Хэмиш снял реал-вир очки, которые почему-то затуманились: может, неисправны? – и тыльной стороной запястья вытер глаза.

Что произошло с Бетсби? Сенатор подослал к нему убийц? Но этот дурак Стронг обещал не трогать его, пока я не сообщу ему о результатах своего расследования.

Хэмиш снова надел очки. На периферии его поля зрения то и дело возникали всплески – реакция на направление взгляда, сокращение зрачка, нажатие на зуб или субвокальные приказы. Хэмиш так давно не практиковался, что невольные движения глаз и хмыканье, точно камни, брошенные в пруд, вызывали рябь, нарушая действие обратной связи.

Вмешался Ригглз. Маленький помощник убрал все заурядные сплетни и слухи, подбирая, оценивая и суммируя факты.

Очевидно, доктор Бетсби разбился насмерть, упав с балкона второго уровня крытого стадиона Детройт-Понтиака; его столкнул (по данным полиции, ненамеренно) пациент во время судорожного припадка. Пациент лечился от наркотической зависимости – какая ирония!

Конечно, некоторые «несчастные случаи» вовсе не случаи. Поэтому полицейское начальство пообещало расследовать любые возможности преднамеренного убийства, тем более теперь, когда посмертное признание Бетсби набирало популярность, обрастая массой слухов о таинственных заговорах. Хэмиш мысленно сделал заметку – отправить на помощь властям одного из своих любимых контрактных оперативников. Он считал личным делом докопаться до корней этого происшествия.

Проклятие. Я встретил так мало умов, которые мог бы уважать.

Если это сделал Стронг, нарушив нашу договоренность, она перестает действовать. Многие договоры перестанут.

Хэмиш закрыл глаза.

В последние дни в его сознании одна за другой возникали непрошеные фантазии – как будто подсознание пыталось обойти загадку, предложенную чужаками из Артефакта. Как всегда, идеи представляли собой сюжеты книг, фильмов или интерактивов. До сих пор все они казались… ну… непригодными, даже никуда не годными. Откровенно заимствованными из ранних творений функциональной паранойи. И его душу омрачало разочарование в себе.

Однако теперь Хэмиш думал о признании человека, которого уже начали называть святым из Серебряного Купола. Хэмиш всегда гордился своей способностью хорошо запоминать диалоги.

Понятно также, что я нарушил закон… Я применил законное лекарственное средство при правильно диагностированном заболевании… но сделал это неэтичным и нелегальным способом, не поговорив с пациентом и не предупредив его о возможных последствиях. И по всем правилам должен за это отправиться в тюрьму… принять свое наказание в традициях Ганди – со светлой радостью.

Вот отличный материал! Легко запоминаемый. Хэмиш даже завидовал Роджеру Бетсби, чей подлинный эксперимент был, конечно, не медицинским, а социальным. Возможно, вся эта шумиха в прессе, обостренная его смертью, действительно привлечет внимание к непостоянным политикам и урок доктора будет усвоен. Урок, посвященный тому, что против фарисейской ярости необходима зрелость.

Может быть. На короткое время.

Но не этот возможный исход занимал Хэмиша. Нет, его поразило внезапное, как удар молнии, осознание. Поразила новаторская техника, примененная Бетсби для доказательства своей правоты.

Признанию всегда больше верят, чем отрицанию.

Хэмиш чувствовал пустоту в желудке, пустоту, заполненную страхом. Поступок, который он неожиданно начал обдумывать, изменит все. Перед ним замаячили ужасные опасности, возможно, не меньшие, чем вставали перед Роджером Бетсби. Но и возможная награда. Плюс очень реальный шанс изменить мир, чего никогда не достигал жанр, в котором он пишет, – несмотря на все его мрачные предсказания.

Получится ли у меня? Может, сначала изучить идею? Проработать все «за» и «против», все подробности?

Или это приведет только к потере момента силы, импульса для гениальной мысли?

На самом деле остается только очень узкое окно времени. Мировая экономика балансирует на краю пропасти – тысячи совершают самоубийства, десятки тысяч восстают, миллионы отказываются работать, миллиарды гневно выступают в своих тру-вир и теллаи-экранах в ужасе от сообщения чужаков. А пока политическая власть слабеет, люди, в чьих руках сосредоточена всепланетная власть, готовятся действовать. Сделать то, чему Хэмиш годами пытался помочь…

…однако теперь он почувствовал новую уверенность – он не хочет «решения», предлагаемого Тенскватавой или олигархами.

