Самым неприятным в ощущениях Лукреции было то, что она почему-то не чувствовала свое тело. Совсем. Словно она была сосулькой в холодильнике. Лукреция с большим трудом открыла глаза. Она лежала в какой-то канаве в лифчике и трусах, правая рука и нога были ободраны в кровь.

Вокруг ни единой души. Лукреция поняла, что умрет. И самым обидным было то, что она так и не узнает за что.

– Эй, Лукреция! Вы здесь? – вдруг услышала она осторожный мужской голос.

Сил на то, чтобы крикнуть, не было, поэтому Лукреция лишь робко пискнула.

– Ах, вот вы где. Боже…

Лукреция подняла слезящиеся глаза и увидела того самого бандита Герасима, от которого в панике бежала.

– Нет, – выдохнула она, – только не вы.

– Слава богу, вы живы! Я уж подумал, что все. И по-моему, вы не в том положении, чтобы выбирать, кто вас будет спасать.

Герасим начал спускаться в канаву.

– Не приближайся! – застонала она.

– Да что с вами? Что я вам сделал такого? Я полицию уже вызвал.

– Полицию? – удивилась Лукреция.

– Ну, конечно! А кого же еще? Тут же покушение на убийство, сразу видно! – воскликнул Герасим.

– Так вы не будете меня закапывать? – спросила она.

– Закапывать? Да вы с ума сошли, что ли? Кто эти люди, которые чуть не убили вас? – спросил Герасим, снимая с себя пуховик и натягивая его на окоченевшую Лукрецию.

– Я не знаю.

– Как не знаете? Впрочем, сейчас это неважно. До машины сможете дойти? Там согреетесь.

Долго греться в машине у Герасима Лукреции не пришлось. Почти сразу приехали и полиция, и «скорая». Следователи пошли на место, где обнаружили Лукрецию, а ее саму повезли в больницу. Герасим поехал за ней. Ему было просто необходимо убедиться, что с его незадачливой попутчицей все в порядке.

Лукрецию поместили в одноместную палату. Она лежала с грелкой в ногах, под двумя одеялами. Никаких серьезных нарушений у нее не выявили. Только очередная шишка на голове и легкие ссадины. Плюс, конечно, нервное напряжение и переохлаждение.

Для беседы с ней и с Герасимом приехал старший следователь прокуратуры Виталий Геннадьевич Маслов. Лукреции пришлось рассказать ему все с самого сначала.

– И вы решили, что я бандит? – спросил Герасим, совершенно ошарашенный таким поворотом событий.

– Что, очень похож? – спросил Виталий Геннадьевич, подозрительно косясь на мужчину.

– По описанию Алены – да, а так он оказался совсем другим человеком, – вздохнула Лукреция.

– Проверим, – загадочно сказал следователь.

– Да вы с ума сошли?! Что проверять-то? – возмутился Герасим. – Я сам раньше работал в полиции! Потом ушел по состоянию здоровья! Я увидел, что женщина чем-то расстроена, вот и решил подвезти. По дороге колесо спустило, пошел проверять, а потом вижу только, как Лукреция сломя голову несется в сторону леса. Я ей кричал вслед, да куда там! Я был очень удивлен, хотя заметил еще в машине, что с Лукрецией что-то не так. Но я не думал, что она меня боится, мало ли, может, на работе какие неприятности или что-то личное. Я даже пробовал ее догнать, но скоро бросил эту затею. А когда сел в машину, заметил, что телефон свой она выронила. Решил подождать в надежде, что она вернется, но Лукреция не вернулась. Потихоньку поехал и только свернул за поворот, смотрю – стоит на дороге, одинокая и замерзающая. А тут меня на большой скорости обгоняет машина и вдруг останавливается перед Лукрецией. Я подумал еще, что какой-нибудь сердобольный водитель решил ее подвезти. И уже хотел спокойно поворачивать и ехать в Москву.

– И что? – заинтересовался следователь.

– И увидел, как ее, словно тряпичную куклу, запихивают в багажник. Я просто остолбенел. Так людей не подвозят.

– А вы? – продолжал беседу следователь.

– Запомнил номера… Что еще я мог? А потом сразу же вызвал полицию и попытался за ними проследить. И мне это удалось.

– Вы спасли меня, я бы уже замерзла, – отметила Лукреция.

– Ерунда! Любой на моем месте поступил бы так же. Теперь понятно, что вы так нервничали. За вами охотились!

– Да я их знать не знаю! Они просто схватили меня и ограбили!

