Барр пожал великолепными плечами, привлекая ее внимание к своему обнаженному телу, в котором ему было удобней всего. Несмотря на спор и то, что ее отказ от его волка ранил лэрда, его член увеличился в размере и был готов слиться с ней.

Сабрина оторвала взгляд от его мужского достоинства, но только после того как уловила улыбку на мужских губах, свидетельствовавшая о том, что он заметил ее интерес.

Она хмуро взглянула на него, на что Барр подмигнул и затем серьезно произнес:

- Возможно, они бояться вас.

Она вспомнила выражение лица Вирпа на свадебной церемонии, когда спроецировала вокруг себя образ своего прародителя-дракона, пристально глядя ему в глаза, и подумала, может быть, Барр прав, но тот час засомневалась в этом.

- Все крикты больше должны бояться людей, которые превосходят наш вид численностью и почему мы прячемся среди них.

- Да, но благодаря своей природе у Вер-птиц есть особые способности, что вызывает зависть у других. Зависть, подталкивающая на ужасные вещи.

- Значит, ты понимаешь этих убийц, которые продолжают истреблять моих людей, пока мы не исчезнем.

Глаза Барра потемнели и он придвинулся ближе, пока Сабрина не почувствовала жар его тела.

- Я не говорил этого. Я просто высказал предположение, что причина их ненависти кроется зависти и страхе, не важно, что они заявляли обратное.

Вопреки себе, она кивнула. Принцесса Вер-воронов долго думала, что было причиной, но заявления Волков о том то, что Вер-птицы не достойны носить имя криктов, беспокоили.

Руки Барра опустились ей на плечи.

- Ты не можешь ненавидеть моего волка. Он часть меня.

А этот мужчина был настолько уверен, что она не могла ненавидеть его. Конечно, вопреки всем ожиданиям собственного сердца и любого, кто знает ее, Сабрина не ненавидела лэрда-Волка. Наоборот, уже безвозвратно влюблялась в него.

Чувство, которое может принести ей еще больше боли, но уже которое ей нет сил отрицать.

- Волк и ворон могут быть супругами и спариваться только в своем человеческом облике; думаю, что это что-то да значит.

Его руки опустились на ее предплечья, возможно с целью удержать ее.

- Это значит, что мы магические существа с двумя ипостасями, которым предназначено в будущем быть вместе, как спутникам жизни.

- Волк и ворон не могут быть спутниками жизни, это никогда не заканчивается хорошо, - ему нужно это понять. Этой связи между ними не должно быть. Просто не могло быть.

- Возможно, так было в прошлом, но крикт давно не живут в пещерах, и в нашей новой жизни в кланах нет места безрассудной ненависти.

- Скажи этому ворону это, - она кинула последнее перо в огонь, произнося молитву об упокоение.

Голос Барра присоединился к ее и вокруг них заискрилась криктская сила. Откуда-то взявшийся ветер дул через комнату, унося с собой дым через отверстие в камне.

Барр произнес последнее благословение на криктском и после чего уколол палец ножом и несколько капель крови из раны упали в огонь в виде древнего жертвоприношения, которое большинству людей будет не понято.

- Роланд ушел к тем, кого отправил раньше времени в могилу.

- Но его закадычные друзья до сих пор живут среди донегалов, - она должна заставить его увидеть как нереально для них любое будущее в этом клане. Забрать его к своим людям также невозможно. Барра могут никогда не принять из-за его волка. - Перевертыши, подобно Верике, до сих пор скрывают свою природу ворона. Воинов, подобных твоему Муину, все еще учат убивать летающих в небе воронов, хотя они даже не знают, что Вер-вороны существуют. Ты дурак, если веришь, что сможешь многое изменить.

Хотя ей хотелось, чтобы не было этих доказательств.

- Я не дурак.

Сабрина просто покачала головой. Не произнося ни слова.

- Ты моя суженая, - зарычал Барр, наклоняя голову.

- Я ворон.

- Мой, - его рот опустился на ее, обжигая яростным поцелуем и повторяя в ее голове снова и снова слово «моя».

Сабрина ответила ему. Ее поцелуй был полон боли о том, что она нашла идеального супруга, но она был волком, злости на несправедливость жизни, которая заставляла Вер-воронов жить как тени в лесу, пока крикты-собратья жили в кланах, скрывая от людей свою сущность.

На краткий миг девушка дала выход самым потаенным желаниям и темным чувствам, которые никогда не сбудутся, лишь причиняя боль ее сердцу.

Там, перед огнем, они занимались любовью на позаимствованном ею пледе. Ее это не тревожило. Крепость спала, тем временем как они заявляли права друг на друга в древнем, как само время ритуале.

