Уоррен Баффет, председатель правления компании Berkshire Hathaway, Inc.

Спонсор: компания Woodmen Accident and Life, а также Колледж делового администрирования г. Линкольна

10 октября 1994 г.

УОРРЕН БАФФЕТ

Уоррен Эдвард Баффет занимает должность председателя совета директоров и главного исполнительного директора компании Berkshire Hathaway, которая с 1965 г. находится под управлением компании Buffett Partnerships. Компании, входящие в Berkshire Hathaway, занимаются страхованием, производят кондитерские изделия, издают газеты, торгуют товарами для дома, энциклопедиями и пылесосами, ювелирными изделиями, производят и продают униформу, торгуют в розницу ювелирными изделиями, а также производят, импортируют и продают мебель.

Уоррен Баффет, пожалуй, — самый известный в США бизнесмен, советы которого очень высоко ценятся специалистами и публикой. Он является директором Capital Cities/ABC, Coca-Cola, Gillette, Salomon и U. S. Air. Корпорация Berkshire Hathaway сделала значительные инвестиции в каждую из этих компаний. Проницательность У. Баффета, подкрепленная его высочайшей репутацией, честностью и принципиальностью, сыграли важную роль в сохранении одного из старейших и крупнейших инвестиционных банков в мире — Salomon Brothers.

У. Баффет является постоянным автором годовых отчетов Berkshire Hathaway, пользующихся огромной популярностью у бизнесменов и инвесторов, которые высоко ценят его советы, творческий подход и чувство юмора, помогающее доступно объяснить важные принципы достижения успеха в бизнесе. Ежегодное собрание Berkshire превратилось в важное событие в деловом мире. Здесь не только распространяется годовой отчет, но и пополняется корпоративная казна, потому что собрание посещают акционеры Nebraska Furniture Mart и ювелирного магазина Borsheims, входящих в состав Berkshire Hathaway.

Уоррен Баффет родился в штате Омаха в семье Говарда Баффета и Лейлы Шталь-Баффет. Его отец, инвестиционный банкир, представлял в Конгрессе второй район Небраски в 1943–1949 гг. и в 1951–1953 гг. В апреле 1952 г. У. Баффет женился на Сьюзен Томпсон. У них трое детей: Сьюзен, Говард и Питер.

В 1947 г. У. Баффет окончил среднюю школу имени Вудро Вильсона в Вашингтоне, округ Колумбия, и поступил в Уортонскую школу финансов Университета штата Пенсильвания. В 1950 г. он получил степень бакалавра делового администрирования в Университете Небраски, а в 1951 г. стал магистром экономики Колумбийского университета (где он и познакомился со своим наставником Бенджамином Грэхемом). У. Баффет является попечителем колледжа Гринелл, Института города, Доверительного фонда делового предприятия Стэнфордского университета (Калифорния), Совета здравоохранения Мидленда, а также членом Американской академии искусств и наук. Его фонд предоставляет гранты на научные разработки в области борьбы с перенаселением и ядерного разоружения.

Уоррен Баффет живет в Омахе, штат Небраска. Он ведет дела своей финансовой империи избегая «роскоши», такой как огромный штат сотрудников, компьютерное моделирование и сплетни с Уолл-стрит.

Джон Хесслер, президент и главный исполнительный директор компании Woodmen Accident and Life представляет Уоррена Баффета

С огромным удовольствием я от себя лично и от лица компании Woodmen Accident and Life приветствую вас на этой лекции. Это шестнадцатое выступление, которое совместно финансируют наша компания и Колледж делового администрирования. Я думаю, многие знают, что мы оказываем поддержку циклу лекций в честь Э. Дж. Фолкнера, отдавшего 60 лет жизни работе в компании Woodmen Accident and Life (44 года из них — в качестве главного исполнительного директора). Э. Дж. Фолкнер был выпускником Университета штата Небраска и Колледжа управления бизнесом и завещал направить часть своих денег на проведение этих лекций.

Мы с радостью приветствуем мистера Уоррена Баффета. Судя по количеству собравшихся и радостному оживлению на территории университета, научное сообщество почитает его не менее высоко, как представители деловых кругов. Наш гость не нуждается в представлении, но действительно заслуживает его. Более того, я считаю, что Уоррен Баффет достоин более лестных и хвалебных слов, чем те, что я сейчас произнесу. Но мне кажется, ему неудобно слушать цветистые и пышные речи. Ведь он очень простой человек.

О деятельности Уоррена Баффета вкратце рассказано в розданных вам материалах. Он уроженец штата Небраска. Родился в Омахе, посещал среднюю школу в Вашингтоне (округ Колумбия). Его отец был инвестиционным банкиром и представлял в Конгрессе второй район. Кстати, он был республиканцем. (Наверное, в этом зале за республиканцев голосовали только я и наш гость.)

Уоррен Баффет получил степень бакалавра в Колледже делового администрирования Университета Небраска, а затем учился в магистратуре Колумбийского университета. Там он познакомился с Бенджамином Грэхемом, который стал его наставником и другом на всю жизнь. Я думаю, многие из вас знают, что начинал он очень скромно. В середине 1950-х гг. вместе с несколькими друзьями и родственниками Уоррен Баффет зарегистрировал партнерство с ограниченной ответственностью, вложив в него 100 тыс. долл. собственных сбережений. Впоследствии была созданная финансовая империя Berkshire Hathaway, а наш гость стал самым богатым человеком в Америке.

Думаю, что вы читали в журнале «Forbes», что в прошлом году его обогнал Билл Гейтс. Но мы не скажем об этом Уоррену. Для нас он самый богатый в Соединенных Штатах человек. В общем, мы пригласили его, пока он от нас не ускользнул.

Но информация о личном состоянии вряд ли поможет вам понять, что за личность будет выступать перед нами. Уоррен Баффет утверждает, что получает от процесса гораздо больше удовольствия, чем от результатов своего труда, то есть доходов, и я верю, что это правда. Он разбогател старомодным способом — сам заработал свои деньги. Ему это удалось не только потому, что он работал в поте лица своего, но и потому, что он много думал. Наш гость приобрел свое состояние, используя собственные, а не чужие активы, а тем более чужие долги. Он добился успеха, потому что много размышлял. Казалось бы, в этом нет ничего уникального, но в одном из своих ежегодных докладов наш гость цитирует наблюдение Бартона Рассела: «Большинство людей скорее умрут, чем начнут думать. Многие так и делают». По его словам, в мире финансов это случается чрезвычайно часто. Наш гость — не только мыслитель, но и инвестор. Он не спекулянт, не разрушитель, а строитель. Он создает рабочие места, а не увольняет людей. Кстати, по поводу инвестиций и спекуляций Уоррен Баффет пишет: «Мы считаем, что называть “инвесторами” те компании, которые то покупают, то продают акции, все равно что называть романтиком того, кто каждую ночь проводит с новой подругой».

В годовых отчетах Berkshire Hathaway, которые мы с таким интересом читаем, Уоррен Баффет часто цитирует необычных людей. Например, анализ отрицательных стороны диверсификации подкрепляется словами Маэ Уэст, утверждавшей, что «слишком много хорошего — плохо». Когда глава Berkshire рассказывал о выходе из плохой сделки, сначала показавшейся ему хорошей, то вспомнил песню в стиле кантри, в которой поется: «Жена убежала с моим лучшим другом, и я до сих пор по нему скучаю». Его манеры, скромность и простота в общении лучше всего характеризуют наши переговоры о проведении лекции. Мы спросили Уоррена: «Следует ли нам предпринять дополнительные меры безопасности?». Он ответил: «Нет, это ни к чему. Главное, проследите, чтобы слушатели не проносили в зал гнилые помидоры».

Дамы и господа, с большим удовольствием представляю вам легендарного пророка из Омахи — Уоррена Баффета!

Вступительное слово Уоррена Баффета

Проверка микрофона. Один миллион, два миллиона, три миллиона… [Крик откуда-то сзади: «Я вас не слышу».] На моем выступлении неделю назад произошло то же самое. Кто-то крикнул: «Я вас не слышу». Тогда поднялся человек, сидевший в первом ряду, и сказал: «А мне все прекрасно слышно. Хотите поменяться местами?»

Я очень рад выступить сегодня перед вами в этой аудитории. У меня сохранилось множество замечательных воспоминаний об университете. Мои родители познакомились в 1924 г., когда отец работал редактором газеты «Daily Nebraskan». В это время моя мама трудилась в редакции крошечной газеты своего отца в Вест-Пойнте. Приехав сюда, она устроилась на работу в «Daily Nebraskan», где и познакомилась с будущим мужем, моим отцом. Через пару лет мои родители поженились. Через двадцать пять лет или около того, после двух лет учебы в Уортонской школе Университета Пенсильвании, здесь оказался и я. Честно говоря, думаю, что год, что я провел здесь, превосходит все время моей учебы в Уортоне. Я получил прекрасное образование. Рэй Дэйн был потрясающим преподавателем бухгалтерского дела. Недавно мы вспоминали Карла Арндта, который преподавал экономику. Во время экзамена он часто выходил из аудитории. Мы думали, он нам доверяет, но он объяснил, что делал так потому, что на экзамене у него были разные ответы для четных и нечетных мест.

Я бы хотел поговорить со студентами, прежде всего, о будущем, потому что пару лет назад со мной произошло нечто, имеющее к вам прямое отношение. Затем мы перейдем к вопросам. Вы спросите меня о том, что вас волнует.

Мне кажется, что произошедшее со мной в 1991 г. событие должно вызвать у вас интерес. Это случилось в пятницу, 14 августа. В пятнадцать минут восьмого зазвонил телефон. К сожалению, я проснулся. Нет, я не собираюсь наставлять вас, что «кто рано встает, тому Бог подает», не бойтесь. В общем, я снял трубку. На другом конце провода было несколько человек. Они звонили из конференц-зала, очевидно, по громкой связи. Мне сказали, что накануне вечером к руководителям компании Salomon обратился президент Нью-Йоркского Федерального резервного банка (а он является самым важным человеком в мире финансов, хотя и не столь широко известен, как председатель Федеральной резервной системы). Так вот, с точки зрения финансовых рынков, главным человеком является президент Нью-Йоркского Федерального резервного банка. Его зовут Джерри Корриган. Итак, этот господин заявил высшему руководству компании Salomon, что они не могут ей управлять — в буквальном смысле. Он приказал им подать в отставку. Немедленно. Поэтому они решили уволиться на следующее утро. Они были вынуждены это сделать. Они позвонили мне сказать, что в компании больше никого не осталось и управлять ей некому.

Это довольно серьезная ситуация, потому что в то время Salomon задолжала больше денег, чем любое другое учреждение в США, за исключением банка Citicorp. Если долги второго превысили 200 млрд долл., то первый был должен чуть менее 150 млрд долл.

Видите ли, именно эту сумма — 150 млрд долл. — составила и прибыль всех компаний на Нью-Йоркской фондовой бирже в этом году. Банк Salomon задолжал больше денег, чем Bank of America. Больше, чем American Express. Больше, чем Fannie Mae.

Правда, Citicorp был должен еще больше. Основная проблема состояла в том, что этот огромный долг — 150 млрд долл. — нужно было выплатить в течение ближайших нескольких недель. В отличие от Citicorp, Bank of America, Manny Hanny или других крупных банков, заимодавцы Salomon не имели страховки Федеральной корпорации страхования депозитов и не могли надеяться на правительство. И кроме того, на Salomon не распространялось такое преимущество как «доктрина слишком крупный для банкротства».

