Не прошло и часа, как все фальконеры вместе с леди Уной и Пирой собрались на продуваемом ветром дворе. Их окружили ученые и работники, вся община вышла пожелать им удачи и доброго пути.

Тарлах попрощался с Квеном и всеми, кто так помогал ему, и положил руку на шею Леди Гей, собираясь сесть верхом.

Но остановился, услышав негромкий возглас. Кто-то с вопросительной интонацией звал его по имени, данным ему Уной.

У ворот стояли двое детей. Он сразу узнал одну из девочек, ту, что ближе к нему.

— Адила!

Услышав его голос, девочка буквально полетела к нему.

Взглянув в отчаянии сначала на Уну, потом на Бреннана, Тарлах опустился на колено и протянул руки.

Адила бросилась к нему в объятия и весело обняла.

— О, Горный Сокол, я так рада тебя видеть! Мы боялись, что не застанем тебя здесь, а нам нужно предупредить тебя о султанитах.

Он через плечо посмотрел на спутницу девочки, другую маленькую девочку, примерно десяти или одиннадцати лет.

Если Адила не понимала, с кем имеет дело, вторая девочка, очевидно, это знала. Она сделала отчаянную попытку перехватить Адилу и теперь смотрела в ужасе.

— Ты Катрин? — догадался Тарлах. Но вряд ли стоит удивляться такой догадливости, учитывая обстоятельства и поразительное сходство двух девочек. Не такая изящная, как сестра, вторая девочка тоже очень красива. Если бы ей позволили вырасти, она стала бы редкой красавицей.

— Да. Прошу прощения, птичий воин. Моя сестра не знает…

— Никакого оскорбления не было, — быстро ответил Тарлах. — Не пугай ее. Она достаточно настрадалась.

Все смотрели на девочек. Уну явно очаровал прекрасный ребенок на руках Тарлаха. Нетрудно было понять обычную доброту и теплое гостеприимство Квена. И еще любопытство и стремление к знаниям, такое острое, что почти причиняло физическую боль. Надо отдать Квену должное: вопреки желанию расспросить гостей, он сохранял молчание.

Товарищи Тарлаха тоже никак не проявили своих чувств. Просто ли ошеломлены случившимся или скрывают ярость, дожидаясь, пока останутся одни?

Капитан поднял голову. Призраки — совершенно очевидно, что обе девочки призраки, — пришли к нему без его приглашения, он не напрашивался на такую встречу, но проявит вежливость и всю теплоту, на какую способен.

— Это не живые дети, — объяснил он товарищам, потом все внимание обратил на старшую девочку. — Адила сказала о предупреждении, — поторопил он.

Катрин с недетской серьезностью кивнула.

— Мы… вернее, я принесла очень серьезное сообщение, но большинство из тех, кто вас окружает, например, моего дорогого Морфью, оно лишь испугает. Нельзя ли нам поговорить наедине с тобой и руководителями Лормта?

— Конечно, дитя, — сразу откликнулся Квен. — Входи в дом. Там тебе будет удобней рассказывать.

Бреннан пошел рядом с Тарлахом.

— Мне казалось, был только один призрак, да и того ты отправил в долгую дорогу.

— Это верно, товарищ, — подтвердил командир. — Но какова бы ни была причина их возвращения, боюсь, их новость нам не понравится.

Вскоре они все узнали. Квен провел наемников и своих помощников в один из маленьких кабинетов, который предпочитал другим. Младшие коллеги принесли стулья, и Квен пригласил всех садиться.

Адила начала капризничать, когда капитан опустил ее, но Уна подошла к ней с Брейвери в руках.

— Ты поможешь нам, Адила? Мы должны серьезно поговорить с Катрин, а моя Брейвери очень сердится, когда на нее не обращают внимание. Поиграй с ней немного, она будет очень довольна.

Глаза девочки вспыхнули, она погладила кошку.

— О, да, леди! Я не буду ее обижать.

Вскоре она уже сидела в углу с Брейвери и играла тетивой от лука, которую дала ей Пира.

