– Да, я настолько эгоистичен, Виктория. – Он не дразнил и не смеялся над ней. Это было предупреждение – громкое и ясное, как звук горна.

Но она не знала, может ли верить ему по-настоящему. Лайэм, которого она встретила пять лет назад, отчаянно и яростно хотел соревноваться со всеми и во всем, был одержим этим. Но он также всегда был готов помочь. Да, стоя в стороне, он наблюдал, как семья Оливера и ее семья ломали комедию. Но он помогал, он хотел участвовать. Просто из желания чем-то занять себя?

– Почему бы тебе не помочь Орелии?

– Не стоит. У нее есть свадебный распорядитель, который меня пугает.

– Пугает? – усмехнулась Виктория. Как будто Лайэма так легко испугать.

– Очень. Можешь убедиться сама.

Через секунду ее телефон загудел. Она взглянула на экран и улыбнулась. Лайэм прислал ей фотографию замка. Одинаково одетые рабочие были заняты установкой большого шатра, повсюду расставлены белые стулья, а в центре всего этого стояла эффектная деловая женщина с папкой-планшетом в руках, беспроводной телефонной гарнитурой в ухе и безжалостно затянутыми назад волосами. Она была очень привлекательна, хотя и напоминала школьную директрису.

– Она не страшная. – Виктория откашлялась. – Она шикарная. И кажется, потрясающе выполняет свою работу.

– Она робот, – коротко ответил Лайэм. И у нее все под контролем. Нет ничего, что я мог бы сделать.

– Похоже, эта свадьба будет великолепной, – сказала Виктория.

– Обязательно, – вдруг вздохнул он. – Так что тебе лучше вернуться к каллиграфии.

После того как он повесил трубку, Виктория еще несколько минут сидела, приложив телефон к уху. Этот вздох – из-за свадебной сцены? Из-за Орелии?

Ее сердце заныло.

Через несколько часов Лайэм позвонил в очередной раз, чтобы услышать ее голос, который так возбуждал его, даже по телефону. – Я думаю, ты должна отвлечься на двадцать минут и прийти ко мне, – сказал он, как только Виктория ответила на звонок.Он хотел заманить ее. Добиться женщины, которая сводила его с ума одним лишь взглядом. Правда, сейчас было не самое удачное время. Он не хотел, чтобы кто-то из них потом сожалел об этом, но подходящий момент наступит уже очень скоро.– Двадцать минут? – Викторию это ничуть не впечатлило. – Это все, что ты хочешь?Он усмехнулся. Ему хватило бы и двух минут, учитывая состояние, в каком он находился. Честно говоря, сейчас он согласился бы на что угодно.– Для начала, – поправился он. – А потом мы могли бы провести вместе и остаток ночи.– Ты что, напился?– Ты сама знаешь, что нет. Зачем пытаться игнорировать тот факт, что джинн уже вылетел из бутылки?– Придумай что-нибудь другое, – отрывисто ответила она. – Это клише на меня не действует.Он рассмеялся:– Когда ты успела так ожесточиться?– Я уже сказала тебе, что я наконец-то повзрослела.Раньше она была такой милой, мягкой. Она должна была быть такой – ее родители требовали совершенства. Лайэму было любопытно, чем все это закончилось для Виктории.– Как твои родители? Ты с ними видишься?Она ответила не сразу.– Время от времени.Ее ответ был слишком дипломатичный, слишком сухой.– Они недовольны тобой и Оливером?– Очень.Он был готов держать пари, что они винили ее.Оливер как-то рассказал ему, что у Виктории была сестра, которая еще подростком убежала из дома. Абсолютная бунтарка, она влюбилась в человека не своего круга. Поэтому теперь у них не могло быть с ней ничего общего. Сестра стала персоной нонграта – ее имя никогда не упоминалось, воспоминания о ней были запрещены. А потом Лайэм наблюдал за Викторией – видел, как она уступала, подчинялась, улыбалась и повиновалась. Всегда слишком боялась раскачать лодку. И все это чертовски его раздражало. Его раздражение усилилось при мысли, что родители обвиняют ее в том, что их брак с Оливером распался. Но он не мог удержаться и задал ей последний вопрос:– Ты когда-нибудь видела свою сестру? Ты разыскала ее?Виктория хотела. В ту ночь, сидя над бумажными украшениями, она мельком упомянула сестру и желание найти ее. Потом они оба сменили тему.Наступила тишина.– Виктория? – позвал он.– Да, мы встречались некоторое время назад. Мы очень разные люди. Я посылаю ей открытку на Рождество. – Ее слова прозвучали легко. – Слушай, мне лучше вернуться к работе, я по-прежнему отстаю от своего плана.Две секунды спустя Лайэм убрал телефон в карман и посмотрел на зеленую лужайку. Желудок у него стянуло, как будто развивалась морская болезнь на суше. Ему было обидно и больно за Викторию – она была одна, и это неправильно.