В то время ходили слухи, что ФРС не позволит обанкротиться ни одному из действительно крупных банков, потому что это может привести к «эффекту домино» (хотя об этом никогда не заявлялось официально). В общем, если кто-то и был обеспокоен платежеспособностью Citicorp или Chase, ему не стоило слишком сильно переживать о судьбе своих вкладов, потому что их защищала Федеральная корпорация страхования депозитов или «доктрина слишком крупных для банкротства» банков. У Salomon не было ни того, ни другого.

Таким образом, мы предвидели, что в пятницу и следующий понедельник люди по всему миру будут требовать, чтобы им выплатили около 140 млрд долл., что, конечно, довольно затруднительно. Во второй половине дня я отправился в Нью-Йорк и вечером встретился с мистером Корриганом. Я никогда не забуду, как вошел в кабинет и весело сказал: «Лично я должен всего 70 тыс. долл. за второй дом в Калифорнии, да и то потому, что у них низкая процентная ставка. Пожалуй, мне нужна помощь». А он пронзил меня ледяным взглядом и заявил: «Готовьтесь к неожиданностям».

Не знаю, что именно он имел в виду, но я сразу подумал о стрихнине или о чем-то в этом роде. В общем, от меня требовалось связаться с конгрессменами и убедить весь мир в том, что Salomon не рухнет, и мы планируем по-прежнему управлять банком. Я должен был сделать это в промежуток между вечером пятницы и утром понедельника.

Мы переходим к тому, что я хотел рассказать вам, потому что это имеет к вам непосредственное отношение. Мне нужно было немедленно найти человека, который встанет во главе банка Salomon. В компании было 8000 сотрудников, 500 человек или больше в Токио и 1000 или больше в Лондоне. Мы задолжали 10–15 млрд долл. в Японии и приблизительно столько же в Европе. Поэтому было важно определиться с тем, кто будет управлять компанией.

Она работает с государственными ценными бумагами. Сейчас через нее проходит более 200 млрд долл. в день. Прибыль не очень высока, но денежный поток почти в три раза превышает годовой оборот Wal-Mart. Это особый бизнес, и им должен управлять тот, кто в нем разбирается. Я в нем ничего не понимаю. Итак, в пятницу вечером я столкнулся с необходимостью решить, кто займет место руководителя Salomon, и рекомендовать его совету директоров на воскресном заседании.

На эту должность претендовали около 10 человек из числа высшего менеджмента Salomon. Имена большинства были мне знакомы, но лично я встречался только с четырьмя или пятью. Это было самое важное решение о приеме на работу в моей жизни.

Надеюсь, через несколько лет вы все окончите университет и найдете хорошую работу. Возможно, вам интересно узнать, о чем я думал, когда принимал решение, ведь о том же будут размышлять и люди, которые в ближайшие несколько лет будут проводить с вами собеседования при приеме на работу. Так вот, я побеседовал со всеми кандидатами, взбудораженными из-за сложившейся ситуации. Мы разговаривали в пятницу вечером, и на следующее утро. В общем, я провел интервью за 3–4 часа.

Я не задавал вопросов о том, какие оценки они получали в школах бизнеса. Это хорошая новость. Вы можете расслабиться. Но есть и плохая новость: я вообще не спрашивал их, учились ли они в бизнес-школах. Я не просил их предоставить резюме.

Я никогда не видел резюме того человека, которого выбрал. Мне надо было решить, кто не побоится пойти за мной под обстрел, кто сможет руководить организацией в течение очень трудного периода, когда люди будут увольняться, клиенты изводить служащих, кредиторы рвать нас на части и т. п. Я не проводил тестов на определение коэффициента интеллектуального развития. Я выбирал из двенадцати людей, которым хватило ума, чтобы управлять банком. Большинство людей в этом зале, подавляющее большинство, тоже на это способны.

В общем случае компании не требуются руководитель с потрясающим коэффициентом интеллекта. Нет, я, конечно, не искал кого-то вроде Форреста Гампа. Но у всех кандидатов был подходящее умственное развитие и необходимая энергия. Эти люди привыкли работать по двенадцать часов в день и добиваться успеха. Итак, дело не в энергичности. Вопрос в том, кто, безусловно располагая этими качествами, был самым выдающимся человеком. Мне не нужен был менеджер, который, получив работу, приставит пистолет к моей голове. Я не могу нанять на работу лишь бы кого и не могу допустить, чтобы он бросил компанию потому, что через неделю, две недели или месяц положение станет еще более плачевным. Ведь тогда все, занавес! Я должен был быть уверен, что выбрал стойкого человека. Я должен был быть уверен, что у него сильный характер, потому что знал: менеджер будет работать в очень напряженной обстановке, под огромным давлением.

Человек, которого я в итоге нанял, так и не спросил меня, сколько ему заплатят. Он не поинтересовался этим и через неделю, и через месяц. Можно сказать, что он получил повышение в звании прямо на поле боя, и вел себя соответственно. Он мог бы прийти ко мне и сказать: «Послушайте, если бы я перешел в Goldman Sachs, то заработал бы X долларов. Работать в Salomon намного сложнее, и потому я хочу получать 150 %».

Он ни словом не обмолвился о своем вознаграждении. Более того, для вашего сведения, в течение первого года он понизил себе зарплату и зарабатывал меньше, чем тогда, когда трудился в нашем филиале в Токио. Он никогда не просил меня гарантировать защиту от судебных исков, которые неминуемо последовали бы в случае банкротства Salomon. Если бы дела пошли совсем плохо, а никто не мог обещать, что такого не случится, нас завалили бы судебными исками со всего мира. Если бы Salomon разорился, возместить убытки было бы затруднительно. Таким образом, с его стороны было бы разумно заявить: «Да, я буду работать. Но кто знает, что случится? Если сценарий окажется наихудшим, Salomon не выдержит. Почему бы Berkshire Hathaway или вам лично не пообещать мне, что вы возместите ущерб от исков, которые будут преследовать меня всю жизнь?» Но менеджер не сказал об этом ни слова. Не потому, что он был глуп. Не потому, что он растерялся. Он считал, что в данных обстоятельствах подобное поведение было бы непорядочно. Таким образом, я выбрал выдающегося человека, который ни разу меня не подвел.

Совещание директоров закончилось в три часа дня. На нем присутствовали и все двенадцать кандидатов на должность руководителя Salomon. Я подошел к нему и сказал: «Ты получил работу, приятель». Мы спустились вниз на лифте и встретились с двумя сотнями журналистов, многие из которых были настроены весьма враждебно. Он сидел со мной на сцене и в течение трех часов отвечал на вопросы. Я понял, что сделал правильный выбор.

Самое интересное, что я выбрал его из-за тех качеств, которые способен выработать в себе любой человек. Я не требовал от него прыжков на два метра в высоту или удара по футбольному мячу на шестьдесят метров. Я не надеялся, что он вспомнит все карты, которые сдавали ему во время игр в бридж в прошлом году, или что-то в этом роде. Причина не в его потрясающем уме. Менеджер был наделен такими качествами, как стойкость и честность. Я знал, что он не побоится рассказать мне плохие новости. Я жду этого от своих сотрудников. Не нужно приносить мне только хорошие известия. Главное, чтобы я знал плохие.

Я понял, что в принятии решений он не будет руководствоваться самолюбием. Я знал, что он не завистлив и не жаден (не слишком привлекательные человеческие качества, не так ли?). По правде говоря, любой человек может выработать в себе те же качества, которыми обладает выбранный мною Дерик Мофан. Никакого геройства. Главное, решить, что вы хотите делать и каким человеком стать, а потом деятельно воплощать это в жизнь.

Джон упомянул о Бене Грэхеме, который был моим преподавателем в Колумбийском университете. Когда ему было двенадцать лет, он сел и составил список качеств, которыми восхищался в других людях, а также список качеств, которые казались ему отвратительными. Бен верил, что сила воли и привычка помогут ему выработать положительные черты личности и избавиться от отрицательных.

Приходить на встречу вовремя способен любой из нас. Каждый может отказаться принимать похвалы за чужие идеи. Любому из вас по силам никогда более не идти на сомнительные сделки и избавиться от зависти. Все это вполне достижимо. Ваш характер в значительной мере влияет не только на вашу работу, но и на взаимоотношения с людьми.

Приведу еще один пример. Предположим, вы окончили университет и выиграли в лотерею. Ваш приз — возможность выбора одного из ваших однокурсников и право получать 10 % от его заработка в течение всей жизни. Решение нужно принять через час. Давайте договоримся, что дети очень богатых людей идут вне конкурса. Предположим, все мы начинаем с нуля. Кого бы вы выбрали? Подумайте минуту.

Вы не хотите провести тестирование на уровень интеллектуального развития? Или познакомиться с оценками за учебу? Полагаю, вы размышляете о том, кто из зала лучше всех проявит себя по окончании учебы. Кто выжмет 300, а не 150 или 100 лошадиных сил из мотора мощностью 300 «лошадей»? Вы ищете того, кто способен лучше работать. Вы должны искать людей, которыми восхищаетесь. Вы вполне можете сами выработать те же качества и превратить их в привычку.

Кто-то сказал, что привычки человека — это его оковы. Мы не чувствуем их до тех пор, пока они не отяжелеют настолько, что мы не в силах будем сбросить их. Поверьте, привычки, которые у вас есть, будут преследовать вас всю оставшуюся жизнь. Подумайте о том, чью долю заработка вы хотели бы купить, то есть кого из присутствующих вы находите замечательным или привлекательным человеком. Помните: если вы хотите разбогатеть самостоятельно, то сами станете похожим на человека, 10 % заработка которого вы захотите приобрести.

Это не так уж сложно. Один мой друг рассказал, что во время собеседования при приеме на работу он обращает внимание на три вещи: интеллект, энергию и характер человек. Для бесхарактерного человека первые качества не только бесполезны, но и вредны. Если вы собираетесь нанять на работу бесхарактерного человека, вам остается только надеяться, что это тупая и ленивая личность. В отсутствие характера умный и энергичный человек доставит вам много проблем. Ну, я думаю, советов достаточно.

Давайте обсудим вопросы, которые вас интересуют. Задавайте самые жесткие и дерзкие вопросы, потому что на них интереснее отвечать, а вам, наверное, интереснее слушать ответы. Не робейте.

Вопросы и ответы

Вопрос: Не могли бы вы вкратце, буквально в одном предложении, выразить вашу жизненную философию? А второй вопрос — почему она такая?

Ответ: Ну, я не думаю, что у меня есть некая особая жизненная философия. Конечно, я наслаждаюсь жизнью. Она мне нравится. Я с радостью встречаю каждый день. Знаете, почему? В том числе, потому, что работаю только с теми людьми, которые мне симпатичны. Здесь мне очень повезло. Для меня ненавидеть свою работу и с отвращением думать о том, что завтра снова придется ехать в офис, все равно, что жениться из-за денег. По-моему, это глупо — независимо от обстоятельств. Если же вы и так богаты, то это просто безумие. Мне очень повезло, потому что я никогда не сталкивался с подобными проблемами.