Вернувшись к столу, владелица крепости увидела, что все уже заняли свои места. Подобно остальным, она сосредоточила внимание на старшей девочке, которая сидела, опустив голову, и как будто не знала, с чего начать.

Наконец Тарлах нарушил молчание.

— Адила рассказала, что случилось с вами, но, может, ты расскажешь подробней, если у тебя есть время.

Катрин кивнула.

— Времени у нас достаточно. Что ты хотел узнать?

— Вы жили в Лормте или в одной из окрестных ферм? — спросила Аден.

— Нет. Тогда тоже перевернулись горы, и многие переселялись с одного места на другое. Лормт был только построен, но уже стал сильным городом, в нем было безопасно жить, и путники останавливались там передохнуть и подготовиться к дальнейшему пути.

Отцу со всей семьей тоже пришлось менять место жительства: какие-то темные существа отравили нашу землю в отместку за то, что он не присоединился к ним, и на ней больше ничего не росло. Мы ненадолго остановились в Лормте.

Она вздрогнула.

— С нами был Ho-эль. Он сын младшего брата нашего отца и был гораздо старше нас. До моего рождения он был наследником и моего отца.

Слезы заполнили ее глаза.

— Я не знала, как сильно он нас ненавидит. Никто этого не знал. Он играл с нами и забавлял всю дорогу, особенно Адилу…

Когда мы пошли к пещере, я подумала, что это будет новая игра, в которой он спрятал яркие камешки, чтобы Адила их нашла. Он так делал и раньше, к ее радости.

Она подняла голову. Горе ее было таким явным, что Уна чуть не попросила ее замолчать и забыть об этом, пойти по долгой дороге с ясным сознанием и умом и никогда не вспоминать о том, что произошло раньше.

— Ты решила остаться здесь, после того как он убил тебя? — мягко спросила Уна.

Все: и жители Лормта, и фальконеры — напряженно ждали ответа. Такое путешествие рано или поздно предстоит каждому, но до сих пор оно считалось совершенно неведомым. Теперь же перед ними та, что испытала, по крайней мере, первую ступень этого пути, и они хотели узнать как можно больше.

С усилием девочка-призрак справилась с собой. Ей предстояло выполнять роль взрослой, и она хотела с ней справиться.

— После того как Ho-эль… после моей смерти я знала, что должна уйти, но не могла оставить сестру. Она была такая маленькая и так испугалась в темноте.

Катрин опустила глаза на руки, которые лежали на коленях.

— Она не понимала, что случилось, не знала, что делать, все бегала и бегала по пещере, даже не чувствуя, когда ударялась или падала. А когда слишком уставала, ложилась у выхода, плакала и звала меня, родителей, даже Но-эля.

Я пыталась остановить ее, удержать, но… она меня не видела. — Девочка прикусила губу. — Я подумала, что это оттого, что Адила еще слишком мала и расстроена, но когда пошла домой, там было то же самое. Я не могла заставить родителей понять, что я с ними. Ни к кому не могла даже притронуться. Мои руки проходили прямо сквозь них.

Тарлах посмотрел на Уну, потом закрыл глаза. Быстрая смерть воина в битве — одно дело, но это… и то, что последовало, несравненно хуже. Он не мог даже представить себе, что стало бы при таких обстоятельствах со взрослым мужчиной, тем более с этим чувствительным любящим ребенком.

Сама девочка не заметила его реакции. Она выполняла трудное задание и намерена была довести его до конца.

— Так как я ничем не могла им помочь, я вернулась к Адиле и стала ждать, пока она не присоединится ко мне. Вероятно, надеялась как-то связаться с ней, предупредить, чтобы она не боялась.

К концу она стала такой тихой, что мне показалось, будто она уже может почувствовать мое присутствие, но когда она освободилась, то словно стала одержимой или взбесилась. Она всегда была худенькой, и до того, как нас закрыли в пещере, но теперь ее лицо… — Катрин нахмурилась в поисках соответствующих слов. — Лицо ее больше не играло, не сияло, как будто это была не Адила.

Я попыталась поговорить с ней, но она как будто не замечала меня. Бегала по пещерам, ничего не видя вокруг.