На следующее утро телефон Виктории зазвонил в пять тридцать. То есть Лайэм знал, что она уже не спит и работает? Она ответила после первого гудка, губы сами собой расплылись в улыбке. – Тебе действительно очень скучно.– Я приеду и заберу тебя. Ты должна сделать перерыв и подкрепиться.– Ты приглашаешь меня на ланч?– Вообще-то я думаю о завтраке в постель. Хорошая идея, как тебе кажется?– Ты просто не можешь сдержаться.– Ты права, – ответил он. – Я думаю о тебе и о сексе. Это как клубника и сливки, сыр и крекеры. Виктория и секс неразрывно связаны.Она засмеялась, но странное разочарование сжало ее грудь. Это случится только один раз, а потом он снова исчезнет из ее жизни.– Так это единственная причина, почему ты названиваешь мне по три раза в день?Последовало молчание, что только усилило ее беспокойство. Потому что ей нравилось разговорить с ним, смеяться вместе с ним. Но все это было лишь средством для достижения его цели? Он просто работал, чтобы получить то немногое, чего на самом деле хотел?Но она не хотела переспать с ним один раз и затем потерять его навсегда. Она стремилась к большему. С тех пор как переехала во Францию, ей было одиноко. Виктория хотела больше смеяться, и она смеялась, когда разговаривала с ним.– Я хочу, чтобы ты закончила этот заказ, – наконец ответил он.Заказ? Так вот что беспокоило его на самом деле. Она ведь работала на Орелию. Конечно, он хотел, чтобы у его бывшей подружки была свадьба ее мечты. И ничего больше. Он просто флиртовал с Викторией, но его главной заботой была его бывшая. Та, которую он любил настолько, что провел с ней почти три года, а не одну ночь.Достаточно честно.– Ну, – сказала она, широко улыбаясь в телефон и пытаясь скрыть боль, – тогда мне лучше положить трубку и вернуться к работе.

Нахмурившись, Лайэм сунул телефон в задний карман джинсов. У него всего несколько дней, прежде чем он вернется на яхту, но он не хотел уезжать, не получив желаемого.Он ненавидел себя за это. Виктория не хотела того, чего хотел он. Она не хотела, чтобы он делал из этого такую дешевую интрижку. Но это было всего лишь физическое желание, и не больше. Ядерная химия, приведшая к взрыву. Но он должен позволить ей спокойно доделать заказ, дать ей остыть от того поцелуя. Потому что не хотел, чтобы она сожалела о спонтанном сексе.По правде говоря, эта сумасшедшая, ненасытная потребность в сексе застала его врасплох. Непреодолимое желание войти в нее и оставаться в ней было таким сильным, что заставило его сбежать. Потому что Лайэм нигде и никогда не останавливался надолго. Он просто не мог. Ни ради Виктории, ни ради кого-либо другого. Она хотела и нуждалась в большем, чем он мог предложить. Он стиснул зубы и напряг мышцы, потому что физическое желание просто раздирало его.Лайэм заметил беспокойство Виктории, прежде чем поцеловал ее, – вспышка смущения, неловкое признание, что ему не стоит ожидать чего-то особенного. Оливер сделал это с ней. Он предал и унизил ее, связавшись с другой женщиной, и Лайэм хотел исправить это, как умел, – восстановить ее веру в собственную чувственность.Да, он сказал ей правду – он эгоист. Виктория была все, чего Лайэм действительно хотел. Его желание овладеть ею было настолько сильным, что он был почти невменяем.Все, что он мог предложить ей, – одну ночь. Ничего больше. И это было нечестно по отношению к ней.Ему не стоило так часто звонить ей на этой неделе. Некоторые вещи просто не должны случиться.

Глава 5

– Хорошо.

Одно это слово, произнесенное свадебным распорядителем в адрес Виктории, было наивысшей похвалой. Слава богу. Виктории стоило немалых усилий, чтобы не рухнуть на ближайший стул и не расплакаться от облегчения.

Она сделала это. Она работала всю ночь, потому что все равно не могла сомкнуть глаз, думая о Лайэме. Работа отвлекала ее. Виктория не могла ни на чем сосредоточиться, но закончила заказ.

Он больше не звонил. Больше никаких перерывов по плану или инструктажа по поводу упражнений, чтобы размять тело и пальцы. Он просто пропал. Вероятно, был занят с другими, «настоящими» друзьями, которые приехали сейчас на свадьбу. Возможно, встретил другую женщину. Это было прекрасно, даже отлично. Все, что Виктории нужно сделать, – это убраться отсюда как можно скорее.

– Если вы хотите, то можете посмотреть, как все организовано, – сказала свадебный распорядитель. – Но, пожалуйста, никаких фотографий.

– Конечно.

Виктория не могла не взглянуть хотя бы одним глазком. Если она и встретит Лайэма, он все равно будет болтать с какой-нибудь женщиной, пытаясь отвлечься от предстоящего брака Орелии. А ей нужно было прогуляться. Она просидела взаперти в своей квартире в течение последних четырех дней.

Виктория свернула с главной площади, где был установлен шатер, и пошла по узкой дорожке, которая привела ее к небольшому гроту. Ее сердце подскочило к горлу, когда она увидела фигуру впереди.