Я мечтаю пережить Миссис Б. Серьезно. По дороге на работу я отбиваю чечетку. Я верю, что заниматься нужно только тем, что вам нравится. Однажды на лекции в Гарварде кто-то спросил меня: «Как мне выбрать работу?», и я дал этот совет. Я сказал: «Работайте на того, кем вы восхищаетесь, и вы обязательно добьетесь великолепных результатов». Пару недель спустя мне позвонил декан. Он спросил: «Что вы там рассказывали моим студентам? Они все как один решили основать собственное дело!»

Вопрос: Пожалуйста, загляните в свой хрустальный шар и скажите, в какой отрасли вы будете покупать ценные бумаги в ближайшие несколько лет? Какие из них, по-вашему, ожидает взлет?

Ответ: Это самый отвлеченный вопрос, который я когда-либо слышал. Слишком теоретический.

Вопрос: Как проходит ваш день?

Ответ: Очень существенный вопрос. Я отдаю много времени чтению, думаю часов шесть в день, или больше. Час или два я разговариваю по телефону. И думаю. Вот и все. Мы в Berkshire не устраиваем заседаний. Никогда. У нас предприятия по всей стране и около 20 тыс. сотрудников. За двадцать с чем-то лет была всего одна встреча руководителей, на которой мы обсуждали вопрос медицинской страховки. Один раз. Но их никогда не вызывают в Омаху.

У нас не бывает презентаций. У нас даже проектора нет. Нам он ни к чему. Совет директоров собирается один раз в год, сразу после годового собрания акционеров. Мы вместе обедаем. Вот и все. Если честно, я ненавижу совещания. Я делаю только то, что мне нравится. Я люблю читать и люблю думать. Мне кажется, если вы создаете компанию, чтобы заниматься бизнесом, нужно создавать то, что будет приносить радость. Иначе это безумие. Я бы сравнил это с картиной. Я имею в виду, что нужно будет нарисовать то, что вам обязательно понравится, когда вы закончите работу.

Я уклонился от предыдущего вопроса о том, какие ценные бумаги следовало бы покупать. Об этом я почти не думаю. Меня не волнует, какая ситуация сложится на рынке ценных бумаг или что будет происходить с конкретными акциями в ближайшее время. Акции, которыми мы владеем, мы рассматриваем как части компаний. На мой взгляд, к инвестициям следует относиться именно так: это не маятник, который ходит в разные стороны, или нечто в этом роде, а принадлежащий вам бизнес. Если вы решите купить дело в Линкольне, определитесь с тем, чем хотите заниматься: химчисткой, продуктовым магазином или чем-то еще. Не стоит беспокоиться о том, сколько он будет стоить завтра или на следующей неделе. Лучше задайте себе вопрос, действительно ли вам нравится это дело, не разлюбите ли вы его завтра? Мы стараемся поступать именно так. В портфеле Berkshire находятся акции тех предприятий, которыми нам нравится управлять.

Больше всего денег мы вложили в акции Coca-Cola. У нас также много акций Gillette. Эти компании доминируют на мировом рынке, и их позиции представляются очень прочными.

Мы не покупаем акции компаний, если мне кажется, что их цена изменится в силу тех или иных внешних обстоятельств. Видите ли, я не считаю, что умею предсказывать перемены лучше, чем другие люди. Поэтому я покупаю акции, если считаю бизнес стабильным или вижу, что складывается благоприятная экономическая ситуация. Корпорация Coca-Cola продает 47 % всех безалкогольных напитков в мире. Это 750 млн бутылок емкостью 240 мл в день по всему миру. Значит, что если цена на бутылку «Coca-Cola» поднимется на один пенни, то доход компании до уплаты налогов возрастет на 2,5 млрд долл. Вот это я понимаю! Gillette — чудесная компания, которая продает по всему миру (в долларовом эквиваленте) 60 % бритвенных лезвий. Когда я ложусь спать, то вспоминаю о миллиардах мужчин, которые завтра с утра возьмутся за бритвенные станки. Эта мысль помогает мне спокойно уснуть.

Вопрос: Вы когда-нибудь думали о том, чтобы открыть школу инвесторов?

Ответ: Нет, у меня есть занятие до конца жизни. Я намерен и дальше управлять Berkshire Hathaway.

Вопрос: Деньги часто влияют на эмоции человека, и это большая проблема. Я восхищаюсь вами: судя по тому, что мы читаем в средствах массовой информации, вы сохранили хладнокровие и ясность мысли. Например, когда вы наняли того человека из токийского филиала, вы руководствовались определенными факторами. Интересно, вы делаете то же самое, когда покупаете акции? И что происходит, если компании не оправдывают ваших ожиданий, как это, очевидно, случилось с U. S. Air и Salomon Brothers? Ведь вы явно не планировали ничего подобного, когда их покупали. Никто не мог этого предсказать.

Ответ: Однако приходится что-то выбирать.

Вопрос: Однажды, вы назвали Salomon Brothers «дойной коровой». Скажите, когда вы покупаете акции, чем вы руководствуетесь, принимая решение? Это результат многих, многих лет ежедневного шестичасового чтения, телефонных звонков и размышлений? Или вам помогает чутье игрока и интуиция? Насколько они вам помогают?

Ответ: Нет, я не руководствуюсь шестым чувством, интуицией и т. п. Обычно я стараюсь оценить экономические перспективы бизнеса. Я пытаюсь понять, доверяю ли я руководителю компании или группе менеджеров, а также определить, подходящую ли они назначили цену. То есть на первом месте для меня стоят правильный бизнес, правильные люди и правильная цена. Но я не в состоянии ответить на эти вопросы в отношении многих компаний. На Нью-Йоркской фондовой бирже торгуются свыше 2 тыс. компаний. О большинстве из них я понятия не имею. Я слышал о них, но не представляю, что произойдет с ними в будущем. Таким образом, я стараюсь определить так называемый «круг компетенций». Главное не то, насколько он большой. Не площадь, которую занимает круг. Главное — правильно определить его границы. Тогда вы будете знать, когда находитесь внутри круга, а когда за его пределами. Мое основное преимущество заключается в том, что я знаю, когда знаю, что делаю, и знаю, когда не знаю, что я делаю. Это основной вопрос при покупке ценных бумаг. Чтобы разбогатеть, инвестируя в акции, нужно принять всего несколько правильных решений. Вам не придется делать сотни умных шагов. Если мы сделаем один умный шаг за год, то мой партнер очень удивится, потому что это много. Более чем достаточно. Серьезно. Вот к чему я стремлюсь. Я ищу нужную идею.

Но вы правы: то, что я видел на протяжении многих лет, то, что я прочитал, и т. п., в определенный момент дает ощущение, что данное решение находится в моем «круге компетенции». Если это так, то я готов рискнуть. Не стоит делать детские шажки, если вы видите то, что действительно понимаете. Мелкие масштабы меня не интересуют, и знаете, почему? Если я выбираю небольшой масштаб, потому что не уверен в том, что делаю, то лучше я забуду об этом и займусь чем-то другим.

Вопрос: Вчера в «World Herald» напечатали, что один мультимиллионер, у которого не осталось кровных родственников, оставил 5,6 млн долл. правительству США.

Ответ: Да, я читал об этом.

Вопрос: Правительство потратит эти деньги за две минуты. Скажите, если бы у вас не было родственников и благотворительных фондов, вы бы оставили деньги правительству? Хотя, конечно, чтобы потратить ваше наследство, потребуется больше времени.

Ответ: Знаете, сегодня в зале присутствует моя родственница, и она слушает все, что я говорю. Я прочитал на днях о человеке, который оставил все свои деньги жене при условии, что она вновь выйдет замуж. Он надеялся, что так о его кончине будет скорбеть, по крайней мере, один человек. Я бы сказал, что это сложный вопрос, если исключить благотворительность. Оставляя деньги правительству, вы, по существу, передаете их обществу. Я бы предпочел, чтобы ими распоряжались люди, очень умные люди, действующие в общественных интересах. Это лучше, чем потратить деньги на сокращение внешней задолженности или дефицита. Знаете, если деньги нельзя оставить конкретному человеку или в благотворительных целях, то, если честно, я в растерянности. Это похоже на 100 % налог на наследство.

Видите ли, я заработал деньги благодаря обществу. Если бы я оказался в Перу или в Бангладеш, я бы ничего не заработал. У меня есть способности, которые расцвели в условиях американской экономики. Общество многое мне дало. Я живу так, как мне нравится. Мне кажется, будет справедливо вернуть свой долг обществу. Все мои владения когда-нибудь вернутся обратно. Я не буду даже пытаться проконтролировать, что сделают с наследством попечители. Я просто постараюсь выбрать очень умных, толковых людей. Их не должно быть много, чтобы не плодить бюрократию. В фонде шесть попечителей, и я уверен, что после моей смерти они справятся с работой куда лучше, если дать им возможность делать это самостоятельно, а не давать указания из могилы. Я очень доволен нашим соглашением. Единственный совет, который я им дал, заключается в том, чтобы попытаться сделать что-нибудь важное и не мелочиться. Я не верю в теорию малых дел.

Вопрос: Мы надеемся, что вы доживете до 150 или 200 лет. Таких людей, как вы, должно быть больше.

Ответ: Спасибо. Спасибо.

Вопрос: Скажите, у вас был пример для подражания?

Ответ: Да. Я считаю этих людей героями. Их не больше десятка. Я счастлив, что никто из них ни разу меня не подвел. Я никогда, никогда в них не разочаровывался. Первый герой — это мой отец. Это великолепно. Я думаю, очень важно выбрать правильных героев. Теперь их называют ролевыми моделями. Не важно. Вы должны кому-то подражать. Вам следует заимствовать их привычки и положительные качества, как я говорил раньше. К счастью, я встречал много потрясающих людей, которые мне помогли. Когда мы переехали в Вашингтон, я некоторое время был очень замкнутым молодым человеком. Но благодаря тому, что в свое время выбрал правильных героев, я избавился от этого недостатка. Очень осторожно выбирайте своих героев. Попытайтесь сначала понять, что вас в них восхищает. И делать то же самое, что и они. Это вполне достижимо.

Вопрос: Скажите, ваши инвестиции в Фонд акций Небраски — это единовременный проект?

Ответ: Нет. Год назад или около того губернатор, или группа связанных с ним лиц, организовали фонд, который финансировал бы строительство в штате дешевого доступного жилья. Сегодня такие фонды открыты всей стране, и мы принимали участие в их работе. Губернатор спросил, будем ли мы участвовать в работе Фонда Небраски. Мы согласились и планируем заниматься этим в будущем. Я надеюсь, что наше участие в нем расширится, потому что это не только работа во благо общества, но и выгодные инвестиции. В общем, мы ничем не жертвуем, участвуя в этом проекте. Он имеет экономический смысл для Berkshire Hathaway. Я надеюсь, что в деятельности фонда примут участие и другие американские компании. Это ни в коем случае не одноразовый проект.

Вопрос: Где молодому предпринимателю вроде меня взять стартовый капитал, чтобы заняться бизнесом?

Ответ: Стартовый капитал? Это непростой вопрос, потому что сложные проценты очень похожи на катящийся с горы снежный ком. Сначала у вас маленький снежный ком, но если он катится долго (в моем случае — 53 года, потому что я купил первую акцию 53 года назад), и снег довольно липкий, то под конец он станет просто огромным. А потом кто-нибудь спросит: «А где ты взял снега, чтобы столкнуть комочек с вершины?» Я не знаю, где взять деньги. Разве что тратить меньше, чем вы зарабатываете. Если вам не повезло получить наследство, остается только экономить.