Девочка снова вздрогнула и замолчала. Ей не хотелось рассказывать дальше, но это часть их истории и она должна быть рассказана до конца.

— Проходили дни, нас искали. Но-эль испугался, что найдут наши тела или, что еще хуже для него, Адилу найдут еще живой, и потому вернулся, чтобы получше скрыть следы содеянного.

Адила… Адила была там. Она почувствовала его присутствие под землей и пришла к нему. Он ясно видел и ее, и ее лежащее тело. Никто не знает, что она тогда сделала, только Но-эль закричал и побежал.

Ничего хорошего это ему не принесло. Адила погналась за ним. Она бежала быстро, быстрее любой лошади. Она не смотрела на него, скорее сквозь него, но догнала и обхватила его руками. А потом словно утратила к нему всякий интерес. — Катрин пристально смотрела на стол. — Он… он начал умирать, еще не добравшись до Лормта.

Сначала я решила, что все ужасное уже кончилось, что Адила отомстила за нас и больше не будет убивать людей, но, к сожалению, получилось не так. Она больше не была моей младшей сестрой, она вся превратилась в гнев и ненависть. А ведь Адила была самой нежной и доброй девочкой в мире. Она никому не причиняла вреда, что бы с ней ни сделали.

— Но почему ее можно было видеть? — спросил Дуратан, впервые прервав рассказчицу. — Ведь ты-то оставалась невидимой.

— Адила так и не стала настоящим духом, пока ее не освободил Горный Сокол.

— Это ты плакала после каждого ее нападения?

Катрин кивнула.

— Я не могла этого вынести. Большинство этих бедняг не заслуживали смерти…

— А почему она пощадила меня? — быстро прервал ее командир фальконеров.

— Я думаю, она застала тебя спящим в темноте. Когда я нашла ее, она смотрела на тебя со странным любопытством. Все остальные пугались, некоторые даже пытались убить ее.

— Я так и думал, что причина должна быть такой. Ты попыталась с ней связаться?

— Да, но она по-прежнему меня не слышала, и я ждала в надежде.

У Аден перехватило горло.

— Ты все это время, все эти столетия провела в темноте? — удивилась она.

— О, нет! Я много раз бывала на поверхности, в Лормте и в окрестных фермах. Мне нравилось слушать ваши разговоры, как вы обсуждаете разные проблемы, даже когда не понимала, о чем вы говорите.

Женщина пораженно взглянула на нее.

— Ты была здесь, в наших комнатах, и мы позволяли тебе уйти, не предложив помощь?

— Но вы не знали, что я здесь, — тактично возразила Катрин. — Мне так нравилось в Лормте. Зимой бедная Адила всегда спала. — Губы Катрин задрожали. — Она… она не знала, что натворила, когда просыпалась.

— А почему ты не оставалась с нами подольше, дитя? — спросил Квен. — Ты ведь все равно ничем не могла помочь сестре.

— Могла! Я удерживала ее от выхода из пещер. Понимаете, она не могла пройти сквозь меня, а я всегда успевала к ней, когда она собиралась выйти наружу. Только в темноте я не могла справиться с ней.

— Вы обе должны были освободиться, — недоумевал Тарлах, — но вы по-прежнему в нашем мире, и мы вас видим.

— Вы не могли бы разговаривать с нами, если бы не видели нас, поэтому Янтарная Леди наделила нас даром видимости. Вы ведь знаете, она многое может.

— Ганнора? — прошептала Уна. — Вы ее видели?

— Да, и она замечательная! — Девочка улыбнулась, вспоминая эту встречу. — Она нас обняла и встретила так хорошо, что мы почувствовали себя как дома, хотя я знала, что перед нами еще долгий-долгий путь.

Мягкость покинула ее, сменилась встревоженной целеустремленностью.

— Она знала, что ты сделал для Адилы, Горный Сокол, каким ты был добрым, несмотря на страх, как ты понял, что она невинна, несмотря на причиненное другим зло. Хотя и знал, что она может принести тебе ужасную смерть. Леди сказала, что вознаградить за это невозможно, но всему вашему миру грозит ужасная опасность, и она может, по крайней мере, предупредить тебя. Я… я сказала, что так как ты помог моей сестре, я хочу предупредить тебя, и она согласилась.

