Лукреция думала, что самый неудобный костюм она в своей жизни уже примерила. Но тесный сарафан и криво сидящий кокошник оказались еще цветочками и не шли ни в какое сравнение с поролоновой вонючей елкой, увешанной пластиковыми шарами и гирляндами! Тело совсем не дышало, моментально покрываясь липким потом. Лукреция в этом костюме была огромна, неуклюжа, неповоротлива. К тому же при каждом шаге шарики противно звенели. Довершало это «великолепие» красная звезда, тоже из поролона, надеваемая на голову как шлем. А в качестве забрала выступала плотная сетка, которая и давала возможность немного видеть и совсем чуть-чуть дышать.

Анна в снеговике выглядела не лучше. К тому же она могла дышать только ртом, потому как торчащий нос-морковка был абсолютно непроницаем для воздуха.

– Дышать невозможно! – пожаловалась она.

– Что за капризы? – ответила Лукреция. – Терпи…

– Ты можешь дышать всей своей звездой, а я только ртом! – не унималась Анна.

– Зато я звеню при каждом движении.

– Ты ровная! У тебя все части тела поместились! А меня укатали в эти шары, и их выпуклости и вогнутости совсем не совпадают с выпуклостями и вогнутостями моей фигуры! Мне неудобно! Везде тянет! – продолжала ныть Анна, чем развеселила Лукрецию.

– Ты не забывай! Это твоя идея была! Тебе и больше страдать! А за комплимент, что моя фигура напоминает елку, большое спасибо!

– Я такого не говорила!

– Ты сказала, что я неплохо туда помещаюсь… а это одно и то же, – отрезала Лукреция.

Но это была только репетиция позора.

Как оказалось, стариков и старушек из четырех домов престарелых свезли на двенадцать дней в один очень крутой дом отдыха, располагающийся в старинной усадьбе. Проживание в комфортабельных номерах, трехразовое питание, банкет и денежные подарки – все оплачивалось спонсорами. Для многих стариков это было настоящим приключением, новогодними каникулами. Они уже годами не покидали свои комнаты в доме престарелых и, даже если уход за ними был неплохим, все равно с радостью выехали в такое красивое место. А еще их всячески развлекали – для них танцевали, показывали фокусы, пели. В общем, впечатлений на весь год!

В огромном зале ресторана были расставлены буквой «П» и красиво оформлены текстилем и живыми цветами столы, которые ломились от яств. Стены были украшены гирляндами, а на возвышении играли вживую музыканты.

Совершенно счастливые и веселые старики угощались и разговаривали друг с другом. Было сразу понятно, что они принарядились для такого случая. Деды сидели в широких, не очень отглаженных пиджаках и старомодных галстуках, а бабульки все как одна завили волосы, подвели брови а-ля умершая пиявка и накрасили губы бантиком. В воздухе висела смесь запахов еды, духов «Красная Москва» и лекарств.

По залу сновали шустрые официанты и артисты. Кто-то раздавал старушкам цветы, кто-то показывал фокусы, кто-то, в том числе Лукреция и Анна, в костюмах ростовых кукол просто бродил по залу для антуража.

Лукреция невольно поймала себя на мысли, что очень хочет увидеть Кристиана. Она и сама не знала почему. Он произвел на нее двойственное впечатление. С одной стороны, она была готова его убить, с другой – Лукреция никогда раньше не встречала мужчину более красивого и интересного внешне.

– Смотри, смотри! Вот он! – толкнула подругу локтем Анна.

Елка развернулась, свалив что-то со стола, и остолбенела. Во главе стола восседал Кристиан и еще несколько мужчин представительного вида. Кристиан выглядел просто великолепно. Идеально сидящий темно-синий костюм, светло-бирюзовая рубашка и зеленовато-синий шелковый платок и… не сходящая с лица красивая белозубая улыбка.

«И чего, интересно, он все время скалится?» – невольно подумала Лукреция.

– Не стойте в проходе! – громко заговорила какая-то женщина. – Идите вон к сцене и там пританцовывайте.

Елка и снеговик подчинились. Особого восторга они ни у кого не вызывали, все-таки это был не детский утренник, но некоторые старики улыбались им и даже щупали елку за ветки, а снеговика за морковку, словно проверяя на подлинность.

– А подарки под елочкой будут? – спрашивали у Лукреции, и это был самый популярный вопрос.

– Обязательно, – отвечала она.

А один прыткий старик даже попытался задрать подол ее юбки.