Знаете, я всегда интересовался инвестициями. Я начал экономить, когда мне было шесть лет. К окончанию школы у меня было около 10 тыс. долл. Конечно, экономить деньги намного проще, пока вы не женились. Вот вам хороший способ: если у вас есть работа, которая удовлетворяет ваши потребности (лично я доставлял документы; это занимало всего пару часов в день и идеально мне подходило), то нужно найти вторую работу и откладывать все полученные за нее деньги. Чрезвычайно важно, чтобы прежде чем вы вступите в игру, у вас уже была первая доля. Работать с позиции силы, имея под рукой заряженный пистолет, намного комфортнее. Достаточно небольшой суммы. Кто-то скажет, что мои первые 10 тыс. долл. — не такая уж большая сумма. Но по нынешним временам она равняется 100 тыс. долл. Это минимум. Если бы у меня не было этих денег, мне не с чем было бы работать. К сожалению, я не знаю другого способа получить стартовый капитал, чем тратить меньше, чем вы зарабатываете. Это легче, пока вы молоды, до того, как вы создали семью.

Вопрос: Господин Баффет, я бы хотел узнать, есть ли доля истины в слухах о том, что вы приглашали на ужин новобранцев команды Cornhusker?

Ответ: Нет. Если бы я знал, кто из них хороший игрок, то, пожалуй, но… Если здесь присутствуют здоровые парни, которые могут отправить мяч на шестьдесят метров, то встаньте, пожалуйста. Меня это очень интересует. Я думаю, у нас лучший в США тренер. Он и Нэнси — потрясающие люди. Я лично с ними знаком. Я бы хотел, чтобы все быстрее наладилось. Просто в прошлом году ему сильно не везло.

Вопрос: Мистер Баффет, мне кажется, Налоговый кодекс США не предлагает предприятиям и частным лицам стимулов для того, чтобы экономить и инвестировать деньги, что сдерживает экономический рост. Скажите, вы бы поддержали налог на потребление, а именно налог на добавленную стоимость, в сочетании с компенсацией налога на прирост капитала и корпоративные и индивидуальные налоговые ставки, чтобы привлечь больше сбережений и инвестиций в нашу экономику?

Ответ: Да, я бы согласился с вашим предложением. По разным причинам, в том числе для того, чтобы поощрить сбережения. Кроме того, я выступаю за прогрессивный налог на потребление, когда чем больше вы потребляете, тем выше ставки налога. Я против фиксированного подоходного налога. Он означает одинаковый налог для всех, одинаковые проценты. Я считаю, что прогрессивный налог — это самый справедливый налог. Думаю, что в долгосрочной перспективе он принесет наибольшую выгоду, хотя в краткосрочной перспективе может оказать негативное воздействие на экономику. Однако со временем инвестиции возрастут, что обеспечит и рост уровня жизни. Если мы не введем прогрессивный подоходный налог, то налог с продаж или другие пропорциональные налоги будут несправедливыми, отрицательно воздействуя на экономику. Я считаю, что те люди, которые потребляют гораздо больше остальных, снимают деньги с общего банковского счета общества. По мере роста потребления они должны платить и налог по более высоким ставкам.

Я всегда отстаивал свою точку зрения на прогрессивный подоходный налог, и в последнее время эта теория пользуется среди экономистов и политиков большей популярностью, чем 10 или 20 лет назад. Тогда хождение идеи ограничивалось узкими научными кругами. Полтора года назад с подобными рекомендациями выступили в своем докладе сенаторы Л. Нанн и П. Доменичи. По-моему, они назвали свой проект «Неограниченный сберегательный счет США». Однако я считаю, что современные налоговые ставки в большей степени поощряют сбережения, чем в то время, когда мне было пять или шесть лет. Нет, с точки зрения сбережений ситуация не ухудшилась. Наверное, вам может показаться, что я рассуждаю, как маленькая Поллианна, но сохранить деньги в США по-прежнему намного легче, чем в большинстве стран мира. Налог на потребление и неограниченный индивидуальный счет этому способствуют. По сравнению с большинством стран в мире, сохранить деньги в США намного проще.

Вопрос: Господин Баффет, мне интересно: Чарли организовал для вас самолет или вы добрались к нам на машине?

Ответ: Этот джентльмен имеет в виду моего партнера, Чарли Мангера. Его дед был федеральным судьей в Линкольне. Кстати, Чарли работал в магазине моего деда, но меня там в то время не было. Я познакомился с ним позже, и он стал моим партнером.

Мы с Чарли сотрудничаем на протяжении нескольких десятилетий и никогда не ссорились. Иногда мы придерживаемся разных мнений по поводу отдельных вещей, однако в целом прекрасно ладим. В молодости Чарли слишком увлекался Беном Франклином, и потому он считает, что потраченные деньги — это потерянные деньги. Он из тех людей, которые молятся, прежде чем сесть в автобус. Когда я купил самолет, я собирался написать на нем его имя — «Чарльз Т. Мангер» — чтобы немного его задобрить. Но вместо этого я решил назвать его «Покорный», воображая себя волком, который подставляет шею, сдаваясь на милость другого волка. В общем, я к вам приехал, а не прилетел.

Но, поверьте, я каждый вечер задумываюсь, не слетать ли мне в аптеку! Я влюблен в самолет, несмотря на то, что долгие годы гневно протестовал против подобной роскоши. Теперь меня озарило. Я влюбился в самолет, и его похоронят вместе со мной!

Вопрос: Господин Баффет, вы расстроены, что больше не являетесь самым богатым человеком в Америке?

Ответ: Журналисты «Forbes» написали, что они обязаны были учесть стоимость поместья Билла Гейтса. Да, он меня обогнал. Мы весело проводили вместе время. Билл зашел в Borsheims (я могу рассказать об этом, потому что он повсюду об этом болтает), чтобы купить обручальное кольцо для своей будущей жены Мелинды. Это было на Пасху в прошлом году. Они были в Палм-Спрингс, и Билл сказал Мелинде, что им пора возвращаться в Сиэтл. Они сели в самолет, пилот сообщил о погоде в Сиэтле и все такое, как будто они и правда летят туда. Потом Билл все время отвлекал невесту, чтобы она не заметила, где находится солнце. И они приземлились в Омахе в пасхальное воскресенье около четырех или пяти часов. Магазин Borsheims был открыт специально для них. Когда пара вошла, я сказал: «Конечно, это не мое дело, — кто я такой, чтобы давать вам советы? — но когда я в 1951 г. покупал обручальное кольцо будущей жене, я потратил на него 6 % всех заработанных мною денег!» К сожалению, в тот день выручка магазина была не такой большой, как я надеялся.

По поводу вашего вопроса. Деньги всего лишь побочный продукт того образа жизни, который мне нравится. Представьте себе, что вы любите рисовать, что вы художник. Если вы можете продать законченную картину за большие деньги, это здорово! Если при этом она вам нравится — просто прекрасно! Я получал не меньше удовольствия при работе с относительно мелкими сделками, чем в моменты крупных покупок. Но справедливо и обратное, должен я добавить. То же самое можно сказать о Билле Гейтсе. Имею в виду, ему нравится то, что он делает. Он бы занимался этим даже в том случае, если бы в конце дня ему выдавали не наличные, а акульи зубы. Наверное, это помогает ему и мне хорошо зарабатывать. Я за ним слежу. В прошлом кто-то подарил мне мишень для дротиков, чтобы я метал их, выбирая цели для инвестиций. Я пробовал, но это плохой способ. Поэтому на прошлой неделе я отослал эту мишень Биллу.

Вопрос: Господин Баффет, я слышал, что у вас музыкальный дар? Это правда, что вы играете на гавайской гитаре?

Ответ: Очень редко. Через год, в свой 102-й день рождения, Миссис Б. будет присутствовать на открытии Центра театрального искусства имени Роуз Блюмкин в Омахе. Раньше в этом здании располагался кинотеатр. Она купила здание 15 лет назад, когда его собирались снести, потому что кинотеатр был связан с памятными для нее событиями. В середине 1920-х гг. Фрэнсис, дочь Миссис Б., получила в нем приз — 5 долларов — за исполнение песни «Разве мне грустно?» На открытии, которое состоится через год, Фрэнсис снова споет эту песню, а я буду аккомпанировать ей на укулеле.

Еще я играл на встрече Пресс-клуба с губернатором. Но следующее мое выступление состоится не раньше следующего года, на открытии Центра исполнительского искусства.

Вопрос: Самым ценным качеством лидера, будь то в бизнесе или на государственной службе, я считаю честность. Как вы думаете, наши лидеры в бизнесе и правительстве — честные люди? Не снизился ли в обществе уровень честности с тех пор, как вы начали свое восхождение?

Ответ: Трудно сказать. Судя по результатам опросов, американская общественность считает, что уровень честности падает. Мне кажется, дело в том, что деятельность интересных для общества лиц, в том числе представителей делового мира и политики, подробно освещается в прессе. В остальном их поведение не слишком отличается от поведения всех нас.

Я думаю, если взять большую группу людей, то у вас получится своего рода колокол. Основную массу, которая образует собственно колокол, составляют люди, которые в обычных условиях будут вести себя хорошо, но, оказавшись в трудном положении, поступятся принципами. А справа, на самом краю, находятся потрясающие люди, мои герои. Я считаю, что за последние годы это соотношение не изменилось. И в политике, похоже, происходит то же самое.

Многие люди мечтают о старых добрых временах и т. п., но мне кажется, по большому счету человек остается таким же, каким он был на протяжении очень долгого времени. По-моему, он способен измениться только в том случае, если попадает в другую культуру и принимает ее обычаи. К сожалению, для человека, попавшего в дикие джунгли, измениться в худшую сторону гораздо легче, чем в лучшую, если он окажется в монастыре. Но я не думаю, что современные нравы существенно отличаются от тех, что царили в политике и бизнесе 30 лет назад. В обеих сферах есть выдающиеся люди, и мы должны стараться им подражать.

Вопрос: Как вы считаете, чего правительству лучше было бы не делать из того, что оно делает сейчас? Каким был бы ваш первый указ, если бы вы стали президентом США?

Ответ: Если бы я стал президентом, то первым делом потребовал бы провести пересчет голосов. Я не хочу работать президентом. Есть много профессий, которые мне неинтересны, и президентское кресло стоит на одном из первых мест в этом списке. Я думаю, это очень сложная работа, потому что я кое-что видел и имею кое-какой опыт. Управлять огромной организацией очень сложно.

Думаю, доктор Спэнир со мной согласится. Представьте, вы стоите во главе сложно организованной компании, в которой работают люди, обязанности которых заключаются в том, чтобы принимать решения и согласовывать их с бюджетом. Управлять ей чрезвычайно трудно. Кроме того, имейте в виду, что на все про все у вас в лучшем случае есть восемь лет. Изменить старые обычаи очень тяжело. У меня есть небольшой опыт в подобных делах. Главное в бизнесе, чтобы он соответствовал существующей культуре. Нам повезло. Мы с легкостью приняли решение об инвестициях в Dexter Shoe или See’s Candies, потому что бизнес развивался, и руководство делало правильные вещи. Я думаю, добиться этого в правительстве будет очень трудно.