– Мистер Брукман?

Он разлепил веки. Слегка вздрогнув, Хэмиш сверху вниз посмотрел на миниатюрную директрису лаборатории доктора Нолан, вдвое меньше его ростом, стоящую в метре от него.

– Мистер Брукман, я хочу снова извиниться за перенос назначенного вам времени с Тарсус. Я уверена, вы понимаете, что приоритет у срочных новостей.

Срочные новости? Что ж, может быть. Но вы сами задали осьминогу-оракулу скучный и тупой вопрос. Тем не менее Хэмиш сохранил спокойную и дружелюбную улыбку.

– Вот что я вам скажу, – продолжала доктор Нолан. – Мы готовы предоставить вам время с нашим попугаем-предсказателем Патмос. Она работает почти так же хорошо, а мы могли бы сделать вам значительную скидку.

Хэмиш кивнул:

– Ладно. Ведите.

Шагая следом за хранительницей животных-предсказателей, Хэмиш обдумывал вопрос, который сможет задать, – совсем не тот, что послал его задать Тенскватава.

Если я признаюсь в преступлении, поможет ли это мне воздействовать на мировые события и приведет ли к исходу, которого я хочу?

Конечно, придется упростить вопрос: он должен подразумевать только ответ «да» или «нет», чтобы пернатый пророк мог сделать выбор, открыв один или другой ящик, и получить вкусную награду. По правде говоря, Хэмиш не был уверен, что верит этим предполагаемым пророкам. Самые уважаемые ученые высмеивали эту мысль, относя их «историю успеха» на счет случайных совпадений. Но поскольку он уже здесь…

Что, если ответ «да»? Хватит ли мне мужества осуществить свой план?

И даже если мужества хватит, для осуществления плана потребуется помощь. Но кто мне поможет? Нужны люди с техническими знаниями, которые умеют действовать скрытно… и быстро.

Подсознание по-прежнему опережало мысль. Хэмиш понял это, когда обнаружил, что левой рукой гладит маленькую коробочку в кармане – коробочку с единственной контактной линзой.

Однажды они… мои загадочные благожелатели… помогли мне – помогли разглядеть истину за банальностью клуба аристократов.

Они сказали, что я снова должен вступить с ними в контакт, если захочу дальше углубиться в эту кроличью нору. Вот это действительно будет прыжок!

Но смею ли я работать с людьми, которых даже не знаю?

Могу ли доверять им?

Помогут ли они мне осуществить задуманное?

Поможет ли мне вообще кто-нибудь?

Хэмиш услышал впереди резкий пронзительный крик – доктор Нолан отрыла дверь в помещение, увешанное влажными занавесями, создающими впечатление джунглей.

– Авк. Привет, подружка! Привет, подружка! Здр-р-равствуй, незнакомец! Авк! Привет! Авк!

Переступая с ноги на ногу на деревянном насесте, серый попугай раскачивался, готовый улучшить на Всемирном Рынке Предсказаний свои результаты, превышающие средний уровень совпадений. Конечно, птица ничего об этом не знала, да ее и не тревожило, сочтут ли ее удачное предсказание пророчеством, совпадением или статистической ошибкой. Возможно, по мнению некоторых, в этом равнодушии к результатам и кроется причина ее успеха.

Хэмиш еще несколько минут обдумывал свой да-нет-вопрос, записал результаты на двух листках бумаги и поместил их за ярлыками на двух отделениях деревянного ящика. Потом отступил, по-прежнему сжимая в руке коробочку с линзой; сердце его учащенно забилось.

Неужели я настолько доверчив, что верю в гадания?

Конечно, да. Иначе никогда не написал бы столько книг о цене высокомерия и гордости.

Но должен ли я сейчас пытаться изменить судьбу человечества? Не в историях на экране и не на страницах книг, а в реальной жизни?

Разве это само по себе не то же высокомерие?

Несколько минут спустя он получил ответ. Патмос радостно чирикала, поедая орех. Дверца, которую она открыла, так и оставалась за ней открытой.