На следующий день Сабрина начала обучать женщин как защищать себя. Она повела их на поляну в лесу, достаточно удаленную от крепости, чтобы женщины не тревожились о то, что за ними не наблюдали любопытные дети и развеселившиеся воины. К присоединилась Верика, по которой было видно, что она была довольно своим браком.

Целительница принесла оружие своей бабушки и предложила Сабрине использовать их на тренировке.

Сабрина ласково пробежала рукой вдоль клинка, но покачала головой:

- Ты должны научиться защищать себя не оружием, а тем, что у вас всегда под рукой или ножом, которым ты привыкла готовить еду.

- Позже ты научишь тех из нас, кто пожелает, пользоваться луком и мечом? – спросила одна из молодых криктских девушек.

- Если я останусь здесь.

Сабрина ощущала на себе понимающие и изучающие взгляды от женщин, но не рассердилась, а подтолкнула их усердней изучать азы рукопашного боя, которые она выучила еще до того как стать взрослой, чтобы иметь собственный более или менее настоящий кинжал.

Следующие несколько дней Сабрина проводила послеполуденные часы за тренировками ведения боя нескольким девушкам и женщинам клана. Хотя было немало тех, кто возмущался, поняв это. На тренировках их разбили на пары, чтобы научить защищать себя и свою семью.

То, что каждый день очень многие охотно присоединялись к ней и Верике в лесу, говорило о том, что не все так спокойно было в клане в последние годы.

Сабрина хотела помочь женщинам, но и не забывала о своей цели, по которой оказалась среди них. Она прилежно искала Клах Гилах Гра, но больше находила намеки и подсказки о его местонахождение. Изо дня в день, с приближением дня церемонии совершеннолетия ее младшего брата, в ней росло чувство отчаяния и безысходности, но девушка знала, что не имеет права опустить руки и перестать искать священный артефакт своего вида.

Хотя не только тренировки с женщинами и девушками и поиск заполняли ее дни. У Барра были определенные представления о том, как должны вести себя суженые – и большую часть из них были связаны с сексуальной близости.

Барру не хватало ночей, он мог без какого-либо сожаления с таинственным видом утащить ее в спальню средь бела дня. Сабрина с неохотой, но оправдывала и соглашалась на его действия. Ей позволяли свободно передвигаться по крепости и вне ее и очевидно это было связано с ее явными отношениями с Барром.

Некоторые женщины клана бросали на нее косые взгляды и ворчали о странной гостье, что нашли в лесу, куда не пойдет ни одна порядочная девушка. Она не позволяла сплетне коснуться ее.

Сабрина была очень счастлива. Игнорируя неопределенность будущего, она радовалась как никогда раньше. Впервые со смерти ее родителей у нее появились именно друзья, а собратья-воины. У нее был тот, кого она называла своим, суженый, принадлежавший только ей – если даже на время – и никому больше в клане. С тех пор как появилась их связь, Сабрина наслаждалась каждым мигом, принесенным ею.

И удовлетворение переплеталось с неописуемым наслаждением в отношениях с Барром.

Впервые за все то время, как она научилась сражаться, дни и ночи Сабрины были наполнены не патрулированием неба и выискиванием врага, вторгшегося глубоко в лес, к домам Вер-птицам.

Она забыла, какого это - сидеть с семьей за одним столом и ужинать, но ей казалось, именно это чувство она испытывала, когда делила стол с Барром, Верикой и Ирком. Даже Патрик и священник стали родными ей, часто пытавшие вовлечь ее в свои непонятные для многих разговоры на различные темы и она с радостью участвовала в них, улыбаясь и кивая в знак согласия.

Они никогда не теряли терпения в разговорах с ней. После того как Вирп в очередной раз прочитал Барру неодобрительную речь относительно того, что он делит спальню с незнакомой клану девушкой, никто другой не посмел смеяться над ее незнанием.

Барр запретил Вирпу находиться в крепости во время различных трапез, пока не научиться сдерживать свой язык за зубами. Она чувствовала, что старик избегает обращаться в волка только из-за своего возраста. И возможно Барр не был настолько воинственным и безжалостным, как старый Волк, который пытался поджать пример своему лэрду.

Сабрина была счастлива, заметив, что по прошествии нескольких дней после бурной свадьбы, восхищение Верики браком не уменьшилось. Заметно, как с каждым днем ее наслаждение росло все больше и больше, задевая струну в сердце Сабрины даже тогда, когда она радовалась за подругу.

Может быть, благодаря двойственной криктской сущности целительницы она могла жениться на Волке и найти радость на оставшуюся жизнь.

Нет, Барр не считал, что связь между ними недолговечна. Напротив, упрямый мужчина заявлял ей, что она его все время, когда они остаются наедине. Он дарил ее телу столько наслаждения, чем она когда-либо знала, настойчиво требуя у нее вновь признать и поднять их связь на самый высокий уровень.