Если бы это зависело от меня, я бы ввел прогрессивный налог на потребление. Ничего страшного, если бюджет не будет бездефицитным. Зато государственный долг будет расти в более медленном темпе, чем валовой внутренний продукт. Другими словами, я бы позаботился о том, чтобы по отношению к доходам долг не увеличивался.

Но у меня нет какой-то конкретной программы. Впрочем, я бы, пожалуй, повысил пенсионный возраст. Кстати, это уже планируется сделать через пару десятилетий. Я думаю, что с 1937 г., или когда там ввели этот возраст выхода на пенсию, мир изменился. Мне кажется, даже в пожилом возрасте люди способны продуктивно работать. Если вы посмотрите на демографические данные, то увидите, что теперь молодым намного сложнее поддерживать пожилых людей старше 65 лет, чем 60 лет назад. Я думаю, что многие из тех, кто сегодня вышли на пенсию, вполне способны работать. Поэтому я бы изменил бы пенсионный возраст. Это позволит сэкономить много денег. Хотя, конечно, члены Американской ассоциации пенсионеров и другие подобные организации не стали бы за меня голосовать.

Вопрос: Вы говорили, что все университеты должны ввести курс здравого смысла. Мне интересно: как вы его определяете? Чему должны учить на этом курсе?

Ответ: Не знаю, говорил ли я нечто подобное, потому что не уверен, что здравому смыслу можно научить. Но меня поражает, сколь много умных людей съезжает с катушек. Почему они сами себе вредят? Я говорю не только о бизнесе.

Я смотрю на людей, которых считаю очень разумными, и понимаю, что у меня нет конкретного рецепта. Не знаю, как привить здравый смысл или научить ему других людей. Думаю, многие все слишком усложняют. Например, в том, как мы инвестируем, нет ничего сложного. Все очень просто.

Полагаю, что прежде чем покупать акции, люди должны взять листок бумаги и написать на нем: «Я покупаю акции General Motors за 47 долл.» или «Я покупаю акции US Steel за 83 долл.». А затем они должны изложить свои рассуждения и обоснование решения. Для этого достаточно одной страницы. Более того, довольно одного абзаца. Почти все важные, великие бизнес-идеи очень просты. В идее Сэма Уолтона, основателя Wal-Mart, не было ничего заумного. Это не трудно. Если вы хотите чего-то достичь и ваша идея разумна, просто сфокусируйтесь на ней. Как это умела Миссис Б. Она никогда в жизни не ходила в школу, но превзошла множество людей. Ей помогли врожденные ум и энергия. И целеустремленность. Таким же был и Том Уотсон-ст., основатель IBM. Он говорил: «Я не гений. Зато я разбираюсь в некоторых областях и стараюсь далеко от них не отходить». Это очень важно.

Вопрос: Я аспирант консерватории и хочу задать вопрос о финансировании искусства. Как вы считаете, кто должен финансировать программы по искусству? Правительство, бизнес или частные лица?

Ответ: Я думаю, что и государство, и частные лица. Должно быть и то, и другое. В прошлом, 50 или 75 лет назад, искусство финансировали только частные лица. Но сейчас проходит так много мероприятий, что возникла необходимость в поддержке со стороны государства.

Вопрос: Я слышал, что вы отказываете своим детям в материальной помощи. Верно ли это? И что вы получили от родителей?

Ответ: Ну, я много чего от них получил, много хорошего. Но они не давали мне денег. Меня это устраивало. Я думаю, у меня были самые лучшие родители, что чрезвычайно важно. Я не верю, что богатство идет детям на пользу. По-моему, это вредно для общества. Я слышал рассуждения о вреде продовольственных талонов для малоимущих: «Мы даем им талоны на питание, они привыкают к ним, а потом их дети хотят получать больше талонов на питание» и т. п. В чем разница между бедняками и некоторыми детьми, которые получают «продовольственные талоны» на всю жизнь в виде наследства? Их «продовольственные талоны» называются акциями и облигациями, а сотрудник социальной службы превращается в работника банка. Они не видят пагубных последствий, связанных с трастовыми фондами.

Лично я считаю, что если ты богат, ты должен оставить детям столько денег, чтобы они могли заниматься тем, что им нравится. Но они обязательно должны трудиться, а не бездельничать. Я не думаю, что нужно специально создавать такие условия, будто бы дети богатых родителей родились в полной нищете. Но я бы лишил их возможности проживать полученные по наследству «продовольственные талоны». Такова моя философия.

Вопрос: Господин Баффет, я бы хотел больше узнать о вашей политической деятельности. В этом году средства массовой информации рассказывали, что вы спонсировали сенатора Дж. Керри и конгрессмена П. Хогланда из Омахи. Мне кажется, деловые издания, которые я читаю, и коммерческие организации, где я работаю, отрицательно относятся к этим политикам — возможно, из-за того, что они предлагают повысить налоги, ввести регулирование и отдать систему здравоохранения под контроль государства. Не могли бы вы рассказать о вашем участии в политике? Почему вы поддерживаете тех, кто выступает против бизнес-стимулов?

[У. Баффету передают банку с вишневой «Coca-Cola».]

Хорошо. Спасибо. Знаете, этот напиток творит чудеса. Кстати, каждая четырнадцатая бутылка — это наша прибыль, и мне очень приятно видеть здесь «Coca-Cola».

Ответ: Я был президентом клуба молодых республиканцев в Пенсильванском университете в 1948 г. и вырос в республиканской семье. Я голосовал за многих республиканцев. Я не член демократической партии, хотя зарегистрирован в ней и, вероятно, чаще голосовал за демократов, чем за республиканцев. Примерно поровну. Я стараюсь не ввязываться в политику, но в данном случае поддерживаю двух упомянутых вами политиков именно по той причине, почему некоторые люди выступают против них. Я подозреваю, что П. Хогланд и Дж. Керри выдвинули предложения, которые могут повредить их политической карьере и даже стать фатальными. Однако они сделали это во имя блага общества, хотя вы можете с ними не соглашаться.

Это самое сложное для политиков. Я бы вряд ли такое сумел. Мне нравится управлять Berkshire Hathaway. Если бы я знал, что мое предложение приведет к тому, что я потеряю работу… не знаю, как бы я повел себя в таком случае. В общем, я видел, как они выдвигают свои предложения, и у меня не осталось никаких сомнений, что они отрицательно повлияют на их карьеру. Они прекрасно понимали, как настроены их избиратели и избиратели по всей стране. Однако П. Хогланд и Дж. Керри это сделали, и я считаю, что именно так должны поступать законодатели. Я подумал, что хотел бы видеть новый закон о сокращении дефицита. Впрочем, никто и никогда не будет доволен всеми аспектами законопроектов. По моему мнению, тогда было важно проголосовать за этот законопроект во имя процветания нашей страны. Как вы знаете, голоса разделились почти поровну. За него проголосовали и П. Хогланд и Дж. Керри. Я подумал, что буду счастлив принять участие в этом деле, чтобы люди отождествляли меня с ними. Главное, чтобы это помогло. Они встали, когда подсчитывали голоса, и я тоже это сделал. Вот в чем причина. Хотя, в принципе, я не занимаюсь политикой. Мне безразлично, что они демократы.

Вопрос: Berkshire Hathaway — очень экономная организация. Как вам удается тратить мизерные деньги, ведь у вас огромная компания?

Ответ: Хороший вопрос. Сейчас у нас 22 тыс. сотрудников. Хотя может быть и 23 тыс. или 24 тыс. Двадцать лет в компании работали всего 1000 человек. Штат нашей штаб-квартиры — 10 или 11 человек. Я предпочитаю ничего не усложнять. У нас нет юристов. У нас нет менеджеров по связям с общественностью. У нас нет охранников. У нас нет столовой. Так намного проще работать. Честно говоря, я думаю, что так можно успеть куда больше, чем в том случае, когда ваши сотрудники сидят на нескольких этажах и обмениваются сообщениями о том, что они делают.

Многие компании тратят время и ресурсы на всякую ерунду, от которой потом очень трудно избавиться. Лучше сразу преградить ей дорогу. Мой приятель Чарли говорит: «Мне надо знать, где я умру, чтобы обходить это место стороной». Вот что я думаю о крупных организациях. Я считаю, что они означают смерть бизнеса, и потому мы никогда не будем заниматься подобным. Мы не задумываемся о том, как урезать расходы. Мы просто не открываем вакансии для ненужных людей.

Я сам покупаю и продаю акции. Некоторые люди спрашивают: «Сколько подчиненных должно быть в вашей компании?» Мне достаточно нескольких обычных менеджеров. Или меня спрашивают: «Сколько людей должно быть в коллективе. Каково оптимальное количество?» Я считаю, что если вы нашли правильных толковых людей, вы можете нанимать их сколько угодно. Вы можете взять на работу десятки сотрудников, если они разбираются в своем деле и любят работать. Но если у вас в коллективе есть хоть один клоун, то и этого слишком много. Он сведет вас с ума. Главное — выбирать нужных людей. Нам повезло, потому что мы сотрудничаем с людьми, которые прекрасно знают свое дело.

Три года назад мы купили обувную компанию H. H. Braun, в которой работают 4 тыс. человек. Они продают товары на 250 млн долл. Я никогда не был ни на одном из ее заводов. И никого из Berkshire тоже. Может быть, их не существует. Может быть, менеджеры компании собираются каждый месяц и начинают рассуждать: «Сколько мы переведем Уоррену в этом месяце? Три миллиона долларов? Думаете, его это устроит? Да, пожалуй». У меня работают правильные люди. Представьте, что вы владеете магазином мебели и товаров для дома Furniture Mart. Что я могу для них сделать? Пойти туда и сказать, что этот товар стоит продавать в розницу по цене 498 долл., а не 398 долл.? Да что я об этом знаю?

Три четверти наших менеджеров — богатые люди. Они не обязаны подниматься рано утром и идти на работу. Состояние большинства из них измеряется десятками, а то и сотнями миллионов долларов. Итак, мне надо создать или поддерживать такую обстановку, в которой им больше всего на свете хотелось бы и сегодня и завтра приходить в офис на работу. И я спрашиваю себя: «Что может вызвать такое чувство у меня самого?»

Мне кажется, одно из условий — возможность самостоятельного принятия решений. Если бы мои решения постоянно пересматривались, мне бы это быстро надоело. Я бы задумался: «А на черта мне это надо?» Именно так будут чувствовать себя наши руководители, если я буду отменять их решения или указывать им, как следует вести бизнес. В общем, если вы нанимаете правильных людей, их нужно совсем немного. Вот к чему мы стремимся.

Вопрос: Вы сказали, что когда анализируете деятельность компании, то смотрите на три вещи: управление, цену и людей. Скажите, цены на ваши акции идут вверх потому, что вы умеете разбираться в людях?

Ответ: Это одна из причин, но всего их три. Кажется, я сказал, что обращаю внимание на «экономику» бизнеса. Я имею в виду, если вы работаете в текстильном бизнесе, как мы 30 лет назад, даже имея самых замечательных сотрудников, вам будет трудно добиться успеха. С другой стороны, если те же самые менеджеры будут управлять компанией Coca-Cola, они добьются сенсационной прибыли. Таким образом, нас интересует прибыльный бизнес, то есть компании вроде Coca-Cola или Gillette. А потом мы смотрим на людей и цены. Но все три причины очень важны.

