Во дворе гостиницы «Кантри» в Уилтсбери шоферы занимались машинами. Джордж Грин закончил осмотр большого «даймлера», вытер руки углом промасленной тряпки и выпрямился, довольный результатом работы. Это был жизнерадостный молодой человек, он улыбался, потому что вовремя обнаружил и устранил неполадку в машине, и теперь был горд собой. Он не спеша подошел ко второму шоферу, который заканчивал мыть «Минерву». Тот посмотрел на него снизу вверх.
— А, Джордж, привет! Ты уже все?
— Да.
— Твой босс — американец, так ведь? Ну и как он тебе?
— Нормально. Правда, нервный. Не ездит выше сорока.
— Возблагодари небо, что не возишь женщину, — вступил в разговор еще один, его звали Эванс. — Они все время меняют планы и понятия не имеют о том, как нормальные люди едят. Пикник, обед на лоне природы... А знаешь, в чем он заключается? Одно вареное яйцо и листочек салата!
Грин присел на бочку, стоящую рядом.
— Почему же ты не бросишь это дело?
— Не так-то легко найти работу в наше время, — ответил Эванс.
— Да уж, — согласился Грин и призадумался.
— А я вожу одну миссис с детишками, — продолжил другой шофер. — Что за чушь говорили в свое время про страну, которая достойно встретит своих героев! Нет, в тысяча девятьсот двадцатом году рассуждают уже иначе — если есть работа, держись за нее руками и ногами.
Он помолчал и добавил:
— Занятная штука — война. Меня ранило шрапнелью, дважды. После такого трудно не спятить. Жена до сих пор пугается, когда я вскакиваю среди ночи, как сумасшедший, кричу и понять не могу, где ж это я...
— Знаю, — отозвался Грин. — У меня то же самое. Когда хозяин нанял меня — это было в Голландии, — я вообще ничего не помнил, кроме собственного имени.
— Когда это было? После войны?
— Через полгода после перемирия. Я работал в гараже. Однажды меня сбили ребята, когда ехали пьяные на грузовике. Быстро протрезвели! Испугались и взяли меня с собой. Я здорово ударился головой, они выходили меня и оставили работать. Хорошие ребята. Когда появился мистер Блайбнер, я работал уже два года Пару раз он нанимал машину в нашем гараже, я его возил. Как-то мы разговорились, и он предложил взять меня шофером.
— Ты что, хочешь сказать, что до этого даже не пытался попасть домой?
— Да нет, как-то не стремился. Насколько я помню, у меня не осталось здесь родственников. Но есть смутное чувство, что были какие-то неприятности.
— Глядя на тебя, дружище, не подумаешь, что у тебя могут быть неприятности, — хохотнул Эванс.
Джордж Грин тоже рассмеялся. Действительно, он был самым что ни на есть жизнерадостным молодым человеком, высоким, темноволосым и широкоплечим, всегда готовым улыбнуться.
— Да уж, забот у меня немного, — заявил он не без хвастовства. — Думаю, я родился в рубашке.
И он пошел к гостинице, широко улыбаясь. Через пару минут он докладывал хозяину, что «даймлер» готов.
Мистер Блайбнер был высоким, худым американцем с явными признаками плохого пищеварения, но речь его звучала безукоризненно.
— Очень хорошо, Грин. Я собираюсь отобедать с лордом Датчетом. Абингворт Фрайерз. Это примерно в шести милях отсюда.
— Да, сэр.
— После этого я собираюсь посетить место под названием аббатство «Могучие Братья», недалеко от деревни Абботсфорд. Вам доводилось слышать о таком?
— Думаю, я что-то слышал о нем, сэр. Но я не знаю точно, как туда ехать. Я посмотрю по карте.
— Будьте так любезны. Полагаю, оно находится не более чем в ста милях отсюда — в направлении Рингвуда, если я не ошибаюсь.
— Очень хорошо, сэр.
Грин приложил руку к козырьку и удалился.
Нелл Четвинд вышла из гостиной через балконную дверь на террасу в «Могучих Братьях».
Стоял один из тех дней ранней осени, когда стихает биение жизни, все становится неподвижно, и сама природа замирает, словно без сознания. Бледно-голубое небо было как будто подернуто дымкой, и в воздухе клубился легкий туман.
Нелл облокотилась о большую каменную урну и посмотрела вокруг. Имение было красиво исключительно в английском духе. Сад и парк, ухоженные по всем правилам, смотрелись изысканно. Сам дом был продуманно и тщательно отреставрирован.