– И лиц вы не разглядели? – спросил Виталий Геннадьевич.

– Нет! Они меня сразу же «вырубили».

– И не говорили ничего?

– Ничего существенного. Обрывки фраз какие-то. Я плохо помню, я не в себе была. Вообще не понимала, что со мной происходит, жива ли, мертва ли…

– Мы проверили камеры на выезде из аэропорта и несколько камер по дороге. Так вот, эта машина следовала за вами из аэропорта. И сейчас отрабатывается только одна версия – грабеж.

– Да, – посмотрела на свой голый палец Лукреция. – Они украли у меня все. И чужое кольцо тоже. Оно стоит баснословных денег. Как мне теперь отчитываться перед хозяйкой? Дайте какую-нибудь справку! – попросила Лукреция.

– Какую еще справку? – не понял следователь.

– О том, что не я украла кольцо, а у меня его украли. О том, что я не виновата.

– Не думаю, что это вас спасет. Хозяйка кольца вполне может предъявить вам претензии, потому что именно вам было доверено кольцо, вам за него и отвечать, – сказал Виталий Геннадьевич.

– Это вы с себя ответственность снимаете? – возмутилась Лукреция. – Чтобы не ловить этих дерзких преступников и не возвращать хозяйке кольцо?

– Мы работаем над этим, – сухо ответил следователь.

– Мне надо позвонить маме и Алене, – надулась Лукреция.

Ей принесли телефон, и вскоре в палату влетела Алена и, рыдая, бросилась к Лукреции на грудь.

– Вы живы! Как же хорошо! Где вы были?! Мы не нашли вас в аэропорту! Мы не знали, что делать! Больше никогда никого не попрошу идти на такое безумство! Как потом с этим жить?!

– Первые умные слова за последнее время, – вошел в палату Родионов.

– Кристиан? А ты что тут делаешь? – удивилась Лукреция, натягивая одеяло до самого подбородка.

Алена повернула к нему заплаканное лицо.

– Ой, познакомься, папа, это Лукреция! Лукреция, а это мой отец!

Лукрецию словно мешком пыльным огрели.

– Не может быть.

– Я тоже удивился, – ответил Кристиан, с тревогой всматриваясь в ее лицо. – Мир тесен. Ты мою дочь спасла, а потом и меня. Только почему наш ангел-хранитель сам все время набивает шишки?

– Ой, я не знаю. Я уже так от всего этого устала, – вздохнула Лукреция. – Но я очень рада, что вы наконец-таки воссоединились. Мне ваша семейка уже поперек горла!

– Мы ни при чем! Извините нас! Отец бывает резок! – оправдывалась Алена.

– Я завалил тебя цветами, рассчитывая на ужин, но у тебя, оказывается, были другие планы, – усмехнулся Кристиан.

Герасим в это время тихонечко встал и медленно двинулся вдоль стенки.

– Стоять! – остановил его следователь.

– Чего? – икнул мужчина.

– Оставьте свои данные, – строго сказал Виталий Геннадьевич.

– Пожалуйста. А зачем? – напрягся мужчина.

– На всякий случай, – ответил следователь, не поднимая глаз от электронной записной книжки.

– Вот и помогай после этого людям, – нахмурился Герасим.

– Он спас меня! – заступилась за него Лукреция.

– Разберемся, – коротко ответил следователь.

Родионов подошел к Герасиму и пожал ему руку.

– Спасибо, что не бросили ее одну.

– Да что вы! Я бы никогда так не сделал! Берегите ее, – нервно передернул он плечами.

– Постараюсь.

– Я сейчас заплачу, – усмехнулся следователь. – Вы, папаша, лучше бы за дочкой следили!

– Меня Кристиан Алексеевич зовут, – сурово ответил Родионов.

– А я гражданка другой страны! – заявила Алена. – И каждый человек имеет право на ошибку.

– Эта ошибка могла стоить жизни другому человеку!

– А я взрослая уже! Сама за себя отвечаю! – подала голос Лукреция. – Отстаньте от девочки, у меня нет ни к кому претензий.

– Да вы просто семейка этих… как их? Адамс. Вот вы кто! – заявил следователь.

– Мы вообще не семейка! – возразила Лукреция. – Мы случайные друг другу люди.

Следователь махнул рукой и ушел, всем пригрозив, чтобы никто не выпадал из его поля зрения.

Лукреция ощупала свою голову, словно проверяя, сколько ударов она еще может выдержать. А потом обратилась к Алене:

– Понимаешь… тут такое дело… В общем, я потеряла твое кольцо, то есть у меня его украли, – выдохнула она.