Вопрос: Мой отец много работает и добился больших успехов. Скажите, как сочетать работу с семьей? Ваша жена помогает вам в работе или это два разных измерения, два разных мира?

Ответ: Это разные вещи. Моя дочь, которая присутствует в этом зале, однажды в интервью рассказала, что когда училась в средней школе, то всем говорила, что я аналитик ценных бумаг. Она была уверена, что ее отец ходит по домам и проверяет, не пропали ли оттуда какие-нибудь ценности!

Я не смешиваю семью и работу. И вообще не считаю то, что я делаю, работой. Я занимаюсь этим не для того, чтобы заработать на жизнь. Просто больше всего на свете мне нравится заниматься бизнесом.

Вопрос: В ежегодном докладе вы говорите, что не хотите увеличивать количество инвесторов путем обменных операций с акциями или дробления. Допустим, у вас большая взаимная компания или холдинг. Почему бы не увеличить размеры доступного капитала?

Ответ: Ну, у нас не такая компания. Мы не стремимся к увеличению объема капитала, что, конечно, не то же самое, что увеличение количества акционеров. Капитал возрастает естественным образом, благодаря нашим ежегодным заработкам, и мы вполне этим довольны. У меня нет новых идей, на осуществление которых требуется больший капитал, чем тот, которым я располагаю в настоящее время. Когда я окончил университет, у меня было больше идей, чем капитала. Капитала мне определенно не хватало. Я в нем нуждался.

Поэтому в 1956 г. я вместе с партнерами создал компанию, и пока Berkshire не нуждается в дополнительном капитале. Теперь нас волнуют другие вопросы: «Кто будет нашими акционерами?» и «Кто займет имеющиеся места?» Если у вас есть миллион отличных акций, кто-то должен ими владеть, например, я. Пока места заполняются, встает вопрос: как сделать так, чтобы на этих местах оказались нужные нам люди? Это очень просто. Если вы повесите на двери аудитории табличку с надписью «Рок-концерт», то придет одна группа людей, а если «Опера» — другая. В обоих случаях это хорошие люди, но те, кто пришли на оперу, не должны обнаружить, что оказались на концерте рок-музыки. И наоборот.

Итак, я подробно объясняю потенциальным инвесторам наши цели, наши планы, рассказываю, когда нам в Berkshire понадобятся новые люди, и, в конце концов, добиваюсь своего. Поэтому у акций Berkshire такой низкий оборот, — ниже, чем у акций любой другой компании на Нью-Йоркской фондовой бирже. Биржа этим недовольна, а я весьма удовлетворен. Ведь это означает, что наши акции принадлежат людям, которые действительно хотят ими владеть. Дробление акций и тому подобное привлечет других, новых собственников. Я не хочу сказать, что они плохие люди, но не лучше, чем те, что у нас уже есть. Новые люди появляются у нас только в том случае, если кто-то хочет уйти. И мы всегда стремимся к тому, чтобы вместо тех, кто поддерживал наши цели и условия, не пришли люди, имеющие совершенно другие планы.

Вопрос: Скажите, вы подготовили план для будущих руководителей компании на тот случай, если вы с Чарли Мангером отойдете от дел?

Ответ: Очень любезно с вашей стороны, что вы не сказали «когда вы умрете». Честно говоря, мы не собираемся отдыхать и уходить на пенсию. Возможно, мы сбавим темпы, но не уйдем в отставку. Я вам так скажу: я выйду на заслуженный отдых через 5 лет после смерти. На наших годовых собраниях непременно раздается вопрос: «А что произойдет, если вы…?» Человек начинает заикаться и, наконец, решается: «Ну, если завтра вас собьет грузовик?» А я отвечаю: «Я рад, что вас интересует это, а не то, что произойдет, если ничего подобного не случится». У меня довольно простая работа.

Все наши предприятия продолжат работать так же, как и раньше. Руководители H. H. Braun, Dexter, See’s Candies, Scott Fetzer знают, что им делать. Я всего лишь накапливаю капитал. Они перечисляют мне деньги, а я использую их для того, чтобы прикупить что-то новое. Я стараюсь поддерживать такие условия, чтобы руководители наших компаний хотели работать и дальше. Я уверен, что кроме нас с Чарли Мангером найдутся и другие люди, которые смогут этим заняться.

Пока я не хочу называть их имена. Но не думаю, что в Coca-Cola (мы вложили в компанию почти 5 млрд долл., что равняется приблизительно 8 % ее акций) что-то изменится после моей смерти. Люди будут все так же покупать напитки под маркой «Coca-Cola». Более того, если они будут произносить за меня тосты на похоронах и запивать алкогольные напитки прохладительными (или смешивать их), то продажи еще немного возрастут! Не будет никакого спада. Моему преемнику нужно будет лишь взять деньги, которые продолжат поступать, и решить, на что их можно с толком потратить.

Вопрос: Скажите, какие тренинги для менеджеров или семинары вы считаете эффективными и проводите у себя в Berkshire?

Ответ: О, это интересно. Мы не делаем ничего подобного. Возможно, половина наших менеджеров имеют степень МВА или окончили какие-нибудь курсы для предпринимателей. В отличие от второй половины. Мне очень интересно, что нужно для того, чтобы стать хорошим менеджером? Я думаю, человек должен понимать язык бизнеса и располагать тем, что называют «деловым чутьем» или «деловой хваткой». Но мы не спрашиваем людей о полученном ими образовании.

Когда я приехал в Salomon, я не просил кандидатов на руководство банком предоставить мне резюме. Я не знал, где учились эти десять менеджеров. Меня это попросту не волнует. Знаете, если бы я спросил Миссис Б., какое у нее образование, в ответ она протянула бы чистый лист бумаги. И что с того? Я понятия не имею, где учился основатель Borsheims Айк Фридман. Мне все равно. Честно слово.

В основном мы покупаем компании, которые уже добились успеха, и стараемся удержать их руководителей. Лучше я куплю успешную компанию у человека, который ею управлял, и постараюсь сделать так, чтобы он никуда не ушел и был всем доволен, чем пытаться сделать правильный выбор из кандидатов, уверяющих, будто они способны добиться успеха. Нет, я не имею в виду, что не сделал бы этого ни в коем случае. Мы использовали и второй способ, но первый вариант нам нравится больше. Как говорится, нового пса старым трюкам не обучишь. У нас есть потрясающие менеджеры, причем многие из них старше 65 лет и не имеют специального образования.

Впрочем, образование никогда не повредит. Я учился в Пенсильвании, Небраске и Колумбийском университете. Три школы бизнеса научили меня очень многому. Собственно, скорее две последние из них. Да, обучение дает кое-какие преимущества, хотя я не считаю, что оно совершенно необходимо.

Вопрос: Как вы считаете, где лучше всего взять деньги, чтобы заплатить за колледж?

Ответ: Лучше всего, если кто-нибудь их вам даст. За мое высшее образование заплатили родители, а не я. Сам я работал на Марка Сикреста в «Lincoln Journal», но все заработанные деньги потратил на покупку ценных бумаг. Не важно, как вам это удастся. Если родители могут за вас заплатить — прекрасно. Если кто-то дал вам стипендию — потрясающе. А если вам приходится работать, то ничего не поделаешь, надо работать.

Вопрос: Я слышал, что в компании Berkshire Hathaway существует премия Баффета. Не могли бы вы объяснить, что это такое? Почему она появилась?

Ответ: Некоторые думают, что в будущем дела компании будут идти так же хорошо, как и в прошлом. Представьте, что на беговую дорожку выходит 13-летняя лошадь, которая в молодости показывала прекрасные результаты. Вы на нее ставите, полагаясь на свое знание истории. Я не думаю, что это можно называть премией, но это только мое мнение.

Вопрос: Господин Баффет, я живу в Лос-Анджелесе. Считается, что это ужасное место. Однако я навещал бабушку в Омахе и узнал, что там уровень преступности на душу населения еще выше, чем в моем городе. Я не знаю, стояла ли эта проблема так остро в 1950–1960-х гг., но я бы хотел услышать о ваших идеях, связанных с политикой и личным благосостоянием. Скажите, мы можем вернуться к экономическим вопросам, не опасаясь, что нас убьют по пути в супермаркет?

Ответ: Я не вполне согласен с вашим утверждением, но и не отрицаю его. Очень сложно сравнивать статистику преступности в разных городах, потому что это зависит от того, что считать городом. Например, нужно решить, какая часть населения стандартного городского статистического района относится к городу.

К сожалению, я не знаю хороших и быстрых способов борьбы с преступностью. Мне кажется, есть одна очень важная мера, — если ее не принять, положение сильно ухудшится, — а именно, я предлагаю обеспечить систему государственных школ. Думаю, важно добиться того, чтобы все начинали с одной и той же стартовой позиции.

Сейчас это невозможно. У моих детей есть множество преимуществ, которые и не снились детям из бедных семей. Это ужасное неравенство. Кроме того, у всех различные способности. Дети живут в разных условиях. Но у них не должно быть различий в образовании, которое предоставляет общество.

Мне кажется, недостатки системы государственного школьного образования являются одной из главных причин социальных проблем. Если бы я мог сделать что-то одно, если бы у меня была волшебная палочка, то попытался бы выяснить, как организовать хорошие государственные школы. И тогда у людей не было бы оснований, кроме религиозных, учить детей в частных школах.

Частные школы не должны быть единственным местом, где можно получить хорошее образование. Но я знаю, что уровень образования в государственных школах в Лос-Анджелесе, по крайней мере, во многих из них, изменился к худшему. Некоторые мои друзья расхваливают систему государственных школ. Но своих детей они отправляют в частные школы, так же как и наши законодатели в Вашингтоне. Я думаю, что никто из детей конгрессменов не учится в государственных школах. Сорок лет назад я учился в общеобразовательной школе в Вашингтоне. Это была просто отличная школа, которую посещали не менее полудюжины детей сенаторов и конгрессменов. Сегодня учащиеся государственных школ в Вашингтоне не имеют тех возможностей, которыми располагают дети из частных школ. Они вынужденно оказались в школах второго сорта. Я не знаю, как легко и быстро решить эту проблему.

Я долго занимаюсь бизнесом и инвестированием, и кое-что понимаю в своем деле. Но это не означает, что я также хорошо разбираюсь в современных социальных проблемах. Одна из проблем, связанных с благотворительностью, — и попечителям моего фонда придется с ней столкнуться, — состоит в том, что в бизнесе я решаю относительно легкие задачи. Я всего лишь дожидаюсь выгодных предложений. Мне не нужно выбирать из тысячи различных компаний. Надо всего лишь понять, будут ли люди и в будущем покупать напитки под маркой «Coca-Cola».

Производство и продажа прохладительных напитков помогают заработать много денег. В благотворительности и общественных вопросах бывает ровно наоборот. Запутанные проблемы, которые копятся десятилетиями, буквально набрасываются на вас. Вот почему я сочувствую политикам: они решают самые сложные проблемы. Они распутывают клубки, с которыми не удалось справиться в прошлом году, годом ранее и за год до этого.

Что касается благотворительности, то после моей смерти фонд будет искать пути решения очень важных проблем, и я желаю им удачи. Я понимаю, насколько важны просьбы, которые они будут получать, и как страшно принимать решения, и желаю им всего наилучшего. Если у фонда возникнут затруднения, где бы я ни был, я не стану сердиться на его сотрудников.

