нюю одежду. На второй день развилась флегмона. Когда рано утром вместе с нашим известным хирургом В.Д. Федоровым мы осмотрели Андропова, то увидели распространяющуюся флегмону, которая требовала оперативного вмешательства. Учитывая, что может усилиться интоксикация организма, в Москве, куда мы возвратились, срочно было проведено иссечение гангренозных участков пораженных мышц. Операция прошла успешно, но силы организма были настолько подорваны, что послеоперационная рана не заживала...

Мы привлекли к лечению Андропова все лучшие силы советской медицины. Однако состояние постепенно ухудшалось - нарастала слабость, он опять перестал ходить, рана так и не заживала. Нам все труднее и труднее было бороться с интоксикацией. Андропов начал понимать, что ему не выйти из этого состояния".

Вернувшись в Москву, Андропов уже не появлялся в своих кабинетах на Старой площади и в Кремле, а вскоре покинул и квартиру на Кутузовском проспекте, и подмосковную резиденцию. Он отказался от ряда запланированных встреч с политическими и общественными деятелями Запада, сославшись в одном из опубликованных писем к приехавшей в Москву группе борцов за мир на "простудное заболевание".

О болезни Андропова знали, разумеется, не только читатели немецкого журнала "Шпигель" и пресловутые "борцы за мир", но и, как говорится, "вся советская страна". Очень популярен в то время был анекдот в форме диалога: "Почему Брежнев ходил и даже ездил, а Андропов не выходит из кабинета? - А потому, что тот был на батарейках, а этот - от сети.". Остроумный анекдот, но положение "советской страны" было тогда совсем не очень веселым.

Окружению Андропова ввиду болезненного состояния главы государства приходилось хлопотать уж совершенно о необычных вещах. 1 мая и 7 ноября все советские руководители - независимо от состояния своего здоровья! - в полном составе появлялись на трибуне Мавзолея. Даже Стаяин и Брежнев, годами старше Андропова и весьма болезненные в последние свои времена, этот мистический ритуал не нарушали. И вот совершенно неожиданную заботу об Андропове проявили руководители его бывшего ведомства. Председатель КГБ направляет записку в Политбюро:

"В период проведения партийно-политических мероприятий на Красной площади выход из Кремля к мавзолею В.И. Ленина осуществляется по лестнице в Сенатской башне. Разница в уровнях тротуара в Кремле и у мавзолея В.И. Ленина более 3,5 м.

Считали бы целесообразным вместо существующей лестницы смонтировать в Сенатской башне эскалатор. Просим рассмотреть.

Председатель КГБ В. Чебриков.

11 мая 1983 г.".

Рассмотрели. Решением Политбюро от 28 июля 1983 года было предусмотрено "устройство эскалатора в мавзолее В.И. Ленина", - тем более что немощным был не один Андропов (не воспользовавшийся, к слову, этим "ленинским" подъемником ни разу), а фактически чуть ли не все Политбюро.

Даже сегодня, почти тридцать лет спустя, узнавать о таком горько и обидно. Так сказать, "за державу обидно"!

В подземельях исторической Красной площади, этого истинного сердца великой державы, делается потаенный лифт для подъема на три с половиной метра дряхлых телес высшего советского руководства, И опять приходится с печальной объективностью отметить, что сам Андропов против этих поистине анекдотических услуг не возражал. Да, немногим все же отличался он от других коллег Брежнева.

Уже в последние месяцы жизни Андропова стало наблюдаться то позорно-бесстыдное явление, которое хорошо знакомо нынешним российским гражданам, когда от имени впавшего в немощь "гаранта Конституции" Бориса Николаевича Ельцина выступал его