– О чем вы говорите?! Главное, что вы живы! – сразу же успокоила ее Алена.

А дальше выяснилось, что Лукреция просто-напросто перепутала аэропорты. Алена с другом ждали ее в Домодедове, а она поехала в Шереметьево.

– Чего мне это Шереметьево в голову засело? – задумалась Лукреция. – Точно мне уже всю память отбили.

– Мы говорили про Шереметьево, но потом решили, что в Домодедово, что он, возможно, меняет места преступления, чтобы не «засветиться», – ответила Алена.

– Хорошо, что все закончилось, – только и мог сказать Кристиан. – Только одного я понять не могу. Что, во всех аэропортах Москвы какие-то бандиты орудуют? Тебя ограбили, – посмотрел он на дочь. – Тебя ограбили, – посмотрел на Лукрецию. – Да еще таким зверским способом, бросив умирать.

– Пусть теперь этим занимаются правоохранительные органы, – твердо заявила Лукреция.

– Да уж! Я полностью согласна! – закивала Алена, еще не отошедшая от шока, что по ее глупости Лукреция могла погибнуть.

– Что я могу для тебя сделать? – спросил Кристиан, с нежностью глядя на пострадавшую Лукрецию.

– Отправить ансамбль «Рябинушка» за границу, – начала Лукреция и, увидев, как вытянулось его лицо, не выдержала и рассмеялась: – Да шучу я.

– Ты знаешь, я отправлю этот ансамбль так далеко, что назад он еще не скоро вернется, чтобы у тебя за них больше душа не болела, – ответил Родионов совершенно серьезно. И повернулся к дочери: – Ты знаешь, что Лукреция у нас прекрасно танцует, – прищурил глаза Кристиан.

– Ха-ха-ха! – по слогам ответила Лукреция.

– Конечно, знаю! Ведь Лукреция, когда упала в яму, как раз репетировала! – возбужденно проговорила Алена.

– На сцене ничего не изменилось, – хохотнул Кристиан. – Она и там падала.

Лукреция нахмурилась и сжала кулаки.

– Ладно, ладно… Повторяю свой вопрос: что я могу для тебя сделать?

– Завтра с утра отвези меня на работу. Я из-за своих приключений скоро должность потеряю – уволят ведь за прогулы. Вдруг я себя буду плохо чувствовать и сама не доеду, – попросила Лукреция.

– С ума сошла? Какая работа?! Лежи в больнице! Я поговорю с врачом, обеспечу тебя всем необходимым!

– Не буду я здесь лежать! Что мне тут делать?! Я в полном порядке!

– Папа, что тебе, жалко? Пришли Лукреции водителя! – попросила Алена.

– Да мне не жалко! Я и сам подвезу, какие проблемы? Хотел всего лишь побеспокоиться о ее здоровье, – пожал Родионов плечами.

В это время пришла медсестра и выгнала всех из палаты, сославшись на то, что время для посещений давно вышло, да и пациентке отдыхать надо.

* * *

Легко сказать – уснуть. Лукреция промучилась два часа, пока ей не сделали укол снотворного, и она заснула аккурат под утро, когда и приехал Кристиан, бодрый и отдохнувший, словно и не мотался ночью по больницам. Лукреция же чувствовала себя как разбитое корыто.

– Ну и какая из тебя работница? Посмотри на себя! Не хотел бы я, чтобы ко мне пришла такая сотрудница в офис. Избитая, в нервном стрессе и которая хочет спать.

– Хорошо, что я работаю не на тебя, – зевнула Лукреция.

Она собралась, поцапалась с медперсоналом, который тоже не понимал, зачем она так рано уходит из больницы, но Лукрецию было не остановить.

В машине у Кристиана тихо играла музыка и работал климат-контроль. Лукреция попросила, чтобы он сделал температуру повыше.

– Здесь и так как в печке! – покосился на нее Кристиан.

– Не знаю. Меня как выбросили голую на снег, так я все и мерзну.

– Водкой надо было растереться, – посоветовал Родионов.

– Что ж вчера не растер? – спросила Лукреция.

– Дочь рядом была, – усмехнулся Кристиан.

– Дочь у тебя прикольная, – кивнула Лукреция.

– Вот именно – прикольная! Вся в мать!

– Неправда! Она похожа на тебя! – возразила Лукреция, замечая, как ему приятно это слышать.

– Внешне, может быть… Но характером вся в мать! – остался Кристиан при своем мнении.

