Пальцы вновь непроизвольно сжались, впившись ногтями в кожу. Ладони сильно зудели, но боль плохо отрезвляла.

   Олег почувствовал нечто похожее на давно забытую усталость. Во время бойни внизу он не ощущал притока адреналина или сумасшедшего сердцебиения. Этого не было, потому что он оставался равнодушным или всячески старался этого добиться. Жнецы сильно выбили его из колеи, заставив во многом сомневаться. Трудно было не знать об этом, трудно было принять это знание, которое холодным ядом растекалось по всему телу вместе с потоками крови.

   Хотелось сделать хотя бы глоток воды, но в комнате ничего не было кроме удобных кресел.

   Они просидели, не шевелясь, около получаса. Новаку это давалось нелегко, но, по-видимому, он проделывал это не в первый раз и держался уверенно. Олег несколько раз представлял, как руки триумфатора достают из топорщащегося кармана брюк небольшой кубик Рубика и собирают его меньше чем за минуту. Что-то подсказывало, что именно планирование и умение разбираться в ситуации сильная сторона Павла, а не махание мечами и стрельба из автоматического оружия. Хотя и с этим он наверняка неплохо справлялся. Олег вновь отметил его мускулатуру, совершенно не свойственную многим жителям Новой России, которые едва ли могли себе позволить плотный обед, не говоря о том, чтобы полноценно питаться необходимым для роста мышц количеством белка.

   - Пора, - оповестил триумфатор, поднимаясь на ноги и похрустывая пальцами.

   У него на руке был надет электронный браслет с небольшим экраном и динамиком. Мобильное средство связи, вроде рации, только более, совершенное, надежное и таящее в себе еще множество функций, помимо основной. Передовые разработки корпораций, подстроенные под реалии нового мира, легко приживались у любого, кто мог себе это позволить.

   - Что там? - еще раз спросил Олег, подойдя к двери.

   - Если я скажу, - хохотнул Павел, - легче тебе не станет.

   Он хлопнул Олега по плечу и кивнул ему на ручку, выполненную в форме морского конька из белой кости или какого-то стилизованного металла.

   Войдя в следующее помещение, Олег не сильно удивился такой же минималистической обстановке, как и раньше: круглый стол, слой лака на котором бликовал от единственной лампочки, свисающей на проводе посреди комнатки. Здесь было значительно меньше места: буквально сделать два шага вперед и сесть за стол, на стул с высокой прямой спинкой. По ту сторону, на таком же стуле, уже ждала его полная женщина с пышными волосами пепельного цвета. Ее запястья были опутаны серебряными цепочками, а пальцы украшали толстые кольца и перстни с разноцветными камнями. Часть волос закрывала ее лицо, позволяя видеть лишь подбородок с глубокой ямкой и тонкие бледные губы, сжатые так сильно, будто незнакомка постоянно испытывала сильную боль.

   Заняв единственное пустое место, Олег побарабанил пальцами по столу. Светлое дерево позволяло увидеть мутное отражение без четких линий и очертаний.

   - Если хочешь, можешь звать меня Бридой.

   У нее был самый обычный голос. Никаких хрипов, картавости или чего-то подобного, что ожидаешь услышать, глядя на подобный облик.

   - Хорошо. Зачем я здесь?

   - Странный вопрос, - Брида покачала головой, - это ты ведь вошел в эту дверь, а не я.

   Олег посмотрел себя за спину, где в тусклом свете можно было различить красный цвет межкомнатной перегородки.

   - Справедливо. Я пришел для того, чтобы участвовать в состязании.

   - И снова странно. Кроме самого себя здесь тебе не с кем состязаться. А бывает когда-нибудь иначе? Что ты видишь, когда закрываешь глаза? Борьбу со своими мыслями или со своими желаниями?

   - Я знаю, чего хочу, и бороться за это вынужден только с людьми.

   Брида звонко засмеялась, но быстро сменила этот приятный смех на злобное хихиканье.

   - Знать, не значит обрести. Под силу ли тебе понять это? Когда-то мы все имели так много, что и представить не могли, как на самом деле важны мелочи и крохи, сегодня ставшие всем в этом проклятом мире.

   - Прекрасно. И что дальше?

   Женщина широко улыбнулась, обнажив почерневшие и начавшие гнить зубы.

   - Мы будем разговаривать, пока ты не поймешь.

   - Пока не пойму тебя?

   Олег вопросительно изогнул бровь и посмотрел на свою собеседницу, которая изо всех сил разыгрывала перед ним глубокую скорбь и печаль, вызванную глупостью сидящего перед ней человека. Казалось вот-вот и она вскочит на ноги, чтобы взять его за грудки и трясти в воздухе, пока он не начнет кивать, как деревянный болванчик.

   - А тебе это важно?

   - Да я первый раз в жизни вижу тебя. Так что, скорее всего, нет, абсолютно нет, - ответил Олег и с довольным видом постарался как можно вальяжнее устроиться на неудобном стуле.