Привыкшая не поддаваться эмоциям, сегодня Нелл вдруг почувствовала, как дрогнуло ее сердце. Глядя на ограду из светло-красного кирпича, она мучительно захотела, чтобы Вернон увидел все это совершенство.
Четыре года замужества пошли ей на пользу, хотя Нелл изменилась. Из обворожительной юной нимфы она превратилась в красивую женщину, спокойную и уверенную в себе. Ее красота относилась к определенному типу, уже неизменному. Движения были плавны и неторопливы. Линии фигуры округлились. Одним словом, это был уже не бутон, но прекрасная раскрывшаяся роза
Из дома послышался голос:
— Нелл!
— Я здесь, Джордж, на террасе.
— Подожди, я сейчас тоже выйду.
Какой он милый! Ее губы тронула легкая улыбка. Идеальный муж! Возможно, это потому, что он—американец. Все говорят, что американцы — прекрасные мужья. Но для нее, конечно, Джордж был единственным и неповторимым. Их брак оказался счастливым. Да, она не испытывала к Джорджу тех чувств, которые испытывала к Вернону — но она невольно признавала, что так даже лучше. Всепоглощающая страсть, разрывающая тебя на куски, ни у кого не длится вечно. Этому находишь подтверждения сплошь и рядом — не длится.
Мятеж в ее душе постепенно утих. Она больше не вопрошала исступленно, зачем и почему Вернон был отнят у нее. Все в руках Божьих Сперва мы возмущаемся, но потом понимаем, что действительно все, что ни делается, — к лучшему.
Они с Верноном были очень счастливы вместе, и ничто не сможет омрачить то время или отнять у нее. Это навсегда останется с ней — тайным сокровищем, лежащим на дне души. Теперь она могла вспоминать Вернона без тоски и сожаления. Они любили друг друга, они все поставили на карту, чтобы быть вместе. Потом была эта страшная боль расставания, а теперь — покой.
Да, именно это преобладало сейчас в ее жизни — покой. Его подарил ей Джордж. Он окружил ее заботой, роскошью и лаской. Нелл надеялась, что стала ему хорошей женой, хотя и не любила его так, как Вернона. Но он был дорог ей — как же иначе? Спокойное и теплое отношение к нему стало тем самым чувством, с которым можно было прожить всю жизнь и ощущать себя в безопасности.
Да, именно так и было — она счастлива и чувствует себя в безопасности. Она хотела бы, чтобы Вернон об этом знал. Он был бы рад, в этом она уверена.
Джордж Четвинд вышел из дома и присоединился к ней. Он был одет как англичанин и очень напоминал сельского сквайра. Джордж совсем не постарел, даже наоборот. В руках он держал какие-то письма
— Я решил пригласить Драммонда на охоту. Думаю, будет славно.
— Я очень рада
— Мы должны обсудить, кого еще мы хотим позвать.
— Да, поговорим об этом за ужином. Я рада, что Хейи не смогут приехать. Побудем одни, ты и я.
— Я боялся, что ты устала от всех этих хлопот в городе, Нелл.
— Да, действительно пришлось посуетиться. Но это даже полезно. А здесь всегда так спокойно и тихо...
— Здесь чудесно, — Джордж с удовольствием посмотрел по сторонам. — Лучше этого места не сыщешь во всей Англии. В «Могучих Братьях» особая атмосфера
Нелл кивнула.
— Я понимаю, о чем ты говоришь.
— Не хочется даже вспоминать о том, что имение могло перейти в чужие руки — к Левиннам, например.
— Конечно. Это было бы неприятно. Но все равно Себастиан очень милый — и у него в любом случае превосходный вкус.
— Он хорошо знает, что надо публике, — сухо заметил Джордж. — Одна успешная премьера за другой, за исключением редких случаев, когда он демонстрирует, что им движет вовсе не жажда наживы. Кстати, он начал полнеть — еще не толстый, но, так сказать, в теле. Усвоил все формы маньеризма. В «Панч» на него была карикатура на этой неделе. Весьма остроумная.
— Себастиан мог бы позировать для карикатуристов за деньги, — улыбнулась Нелл. — Эти огромные уши и до смешного высокие скулы — представляешь, как он выглядел, когда был ребенком?