– Она любит вас обоих, и это нормально. А почему вы разошлись с женой? – спросила Лукреция.

– Надеешься, я скажу, что был полным негодяем, бабником, козлом и подонком? – усмехнулся Кристиан. – Да еще работа такая…

– Какая?

– В шоу-бизнесе. Так вот, все это правда. Я именно такой и есть.

– Какая самокритичность, – даже не поверила своим ушам Лукреция. – Обычно мужчины так не говорят.

– Я достаточно самокритичен, чтобы говорить о себе как угодно. Но я переживаю за Алену и делаю все, чтобы она не чувствовала, что у нее неполная семья. Возможно, излишне балую.

– Это нормально. Единственная дочь. Не так часто видитесь, да и хорошая она у тебя! Совсем не заносчивая, добрая, искренняя и трогательная.

– Спасибо, коль не шутишь, – покосился на нее Кристиан.

– Я совершенно серьезно, я же с ней пообщалась, – ответила Лукреция.

– Я ею горжусь. Я мог бы купить ей будущее, причем любое, а она предпочла хорошо учиться и получать образование сама. Я ею горжусь, – повторил Кристиан.

– Мы уже скоро подъедем. Надеюсь, повторения цветочной лихорадки не будет? – спросила Лукреция.

– Не надейся, я упорный.

– Упрямый, – поправила его Лукреция. – Как твоя дочь, которую ты за это ругаешь.

Кристиан усмехнулся, а Лукреция поинтересовалась:

– А зачем тебе все это?

– Что?

– Ухаживать за такой теткой, как я, – пояснила она.

– А почему бы и не поухаживать? Ты сразила меня наповал своим сольным танцем! Да и вообще, женщина интересная. Я бы сказал, своеобразная…

– А почему ты больше не женился? – спросила Лукреция, чтобы не выдать своего смущения от слов Кристиана.

– Сегодня что, вечер откровений? Точнее, утро. Я не захотел, чтобы подонок, бабник и козел испортил жизнь еще какой-нибудь женщине.

– Так про тебя говорила бывшая жена? – спросила Лукреция.

– Говорила. Она много чего говорила сгоряча, а потом просила меня вернуться, но я уже поверил ей, что не создан для семейной жизни.

– Сильно втянулся… – отметила Лукреция.

– А ты что на меня так смотришь? Может, замуж за меня хочешь? Так я бы рассмотрел твою кандидатуру…

– Чего так? – удивилась Лукреция. – Сильно танец зацепил? Так не эротический же?

– И это тоже, – улыбнулся Родионов.

– А еще что? – допытывалась она.

– Впервые какая-то женщина понравилась моей дочери. Обычно она просто ревновала и чувствовала себя рядом с моими подружками не в своей тарелке.

– Это настораживает, – посмотрела на его красивый профиль Лукреция.

– Настораживает то, что я не могу тебя забыть, все время думаю о тебе.

– Я не верю в искренность, – ответила она.

– Вообще? Или только в мою? – спросил Кристиан.

– И вообще, и в твою тем более.

– Как знаешь, но я не отступлюсь, – сказал Кристиан, сворачивая на нужную улицу. – Я упорный.

– Упрямый… – поправила его Лукреция.

Оказалось, что к зданию архива подъехать было невозможно. Главные двери были нараспашку, из них на носилках выносили тело в черном пластиковом пакете. «Скорая», полиция…

– Что это? – спросил Кристиан.

– Я не знаю…

– Кто-то «дал дуба» в вашем архиве? Может, посетитель? – предположил он.

– Для посетителей еще рано. Господи, неужели кто-то из сотрудников? – ахнула Лукреция.

– Вот к чему может привести рвение прийти на работу в любом состоянии! – заметил Кристиан.

– У нас такой пожилой персонал! Кто же?! – запаниковала Лукреция. – Ты пойдешь со мной?

– Конечно. Я тебя не брошу.

Кристиан вышел из машины и помог выйти Лукреции. Она поспешила в архив, Кристиан следовал за ней.

Навстречу Лукреции выбежала одна старейших сотрудниц Варвара Никитична.

– Ой, Лукреция! Горе-то какое! Лукреция, что же делать?!

– А что случилось-то? Я ничего не знаю, – растерялась Лукреция.

– Лешку убили! – выдохнула Варвара Никитична, прижимая руки ко рту.

– Как убили? Как Лешку? – опешила Лукреция.