   Брида перестала улыбаться. Ее губы еще сильнее побелели, будто от холода.

   - Ты рассуждаешь так, будто все знаешь. А если от меня зависит твоя дальнейшая жизнь? Стоит ли так открыто выражать свою злость и неприязнь?

   Теперь уже засмеялся Олег.

   - Может, еще и в состязании за меня поучаствуешь?

   - Это было бы весело. Ведь я была там.

   С этими словами, женщина убрала закрывающие часть ее лица волосы, и сразу стало понятно, почему же она предпочитала подобную прическу: у нее не было глаз и ничем не прикрытые кровавые рубцы пустыми глазницами смотрели перед собой.

   - Не припоминаю тебя ни в одном сезоне, - с трудом разлепляя губы, проговорил Олег, потрясенный увиденным.

   Он не мог встать и уйти, не мог отвести своего зрячего взгляда, он должен был оставаться на месте и смотреть, и разговаривать.

   - Я была среди тех, кто придумал эту игру. Мы решили опробовать все на себе, найти неточности и понять, как именно должен жить мир состязания. Но не могло ведь все пройти идеально. Кто-то решил быть выше остальных или просто затеял, что-то отличное от первоначальной идеи... Их осталось немного. И я. Но, даже сейчас без меня они не могут обойтись, поэтому мы и разговариваем в этом месте.

   Брида опустила волосы, которые теперь спутанными клоками нависали над губами.

   - Так значит ты своего рода режиссер? - справившись с оцепенением, спросил Олег.

   - Хорошее сравнение, но скорее нет, чем да. Состязание невозможно предсказать и смоделировать от начала до конца. Это я усвоила на всю жизнь, которая куда более податливый материал, чем это шоу.

   Олег покачал головой.

   - И поэтому в игру включили жнецов?

   - Да, это был неплохой ход. Новак и его дружок, придумали это не так давно. С тех пор стало значительно легче.

   - Почему?

   - Появилось много хороших возможностей. Не подумай, что все подстроено или, что жнецы помогают кому-то из участников дойти до финала. Нет. Они просто фигуры покрупнее, на этой игровой доске, которые тоже не против победить, при этом не стремясь к этому. Они исполняют роль регуляторов, если того требует ситуация. Как ни странно, но все мои попытки улучшить шансы жнецов проваливались до сегодняшнего дня. Они почти всегда умирают одними из первых.

   Олег уловил в ее голосе что-то странное, будто эта женщина надеялась на то, что в этот раз будет по-другому. Должно быть по-другому.

   - Так вот значит, как определяется порядок и место появления участников. Об этом узнаешь, только попав в эту комнату?

   - Да, таковы условия.

   - И что же ты скажешь обо мне? Когда я должен вступить в состязание?

   Брида сделала вид, что задумалась.

   - У тебя много хороших качеств, но я не вижу в тебе триумфа. Ты хочешь жить, не боясь смерти, но это почти невозможно. Поэтому тебе придется научиться бояться, если ты хочешь познать самую суть себя.

   - Ты отправишь меня последним? Когда будут найдены все тайники и мне ничего не останется?

   - Нет, Олег, ты меня не понимаешь. Я поставлю тебя на самую лучшую позицию на поле и позволю выйти первым. Что скажешь? Ты рад? Я что-то не вижу улыбки на твоем лице.

   Сарказм почему-то задел его больше всего.

   На самом деле он был рад. Несмотря на статистику, по которой первопроходцы никогда не доходили до Кремля, ему хотелось быть первым. Самой большой трудностью были поджидающие его ловушки, на дорогах и тропах, по которым еще не прошла ни одна нога, но с этим пришлось бы столкнуться, даже если бы его выпустили на арену последним: именно от ловушек, установленных повсюду, и погибали многие участники, а не от рук своих соперников.

   - Мне есть, ради чего стоит победить и никакие жнецы меня не остановят.

   Брида несколько раз кивнула с самым серьезным видом, на какой была способна, пока снова не рассмеялась.

   - Я слышала много подобных фраз, но потом все они гасли, опускаясь прахом на землю. Ты странно себя ведешь, совсем не спрашиваешь меня ни о чем. Все, кто был до тебя, пытались узнать что-то, выведать тайны состязания, понять все, что знаю я.

   - Это кажется слишком странным, - отозвался Олег, на самом деле ощутив себя совсем незащищенным.

   - А как тебе тогда это?

   Женщина громко вскрикнула и резко встала из-за стола, вытянув руки в сторону Олега, точно намереваясь вцепиться ему в глотку своими короткими пальцами. Он отпрянул, едва не упав назад вместе со стулом, и услышал бряцающий звук, с которым обычно гремят кандалы по каменному полу.

   Он не ошибся.

   Правая лодыжка Бриды была закована в широкую металлическую трубку, переходящую в тяжелую цепь, тянущуюся куда-то в темноту и мешающую сделать хоть один шаг.

