Как минимум один такой человек скоро войдет в игру. От мысли о том, что придется снова столкнуться с Оскаром и теперь он уже не пройдет мимо, заставила Олега вздрогнуть. Ему очень хотелось, чтобы с альбиносом справился кто-нибудь другой, но что-то подсказывало ему, что именно с этим атлетом его рано или поздно сведет состязание, не позволив умереть раньше назначенного момента. Были и другие опасные участники, но они не вызывали такого странного трепета, как этот бледнокожий мужчина. В его выдержке и пренебрежении болью сомневаться не приходилось: Олег не раз видел, как Оскар творил настоящие чудеса, будто не зная, что значит смерть, как будто это действительно могло спасти его ото всего.

   Наблюдая за действиями Андрея, можно было предположить, что он немного сошел с ума. Атлет бездумно, так казалось со стороны, махал руками, тыкал в воздух револьвером, то и дело проверяя патроны в барабане. Но не выходил из-за преграды.

   Олег уже начал подумывать о том, чтобы сделать выстрел сквозь дерево, понимая, что винтовка в его руках способна пробить и что-нибудь гораздо плотнее. Но все же не жал на курок по одной простой причине: делать это нужно наверняка, потому что больше патронов не было. Только один шанс.

   На миг отстранившись от линзы, Олег решил, что перегибает палку. Не так страшно промахнуться, когда за спиной есть обрез и топор. Страшно, что появится ощущение чего-то незавершенного и придется начинать все сначала: искать, выслеживать, готовиться и наносить новый удар. И уже не будет никакой уверенности в том, что все получится так легко.

   Усомнившись даже в собственных мыслях, Олегу пришлось еще раз осмотреть винтовку, чтобы убедиться в отсутствии каких бы то ни было посторонних механизмов на ней, которые могли бы взорваться, запустить ловушку или подать сигнал, выдавая местонахождение стрелка. Конечно, его отделяли от Железняка примерно девятьсот метров, но это расстояние гораздо меньше на самом деле, чем кажется.

   - Ну же, покажись, - прошептал Олег, наблюдая за атлетом, наконец, поняв, что же он делал.

   У него в руках была тонкая нить, с закрепленным на ее конце тяжелым куском железа. Он бросал ее в разные стороны, а потом тянул обратно и повторял операцию. Искал ловушки, не желая поджариться или получить пулю в лоб.

   Убедившись, что пространство перед ним безопасно, он убрал железку в свой кулек и приготовился к перебежке.

   Олег задышал совсем медленно. Еще несколько мгновений.

   Плотная тучка наплыла на солнце, заслонив собой яркий диск. Стало значительно темнее. Холодный ветер усилился, подняв над землей небольшие смерчи из листвы и грязи.

   Перекрестие замерло на груди человека, точно там, где находилось сердце. Палец легко лег на курок, чуть надавив на него. Гнутый металл охлаждал все чувства, выбивал из головы все мысли, сужая мир до одной единственной линии протянувшейся между стрелком и жертвой.

   Выстрел громыхнул в тот самый момент, когда на плечо Олега с ветки наверху спрыгнула белка.

   Ствол повело, и пуля только царапнула бок Андрея, оставив глубокую рану.

   Чертыхнувшись, Олег посмотрел на оглушенного еще совсем маленького бельчонка, бестолково понесшегося прочь, как от самого большого страха в своей жизни.

   Железняк что-то кричал, это было видно в оптический прицел, и быстро скрылся в густом лесу, обезопасив себя. Он зажимал бок рукой, но это не мешало рассмотреть, что вся левая часть его тела была залита кровью. Похоже, пуля зацепила вену, и теперь вставал вопрос, как быстро он потеряет сознание, если ничего не предпримет.

   Олег же решал свои вопросы.

   Ему нужно было определиться, что делать с винтовкой. Тащить на себе лишних двенадцать килограмм, не имея понятия, сможет ли использовать их в дальнейшем, казалось безумием. Поэтому он снял прицел, запихнув его в свой мешок, и быстро вытащил спусковой механизм из недр оружия, разбросав остальные части, как можно дальше в разные стороны.

   Отшвырнув приклад, мужчина начал спускать. Ему было не по себе, из-за случившегося, из-за того, что обстоятельства вновь оказались сильнее него, но с этим уже ничего не поделаешь.

   Ловко перехватывая руками ветки, упираясь ногами в ствол, Олег преодолел десяток метров вниз и легко спрыгнул на землю, тут же пригнувшись.

   Грохот выстрела распугал всю живность вокруг. Кричали птицы, которые до этого будто только прятались и скрывали свои голоса. Им вторили волки, вознося над ареной свой протяжный вой. Какие-то плохо различимые писки быстро несли под ногами: мыши или крысы, вырывшие множество норм там, где их никто раньше не тревожил.