Ганнора все мне подробно рассказала. Я не очень хорошо все поняла, но она сказала, что это неважно, лишь бы я правильно пересказала тебе.

— Говори, Катрин. Рассказывай и не бойся за нас.

— Много врат ведут в этот мир. В сущности все его жители прошли через такие врата. Ну, мы все оказались подходящими для этого мира и друг для друга, но некоторые врата ведут в другие места, где люди очень плохие.

— Тьма! — прошептал Бреннан.

— Нет, просто плохие люди. Вернее, плохие по отношению ко всем, кроме самих себя. Эти люди все воины и служат повелителю — они называют его Султан. Они считают его богом и уверены, что у других людей нет никаких прав, и они завоевали весь свой мир.

Это произошло очень давно по их времени, больше четырехсот лет назад, и они решили, что в покоренных людях, которых они превратили в рабов, не осталось духа борьбы. Но они ошиблись, а люди сговорились и готовились действовать совместно. Они смогли сохранить все в тайне, потому что господа их ничего не опасались и не следили за ними. Хотя, конечно, восстание готовилось осторожно, в глубокой тайне.

И когда все было готово, напали одновременно повсюду, по всему миру. Султаниты были захвачены врасплох, многие их армии были уничтожены, остальные бежали, прихватив с собой всех, кто был с ними в завоеванных местах.

Сейчас они вернулись в свою собственную страну и пытаются удержать ее. Они храбры и искусны в бою, их еще много, и защищать им нужно только небольшой участок границы. Остальные отдыхают в крепостях, выходящих на океан, а у их врагов нет ни кораблей, ни умения управлять ими. Но все же султаниты понимают, что победить не смогут. Их земля очень сухая, мало что может вырасти на ней, им не хватает пищи. Страна их расположена на равнине, которую трудно будет защитить, как только враги прорвут границу.

— Положение у них трудное, и они, судя по твоему рассказу, вполне это заслужили, но почему их беда касается нас? — удивился Тарлах.

— Некогда у них были люди, которые могли призывать некую Силу. Султан того времени боялся их и перебил большинство вместе с семьями, но некоторые, самые могучие, сумели создать врата и уйти в другие миры. Не настоящие врата, так как их можно было использовать только дважды, по одному разу с каждого конца, да и то с большим трудом, но я думаю, это было даже хорошо для них. Потому что враги не могли последовать за ними.

Но двое, два брата, были убиты до того, как сумели уйти, и все это время их врата оставались открытыми. Их не использовали.

— Врата ведут в наш мир?

— Да. Братья хотели жить вместе. Никто больше не умеет делать такие врата, да и эти, действующие, один ученый открыл только год назад. Их со временем использовали бы все равно, однако у султанитов сейчас такое отчаянное положение, что они отправили через одни врата своих разведчиков. Разведчики побывали здесь, передвигались они в основном в лодках, так как врата открываются прямо в океан. Незаметно осмотрели землю, всегда высаживаясь по ночам, потом вернулись домой. Это было самым рискованным, но для них все закончилось благополучно, и они доложили, что местность подходит. То есть они считают, что смогут легко захватить ее.

— Они пройдут через оставшиеся врата, — произнес предводитель фальконеров. — А каковы их планы?

— Они собираются послать большой флот и всех солдат, которые не будут нужны в данный момент. А когда захватят достаточно земли, призовут всех остальных, оставив врагам свою собственную страну.

— Они высадятся в Эсткарпе?

— Нет, не в Эсткарпе. В Высоком Холлаке. Они выбрали гавань Морской Крепости, Горный Сокол. Она ближе всего к месту их врат, и они считают, что там мало защитников, они всех сумеют перебить и закрепится, прежде чем распространится эта новость.

— Морская Крепость! — воскликнул Бреннан.

— Вполне разумный выбор, — проанализировал командир. — Гавань небольшая, но удобная. И она единственная на всем берегу. Гавани к югу, если султаниты их разведали, всегда забиты кораблями, там зимуют большие отряды наемников. Я, вероятно, прав, Катрин, предполагая, что им на первой стадии нужна не схватка, а безопасная высадка?