— Да, забавно думать, что вы играли все вместе, когда были детьми. Кстати, у меня сюрприз для тебя. Сегодня к нам на обед приедет кое-кто из твоих друзей, вы не виделись много лет.
— Не Джозефин?
— Нет. Джейн Хардинг.
— Джейн Хардинг! Но, Боже мой, откуда..
— Вчера я встретил ее в Уилтсбери. Она гастролирует с какой-то труппой.
— Джейн! Надо же, Джордж, я и подумать не могла, что вы знакомы!
— Мы познакомились, когда работали в Сербии. Я часто ее видел. Я писал тебе об этом.
— Правда? Не помню.
Что-то в ее интонациях насторожило его, и он спросил с тревогой:
— Дорогая, все ведь в порядке? Я думал, для тебя это будет приятной неожиданностью. Я считал Джейн твоей подругой. Если хочешь, я сейчас же...
— Нет-нет. Конечно же, я буду рада увидеться с ней. Просто я удивилась.
Джордж успокоился.
— Вот и хорошо. Кстати, она сказала мне, что некто Блайбнер, мой хороший знакомый, тоже сейчас в Уилтсбери. Я хотел бы показать ему руины аббатства — он интересуется такого рода архитектурными памятниками. Ты не против, если я и его приглашу к обеду?
— Нет, конечно же, не против. Обязательно пригласи.
— Пойду попробую ему позвонить. Хотел сделать это еще вчера, но как-то вылетело из головы.
Он вернулся обратно в дом. Нелл осталась одна на террасе и слегка нахмурилась. Джордж был прав: почему-то она была недовольна, что Джейн приедет к ним на обед. Она вдруг отчетливо осознала, что не хочет ее видеть. Уже одно только упоминание имени Джейн поколебало безмятежность этого утра. Нелл подумала: «Я была так спокойна, а теперь...»
Раздражение — да, она почувствовала раздражение. Она всегда боялась Джейн. Рядом с ней нельзя было быть уверенной ни в чем. Она — как бы это выразить? — все переворачивала с ног на голову. Она выводила из душевного равновесия, беспокоила — а Нелл не хотела беспокоиться.
Она подумала: «Ну почему Джорджу надо было познакомиться с ней в Сербии? Как все нескладно...» Это было неразумно. И что за нелепость — бояться Джейн! Что ей может сделать Джейн — сейчас? Бедная Джейн, как же она, должно быть, запуталась в жизни, раз гастролирует с какой-то труппой...
Не стоит забывать старых друзей, а Джейн — старый друг. Она должна знать, что Нелл умеет дружить. И, довольная собой, Нелл отправилась наверх переодеться. Она выбрала платье сизою цвета, с которым так удачно гармонировала нить жемчуга, недавно подаренная Джорджем на годовщину их свадьбы. Она готовилась особенно тщательно, движимая неясным женским чутьем.
«В любом случае, — думала она, — приедет еще Блайбнер, а это значительно упрощает дело».
Почему она считает, что надо что-то упрощать — этого она не смогла бы объяснить.
Джордж позвал ее в тот момент, когда она сделала последний взмах пуховкой.
— Приехала Джейн, — сообщил он. — Она в гостиной.
— А мистер Блайбнер?
— К сожалению, его уже пригласили на обед. Но он приедет позже.
— Понятно.
Нелл медленно спустилась вниз. Глупо так волноваться. Бедная Джейн — надо во что бы то ни стало быть с ней поласковее. Что за злая судьба — потерять голос и дойти до такой жизни.
Однако Джейн, казалось, и понятия не имела о том, какая злая у нее судьба. Непринужденно раскинувшись на диване, она беспечно и с видимым удовольствием рассматривала комнату.
— Привет, Нелл, — сказала она — Что ж, неплохо вы здесь устроились.
Это было возмутительное замечание. Нелл оцепенела С минуту она не знала, что сказать. Она посмотрела Джейн в глаза и встретила злой и насмешливый взгляд. Они пожали друг другу руки, и одновременно Нелл произнесла:
— Я не понимаю, о чем вы.
— Обо всем. Великолепный дом. Лакей, подобающий обстановке. Дорогой повар. Неслышно ступающие слуги. Возможно, горничная-француженка Ванны, приготовленные с новейшими бальзамами и солями. Пять или шесть парков. Роскошные лимузины. Шикарная одежда И, как я вижу, настоящий жемчуг! Вам все это страшно нравится, не так ли? Уверена, что так.
— Расскажите мне о себе, — предложила Нелл, опускаясь на диван рядом с Джейн.