– Мужики, а там стройные женские ножки! Наконец-то молодые женщины! Гюльчатай, открой личико!

Снеговик пихнул елку в бок:

– Смотри-ка, а мы пользуемся спросом среди восьмидесятилетных! Может, это наш шанс?

Но Лукреция не успела ничего ответить, так как в это время взял слово Кристиан.

– Дорогие друзья! Мы с вами снова встречаемся в преддверии Нового года, и я, как и прежде, желаю вам здоровья, бодрости духа и счастья!

– И любви! – пискнула какая-то старушка.

– И любви, конечно, тоже! – улыбнулся Кристиан.

– Спасибо, наш ангел-хранитель! Спасибо, дорогой наш человек! Кристиан Алексеевич, что бы мы без вас делали! – Слова благодарности посыпались со всех сторон. Каждый хотел с ним поцеловаться и выпить рюмочку.

Кристиану было явно неудобно, но он не обделил никого вниманием, правда, много не пил. Просто ходил вдоль столов с бокалом коньяка в руке и иногда пригублял.

– Ну, видишь, какая он душка! Просто прелесть! – шептала Анна Лукреции.

– Да, улыбается он хорошо, не спорю. Только обрати внимание, сильно-то не пьет. А значит, не дойдет до нужной нам кондиции, – ответила Лукреция.

– Праздник еще только начался, не дрейфь! Как же есть хочется! Мне уже плохо от такого обилия еды, – пожаловалась Анна.

И ее можно было понять. При ее-то страсти ко всему вкусненькому не иметь возможности ничего положить себе в рот.

Так они проторчали в зале еще какое-то время. На противоположном конце маячили их товарищи по несчастью – белый кролик и медведь с гармошкой. А потом Лукреция почувствовала, как подол юбки опять полез вверх.

«Неужели снова этот маньяк-старикашка?» – подумала Лукреция и дернула ногой.

– Ой, ты что лягаешься как лошадь? – взвизгнула Анна.

– А, это ты! А что ты мне под юбку лезешь? – спросила Лукреция, истекая потом.

– Не под юбку, а под елку! – поправила ее подруга.

– Подарков там нет! – огрызнулась Лукреция, и в этот момент заметила, как Кристиан повел танцевать какую-то красивую блондинку с шикарными формами. – Какая красивая пара! – вслух сказала она.

– Чего ты бормочешь? Бери, говорю! – ругалась Анна и продолжала что-то засовывать ей под юбку.

– Что это? – спросила Лукреция.

– Бери, говорю! Это я еду стащила! Спрячь!

– Какую еду? – не поняла Лукреция.

– Вино, коньяк, колбаса, фрукты, шампуры с шашлыком и еще чего-то, что смогла упереть. Держи! – продолжала она шуршать пакетами.

– О, господи, Анна! Тяжело же!

– А что мы, зря сюда пришли, что ли? Пожрать не можем… Прямо пытка какая-то…

– Ты забыла, зачем мы сюда пришли? Мне же надо поговорить с этим красавчиком! – напомнила подруге Лукреция.

– Кто же знал, что здесь такой пир будет?! – возразила Анна. – Нет, я, конечно, знала, но не думала, что это произведет на меня такое впечатление. Я не могу устоять. Так что держи.

– И я что теперь, весь вечер должна с этими тяжелыми пакетами ходить? – спросила Лукреция.

– Нет, ты давай двигай куда-нибудь, – скомандовала Анна.

– В смысле? – не поняла Лукреция.

– Выйди потихоньку из зала, найди укромный уголок. Я позже к тебе присоединюсь, и поедим как люди. На нашей улице тоже должен быть праздник. Ты согласна? Когда мы еще поговорим с Кристианом… Не ходить же голодными. Так что иди, я прикрою. Если сразу вдвоем уйдем, могут заметить.

– Да кому мы нужны! – отмахнулась Лукреция, но подчинилась.

Выходя из зала, она еще раз посмотрела на Кристиана. Он был все так же увлечен своей аппетитной блондинкой. Гости гремели вилками и ложками, стоял общий радостный гул, на сцене выступала популярная певица.

Лукреция мелкими шажками двинулась за сцену. Там было темно и из обслуживающего персонала вроде никто не мелькал.

«Идиотское положение, – прекрасно понимала Лукреция. – Елка тырит еду у бедных стариков. И все это ради благой цели – помощи Людмиле и ее ансамблю».

Лукреции было безумно жарко и душно, все тело чесалось от синтетики. Вообще неизвестно, кто и как долго носил этот костюмчик, но пах он отвратительно. Да и неудивительно! Если в нем так все потели, как она.