– Сегодня утром пришли на работу. К нему зашла уборщица. И всё! Что тут началось! Там все в крови! Там такой ужас! – причитала женщина. – Зарезали ножом! Кто? За что? Никто ничего не знает. Полицейские сказали, что его пытали.

– Дикость какая. – Лукреция была ошарашена.

– Это ваш сотрудник? – спросил Кристиан.

– Да, молодой парень! – кивнула Лукреция. – Ему бы жить да жить!.

– А чем он занимался?

– Да уж точно ничем криминальным! Он просто валенком сидел за компьютером и переводил бумажные документы в электронные. Что тут криминального? Я с ним совсем недавно говорила! – ахала Лукреция.

– С нами следователь имел беседу, – зашептала Варвара Никитична. – Спрашивал, не говорил ли он чего? Не был ли напуган, не делился ли какими своими мыслями или страхами? Тебя тоже спросят, – предупредила она Лукрецию.

– Да я отвечу! Только что отвечать-то? Я ничего не знаю. Он ни о чем таком со мной не говорил, – ответила Лукреция.

В это время к ним подбежала еще одна сотрудница архива со слезами на глазах.

– Лукреция, так хорошо, что ты пришла! Мы все тебя ждем!

– Да? А зачем ждете? – осторожно поинтересовалась Лукреция.

– Так у нас коллектив пожилой, – и она покосилась на Кристиана, – здоровье уж не ахти какое… Ты самая молодая осталась. Вот мы и хотели попросить тебя сообщить родственникам Леши о его смерти. А то наши девочки все слягут с сердечными приступами или гипертоническими кризами.

– Я? Я должна сообщить? – оторопела Лукреция.

– Пожалуйста! И можешь идти домой! Сегодня уж все равно никто работать не сможет. – И женщина, сунув Лукреции бумажку с адресом Леши, быстро поспешила назад.

Лукреция растерянно посмотрела на Кристиана. Тот понял ее взгляд по-своему, как мужчина, который должен помочь.

– А хочешь, я съезжу с тобой?

– Очень хочу. Я сама в шоке и не совсем понимаю, почему эту миссию возложили на меня? Это же полицейские должны делать.

– А ты знаешь его родственников? – спросил Кристиан.

– Да я не настолько была с ним близка, но кое-чего он о себе рассказывал, конечно. Нет! Я не могу поверить! О нем невозможно говорить в прошедшем времени. Кажется – зайдешь в кабинет, а там он сидит. Щелкает по клавишам и никому не мешает. Сутулый, нескладный, весь погруженный в компьютер. Нет, это невозможно!.. Леша говорил, что он живет со старшей сестрой. Вроде ее Викторией зовут. Родители у них умерли.

– Тебе дали адрес, поехали! – скомандовал Кристиан.

Леша жил в обычной хрущевке на окраине Москвы.

– Я боюсь, – пискнула Лукреция, когда они подъехали к дому.

– Я тоже. Знаешь, раньше не занимался такими делами, но думаю, мы справимся. Кто, если не мы? – старался подбодрить ее Кристиан.

– Кто, если не мы, – как эхо повторила Лукреция, настраивая себя на нужный лад, но безуспешно.

Не успели они нажать на звонок, как обшарпанная дверь с дешевым дерматином тут же открылась. Словно человек за дверью только и ждал, когда кто-то постучит или позвонит. Лукреция даже вздрогнула.

На пороге стояла высокая, тучная женщина в пестром халате с крупными розами, делающими ее фигуру еще больше. Лицо ее тоже было крупное, несколько одутловатое и опухшее, а голова так и вовсе гигантской. Может быть, из-за пышных кудрявых волос. Маленькие глазки остановились на Кристиане.

– Что с Лешей? – спросила женщина неожиданно высоким для ее комплекции голосом.

– Почему вы решили, что с ним что-то случилось? – вопросом на вопрос ответил Кристиан.

– А-а-а, значит, с ним все в порядке? – мелькнула радость в глазах женщины.

Лукреция с Кристианом переглянулись, им обоим было весьма неловко.

– Нет, вы спросили, как будто знали… – начала мяться Лукреция, краснея.

– Так а что я думать должна?! Леша впервые ночевать не пришел! Не отвечает на звонки! На работу звонила, тоже никто трубку не брал, потому что закрыто все! Архив по ночам не работает! Не знаю, что делать. Сердце не на месте! Так что с ним? Он напился? Попал в дурную компанию? Связался не с той девушкой? – засыпала их вопросами Виктория.