Джейн прищурилась.
— Что ж, достойный ответ. И я его заслужила Извините, Нелл, я была груба Но вы вошли, такая высокомерная и снисходительная, — а я терпеть не могу, когда люди держатся снисходительно.
Она встала и принялась ходить по комнате.
— Вот, значит, какой он, дом Вернона, — тихо сказала она — Я никогда здесь раньше не была, только слышала его рассказы.
Она замолчала, потом отрывисто бросила
— Сильно вы все изменили?
Нелл объяснила, что они сохранили все, что было возможно. Шторы, обивку, ковры и прочее — пришлось заменить. То, что было раньше, совсем износилось. Добавили несколько ценных предметов мебели. Когда Джордж находил что-то, что вписывалось в обстановку, он это покупал.
Пока она говорила, Джейн не сводила с нее глаз, и Нелл чувствовала себя неуютно под этим ничего не выражающим взглядом.
Джордж вошел, когда она еще не закончила свои объяснения, и они перешли в столовую.
За обедом разговор зашел сначала о Сербии, о друзьях, убитых там. Затем перешли к делам Джейн. Джордж деликатно осведомился о голосе и выразил сожаление, которое он испытывает, да и все, конечно, тоже. Джейн говорила об этом вполне спокойно.
— Это моя вина. Я предпочитала музыкальные партии, для которых мой голос не был приспособлен.
Себастиан Левинн, продолжала она, прекрасный друг. Он решил поставить в Лондоне спектакль, в котором она будет исполнять главную роль, но она решила сперва поднабраться опыта.
— Конечно, для исполнения оперы тоже было необходимо актерское мастерство. Но все равно приходится многому учиться — например, учиться говорить со сцены. И потом, воздействие на зал должно быть другим — более утонченным, не слишком нарочитым.
Через год, сказала Джейн, она будет играть в драматической версии «Тоски» в Лондоне.
Затем, оставив разговоры о себе, она спросила о «Могучих Братьях». Какие у Джорджа планы на этот счет, какие идеи? И Джордж заговорил как настоящий сельский сквайр.
Ни в голосе, ни в глазах Джейн не чувствовалось насмешки, но тем не менее Нелл ощущала себя страшно неловко. Ей хотелось сделать так, чтобы Джордж замолчал — чтобы он перестал говорить с таким видом, словно это его предки много веков подряд жили в «Могучих Братьях». Ведь это же нелепо...
После обеда они все вместе снова вышли на террасу, но тут Джорджа позвали к телефону, и он оставил их, извинившись. Нелл предложила прогуляться по парку, Джейн не возражала.
— Хочу все здесь посмотреть, — сказала она.
Нелл подумала: «Она хочет посмотреть, где жил Вернон. Она приехала только из-за этого. Но для нее Вернон никогда не был тем, чем для меня».
Она ощутила острую потребность оправдаться перед Джейн, чтобы она увидела.. Увидела что? Этого Нелл и сама не знала, но чувствовала, что Джейн осуждает ее — смертельно осуждает.
Внезапно она остановилась около длинного цветочного бордюра из осенних маргариток у старой светло-кирпичной стены, вдоль которой они шли.
— Джейн, я хочу вам сказать... объяснить...
Она замолчала, приводя мысли в порядок. Джейн взглянула на нее вопросительно, но промолчала
— Вы, должно быть, считаете, что я поступила... отвратительно, выйдя замуж второй раз, когда прошло еще так мало времени...
— Вовсе нет, — сказала Джейн. — Вы поступили вполне разумно.
Нелл вовсе не это хотела услышать. Она хотела знать мнение Джейн.
— Я очень любила Вернона, очень] Когда его убили, я думала, что умру. Я не шучу. Но я также знала, что он не хотел бы видеть, как я страдаю. Мертвые не хотят, чтоб мы страдали...
— Правда?
Нелл удивленно уставилась на нее.
