Оба полицейских по очереди осмотрели его пальцы и с недовольными лицами молча пошли дальше.

   Потерев плечо, которому сегодня досталось во второй раз, Олег проверил, что с пластинкой в кармане все в порядке и снова подошел к краю платформы, высматривая поезд в тоннеле.

   Со стены напротив на него смотрела кудрявая девушка, прижимавшая к себе арбалет. Еще один плакат украшала та же надпись: название шоу и ничего больше. Каждый и так знал, какой приз дается за победу, и куда нужно идти, чтобы попытаться оказаться по ту сторону экрана.

   Подъехавший состав загородил рекламу, распахнув двери в битком набитый вагон. Олег протолкнулся внутрь и потер переносицу. Плечо неприятно ныло и тянуло: не просто синяк, небольшое растяжение. Этого точно не было в планах, но он был готов к подобным ситуациям, отчасти привыкнув к постоянным форс-мажорам, отчасти смирившись с тем, что слишком редко все идет с точностью, как того хочется.

   В вагоне снова раздался кашель, подхваченный сразу несколькими глотками. Хрип от посаженных табаком связок резал по ушам. Можно было подумать, что обычные болезни давно пропали, уступив место искусственным смертельным опасностям, которые стали так приятны людям. Но сентябрь был теплым, а вот в октябре наверняка опять начнутся заморозки и к зиме очередная эпидемия гриппа выкосит еще несколько сотен тысяч человек, а может и значительно больше, если не верить новостям, которые звучали над головой.

   Радио вещало повсеместно на территории, которая контролировалась властями. Сообщались последние нововведения в городской жизни, очередное смещение рамок комендантского часа, правила для вновь прибывших граждан и, конечно же, расписание свежих трансляций состязания.

   Олег, посмотрел на стоящих рядом женщин с немытыми волосами, торчащими из-под тонких вязаных шапок, седого старика, что-то мямлющего сквозь дрожащие губы, скорее всего молитву, и несколько крепких парней с металлическими браслетами на запястьях. Последние выглядели самыми опасными, но Олег прекрасно знал, что в новом мире нельзя недооценивать даже ползущего по земле однорукого слепца, если он чует твою кровь. А кровь витала в воздухе повсеместно. Она была еще одной его составляющей, понижающей уровень кислорода, мешающей дышать и постоянно вызывающей рвотные позывы.

   Словно в ответ на его мысли, где-то в хвосте вагона послышались сдавленные стоны и звуки опустошающегося желудка.

   Тут же началась потасовка за место подальше от зловонной лужи, недовольные крики, перерастающие в ругань и тычки под ребра. Пока никто не достал оружие это была обычная и повседневная ситуация, которая чаще всего сама собой сходила на нет. Но иногда все заканчивалось иначе и с пола, помимо рвоты, служащим метро приходилось оттирать еще и кровь.

   К счастью, сегодня никто не был намерен вцепиться в чужую глотку. На следующей станции из вагона вытолкнули бедолагу, который еще продолжал бороться с собственным организмом. Но всем остальным пришлось мириться с ужасным запахом в вагоне до нужной остановки.

   Прикрывая нос рукой, Олег продвинулся к дальней стене, где за куском пластика была закреплена карта действующих станций метро. Из почти двухсот ярких отметок не зачеркнутыми остались девяносто шесть. Многие переходы, кроме кольцевых, были разрушены или завалены. Сделано это было в большинстве случаев специально, чтобы сократить расходы на содержание подземки и предоставить для тайных лабораторий дополнительные безопасные пространства.

   Как это ни странно, но повсюду не без оснований шептались о том, что ученые продолжают чем-то заниматься под контролем властей. Разработка новых химических препаратов, клонирование и рост искусственных органов, новейшее оружие или еще чего-нибудь пострашнее. По ночам можно было увидеть и садящиеся на площадях вертолеты, доставляющие к закрытым станциям тяжелые контейнеры со знаком биологической угрозы и логотипами корпораций, и конвои черных грузовиков в сопровождении армейских джипов, перевозящих секретные грузы.

   Во многом эти слухи обрастали подробностями благодаря уличным бандам, которые не соблюдали никаких правил и иногда нападали на подобные транспортные средства. И если военным не удавалось их защитить, то бандитам доставался порой самый необычный улов, с которым было непонятно, что делать. Приходилось выбрасывать или оставлять посреди дороги, что еще больше пугало местных жителей и порождало новые легенды и мифы.