В темном коридоре Лукреция совсем потеряла ориентацию пространстве. Позвякивая елочными игрушками, она шла буквально на ощупь, пока не наткнулась на какую-то дверь. А дальше скатилась по ступенькам вниз и, наверное, убилась бы, если бы не поролоновый костюм.

– Вот ведь черт! – выругалась она, когда поняла, что ничего себе не сломала и даже кое-что из еды сохранила.

В этот момент где-то совсем рядом, то ли у нее над головой, то ли за стеной, раздались частые резкие хлопки, напоминающие автоматную очередь.

«Салют, что ли? – подумала Лукреция. – Ну почему все самое красивое мимо?»

Но не успела она об этом подумать, как раздались крики людей, и не восторженно-радостные, а полные ужаса и слез.

Лукреция замерла.

– Всем лежать! – услышала она. – Мордой в стол! Стреляем на поражение! Заткнитесь! Никому не шевелиться! – И еще много чего нелицеприятного.

Лукреция мгновенно похолодела, опустила пакеты и стала судорожно соображать: «Что вообще произошло? Нападение? Я ослышалась, или на самом деле стреляют?! Там же старики! Там же Аня! Я что, одна осталась вне этого действия? Я должна что-то сделать. Но чем я могу помочь в этом идиотском костюме? А все вещи и телефон остались в машине Ани».

На Лукрецию напал столбняк, и в этот момент дверь резко открылась. Узкая полоса света проникла в помещение, и Лукреция, оглядевшись, поняла, что находится в подвале. На лестнице показались два здоровых бугая, которые волокли третьего с заломленными за спину руками. В нем Лукреция сразу же опознала Кристиана. Пиджака на нем не было, красивая рубашка разорвана и испачкана пятнами крови. Руки скованы наручниками. Кристиана швырнули в угол на бетонный пол.

– Ну что?! Как тебя там?! Кристиан? Мы будем звать тебя папа Карло, который настрогает много буратин, а они принесут нам золотые монеты, – сказал один из бандитов, явно пытаясь проявить чувство юмора.

– Вам что надо, уроды?! – выкрикнул Кристиан. – Здесь одни старые люди! Побойтесь Бога!

– Ты, денежный мешок, заткнулся бы насчет Бога! Сидит он тут, старперов этих кормит! Ты бабки гони! Иначе мы будем каждые пятнадцать минут отстреливать по бабке. Они и так уже пожили! Да разве же это жизнь в доме престарелых?! Ну что? Начнем отстрел? Или бабки меняем на бабки! – «Черный юмор» просто бил ключом из этого бандита.

– Деньги у моего секретаря в дипломате. Это на новогодние подарки людям, – ответил Кристиан.

– Мы тоже люди и нам тоже нужны подарки, – хохотнул бандит и повертел пистолетом. – Почему не помогают нам, молодым и здоровым? Зачем деньги старым и больным?

Кристиана поставили на колени. И один из нападавших стукнул его рукояткой пистолета по голове. Кристиан упал без сознания.

– Ты что делаешь? – удивился второй бандит. – Он же нам еще нужен.

– Да ничего страшного! Сейчас в себя придет. Просто смотрит так с ненавистью. Немного покажу ему, кто сейчас хозяин положения. Ненавижу этих богатеев, – сплюнул его напарник. По-видимому, он был за главного. – Новый год у них! Иди, найди его секретаря и возьми деньги.

– А что дальше? – спросил бандит.

– А ты не понимаешь? – хмыкнул главный. – Мы убили всех охранников. У нас уже «вышка»…

– Так мы его «валить» будем? – спросил напарник весьма будничным голосом.

– Его! – передразнил главарь. – Мы их всех завалим!

– Всех? – переспросил бандит, и голос его задрожал. – Там тьма народа!

– И что? Сгоним всех стариков и обслуживающий персонал в старый корпус. Он тут рядом. Да и подожгем. Пока приедут пожарные, следователи, дознаватели и прочая шелупонь, мы уже будем далеко.

Все это время совершенно оторопевшая Лукреция стояла в трех метрах от них и боялась не то чтобы кричать, а даже дышать. Она не верила своим ушам и глазам, что такое вообще возможно. От ужаса ее начало трясти, и Лукреция молила Бога, чтобы не пошевелиться, ведь от любого ее движения на ней могли зазвенеть елочные украшения. Сквозь сетку она просто чувствовала запах пота, табака и смерти.