   - Каждый день я мечтаю снова участвовать в состязании, ощутить запах страха и вкус крови. Собственных страха и крови!

   Олег отметил, что она не сказала, что хочет умереть, пусть в ее случае участие в состязании и было равносильно самоубийству, она хотела быть именно участницей, а не еще одной решившейся поставить точку в собственной жизни несчастной душой.

   - Почему они просто не отпустят тебя?

   - Это не важно, - женщина успокоилась и села обратно за стол, опустив руки на колени, - я делаю свою работу, они свою. Теперь и у тебя есть нечто похожее на это. На какое-то время.

   - Есть какая-то причина, по которой ты и Новак заранее так уверены в моем поражении?

   - Да, есть.

   Брида наклонилась вперед и прошептала.

   - Она внутри тебя.

   - И что это значит?

   - Ничего. Еще одни слова, которые никаким образом не приблизят победу. Тебе нужно отдохнуть. Подготовка не будет легкой.

   Она замолчала и перестала двигаться. Оставалось только подняться на ноги и ждать, что будет дальше.

   Еще одна дверь, тоже из красного дерева, распахнулась по левую руку, пропустив в полутемную комнату широкий луч света. Не было видно, что по ту сторону, но несколько мелькающих теней на полу говорили о том, что его уже ждали.

   - Раз ты такой молчаливый и самоуверенный, - проговорила ему в спину Брида, - я все же дам тебе один совет. Не доверяй никому из участников состязания.

   - Разве я похож на того, кто бы сделал такую глупость?

   - Нет, ты похож на того, кто принял бы самую худшую идею за высшее благо.

   Олег ничего не ответил и, не оглядываясь, вышел из комнаты, стараясь как можно скорее забыть эту женщину, но образ ее невидящих глаз, или точнее, того, что от них осталось, не шел у него из головы. Казалось, что именно так выглядит будущее: пустая и черная бездна, над которой нужно возвести мост. И чем надежнее он будет, тем меньше вероятность свалиться вниз, потеряв себя навсегда и оказавшись в кромешной темноте.

   За дверью его ждала группа охранников в форменных черных комбинезонах состязания с тянущимися по рукавам фиолетовым рисунком, похожим на крылья летучих мышей. Все как один они были вооружены автоматами, а лица прятались под специальными масками, закрывающими все от подбородка до переносицы и полностью левую часть лица.

   Двое подхватили Олега под руки и быстро потащили по коридору. Он не сопротивлялся. В голове все еще звучал голос Бриды. Женщина увидела это в нем, то, что он старательно пытался скрыть. Стало понятно, почему ее оставили в живых и доверили такую работу. Не понятным оставалось, почему она занималась этим. Все еще надеялась, что ей действительно позволят умереть в состязании? Или считала самоубийство слишком большой слабостью, после всего пережитого? Ответа не было.

   Олег ощутил жажду. Почти невыносимую, давящую, мешающую сглотнуть. Он готов был влить в себя что угодно, лишь бы не чувствовать эту сухость раздирающую горло.

   Споткнувшись, он начал падать, но крепкие руки охранников не позволили ему растянуться на полу. Попытка обернуться, была пресечена легким тычком под ребра. И вновь движение вперед.

   Какое-то время они долго спускались по лестницам, а потом его вывели на улицу. Холодный воздух, наполненный табачным дымом из-за курящих у входа в здание еще одной группы охранников, неприятной волной проник в легкие. Олег закашлялся, пытаясь выдавить из себя эту скверну, чем только вызвал смех у глядящих на него мужчин в комбинезонах. Их фиолетовые рукава трепетали на легком ветру, словно и вправду диковинные крылья.

   Над городом нависали все те же тучи, никак не желавшие проливаться дождем. Уже почти полностью стемнело, но район был хорошо освещен, не позволяя сумеркам завладеть этим местом. Прошло много времени, с того момента, как Олег вошел в ангар, но ощущения не желали этого признавать. Казалось, что он совсем недавно еще держал Марго за руку, чувствовал ее пульс, вдыхал такой любимый и родной запах, а не эту дрянь, что царила сейчас повсюду.

   К широкому крыльцу из трех ступеней, подъехала машина: тяжелый черный броневик, в открывшуюся заднюю дверь которого Олега и затолкали. В тот же миг, надрывно зарычал мотор, и машина понеслась вперед, плавно проходя повороты на большой скорости.

   В салоне, огражденном от водительского места толстой металлической пластиной, не было никаких запахов. Почти. Тонкий аромат солода тянулся от ящика пол ногами. Олег заглянул в него и улыбнулся: полупустая бутылка виски и стеклянный бокал. Хотелось пренебречь своими правилами и выпить, но сейчас было не лучшее время. К тому же алкоголь и усталость, помноженные на нервы, выглядели очень плохой смесью. Вытащив из ящика только бокал, Олег принялся вертеть его в руке.