Вопрос: Господин Баффет, скажите, с чего вы начинали? И как преодолевали неудачи, если они у вас были?

Ответ: С чего я начал? Сложно сказать. Я впервые купил акции, когда мне было 11 лет, но мысли по этому поводу посещали меня гораздо раньше. Мой отец работал в инвестиционном банке. Я приходил в его кабинет в старом здании Национального банка в Омахе, когда мне было семь или восемь лет. Я узнал о своей близорукости благодаря тому, что не мог читать котировки на таблице. Иначе я всю жизнь, наверное, прожил бы без очков. Все это меня очень интересовало. Я стал читать книги об инвестициях, когда мне было восемь или девять лет, и в 1942 г., наконец, сэкономил достаточно денег, чтобы купить три акции Cities Service Preferred за 114 долл. Потом я просто продолжал покупать ценные бумаги корпораций.

Что такое неудача? Все зависит от того, что понимается под этим словом. Жизнь не всегда складывается так, как нам хочется, но это отнюдь не всегда означает, что мы потерпели неудачу. Я никогда не оглядываюсь назад и стараюсь учиться благодаря тому, что вижу вокруг. Я не анализирую свои прошлые решения, пытаясь выяснить, в чем крылась ошибка. Я вообще об этом не думаю. Вы можете сделать много ошибок. У меня для вас хорошая новость: даже если это произойдет, вы все равно добьетесь успеха. Вдохновляет, правда? Я перечисляю свои ошибки в годовом докладе компании. Знаете, в нем есть раздел под названием «Последняя ошибка». Но обычно я рассказываю о нескольких промахах.

Ошибка — это не конец света. Главное, не делать фатальных промахов. Например, не стоит покупать ценные бумаги на заемные деньги, потому что это приведет к большим неприятностям. Я никогда не занимал значительных сумм, потому что не хочу возвращаться назад. Долги усугубляют ваши ошибки, увеличивают их в несколько раз, и это может вас уничтожить. Но ошибаться не так уж страшно. Главное, заниматься тем, в чем вы разбираетесь.

Это секрет моего успеха. Иногда я могу ошибиться, потому что мне кажется, что я что-то понимаю, а на самом деле это не так. Бывает, что я, напротив, отвергаю то, в чем способен разобраться. Впрочем, это не ошибки, а скорее, промахи. Но некоторые из них стоили нам более миллиарда долларов. Имею в виду случаи, когда я знал достаточно, чтобы предпринять соответствующие действия, но по каким-то причинам ничего не сделал. К счастью, публика и не подозревает об этом.

Вопрос: Господин Баффет, вы самый богатый человек в Америке. Скажите, какая у вас сейчас цель?

Ответ: На годовом собрании акционеров я заявил, что теперь моя цель — стать самым старым человеком в Америке. Я мечтаю, чтобы об этом судачили на моих похоронах. Представляю, как кто-нибудь воскликнет: «Боже мой, он дожил до преклонных лет!» Я просто хочу продолжать заниматься своим делами как можно дольше. У меня нет желания добиться успеха в гольфе. Я знаю, это требует много времени, а мне его вечно не хватает. Гольф меня не интересует. Честно говоря, ничто не может принести мне большего удовольствия, чем то, чем я сейчас занимаюсь. Моя главная цель — сохранить здоровье, чтобы продолжать делать то, что я делаю сейчас.

Вопрос: У меня два вопроса. Во-первых, что вы думаете о будущем двухпартийной системы в Америке? И, во-вторых, что вы думаете по поводу кандидатуры Колина Пауэлла на президентских выборах в 1996 г.?

Ответ: Ну, как вы знаете, вопрос о принадлежности и лояльности партии претерпел значительные изменения. Я, вероятно, типичный случай. То я регистрируюсь как демократ, то как республиканец, особо не задумываясь об этом. Поверьте, никакая партийная дисциплина и лояльность не заставят меня голосовать за того, кто, по моему мнению, уступает другому кандидату. Я думаю, это во многом обусловлено работой телевидения. Полагаю, партии продолжат существовать. Сомневаюсь, что они исчезнут или разделятся на несколько не столь крупных.

Не могу сказать о Колине Пауэлле ничего плохого. Я не знаком с ним. Но это, несомненно, выдающийся человек. Если он начнет выражать свое мнение по различным вопросам, его популярность снизится. Такова природа политики. Когда вы сообщаете о том, что вы поддерживаете или против чего протестуете, часть публики отворачивается от вас. Но я уверен, что К. Пауэлл прекрасный человек. Честно говоря, я не знаю, какого мнения он придерживается по многим вопросам. Полагаю, в следующем году он сообщит нам об этом.

Вопрос: Господин Баффет, вы говорили, что хорошо обеспеченные люди в долгу перед обществом. Я уважаю вашу точку зрения. Мне просто хотелось узнать, как вы оцениваете свою денежную задолженность?

Ответ: Я действительно думаю, что материальные блага по большей части принадлежат обществу. Неприлично потреблять материальные блага и позволять это родственникам лишь потому, что я хорошо зарабатываю. Мы живем в условиях рыночной экономики.

Если вы отлично играете в бейсбол или гольф, если вы умеете делать то же, что я, если у вас есть какой-то другой талант, то рынок заплатит вам за его использование. Теперь спортсменам платят куда больше, чем 25 лет назад, потому что раньше стадионы вмещали не больше 50 тыс. человек, а сегодня, благодаря кабельному телевидению, их аудитория увеличивается до 250 млн зрителей, что заметно влияет на экономические результаты.

Рыночная экономика золотым дождем проливается на людей, наделенных талантами особого рода, обделяя людей, имеющих другие, возможно, еще более важные, с точки зрения общества, способности. Замечательный учитель, медсестра или выдающийся исследователь получают не намного больше денег, чем их ординарные коллеги. В то же время, выдающийся боксер-тяжеловес, игрок в бейсбол или финансовый аналитик получают на порядок больше. Так устроена система.

Я не стал бы вмешиваться в функционирование рыночной системы, потому что она приносит людям пользу и обеспечивает доступ к товарам, в которых они нуждаются. Да, она успешно производит и распределяет необходимые потребителям товары. Она отлично работает. Однако вознаграждение за труд распределяется не слишком справедливо. Мне кажется, у этой проблемы есть два решения. Первый вариант — изменение налоговой системы, а второй — благотворительность. Назовем это добровольным налогом. Я думаю, в Омахе живет не меньше 300 учителей государственных школ, которые принесли обществу не меньше пользы, чем кто-то вроде меня, известный бейсболист или боксер, вы игравший чемпионат в полутяжелом весе.

Учителям никогда не будут платить столько, сколько они заслуживают. Общество не вознаграждает их должным образом. Я не знаю, как исправить этот недостаток. Я не имею в виду соглашения о «сопоставимой ценности работы». По-моему, рыночная система отлично справляется с распределением товаров, однако сейчас я говорю не о распределении произведенных товаров и услуг. Мне кажется, наиболее действенные способы компенсации недостатков рынка — благотворительность и прогрессивная налоговая система.

Вопрос: Мой вопрос касается проблемы, которая в последние пару лет вышла в политике на первый план. Я имею в виду экологию. Вопросы охраны природной среды вызывают все большую тревогу у жителей США и остального мира. Люди считают, что многие экологические проблемы появились в результате того, что бизнес использует неблагоприятные для окружающей среды технологии. Вы владелец крупных корпораций. Какой критерий вы считаете необходимым использовать для того, чтобы корпорации применяли экологически чистые технологии?

Ответ: Насколько мне известно, наше законодательство и так сильно усложняет жизнь компаниям, которые загрязняют окружающую среду. Я не знаю всех подробностей, но видел, как работает Комиссия по охране окружающей среды, и считаю, что за последние 25 лет ситуация в корне изменилась (по крайней мере, в США). Что нам делать с остальным миром — это другой вопрос.

Мировая экономика устроена так, что любые ограничения в плане использования детского труда, охраны окружающей среды или заработной платы, если их не вводят другие страны, приводят к повышению себестоимости продукта. Эта цена, которую платит наше общество. Но оно того стоит.

Лично я считаю, что перенаселение планеты — один из наиболее важных вопросов, стоящих перед мировым сообществом, не считая ядерного оружия. Я не знаю, сколько людей будет жить на нашей планете в будущем и сколько их должно быть. Но я знаю, что их больше, чем сто лет назад. А еще через сто лет будет еще больше. Мы можем повлиять на эту цифру при помощи технологий. Вероятно, у нас больше ресурсов, чем мы сейчас думаем.

Представьте, что все мы сели в космический корабль и отправились в путешествие. Оно продлится сто лет. Мы взяли с собой запасы провизии, чтобы их хватило для всей группы. Мы не знаем, сколько еще людей можем взять на космический корабль, чтобы выжить и вернуться через сто лет. Но нам известно, что запасы не бесконечны.

Мы, конечно, будем осторожны в оценках. Никто не скажет: «Давайте попробуем взять еще человек 500». Мировые запасы не бесконечны. Правда, наше воображение практически безгранично, и мы могли бы сделать много того, о чем не задумывались раньше, когда «купались» в ресурсах. Но запасы нефти и газа когда-нибудь иссякнут. Мы не знаем, сколько их у нас, но месторождения не бесконечны. Мне кажется, человечество поступает неправильно, когда пытается опытным путем определить максимальное количество жителей нашей планеты. Лучше перестраховаться, чтобы избежать ошибки. Я считаю, что перенаселение — очень важная проблема.

Да, прирост населения — одна из важнейших социальных проблем. Если завтра на планете родятся еще 200 тыс. или 250 тыс. младенцев, конец света не наступит. Приблизительно на это количество людей ежедневно увеличивается население Земли. В этом нет ничего апокалипсического. Но некоторые делают страшные прогнозы. Представьте, что в день вы съедаете на 300 калорий больше, чем сжигаете. Сегодня это на вас никак не повлияет. Когда вы встанете из-за стола, никто не скажет: «Боже мой, как вы растолстели! А когда садились, были таким худеньким». Но если вы не измените рацион питания, проблему будет очень сложно решить, хотя лишний кусок пирога кажется таким безобидным. Кажется, нет ничего ужасного в том, что завтра на планете будет жить на 200 или 250 тыс. человек больше, чем сегодня. Но со временем кумулятивный эффект про явит себя, так же как переедание. Мы должны как можно быстрее заняться этими проблемами. Они в значительной мере определяют состояние окружающей среды, в которой мы живем. Мне кажется, мы должны немедленно приступить к решению этих задач.

Вопрос: Господин Баффет, сегодня вы упомянули о двух компаниях из холдинга Berkshire: Coca-Cola и Gillette. Есть еще одна компания, которая ежедневно продает не меньше, чем они, — Wrigley. Почему компания Berkshire не приобретает ее акции? Какая причина может натолкнуть вас на эту мысль?

Ответ: Мне бы не хотелось комментировать вопрос о том, чем мы владеем, а чем нет. Я имею в виду, что есть акции, о которых мы говорим в нашем докладе, но мы не обязаны этого делать. Есть определенные предельные уровни, и Wrigley, очевидно, является крепкой мировой франшизой. Ваши мысли по поводу роста объемов продаж жевательной резинки и увеличения реализации безалкогольных напитков, — это один вопрос. А ценовая эластичность товаров названной вами компании и продукции Coca-Cola или Gillette, — это другой вопрос. Важно и то, считаете ли вы цену акций компании приемлемой. Я не буду говорить о Wrigley ничего конкретного, потому что не знаю, сколько именно стоят их акции. Но компания, несомненно, признана во всем мире, и нам это нравится.