— Да нет, я понимаю, что вы просто повторяете то, что слышали много раз, — пояснила Джейн. — Мертвые хотят, чтобы мы держались, крепились и продолжали жить. Им больно видеть нас несчастными. Так говорят — но я не вижу никаких оснований для столь оптимистичных выводов. Мне кажется, все это выдумали те, кто хочет облегчить себе жизнь. Далеко не все живые могут похвастаться самоотверженностью, так почему же ее приписывают мертвым? Среди них может быть множество эгоистов — если мертвые продолжают существовать, то существуют такими же, какими были при жизни. Вряд ли они могут в одночасье преисполниться альтруизма. Меня всегда разбирает смех, когда я смотрю на безутешного вдовца, уплетающего завтрак за обе щеки на следующий же день после похорон, напыщенно приговаривая: «Мэри не хотела бы, чтоб я страдал». Откуда он знает? Мэри, возможно, плачет в это время и скрипит зубами (астральными, естественно) от досады, что вот она умерла, а он продолжает жить так, как будто ничего и не случилось. Есть масса женщин, которые обожают, чтобы вокруг них суетились. Почему же считается, что их характер должен измениться после смерти?
Нелл молчала. Какое-то время она не могла собрать мысли воедино.
— Я не хочу сказать, что Вернон был именно таким, — продолжала Джейн. — Возможно, он искренне желал вам не печалиться. Вам об этом лучше знать, потому что никто не был ему ближе, чем вы.
— Да-да, — подхватила Нелл. — Именно это я и хотела сказать. Я знаю, что он хотел, чтобы я была счастлива И он хотел, чтобы «Могучие Братья» принадлежали мне, чтобы я здесь жила
— Он сам хотел жить с вами здесь. Это не одно и то же.
— Да, но и то, что я живу здесь с Джорджем — не одно и то же по сравнению с тем, что могло бы быть с Верноном. Я хочу, чтобы вы поняли, Джейн. Джордж очень хороший человек, но я... но для меня... он никогда не будет тем, кем был Вернон.
После долгого молчания Джейн наконец произнесла
— Вам очень повезло, Нелл.
— Вы что, считаете, что вся эта роскошь что-то значит для меня? Да ради Вернона я бросила бы все, не раздумывая ни секунды!
— Сомневаюсь.
— Джейн! Вы...
— Вы думаете, что бросили бы, но... я сомневаюсь.
— Я уже сделала так однажды.
— Нет, тогда вы пренебрегли лишь возможностью стать богатой. Это разные вещи. Тогда все это еще не затянуло вас так глубоко.
— Джейн!
Глаза Нелл наполнились слезами. Она отвернулась.
— Простите, дорогая — я слишком груба. Вы не сделали ничего плохого. И вы, пожалуй, правы в том, что Вернон бы это одобрил. Вы нуждаетесь в том, чтобы о вас заботились и защищали. Но такая жизнь чревата последствиями — она разъедает душу, и когда-нибудь это станет ясно. Кстати, вы не поняли меня, когда я сказала, что вам повезло. Я имела в виду, что вам удалось пожить в двух разных мирах и получить от них все самое лучшее. Ведь если бы вы вышли замуж за Джорджа еще тогда, вы прожили бы всю жизнь с ощущением, что упустили нечто важное из-за своей трусости. А если бы Вернон остался жив, ваша любовь увяла бы, вы бы начали ссориться и наконец возненавидели друг друга. Однако все обернулось в вашу пользу, Нелл. Вы успели принести свою жертву, получили Вернона и сохранили в неприкосновенности то, что было между вами. Ничто уже не в силах разрушить красоту вашей любви. Но при всем при том вы получили еще вот это! — И она сделала широкий жест рукой.
Нелл не обратила внимания на последнюю фразу. Ее глаза стали влажными, она готова была расплакаться.
— Я знаю, — сказала она. — Все, что ни делается, к лучшему. Слышишь это с детства, а когда вырастаешь, начинаешь действительно понимать. Бог заботится о нас.
— Да что вам известно о Боге, Нелл Четвинд?
В голосе Джейн послышалось столько яда, что Нелл ошеломленно уставилась на нее. Джейн смотрела гневно и осуждающе, в ней не осталось и тени тепла, сквозившего еще минуту назад.
— Божья воля! Интересно, что бы вы говорили, если б она не совпала с тем, что удобно Нелл Четвинд? Вы ничего не знаете о Боге, иначе не рассуждали бы так, словно похлопываете Его по плечу в благодарность за то, что ваша жизнь легка и приятна Знаете, какая строка из Библии пугает меня? «В тот день призовет Господь твою душу и спросит...» Когда Господь призовет вашу душу, вам придется заглянуть в себя и посмотреть, есть ли она там!