Лайэм подошел к ней с такой грацией, как будто для него все легко.

– Ты помогаешь здесь? – Она попыталась спросить энергично, как будто его присутствие ничуть ее не смутило.

Он покачал головой:

– Для меня ничего нет. Все контролируется свадебным распорядителем из ада: в ее распоряжении легион прислужников, и еще один ей не нужен.

Лайэм не был прислужником. Но он не находил себе места, она видела, что энергия так и била из него.

– Появиться здесь не самая лучшая идея, – сказал он.

– Я принесла план рассадки за столом и последние карточки с именами гостей, – сказала она с гордостью.

– Тебе не следует находиться здесь сейчас, – повторил он, нахмурившись.

Он не хотел ее видеть? Он сердился на нее?

Лайэм взял ее за руку и потянул на другую сторону дорожки:

– Они проверяют работу фонтанов, ты промокнешь насквозь.

Слишком поздно. Как только он произнес это, она услышала свистящий шум, в котором утонули его слова. Неожиданно со всех сторон полилась вода.

– Как красиво! – Виктория смотрела, как свет преломляется в струях воды, образуя в воздухе радугу. Она повернулась, чтобы улыбнуться Лайэму.

Взглянула на него и застыла.

Его футболка намокла, стала прозрачной и прилипла к груди. Виктория не знала, куда ей смотреть. Вообще-то, конечно, знала. Замок и прилегающая территория уже не казались величественными и не привлекали больше ее внимания. Она видела только Лайэма. Во рту у нее пересохло, каждая клеточка ее тела жаждала прикоснуться к нему.

Она хотела шептать его имя. Оно уже было на кончике языка. Она хотела прижаться к нему, спрятаться за декоративными колоннами и симметричными арками. Имело ли значение то, что его сердце принадлежало кому-то другому? Разве она хотела не его тела?

– Виктория, – услышала она тихое предупреждение.

Она пришла в себя, подняла руку, чтобы откинуть волосы назад.

– Что?

– Тебе действительно нужно уйти.

– Я волную тебя?

– Ты знаешь, что да. И ты не хочешь того, что я могу предложить.

На самом деле она уже не знала, чего хотела.

– Почему мы не можем просто потусоваться вместе? Почему мы не можем просто прогуляться по этому красивому саду и поболтать, как старые знакомые? Почему мы не можем дружить?

– Ты настолько наивна? – уставился он на нее.

– Ты можешь дружить с бывшей любовницей, с которой поддерживал отношения три года, – отметила она. Глупо, но это причиняло ей боль. – Но не можешь быть моим другом? Другом женщины, которую поцеловал всего один раз?

Виктория заметила, как вспыхнули его глаза, когда он шагнул к ней, но все равно была застигнута врасплох, настолько быстро он обхватил ее лицо ладонями и прижался губами к ее губам.

Их тела столкнулись на долю секунды – она не могла противостоять его мощному сильному телу и попыталась схватиться за что-нибудь, чтобы не упасть. Обеими руками вцепилась в его футболку. Не важно, что футболка была мокрой, а вода холодной, его кожа горела под ней.

Виктория подалась чуть вперед, чтобы сохранить равновесие. Лайэм полностью контролировал ситуацию, его язык доминировал, подавлял ее силой своей страсти. Но это разбудило в ней ответную страсть – она нашла в себе силы сделать движение вперед, провести языком по его губам, проникая в рот, исследуя его, играя с его языком. Она почувствовала низкий гул в его груди; Лайэм опустил одну руку с ее лица, чтобы обхватить ее за талию. Она чуть сместилась, запустила пальцы ему в волосы, желая притянуть его еще ближе к себе и держать как можно крепче. Платье, соприкасавшееся с его мокрой футболкой, намокло, но кожа их горела. Виктория расставила ноги, чтобы наслаждаться близостью Лайэма, она таяла от ощущения его мускулистого бедра между ее ногами; она терлась о него, мечтая о том, чтобы их одежда исчезла и осталась только обнаженная влажная кожа.

Но неожиданно он отпустил ее, подняв руки, как будто в него целились бойцы группы быстрого реагирования.

– Теперь уже дважды, – проворчал он. – Два раза слишком много. Нет, мы не можем быть друзьями. Пока мы не… – Он осекся.

– Пока мы не переспим?

Задыхаясь, Виктория наблюдала за ним. Его неистовство удивило ее – ленивая манера дразнить ее исчезла, перед ней стоял поджарый, голодный, злой человек. Вдруг она инстинктивно поняла, что может подтолкнуть его.

– Ты хочешь только того, что тебе по силам? – Она издевалась, упершись руками в бедра. – А что же с преодолением любых препятствий? Почему ты должен так контролировать себя?

Его бицепсы заиграли, когда он сжал руки и сунул их в задние карманы джинсов. Лайэм стоял перед ней такой стройный, – его джинсы подчеркивали длинные ноги, их силу, абсолютную мужественность.