Даже если ей хотелось посопротивляться, у нее не было выбора, кроме как согласиться. Их способность ментально общаться выросла до того, что даже когда она была в лесу и обучала женщин, а он – на заднем дворе в крепости, тренируя мужчин, она могла слышать его отчетливо в своей голове.

Сабрина не могла оставаться равнодушной его дразнящему, сексуальному шепоту, рассказывающий о том, что он планировал для них, когда она вернется с тренировки. Или спрашивал, где она, когда девушка искала священный камень. Его голос всегда звучал так, будто он знал, что она что-то ищет, но совсем не тревожился. Его безграничная вера в нее пугало Сабрину.

Она не хотела обидеть его или этот клан, который стал так много значить для нее, но другие были в опасности. Казалось, он знал об этом, но упорно продолжал верить в лучшее в ней, когда на самом деле должен быть более подозрительным.

С каждым прожитым днем Сабрина больше привыкала к волчьему рычанию в его голосе и испытывала меньше отвращения, когда думала о его криктской звериной природе. Но до сих пор ей была невыносима мысль, что ее мужчина перекинется перед ее глазами.

И он знал это.

Девушка понимала, что непроходящее отвращение беспокоило его, но никогда не говорил ей ничего, кроме нечаянных напоминаний о том, что его волк – часть него, часть мужчины, ее истинного суженого. Она никогда не отрицала этого, а он и не настаивал. Сабрина была согласна никогда больше не обсуждать эту тему. У нее не было желания портить даже секунду времени, отданного им.

Она должна поскорее найти Клах Гилах Гра, и когда сделает это - должна будет уйти. Даже если ее крыло не до конца исцелилось.

Чем дольше она оставалась в донегальском клане, тем тяжелее ей будет уйти. Сабрина не может рисковать и опоздать на церемонию брата.

Несмотря на чувства, которые ее терзали, она спокойно продолжала учить женщин Донегала защищаться и воевать. Они отрабатывали поворот с приседанием в движении: им пришлось приподнять длинные килты, благодаря чему девушки могли быстрее бегать или достаточно сильно ударить соперника, чтобы достичь большего эффекта.

После того, как Сабрина помогла девушкам встать в более удобную стойку, чтобы сильнее ударить напарника, она сделал шаг назад. Прежде чем принцесса Вер-птиц успела подойти к другой ученице и помочь ей со стойкой, чья-то рука сзади обняла ее за талию.

Хотя она знала, кому принадлежит рука, Сабрина, не задумываясь, уже отреагировала, выскользнув из объятий и перекатившись на землю. Она вскочила и нанесла удар, целясь в самую чувствительную часть мужчины.

Барр отпрыгнул немного назад, чтобы увернуться, когда ее нога задела низ его пледа.

- Неплохо, - громко произнес он.

Осторожней, единственная моя, ты могла навредить ту часть тела, которое дарит тебе огромное наслаждение, - в ее голове раздался его дразнящий голос. Сабрина разозлилась из-за его самодовольного удовлетворения. Он не верил, что у нее хватит сил навредить ему, хотя она с пятнадцати лет защищает своих людей от Волков.

Девушка не прищурила глаза и не позволила сердцу забиться чаще. Она удерживала ровный ритм дыхания, решив поменять положение ног.

Черноволосая девушка поклонилась:

- Лэрд.

Другие женщины последовали ее примеру, хотя запах удивление на его появление, подобно сгорающей сере, окутывал их. Едкий и противный.

Барр улыбнулся, обнажив белые зубы в намеке на своего волка, несмотря на то, что стоял в человеческом облике.

- Дамы.

И Сабрина ударила. Приподняв килт, она развернулась и подпрыгнула, ударяя прямо в грудную клетку. Она вложила силу в тело и движения - и его защита пала.

Барр намного крупнее других мужчин, но и он не был непобедимым - и лэрд упал, удивленный, и небольшая боль пересекла его лицо. Хотя он быстро оправился. Следуя инерции, откинулся назад и плавно поднялся на ноги, готовый к следующему удару. Возмущенная ухмылка поселилась на его губах.

- Это подло.

- Как хорошо, что ты подметил это, - она опустила свой килт и провела по нему руками, словно отряхивала от пыли.

- Хотя не думал, что другие обнажат ноги ради своей защиты.

- Ты будешь удивлен тем, на что пойдет женщина, если ее ребенок в опасности, - мать Сабрины отправила ее бежать в убежище клана, тем временем когда она, обученная целительница, не воин, присоединилась к своему супругу и сражалась против Волка, который преследовал их.

Барр кивнул, ей показалось, что в его глазах плескалось понимание.