– Ладно, шеф, сделаем все, как скажешь! – отчеканил бандит и направился к выходу.

– Пару бабок оставь для прикрытия, – крикнул ему вслед главарь. – А с этим богатеем я сам справлюсь.

– Понял, шеф! – и бандит поднялся вверх по ступенькам.

– Смотри-ка, приходит в себя. Сейчас мы с тобой поговорим, – ухмыльнулся главарь и обвел мутным взглядом подвал. – Твою дивизию, елка! – воскликнул он и не нашел ничего лучшего, как пнуть ногой по ветке в надежде разбить елочный шарик, но он только прозвучал пустым, пластмассовым звуком. – Во дают! Везде обман!

Что пережила Лукреция за это время – одному Богу известно.

Бандит развернулся к Кристиану и рывком поставил его на ноги.

– Вставай, мразь! Сейчас мы порежем пару старичков на куски, если ты не дашь нам свою карту, наверняка платиновую, и не скажешь пин-код! Ну?

– Не надо никого резать, я все отдам и скажу, – ответил Кристиан. – Оставьте людей в покое.

– Где карта?! – рявкнул бандит.

– У меня в кошельке, там все…

– Там много карт, диктуй код.

– Расстегни наручники, я напишу, – попробовал было схитрить Кристиан.

– Сейчас! – хохотнул бандит и двинул его кулаком в солнечное сплетение. – Диктуй, я записываю.

После того, как он выбил из пленника все данные, он зло кинул Кристиану:

– Пока посидишь здесь, твоя судьба зависит от того, удачно или неудачно мы снимем бабло.

И бандит вышел из подвала, закрыв за собой дверь.

Подвал на несколько минут погрузился в тишину и ожидание неизвестного. Но вскоре вновь раздались жуткие вопли людей.

Кристиан не понимал, что происходит, но Лукреция-то знала: всех сгоняют в соседний корпус, чтобы уничтожить. Если только бандиты не шутили… Но они не шутили.

Лукреция тупо смотрела на Кристиана и чувствовала себя деревом.

«Не одеревенела ли я на самом деле? Так взяла и превратилась в елку от ужаса? А что? Нормально. А как мне себя вести? Если я заговорю с Кристианом, не усугублю ли ситуацию, так сказать? И что я должна сказать?» – размышляла Лукреция. И чем больше она думала, тем больше понимала: что бы она ни сказала в этой ситуации, все будет выглядеть странно и дико. Поэтому она прокашлялась и изменившимся от страха голосом вежливо произнесла:

– Здравствуйте… Я могу чем-то помочь? – не хватало только присесть в реверансе.

Таких больших глаз Лукреция не видела никогда. Хорошо еще, что Кристиан не был женщиной и не завизжал от ужаса и неожиданности.

– Это кто?

– Я… – ответила Лукреция и слегка пошевелила ветками.

– Кто ты? – спросил он.

– Мы с вами незнакомы, хотя немного знакомы… косвенно. Я, конечно, не знаю, помните ли вы меня или нет, знакомство было шапочное, – расшаркивалась Лукреция.

– Кто ты, черт возьми? И что за маскарад здесь происходит? – недоумевал Кристиан.

– Не маскарад, а Новый год, – нахмурилась Лукреция, хоть этого Кристиан видеть не мог. – Я из ансамбля «Рябинушка». Ну, помните, солистка? Я не очень удачно выступила, вы были ошарашены или ошеломлены, – продолжала представляться она.

Кристиан уставился на нее:

– Лукреция?!

– Вы даже имя мое запомнили?! – удивилась она.

– Имя запоминающееся. Это серьезно вы? Сначала береза, теперь елка… Вы что, преследуете меня в виде деревьев? – спросил он.

– Много чести! Нужны вы мне! – фыркнула Лукреция. – Еще преследовать его! Вы же не человек, вы зверь! Взять и вот так разрушить судьбу целого ансамбля!

– Я так и знал! Теперь вы будете меня упрашивать пустить этот ужас за границу? – хмыкнул Кристиан.

– Почему ужас-то?! Там ужасом только я была! А девочки при чем? А я обещаю вам, что никуда с ними не поеду! – воскликнула Лукреция.

– Вы же солистка.

– Да не солистка я! Я там случайно оказалась! – И Лукреция попыталась стянуть костюм елки. Зазвенели бутылки.

– Что это? – спросил Кристиан.

– Да так, еда, выпивка… Мы с подругой хотели отпраздновать…

– Кто у нас подруга? – спросил Кристиан, с большим интересом глядя на Лукрецию.