У Лукреции невольно мелькнула мысль: какие-то странные представления у этой Виктории о том плохом, что могло случиться с ее братом. На ее месте радоваться надо было бы, что «мальчик» наконец-таки выпил и подружился с девушкой. А она воспринимает подобное как что-то ужасное. Хотя ужасное и произошло.

– Виктория, ваш брат умер, – выдохнул Кристиан.

Лукреция даже испугалась этих слов, хотя они были горькой правдой.

– Что? – Виктория, как это часто бывает, с первого раза не поняла всего ужаса и необратимости ситуации.

– Леши нет больше, – пояснила Лукреция.

– Как умер? – Постепенно осознание всего происшедшего стало доходить до сестры Леши.

– Его убили, нам очень жаль, – сказал Кристиан, уже подхватывая падавшую «Пизанскую башню». – Держи дверь, чтобы она не захлопнулась! – только и успел крикнуть он Лукреции.

Дальше он всю эту массу на руках отбуксировал внутрь маленькой и какой-то захламленной квартиры и положил, вернее, взгромоздил на диван.

– Как в чувство привести?

– Я не знаю. Нашатырь? А! Холодная вода! – сказала Лукреция и побежала искать ванную.

Долго искать не пришлось. Сорвав застиранное полотенце с крючка, она намочила его в холодной воде и побежала в комнату. Виктория уже рыдала на плече у Кристиана, да что там рыдала – она выла, как сирена.

Лукреция села на диван и приложила полотенце к своему лбу.

– Как же это? Как же это? – повторяла, как заведенная, Виктория.

Сердце Лукреции сжалось от боли. Им с Кристианом еще долго пришлось приводить Викторию в чувство – отпаивать чаем, сочувствовать, но делали они это совершенно искренне.

– Я не могу, я не могу… – «сменила пластинку» Виктория. – Я не могу остаться одна. Я должна прийти в себя, я должна осознать….

– Мы останемся с вами, – вдруг заявила Лукреция под удивленный взгляд Кристиана. – А завтра поедем с вами в морг и решим все проблемы.

Взгляд Родионова стал еще более удивленным. Он явно не располагал таким запасом свободного времени, но был вынужден согласиться.

Эту ночь они провели с Викторией. Может, им и не стоило настолько близко все принимать к сердцу, но по-другому у них не получилось, вернее, не получилось у Лукреции.

Это была самая долгая ночь в жизни Лукреции. Она поняла, что, проработав с Лешей много лет, совершенно не знала парня. И сейчас его старшая сестра с большим удовольствием восполняла этот пробел. Лукреция узнала, какого веса и роста он родился, когда сделал первые шаги и сказал первое слово.

– Он был таким милым мальчиком, умным, добрым…

Потом плавно перешли к просмотру фотоальбомов. И так до бесконечности.

Утром с опухшей головой и красными от бессонницы глазами Лукреция в компании Виктории и Кристиана пошла в морг.

Там все началось по новой. Казалось, что из этого замкнутого круга они не выберутся уже никогда. Лукреция была очень благодарна Кристиану за то, что он с большим сочувствием отнесся к этой женщине и полностью оградил ее от всех материальных вопросов.

– Ты не обязан это делать, – сказала ему Лукреция.

– О чем ты говоришь? Ты видела, как они живут? Мне совсем не сложно помочь, и меня это не разорит, – ответил он.

После долгих слов утешения они все же расстались с Викторией, заверив ее, что в любое время дня и ночи, если ей будет плохо, она может позвонить Лукреции.

– Спасибо, что не бросил меня в такой ситуации, – поблагодарила Лукреция Кристиана.

– Хоть чем-то тебе полезным оказался, – обрадовался он.

– Тебе пора на работу и к дочери, – вздохнула она.

– А ты? – спросил он.

– Тоже поеду на работу.

– В архив?! – удивился он.

– Ну да, я же там работаю….

– Там недавно зверски забили парня!

– Кристиан, это же не значит, что теперь там всех будут забивать насмерть? Не представляю, кто и за что его так мог ненавидеть?! Он был тихий, незаметный, никому не делал зла. Здесь есть какая-то загадка, только я пока не знаю какая… – Лукреция надолго задумалась.

Кристиан слегка дернул ее за плечи.

– Вот только не это! Не думай ничего еще расследовать! Опять во что-нибудь влезешь! Ничего не делай, прошу тебя! – воскликнул он.

– Да я и не собираюсь. Я буду работать, – ответила ему Лукреция, но взгляд у нее был по-прежнему странный, погруженный в себя.