   Олег решил не преследовать раненного атлета. Как известно, недобитый зверь гораздо опаснее, чем любой другой.

   Нужно было вернуться к своей цели и отправиться к бункеру, теперь уже опасаясь только заготовленных на пути ловушек. Олег до сих пор сомневался, что холм, на который он поднимался несколько часов назад, на самом деле был безопасен. Что-то таилось вокруг него, просто в прошлый раз ему посчастливилось с этим не столкнуться, во второй раз все так легко не пройдет.

   Лучше было перестраховаться, чем потом пополнить своей фигурой безумное чаепитие в кавалерийском корпусе.

   Убедившись, что вокруг все чисто, Олег побежал вперед.

   Он примерно знал, куда ему нужно двигаться, но без компаса это было не так просто. А после того, как погасли все звезды, стало вдвойне сложнее. По крайней мере, до тех пор, пока окончательно не рассветет, и каждый атлет получит способность ориентироваться по тем или иным объектам, разбросанным по арене.

   Странное чувство устроилось на его плечах.

   Олегу казалось, что вот-вот и он совершит какое-то невероятное открытие, узнает нечто такое, что недоступно остальным. И дело было даже не в том месте, куда он двигался, а в чем-то совсем ином.

   Пытаясь разобраться в своих ощущениях и их причинах, атлет понял только одно: состязание меняло его. И делало это совсем не так, как он себе представлял.

   Раньше все вертелось лишь вокруг победы, грааля и крови, без остановки, льющейся на арене. Теперь же он смотрел и видел совсем иную картину, совсем не похожу на все, что было до нее.

   Состязание в первую очередь было игрой, покоящейся на трех китах: желании победы, пренебрежением правилами и отсутствием выбора. Нельзя было оставаться в стороне от него. Рано или поздно, наблюдая за атлетами по телевизору или же пытаясь закрывать глаза на это шоу, ты все равно приходишь к мысли, что только это и есть твое спасение. Неважно от чего. От долгов или усталости, от страха или утраченной надежды. Это было самым ужасным лекарством из придуманных человечеством. Лекарством, для создания которого, сначала пришлось придумать еще более ужасную болезнь, названную состязанием.

   Олег даже ненадолго остановился, чтобы переварить это, понимая, насколько он был прав.

   Сейчас, задумка Мары о том, чтобы вещать на всю страну о необходимости реконструкции старого мира и возвращения к былому строю, выглядела не то чтобы смешной, а просто вызывающей приступ дикого неудержимого хохота. Олег едва сдержался, чтобы на самом деле не рассмеяться в преследующую его камеру.

   Красный огонек не отступал от него ни на шаг, а пока он находился в снайперской лежке, сразу три дрона парили вокруг него.

   Не без сожаления вспомнив об отличной винтовке, теперь кусками будущей гнить в сырой земле, он тяжело вздохнул и продолжил свой путь, который внезапно вывел его совсем не туда, куда было нужно.

   Еще несколько камер активировались, стоило ему выйти на не очень густой осиновый подлесок. Все деревья здесь были совсем молодыми, еще только тянущимися вверх, борющимися за свое право на свет. А вот с веток деревьев повыше, которые окружали осины, свисали вытянутые глиняные сосуды, подвешенные на тонкой леске. Они весело бряцали друг о друга. Некоторые поверхности уже были сильно затерты от постоянных соприкосновений. А среди черепков одного из сосудов, разбросанных по земле, поблескивала зажигалка.

   Сбросив мешок, Олег опустился на корточки и осмотрел место впереди.

   Под ногами среди листвы ничего страшного не попалось ему на глаза. Пошуршав палкой по темному красно-желтому ковру, он смело сделал еще пару шагов и дотянулся до металлической зажигалки.

   Газа в ней едва хватит, чтобы поджечь что-нибудь, но это было не главное ее предназначение. Она должна была убедить атлетов в необходимости разбивать остальные сосуды в поисках чего-нибудь более полезного. Только была одна проблема: в каком-то из них могла оказаться бомба, а может даже, абсолютно во всех. И это не отменяло того, что рядом с куском взрывчатки покоился маленький пистолет или граната.

   Олег не раз думал, что это самая жестокая ловушка, погубившая не одного фаворита. Даже обладая многими полезными вещами, люди не могли справиться с искушением добыть что-нибудь еще и становились жертвами банальных чувств.

   Мужчина был уверен, что сам точно бы не оказался в патовой ситуации.

   Но столкнувшись с этой ловушкой лицом к лицу, он понял, как на самом деле сложно голосу разума возобладать над всеми остальными эмоциями.