— Да. У них только три месяца на то, чтобы снова открыть врата, и переход сюда займет не менее четырех недель, если пройдет без помех. К тому же им нужно оказаться на прочном высоком месте, чтобы привлечь достаточно Силы, которая продержит врата открытыми, пока они проведут всех людей, скот и имущество. Я на самом деле не понимаю, как действуют эти врата…

— Мы тоже, — заверил ее Квен. — Но нам это и не нужно, верно, капитан?

— Да. Главное — не дать этим султанитам добраться до горного района Морской Крепости. У них обычное вооружение? — Колдеры обладали неведомым ужасным оружием и снабдили им Ализон. Возможно, здесь то же самое.

Катрин энергично кивнула.

— Леди Ганнора особо подчеркнула это. Они вооружены мечами и копьями, словом, обычным оружием. Никакого колдовства.

— А сколько солдат на борту кораблей, Катрин? Наверно, Янтарная Леди и это говорила тебе.

— Сказала, — сразу ответила девочка. — Шестьдесят тысяч.

Для нее это было просто число, более или менее лишенное какого-то значения, но слушатели были ошеломлены. Многие народы, населяющие их мир, не были так многочисленны даже до войны, опустошившей местность.

— Сколько бы их не было, их нужно остановить, — решительно сказал Тарлах. — Если они сумеют захватить Морскую Крепость и пройти в высокогорья за ней, потребуется много лет и бесчисленные жизни, чтобы снова изгнать их. Особенно если они привезут еще подкрепление.

— Мы понимаем это, — ответил Бреннан. — У нас достаточно желания бороться, но не хватает реальных сил.

— Возможно, — отозвался капитан.

Он неожиданно задумался. Резко встал и принялся быстро расхаживать по комнате. Товарищи давно знали его привычку, так он поступает, когда перед ним трудная задача.

Все несколько минут следили за ним и молчали, чтобы не мешать ему думать.

Наконец он остановился и оглядел своих спутников.

— При таких обстоятельствах нам не победить, но мы могли бы удержать захватчиков, сдерживать их довольно долго, если бы у нас было время для подготовки. Катрин, ты можешь сказать, когда они высадятся?

— Янтарная Леди сказала, что это произойдет через две недели, Горный Сокол.

Фальконер снова отвернулся. Плечи его обвисли. Им конец, конец еще до начала. Они не могут добраться до Высокого Холлака раньше, чем через два месяца, даже если сразу найдут корабль, добравшись до берега.

Уна некоторое время наблюдала за ним. Она ясно видела, что он считает положение безнадежным, и соглашалась с ним, но вот в ее глазах вспыхнуло пламя. Она повернула голову к девочке.

— Врата привели нас в это трудное положение, но врата могут и вывести нас из него! Катрин, возвращайся к Ганноре и скажи ей, что ее предупреждение бесполезно. Нет, что оно жестоко, если она не даст нам возможности им воспользоваться. Пусть откроет для нас врата в Морскую Крепость, прямо в Круглую башню, чтобы мы смогли обдумать план и сразу, не теряя времени, начать его осуществлять.

Тарлах резко повернулся.

— Добавь мое имя к этой просьбе и спроси также, можно ли открыть вторые врата, ведущие в Линну.

Он улыбнулся, заметив, как нахмурилась владелица крепости.

— Не хмурься, леди. Если ты согласна рискнуть гневом Великой ради нашего дела, не думай, что я этого испугаюсь. Если султаниты вторгнутся в Высокий Холлак, погибнут не только жители долин, но и фальконеры.

Он посмотрел на дитя-призрак.

— Иди с нашей благодарностью, Катрин, и пусть твое и Адилы путешествие закончится хорошо.

Адила с сожалением оставила Брейвери и подошла к сестре, как только та позвала ее. Прощально помахала меленькой ручкой Тарлаху. Вторая девочка стояла, не шевелясь, но в следующее мгновение они обе пропали, исчезли с глаз и из мира живых.