Она перевела дыхание и тихо добавила
— Мне пора. Мне вообще не следовало приезжать, но я хотела посмотреть, где жил Вернон. Простите меня за то, что я наговорила Но вы так безнадежно самодовольны, Нелл. Вы не видите этого, но это правда Самодовольны — именно так. Вы ничего не замечаете вокруг, кроме себя самой. А как насчет Вернона? Сложилось ли все «к лучшему» для него? Или вы полагаете, что он хотел умереть, когда все для него только начиналось?
Нелл вызывающе вскинула голову.
— Я сделала его счастливым.
— А я и не говорю о его счастье. Я говорю о его музыке. И вы, и «Могучие Братья» — что вы можете значить? У Вернона был гений — нет, так нельзя говорить — он был рабом своего гения. А гений — это самый требовательный хозяин, ему в жертву приносится все, и ваше хваленое счастье — не исключение, если бы оно вдруг встало на его пути. Гению служат. Музыке был необходим Вернон, а он мертв. Вот о чем надо плакать, вот что имело значение, а вы даже не задумывались об этом. И я знаю почему, Нелл, — потому что вы этого боялись. Это могло помешать вашему покою, счастью и безопасности. Но поверьте мне, гений не может умереть...
Внезапно ее лицо просветлело, в глазах снова появилась насмешка, которую Нелл и раньше не могла выносить. Она сказала;
— Не переживайте, Нелл. Вы сильнее нас всех. Когда-то давно Себастиан говорил мне о вашей способности подстраивать действительность под себя. Он был прав. Вы выживете там, где мы все погибнем. Прощайте. Простите, что пришлось вас огорчить, но так уж я устроена.
Нелл осталась стоять, следя за удаляющимся силуэтом. Потом, сжав руки, она тихо выдохнула:
— Ненавижу тебя. Я всегда это знала...
День, начавшийся так хорошо, был испорчен. Слезы навернулись на глаза Нелл. Почему все не могут оставить ее в покое? И эта Джейн с ее нестерпимыми насмешками... Джейн — чудовище, просто чудовище. Она всегда знает, что именно может ранить тебя больнее всего.
Джо — и та сказала Нелл, что она правильно сделала, выйдя замуж за Джорджа Джо все поняла Боль и обида пронзали Нелл до самого сердца Почему Джейн так ужасно отнеслась к ней? Почему говорила все эти странные вещи про умерших — кощунственные вещи — в то время, как всем известно, что они хотели бы видеть нас бодрыми и счастливыми?
Наглость Джейн побудила Нелл спустя какое-то время бросить ей в спину мысленные обвинения. Да кто она такая, чтобы учить ее морали — сама жила неизвестно с кем и неизвестно чем занималась. Нелл почувствовала свое превосходство. Какими бы ни были нынешние нравы, все равно оставалось два типа женщин. И Нелл принадлежала к одному, а Джейн — к другому. Джейн была очень привлекательна — эти женщины всегда привлекательны. Поэтому-то Нелл и боялась ее в прошлом. Джейн обладала странной властью над мужчинами — она была порочна насквозь.
Погруженная в эти мысли, Нелл прогуливалась взад-вперед Ей не хотелось возвращаться домой. В любом случае, дел сегодня никаких нет. Надо бы написать пару писем, но сейчас она все равно не будет этим заниматься.
Она совершенно забыла о том, что к мужу должен приехать этот американец, и очень удивилась, встретив Джорджа с едва поспевающим за ним мистером Блайбнером. Американец оказался высоким, худым человеком, чрезвычайно педантичным. Он сдержанно похвалил дом. Сейчас, объяснил он, они направляются полюбоваться руинами аббатства. Джордж предложил Нелл присоединиться.
— Вы идите, — сказала она, — я вас догоню. Я хочу сходить за шляпой, а то солнце печет слишком сильно.
— Хочешь, я сам схожу, дорогая? — предложил Джордж
— Нет, спасибо. Лучше идите вперед, все равно вы пробудете там еще долго, я знаю.
— Что ж, вполне возможно, миссис Четвинд. Насколько я понимаю, у вашего мужа есть намерение отреставрировать старое аббатство. Это могло бы быть очень интересно.'
— О да, это один из наших многочисленных проектов, мистер Блайбнер.
— Вам очень повезло с этим местом. Кстати, я надеюсь, вы не будете возражать против того, чтобы мой шофер (безусловно, с любезного разрешения вашего мужа) побродил по парку. Это очень умный и воспитанный молодой человек, он никому не помешает.
— Конечно. И если он захочет, чуть позже дворецкий сможет показать ему дом.