Что касается Gillette, то компания постоянно улучшает свою продукцию. Я надеюсь, вы приобретете новую бритву «Sensor Excel», потому что она обеспечивает очень гладкое бритье. На Нью-Йоркской фондовой бирже компанию обозначают GS, что значит «good shaving» или «хорошее бритье». Каждый год продается около 21 млрд лезвий. Сама Gillette продает лишь 7 млрд лезвий, но получает 60 % стоимости за использование технологических разработок. Для создания лезвия «Sensor Excel» потребовалось 11 лет, то есть это и вправду принципиально новый товар. Интересно, что «Sensor Excel» пользуется большой популярностью у женщин. В первые 18 месяцев продаж они прибрели больше новых лезвий, чем мужчины.

Впервые бритва снискала такую популярность у женщин. Как правило, женщины используют одноразовые станки или заимствуют их у мужа или приятеля. Но исследования показали одно интересное отличие (присутствующие в аудитории могут делать разные выводы): когда мужчина порежется бритвой, он винит в этом бритву, а когда это происходит с женщиной, она винит себя. Это приводит к тому, что женщина покупает желаемый товар.

Кроме того, на лице в десять раз больше нервных рецепторов на квадратный сантиметр, чем на ногах. Поэтому мужчины более чувствительны к боли при бритье, а женщин волнуют порезы и царапины. (Даже удивительно, что о бритвах можно рассказывать так долго.) Первоначально люди удаляли волосы камнями, чтобы избавиться от этого недостатка в борьбе с другими людьми или животными: ведь противник мог ухватить за волосы и сломать шею. Со временем эта опасность исчезла, но такова была первоначальная причина.

Вопрос: Господин Баффет, в последние годы несколько бухгалтерских фирм получили судебные иски от своих клиентов, потому что не оправдали ожиданий, связанных с аудиторскими услугами. Мне интересно, что вы и Berkshire Hathaway ожидаете от ваших аудиторов?

Ответ: Это хороший вопрос. Несколько лет назад я заявил Совету по стандартам федеральной финансовой отчетности США, что аудиторские компании заслуживают того, чтобы им предъявляли иски, потому что в настоящее время их заключения о состоянии финансовой отчетности стоят слишком дорого. Когда аудиторов привлекли к финансовой ответственности за то, что они не могут подтвердить свои отчеты, я счел это справедливым. Может быть, в некоторых случаях наказание было излишне суровым, но сведения, оглашаемые аудиторами, использовали для принятия решений очень многие люди и организации. В отдельных случаях, например, в банках или страховых компаниях, аудиторы не имели права заверять документы, которые они удостоверяли.

Что касается нашей компании, то она невелика и хорошо контролируется. У нас работают внутренние аудиторы. Я всегда надеюсь, что внешний аудитор подскажет нам идею потенциального сокращения налоговых платежей, заметит слабость системы контроля, которая ускользнула от штатных сотрудников или выявит мошенничество. Пока я не дождался ничего подобного, но без лишних слов оплачиваю аудиторские отчеты. К этому меня обязывают Комиссия по биржам и ценным бумагам США и Нью-Йоркская фондовая биржа. Кстати, нам доводилось покупать крупные фирмы, которые никогда не проводили аудита, и меня это ни капли не волнует.

30 августа 1983 г. я заключил сделку с госпожой Блюмкин. Я запомнил дату, потому что это мой день рождения. Я не сказал ей об этом: боялся, что она решит, будто я слишком радуюсь. Но потом, узнав об этом, она воскликнула: «В свой день рождения вы купили нефтяную скважину!» Она никогда не проводила ревизий и аудиторских проверок. Миссис Блюмкин заявила, что владеет всей землей, всеми зданиями и всеми товарами. Она рассказала мне о дебиторской задолженности, о бизнесе, об оплаченных счетах и об отсутствии долгов. Мы не устраивали никаких дополнительных проверок. Контракт о покупке компании миссис Блюмкин уместился на одной странице.

Вопрос: Как вы считаете, повлияет ли реформа системы здравоохранения на экономику в целом и на положение Berkshire Hathaway в частности?

Ответ: Я уже упоминал о том, что 6–7 лет назад у нас проходило общее собрание по вопросам здравоохранения. Если вы тратите 14 % валового внутреннего продукта на то, на что другие страны расходуют 9 % ВВП или менее, это влияет на вашу конкурентоспособность. Вы хотели бы чувствовать, что получаете за свои деньги намного больше. Уверен, дебаты будут бурными, потому что речь идет об одной седьмой части экономики. Кроме того, проблема вызывает противоречивые чувства. Думаю, что темпы роста расходов в области здравоохранения приостановлены, но отнюдь не навсегда. Полагаю, это продлится несколько лет, а потом все вернется на круги своя: расходы на здравоохранение значительно увеличатся относительно общих темпов инфляции. Вы будете свидетелями бурных дискуссий о здравоохранении. Так и должно быть.

Вопрос: Вы говорите, что редко читаете резюме. Как вы думаете, почему другие компании уделяют им огромное внимание?

Ответ: Ну, я бы сказал, что если речь идет о типичной крупной компании, то они смотрят на этикетки. Другими словами, если вы получили диплом МВА, то у вас есть этикетка МВА. Если вы получили диплом в престижном университете, это написано на вашей этикетке. Очень многие нанимают сотрудников, ориентируясь на имеющиеся у них дипломы. Безусловно, они имеют экономическую ценность. Не знаю, какую именно, но имеют. Но с нами этот номер не пройдет. Однако если вы хотите работать в IBM, General Motors или Merrill Lynch, то этикетка повлияет на то, как к вам отнесутся на первом собеседовании. Мне кажется, через пять лет это уже не так важно. Кроме того, этикетка влияет на размер первой зарплаты. Она повышает вероятность того, что вас наймут на определенные должности. А затем на первый план выходят результаты вашего труда. В общем, этикетка очень полезна, если вы хотите получить работу в крупной компании.

Мы не считаем себя большой компанией. Мы, скорее, союз нескольких компаний среднего размера. Кстати, у нас есть парень, который управляет одной из наших крупных дочерних компаний. Наверное, для него важно, чтобы сотрудники имели диплом МВА. Ну что ж, он нанимает людей. Я не занимаюсь приемом на работу, разве что в тех случаях, когда руководитель одной из наших компаний умирает или уходит в отставку. По-моему, это случается не чаще, чем раз в три года. Обычно этим занимаются другие люди. Я понятия не имею, какие критерии они используют, но полностью полагаюсь на своих сотрудников. Не представляю, как можно ставить человека во главе компании, а потом указывать ему, каких людей он должен принимать на работу. В Berkshire Hathaway нет отдела человеческих ресурсов.

Некоторые из наших дочерних компаний нанимают специалистов по кадрам, но никто из высших менеджеров их не контролирует. Хотя большинство компаний поступают именно так. Так возникают бизнес-империи. Они посещают все конференции и семинары, затем нанимают помощников, и т. д., по нарастающей. Нам это не нужно. Еще два вопроса, хорошо?

Вопрос: Господин Баффет, я хотел спросить про международные инвестиции. Вы являетесь главой корпорации. Скажите, когда вы принимаете важные решения о покупке ценных бумаг международной компании, какие факторы учитываются при выборе страны, куда вкладываете средства? Что вы думаете о Китае, ведь сейчас эта страна переживает инвестиционный бум?

Ответ: Как я уже говорил, нам нравятся компании с большим потенциалом на международной арене. Хотя мы вполне готовы покупать компании, которые никогда не выйдут за пределы региона. Например, Nebraska Furniture Mart не собирается ничего продавать за границей. Зато они продают множество товаров на Среднем Западе. Это всего лишь одна из переменных. Gillette только что приобрела 70 % акций шанхайской компании-производителя лезвий, крупнейшей в Китае. В этом году Coca-Cola продаст в Китае 135 млн бутылок своих напитков, то есть всего по две в расчете на душу населения. Это очень мало, ведь в США продается 325 бутылок на человека.

Дела обстоят прекрасно, и Китай быстро развивается. Правда, Gillette столкнулся с одной проблемой: китайцы бреются не так часто, как американцы. Но мы планируем новые добавки в «Coca-Cola», чтобы изменить ситуацию!

Вопрос: Вы поддерживаете прогрессивный потребительский налог. Мне кажется, эта идея работает лучше, когда экономика находится на подъеме или развивается высокими темпами. Что вы скажете, если экономика будет переживать серьезный спад, как в 1981–1982 гг.?

Ответ: Если в США введут прогрессивный потребительский налог, то это повредит экономике в следующем году или, возможно, в течение пары лет. Не важно, когда его введут. Дело в том, если мы потребляем 100 % товаров, производимых в стране, и вдруг кто-то скажет: «Давайте отложим 5 % доходов». В этом случае расходы населения сократятся до 95 %, и производство снизится. Представьте, что вы зарабатываете 5 тыс. долл. в месяц и решили начать откладывать некоторую сумму. Разумеется, вы сократите расходы. Впрочем, в дальнейшем вы сможете увеличить потребление благодаря инвестициям.

Любой потребительский налог, который подразумевает дополнительные инвестиции, повредит экономике в следующие год или два. Поэтому эта идея не пользуется популярностью. Убедить в необходимости подобной меры очень непросто даже собственную семью. Если вы говорите, что будете экономить и меньше потреблять, люди не считают это достойным внимания аргументом. Но с течением времени экономия приведет к появлению богатства. В общем, не важно, когда вводить потребительский налог. Некоторое время он будет оказывать негативное воздействие на экономику.

Вспомните, в 1790 г. 90 % жителей США работали на фермах. Если бы к ним пришел какой-то парень и сказал: «Мы собираемся производить тракторы, комбайны, культиваторы. Все это приведет к тому, что 80 % людей лишатся работы. На фермах будут продолжать работать лишь двое из каждых десяти». В ответ он услышал бы: «Какой ужас! Мы не можем этого допустить». Однако сбережения и инвестиции позволяют людям делать все, что им угодно, что иллюстрирует 200-летняя истории США.

С точки зрения немедленных последствий, перспектива не очень приятная, потому что мы столкнемся с безработицей. Однако с течением времени люди смогут заняться другими делами. Представьте, что в 1790 г. вы показываете фермерам видеокассету и говорите: «Если у вас будет один трактор, ваши сыновья, зятья и все остальные смогут оставить ферму, потому что вы легко и сами справитесь с работой. Остальные восемь человек останутся без работы». Я бы не хотел проводить референдум, чтобы люди решили, нужно или нет улучшать сельскохозяйственную технику. Вот в чем проблема с ростом уровня инвестиций в той или иной стране. Не думаю, что нам удастся продвинуть эту идею, учитывая напряженную политическую обстановку в стране и бурную реакцию масс-медиа.

Что ж, хочу поблагодарить всех вас за то, что вы пришли на встречу. Я с удовольствием вернулся в Университет штата Небраска. Надеюсь, что нападающие нашей футбольной команды уберегутся от травм. Спасибо.