   Неплохой идей казалось сделать пару выстрелов дробью из-за ближайшего толстого ствола. Это и позволило бы разбить сразу несколько сосудов и укрыться от взрывной волны. Только вот легонько постукивая пальцами по глине, Олег отметил, что некоторые тайники отзываются сыпучим перезвоном, как будто внутри спрятаны множество обломков гвоздей и стальных шариков. Так делают противопехотные мины: при должном ускорении, полученном от взрыва, начинка разлетается во все стороны, вполне способная преодолеть даже листовое железо, не говоря уже о дереве.

   Заглянуть внутрь сосудов, не разбив их, не представлялось возможным. Крышки были плотно запаяны, да и болтались слишком высоко: чтобы увидеть их, пришлось вновь забраться одну из толстых веток.

   Нужно было идти дальше.

   Вертя меду пальцами зажигалку, на боку которой был выгравирован логотип корпорации, Олег понимал, как сложно отказаться от припасов, которые вот здесь, на расстоянии вытянутой руки.

   Злая ирония заключалась еще и в том, что этот тайник напоминал детскую игру, когда из вот так же подвешенной емкости нужно было выбивать конфеты и прочие сладости.

   Давай же, испытай свою удачу, сказал Олег сам себе и тут же потряс головой.

   Слишком многое было на кону. Это даже хуже русской рулетки, где шансы на выживание были значительно выше, но никак не пятьдесят на пятьдесят.

   Продолжая ходить вокруг сосудов и пытаясь придумать, что же можно с ними сделать, он практически перестал смотреть по сторонам, погрузившись в свои мысли. Если бы его внимательность не ослабла, атлет непременно увидел бы, как вокруг засветились семь красных огоньков, а чуть поодаль за деревьями на землю быстро осел купол парашюта.

   Глава 12.

   Удар под колено он пропустил следом за выбивающим дух тычком в шею. Согнувшись, Олег инстинктивно прикрыл беззащитный левый бок руками, но едва ли смог заблокировать акцентированный выпад тяжелого ботинка. Теперь ребро хрустнуло по-настоящему, заставив атлета завыть не хуже волка.

   От боли он упал и покатился по земле, едва ли соображая, что делать дальше. Он должен был лишь отступать до тех пор, пока не найдет в себе силы дать отпор.

   Но ему не собирались предоставлять подобной роскоши.

   Полноватый брюнет по имени Денис Белов, тот самый мужчина, что угодил в капкан в первый день подготовки, сейчас нависал над ним и молотил ногами, что есть силы. Его глаза были полны решимости, затмевающей все остальные чувства, сомнения и переживания, если таковые вообще были. Он всем своим видом демонстрировал только одно стремление: убивать, пока силы не покинут его тело.

   У него не было никакого оружия, но в удары было вложено столько мощи, что повреждения они наносили не хуже молота.

   Взревев, Олег на миг совсем сжался в позе эмбриона, поудобнее перехватывая болтающийся на поясе нож и резким движением всадил его в ногу противника.

   Короткое костяное лезвие насквозь прошло через голень, словно масло, разрезая мягкие ткани, и окровавленным конусом устремилось к небу, поблескивая в лучах набирающего силу солнца.

   Денис не сразу почувствовал боль, заставив Олега подумать, что атлет находится под действием какого-то препарата. Но как только нейроны донесли до мозга информацию о повреждении, мужчина заскулил и отпрянул. Удержать нож в руке не получилось, и в следующую секунду ручка переломилась из-за удара об землю, вызвав новый поток громкого крика и ругательств с обеих сторон.

   Останавливаться было нельзя.

   Вскочив на четвереньки, Олег легко повалил и подмял под себя Белова, тут же принявшись бить его по лицу. Костяшки мгновенно окрасились густой темной кровью, разбрызгиваемой в разные стороны. Каждое движение давалось с огромным трудом, быстро забирая силы и отзываясь острой болью в боку: сломанное ребро давало о себе знать, напоминая о необходимости как-то позаботиться о нем.

   Но Олег не спешил прекращать свое занятие.

   Перестав махать кулаками, он сжал пальцы на горле противника и приблизил свои глаза к его лицу, наблюдая за тем, как жизнь быстро покидает мужчину.

   Оскалившись, атлет еще сильнее надавил на хрящи под пальцами, как у него тут же перехватило дыхание из-за пронзившей грудную клетку боли, которая прошлась по всему его телу, как электрический разряд.

   Денис оттопыренным большим палец несильно наугад ткнул его, но попал, куда было нужно: кости царапали грудь изнутри, причиняя невыносимую боль. Рот наполнился противной жидкостью, тут же выплеснувшей красной струйкой изо рта.

   Вдвоем они поднялись на ноги и снова сцепились, пытаясь нанести тот самый последний удар. Денис шел вперед, забыв об обороне и вкладывая все оставшиеся у него силы в свои выпады, не заботясь о том, доходят ли они до цели или нет. Олег легко уклонялся, морщась от сводящей с ума боли, только подстегивающей его поскорее закончить бой.