– Снеговик, – сглотнула Лукреция.

– Понятно! – кивнул Родионов. – Вас наняли ростовыми куклами, а вы, значит, наворовали еды и выпивки и решили здесь уединиться? Молодцы! Вы не только алкоголичка, но еще и мошенница!

– А чего это вы меня все время оскорбляете? – обиделась Лукреция. – По-моему, вы сейчас не в том положении…

– Хорошо, что заметили! – усмехнулся Кристиан. – Помогите мне! А о трудоустройстве вашего коллектива мы поговорим в другое время и другом месте.

Лукреция наконец-таки стянула костюм елки и осталась в тонком облегающем платье цвета кофе с молоком. Но не это бросалось в глаза, а стоящие дыбом волосы и размазанная по потному лицу косметика. В общем, видок был еще тот. Кристиан просто залюбовался, хорошо, что вслух ничего не сказал.

– А чем я вам помогу? – спросила Лукреция. – Могу покормить, могу дать выпить. Перед смертью, так сказать. Но ключей от наручников у меня нет.

– Наручники я сам сниму, – буркнул Кристиан, резким движением вывернул руки вперед и примерно секунд тридцать напрягал мышцы так, что разорвал стальные оковы.

Настала череда Лукреции открыть рот.

– Ничего себе. Как это вы?

– Занятия йогой и боксом, много лет, – ответил он, немного сбив дыхание.

– Почему же вы дали себя захватить? – поинтересовалась она. – Сразу бы так.

– Когда пистолет приставлен к голове другого человека, легче подчиниться и придумать что-нибудь уже после, – ответил Родионов.

– Пока вы лежали в отрубе, они сказали, что всех стариков и обслуживающий персонал отведут в соседний старый корпус и там сожгут заживо, – сказала она.

– Вы серьезно?!

– Такими вещами не шутят, – ответила Лукреция.

– Совсем осатанели, фашисты! Решили взять деньги и не оставить никаких свидетелей? Они расстреляли двух моих людей в упор!

– Вот они и сказали, что им терять нечего.

– Дайте-ка мне бутылку! – сказал Кристиан.

– Я вам не секретарша. Откуда такой приказной тон? – фыркнула Лукреция.

– Да я бы застрелился, если бы вы были моей секретаршей. Хорошо, дайте мне бутылку с коньяком, пожалуйста.

– Пожалуйста, – подала ему бутылку Лукреция.

Кристиан открыл ее и отпил прямо из горла. Лукреция проделала то же.

– Ну! Что теперь? – спросила она, пошатнувшись. – Помощи ждать не от кого…

Кристиан усмехнулся.

– Давайте, спасайте стариков! Вы же мужчина! – напутствовала она Кристиана.

– Слушаюсь, мой генерал. Только дверь железную мне не вынести, а окон тут нет, – развел он руками.

– И что делать? – снова спросила Лукреция.

Кристиан отнял у нее бутылку и снова отпил.

– Вы будете спокойно пить, когда там убивают ни в чем не повинных людей?! – возмутилась она. – Вот в этом и вся ваша благотворительность! Да вам на людей наплевать! Главное, пыль в глаза пустить! Для галочки отметиться!

– Ага! – ответил Кристиан и принялся рыться в пакетах. – Ветчинкой закушу! Ты не возражаешь, елочка моя новогодняя?

Лукреция нахмурилась и, сев у стены, с большим недовольством наблюдала, как этот красивый наглец поглощает еду и пьет коньяк.

– Ваша последняя трапеза, – мрачно сказала она ему.

Кристиан улыбнулся.

– Она и для вас последняя. Присоединяйтесь! – подмигнул он ей.

– Спасибо. Аппетита нет.

– Зря. Еда хорошая и коньяк тоже, – нарочито громко чавкал Кристиан. – Не надо уходить в злобе.

Лукреции захотелось запустить в него чем-нибудь потяжелее.

После того, как полбутылки было осушено, Кристиан посмотрел на сжавшуюся и злую Лукрецию и начал раздеваться. Сначала она не придала этому никакого значения, хотя смотреть на это спокойно было нельзя. «Не хватает только медленной музыки», – подумала Лукреция. Но когда Родионов обнажил торс, она не выдержала.

– Вы что это делаете? Зачем раздеваетесь? Здесь не жарко! Эй, Кристиан! Как вас там по отчеству? Вы что творите?! Прекратите немедленно!

– А чего вы так нервничаете? – покосился не нее Кристиан.