Молча, даже не кивнув в знак благодарности, Хэмиш повернулся и вышел.

Каков порядок действий? Прежде всего найти укромное место, вставить линзу и обратиться к людям за ней ради помощи в осуществлении своего отчаянного импровизированного плана. Плана спасения человечества от дьявольских захватчиков-чужаков.

Если получится, своим вдохновением я буду обязан вам, Роджер.

Покойтесь с миром.

ПРИЗНАНИЕ УЧАСТНИКА РОЗЫГРЫША

Привет. Меня зовут Хэмиш Брукман, и в этом заявлении я признаюсь, что совершил преступление.

Вначале, однако, о другом. Мне сообщили, что в списке самых популярных людей планеты я занимаю 264-е место. Но для тех, кто обо мне не слышал, вот здесь моя биография. Очень многие считают меня хорошим писателем, сценаристом, режиссером видео и так далее. Именно из-за этих способностей несколько лет назад меня пригласили участвовать в заговоре…

…который я признаю сейчас чудовищным и неверным.

Позвольте мне сказать в свою защиту, что вначале план не показался мне плохим. Казалось, за ним стоит искреннее желание спасти мир. Мир, раздираемый политической, военной и этнической враждой; мир, которому грозит десяток разновидностей Армагеддона. Мир, изнуренный пренебрежением к экологии и десятком миллиардов алчных потребителей. Мир, в котором почтенные традиции разорваны в клочья и каждый день приносит новые сообщения о бесстыжих технических «чудесах», способных покончить со всеми нами.

Возможно ли еще уберечь человечество-лемминга от его участи?

Концепция, с которой мы столкнулись, проста и много раз изображалась в научно-фантастических произведениях, начиная с одной из серий «За гранью возможного» и одного замечательного комикса 1980-х годов.

Как заставить всех людей и все государства остановить мелкие стычки и объединиться ради общей цели? Конечно, представив им общего врага.

Вероятная внешняя угроза заставит проявить добрую волю и товарищество, которые племя искони демонстрировало, столкнувшись с опасными чужаками. На протяжении всей истории вожди использовали этот метод для объединения подданных.

Но как этого достичь? Многие идеи, которые кажутся изящными, скажем, в кино, оказывается, невозможно воплотить, особенно если заговор небольшой и тайный. Прежде чем обратиться ко мне, Группа долго и напряженно обдумывала эту проблему. Члены Группы понимали, что нельзя предлагать что-то слишком сложное: например, инопланетный космический корабль или даже его обломки. Ученые и просто умные люди Земли быстро найдут в каждом сплаве и в каждой части красноречивые свидетельства земного происхождения вплоть до распределения изотопов.

А что же сами захватчики из космоса? Среди великих держав, и Китай, Америка или Бразилия тут не исключение, нет научно продвинутых настолько, чтобы создать поддельное внеземное существо вплоть до внутренних органов, метаболизма и чуждого генома.

Но у Группы было одно преимущество. Достижения в области искусства моделирования и воспроизведения уже некоторое время накапливались: ловкая голографическая техника здесь, методы записи и хранения в кристаллах там, некоторые уловки ир – их хранили опытные работники и изобретатели в Голливуде, на оборонных предприятиях и в игровом бизнесе. По отдельности все это не имело особого значения. Но вместе? Представьте себе, какими одержимыми должны быть эти предусмотрительные идеалисты, чтобы держать свои прорывы в тайне, вместо того чтобы зарабатывать на них. В целом (считаем мы) такая комбинация может показаться впечатляюще передовой, намного опережающей современные возможности человека.

Здесь в дело вступаю я. Кто лучше подготовлен к написанию основной истории? Создать сценарий. Разработать образы героев. Их поведение и мотивы. Диалоги… чтобы «пришельцы», представ смоделированными чужаками, обманули весь мир.

Конечно, вы уже понимаете, что я имею в виду Гаванский артефакт с его собранием «посланцев внеземных цивилизаций».

Да, я утверждаю, сознаюсь, клянусь и признаю: все это был крупный розыгрыш!