— Это чрезвычайно любезно с вашей стороны, миссис Четвинд. Лично я считаю, что люди должны уметь ценить прекрасное, независимо от своего социального положения. Идея, которая могла бы в дальнейшем лечь в основу объединения Лиги Наций...
Нелл вдруг почувствовала, что она просто не в состоянии выслушать мнение мистера Блайбнера по поводу Лиги Наций, которое обещало быть долгим и нудным. Она извинилась и оставила их под предлогом жары.
Некоторые американцы страшные зануды. Как ей повезло, что Джордж не такой. Милый Джордж—он действительно почти идеален. Она вновь ощутила прилив того теплого чувства, с которого начинался сегодняшний день.
Какой же глупостью было позволить Джейн вывести себя из равновесия. И вообще, кто такая Джейн и какое имеет значение, что именно она думает о Нелл? Конечно, абсолютно ничего не значит. Просто у Джейн есть такая особенность — своего рода дар — расстроить кого угодно.
Но, слава Богу, все это уже позади. К Нелл вернулось ощущение надежности и безопасности. «Могучие Братья», Джордж, память о Верноне — все встало на свои места Она весело спустилась по лестнице, держа шляпу в одной руке, и на мгновение замерла перед зеркалом, надевая ее и прикалывая. Теперь она присоединится к мужу и мистеру Блайбнеру на руинах аббатства и будет совершенно обворожительна, чтобы мистер Блайбнер оценил и это.
Она спустилась по ступеням террасы в сад и пошла вдоль дорожки. Оказалось, времени прошло больше, чем она предполагала. Солнце клонилось к закату — к сказочному закату на фоне алого неба.
Около пруда, в котором разводили декоративных рыбок, стоял молодой человек в форме шофера. Он стоял к ней спиной, но обернулся на звук шагов и, приветствуя, приложил палец к козырьку.
Нелл стояла, оцепенев, и не могла пошевелиться, чувствуя, как холод подступает к ее сердцу.
Джордж Грин удивленно посмотрел на Нелл и воскликнул про себя: «Вот чудачка!»
Когда они приехали сюда, хозяин сказал:
— Это одно из самых красивых старинных имений в Англии, Грин. Я пробуду здесь по крайней мере час, а может быть, и больше. Я попрошу мистера Четвинда, чтобы он позволил вам тоже совершить прогулку.
Добрейший старикашка, снисходительно подумал Грин, но прямо-таки помешан на культурном подъеме, никого не может оставить в покое. И относится с чисто американским благоговением ко всему старинному.
Хотя место действительно оказалось очень красивым. Он огляделся и одобрительно посмотрел на дом. Где-то он уже видел все это, должно быть, на открытках. Он был не прочь прогуляться, как ему и предлагали.
Все здесь выглядело таким ухоженным. Кто же владелец? Какой-то американец? Да, похоже, в руках у этих американцев все деньги мира Интересно было бы узнать, кому изначально принадлежало имение. Кем бы он ни был, он, видимо, просто с ума сошел, раз продал все это.
И он с легкой завистью подумал: «Вот если б я родился знатным!.. Было бы неплохо унаследовать такой дом».
Он побродил по аллеям сада, заметил вдалеке нечто похожее на развалины, а там — две фигуры, в одной из которых узнал хозяина Какой он смешной, обожает руины.
Садилось солнце. Закат полыхал яркими красками, и на этом фоне «Могучие Братья» возвышались во всей своей красе.
Занятно, иногда кажется, что все это уже было! В какой-то момент Джордж мог бы поклясться, что однажды он уже стоял вот так же у пруда и любовался домом, возвышающимся на фоне огненного неба. Мог бы поклясться, что уже испытывал это внезапно возникшее щемящее чувство, почти переходящее в боль. Не хватало только одного — женщины с огненно-рыжими волосами.
Позади себя он услышал шаги, вздрогнул и обернулся. На секунду он почувствовал разочарование, потому что у молодой женщины, стоящей перед ним, из-под шляпы выбивались светлые, а не огненные волосы.
Он почтительно поднес руку к козырьку. Странная дама, подумал он. Она смотрела на него в упор, и кровь медленно отливала от ее лица В ее глазах застыл ужас. И вдруг, схватившись за горло, она отвернулась от него и побежала прочь.
Тогда-то он и подумал: «Вот чудачка!» И, решив, что она немного не в своем уме, отправился дальше гулять посаду.