Лукреция даже в такой обстановке не смогла не отметить, насколько у него красивое тело. Просто сногсшибательное. Сразу чувствовалось, что спорт этот мужчина уважает.

Кристиан молча продолжал раздеваться, смеясь одними глазами.

– Вы что делаете?! Маньяк! Я буду кричать! Не смейте даже думать! – Лукреция вскочила на свои тощие длинные ноги и принялась озираться по сторонам, словно искала оружие, которым могла бы защищаться.

– Вы серьезно думаете, что я вас внезапно возжелал? – рассмеялся Родионов.

– А кто вас знает. Поели, выпили, может, сейчас захотели в последний раз? – обиженно хмыкнула Лукреция. – Но я не согласна!

– Лучше пусть убьют сразу, чем секс со мной напоследок? – уточнил он.

– Вот именно!

– Странно. Раньше я такое впечатление на женщин не производил. Будем считать, что вы просто не в настроении. Хотя, скорее всего, вы предпочитаете ролевые игры. А если я оденусь лесорубом? Вы захотите переспать со мной? – спросил Кристиан и на самом деле стал прилаживаться к костюму елки.

– Да вы ненормальный, что ли? – не выдержала Лукреция. – Или вам пить совсем нельзя?

– Одевайте мою одежду, – совершенно серьезно сказал Кристиан.

– Чего? – спросила она.

Тогда Кристиан подошел к ней, заметив, как женщина сжалась и напряглась, и поднял ее лицо за подбородок. Он очень серьезно посмотрел ей в глаза.

– Лукреция, послушайте меня очень внимательно.

– Я вся внимание, только не трогайте меня, – дрогнул у нее голос.

– Я не трону тебя. Давай на ты?

Лукреция кивнула.

– Сейчас только от нас двоих зависит жизнь многих людей. Ты должна мне помочь, – ровным голосом произнес Кристиан.

– Я п-п-помогу, – еле-еле разлепила губы Лукреция.

– Скоро они вернутся. Будут злы, очень злы, потому что я им сказал неправильные пин-коды от всех карточек. Думаю, придут сюда вдвоем, возможно, с заложником, чтобы угрожать убийством, а скорее всего, и убить на моих глазах. Поэтому сейчас ты наденешь мою одежду и ляжешь, укрыв лицо и спрятав свои красивые, длинные волосы. Я спрячусь в елку и нападу на них. Они будут ко мне спиной, и это увеличит мои шансы. Другого выхода я не вижу…

– У них оружие… – сказала Лукреция, ощущая от его голой груди очень приятный аромат парфюма.

– Я знаю. Хочу тебе сказать, Лукреция, что ты можешь отказаться и спрятаться в елке. И пусть у меня развязаны руки, я могу с ними не справиться. Тогда они убьют меня, убьют всех этих людей, но у тебя будет шанс выжить. И тебя никто не посмеет осудить.

– Нет… нет… Я помогу, я сделаю, как ты сказал! – ответила ему Лукреция. – Я не смогу отсидеться в елке….

– Ты – смелая женщина, – сказал он ей.

– Я надеюсь, что у тебя все получится, – вздохнула Лукреция..

– Я постараюсь, – сказал Кристиан и поцеловал ей руку.

Лукреция надела брюки, которые то и дело спадали с ее тонкой талии, затем, повернувшись к Кристиану спиной, сняла платье и поверх бюстгальтера нацепила его рубашку. Все было катастрофически велико.

– Завяжи галстук, – попросила она.

– Что, не умеешь? А кто же твоему мужчине завязывает? – усмехнулся Кристиан.

– Я живу без мужчины.

– Чего так?

– Так получилось, – ответила она, наблюдая, как он своими красивыми руками совершает шаманские движения, завязывая галстук.

– Думаю, характер у тебя не сахар, да и влипаешь все время в какие-то странные ситуации, – предположил он.

– Откуда такая уверенность? Ты меня не знаешь совсем, – не поднимая глаз, ответила Лукреция.

– Вот вижу второй раз и уже хватило понять.

– Зря ты так обо мне, – вздохнула Лукреция, – я просто невезучая и несовременная.

– С таким-то именем это и немудрено, – усмехнулся он.

– Давай мою персону оставим пока в покое, – отрезала Лукреция.

Она завязала волосы в тугой узел и легла в том углу, где лежал до этого Кристиан, накрыв голову какой-то грязной тряпкой.

Кристиан разодрал костюм елки сзади и притаился в нем со словами: «Ну и вонь здесь!»