Но погодите минутку. Позвольте закончить. Видите ли, возникли споры по поводу того, как представлять нашу модель. Спрятать ли передатчик на борту одного из больших зондов, отправленных в дальний космос ЭСА, НАСА, «Синоспатиал» – может, это должны быть «Маттео Поло» или «Вояджер-12», летящие к Урану или Нептуну. Хитрый замысел заключался в том, чтобы маленькие паразитические установки отделились от основного корабля, когда тот подойдет к Юпитеру для ускоряющего гравитационного маневра. Если правильно рассчитать критическую точку, корабли пойдут разными путями. (Смотри иллюстрацию здесь.)

Через несколько лет тайный передатчик повернется в сторону Земли и подаст сигнал СЕТИ, сообщая, что прилетел с далекой планеты и представляет опасность, которая может объединить человечество. Умный план… но непрактичный, как мне говорили. Космические агентства и их специалистов-астрономов не удалось бы долго дурачить. Они вскоре отследили бы орбиты, и все бы раскрылось. И вообще, поместить на борт научного космического зонда груз-паразит так же легко, как убедить вашу жену нанять трех шведских «нянек». Невозможно по определению.

Поэтому мои коллеги заговорщики остановились на плане «Артефакт». Нет необходимости прятать что-то и отправлять в далекий космос. Напротив, нужно использовать скрытую технику и создать простой блок, который приводит в действие только солнечная энергия. Поместить в него нужные моделирующие программы… а потом просто выпустить на околоземную орбиту! Таким образом, чтобы его заметила и сняла одна из команд космических мусорщиков… в идеале – один астронавт, скучающий, перегоревший, которого легко одурачить. Намекнуть ему раз, другой, поместить на работу в нужную область – и готово!

Внешне наш обман прошел лучше, чем кто-нибудь из нас мог надеяться. Признаюсь, я очень гордился результатами. Особенно моими чужаками! Это было мое лучшее создание.

Ну, конечно, кое-кто с самого начала кричал «розыгрыш!». Но мы были к этому готовы. Если весь мир поверит, что это подлинные чужаки и что Первый Контакт наконец состоялся, внимание всего мира в одно и то же время сосредоточится на одном…

Но кое-что не сложилось. Я видел, что история сходит с рельсов. Наши синтезированные чужаки, заключенные в Артефакте, начали отходить от моего сценария! Более того, наш Первый Контакт, вместо того чтобы объединить мир, вызвал противоположный эффект, разделив общество и породив многочисленные разногласия.

Затем пришло время Главного Сообщения. Предложение об изготовлении миллионов копий принесло достаточно вреда. А уж утверждение, что никто не выживет…

И тогда я понял… Пришлось понять. В слепой доверчивости я предоставил свои услуги и свое творчество заговору, который общался со мной через слои секретности и никогда – напрямую. То, что казалось разумными мерами предосторожности, я теперь считаю способом помешать мне выследить подельников. Соучастников, которые – по какой-то причине – решили изменить послание, вывернуть его так, как я никогда не намеревался. Заменить надежду отчаянием.

Почему? Честно говоря, не знаю. Когда писал сценарий, я обдумывал возможность существования за внешним идеализмом Группы некоего тайного мотива. Возможно, я был глупцом и все это обернется рекламой какой-нибудь новой интерактивной игры. Да, конечно, я был глупцом. Но скрытый под поверхностью замысел был гораздо более глубоким и зловещим, чем я полагал.

У меня заканчивается время, поэтому позвольте отложить подробности на потом. Пока же довольно сказать, что я готов, даже стремлюсь, искупить свою роль в этом преступлении. Невозможно отрицать, что я нарушил закон… пытался розыгрышем излечить мир от современного недуга. Это лекарство могло бы помочь, если бы его применили верно.

Сейчас кажется вероятным, что за участие в розыгрыше – за свою гордыню, внушившую мне, будто я могу «спасти мир», – я почти несомненно попаду в тюрьму или еще куда-нибудь похуже. Но я чувствую, что очищаюсь, рассказывая правду… и выступая против заговора, который сейчас считаю ошибочным и даже вредным.

Властям: позвольте заверить, что я буду сотрудничать, все расскажу и охотно приму наказание в традициях Ганди, Кинга, Солженицына и других борцов за правду.

Что касается остальных, примите мои искренние сожаления о том, что участвовал в этой злополучной попытке изменить вашу жизнь. Жизнь, к которой вы теперь можете вернуться, зная, что мы, человечество, снова одни во Вселенной.