   Так или иначе, но нерабочие станции не были полностью законсервированы, и при желании любой человек мог попасть туда без особых проблем. Куда сложнее было вернуться живым и невредимым обратно на поверхность.

   Перед глазами все еще мелькало лицо победительницы состязания. Из нее сделали нового героя для нового мира. Женщина, которая преодолела все преграды и завоевала сердца зрителей. Про нее почти ничего не было известно до дня ее триумфа, как и обо всех других участниках шоу. Они просто появлялись из ниоткуда и возвращались в никуда.

   Нигде не говорилось открыто, что это обыкновенная бойня, транслируемая по телевизору, но все и так прекрасно знали, зачем половина участников идет туда: они просто жаждут крови, а не щедрую горсть кредитов или славу победителя.

   Олег усмехнулся. Тысяча единиц новой валюты была отнюдь не маленьким состоянием, но в своих мыслях он не мог смириться с этим порядком и продолжал пренебрежительно относиться к системе, почти так же, как и десятилетие назад, только теперь это выглядело еще более жалко.

   Он сжал зубы и со всей силы врезал кулаком в защитный пластик над картой. Вязь тонких трещинок расползлась по прозрачной поверхности. На него с безразличным непониманием посмотрели все, кто стоял рядом. Их взгляды были пусты, а мысли заняты волнением за свою жизнь, поэтому через несколько секунд вокруг Олега образовалось небольшое свободное пространство. Люди отодвигались от него, будто от зловонной лужи в другом конце вагона.

   До станции, на которой он поднимался на поверхность, доехали немногие. Полупустой вагон замер перед краем платформы. Теперь названия остановок никто не объявлял, поэтому приходилось ориентировать по знакомым цветовым схемам на стенах или засекать время. Иногда подводили оба способа: на станциях часто полностью отключали свет, и толпы людей бродили в полутьме, изредка попадая в круги ярких полицейских фонарей; время тоже было не лучшим союзником в тоннелях из-за постоянных остановок составов по неизвестным причинам, которые могли длиться до десяти минут. В такие моменты очень многие начинали молиться в полный голос, будто вспоминая о душе и пытаясь таким образом заткнуть в ней все дыры. За подобное поведение резали горло, куда чаще, чем даже в погоне за кредитами. Единственный настоящий бог в новом мире назывался состязанием, и только он устанавливал порядки в обществе и назначал время жизни и смерти.

   Лучше всего было просто считать станции. День за днем, один и тот же маршрут, позволял быстро запомнить все обязательные остановки, поэтому все, что оставалось, это не засыпать. Но иногда и этот способ давал сбой: некоторые платформы быстро проносились за дверями, не позволяя вскрикивающим пассажирам выйти на нужной им остановке. Никаких объяснений происходящего, конечно же, не давалось. Радио продолжало бубнить, рассказывая только свои никому не интересные новостные события или радостно оповещая, где находится ближайшее отделение телестудии, для потенциальных участников шоу.

   Олег потирал покрасневшие костяшки пальцев. Нервы в последнее время начали все чаще подводить его. Выдержки уже не хватало, чтобы вести себя по-настоящему хладнокровно. Наверняка слабость перед собственными мыслями ему еще аукнется, но не сегодня. Сегодня он не мог позволить себе ничего подобного.

   На Рязанском проспекте вагон опустел. Этот район давно стал индустриальной зоной. Огромной прямоугольной территорией застроенной серыми однотипными зданиями производственного назначения. Часть людей из толпы, сейчас спешащей вверх по неработающим эскалаторам, отправится в химический цех. Их легко было узнать по темному землянистому оттенку кожи и болтающимся на шеях респираторам. Самые удачливые или те, кто не боялся замарать руки ради трофеев, несли за пазухой противогазы. Остальные мужчины и женщины, как и Олег, отправятся на самый край района в здание старого пивзавода, теперь переделанного под производство строительных материалов самых разных видов, от цемента до облицовочных блоков. Зачем могло понадобиться столько ресурсов, никто не знал, но вопросов не задавали, исправно делая свое дело, пока за это платили или пока руки не опускались без сил.

   Он видел такое не раз. Грохот инструментов, рассыпающихся по полу, крики отчаяния и вопли, что сейчас все будет в порядке. Но люди в форменных комбинезонах без нашивок с такими же дубинками, как у полицейских, уже вышвыривают очередного несчастного на улицу, лишая его последних средств к существованию.

   Отметившись на проходной, Олег прошел в раздевалку, где облачился в мешковатый синий комбинезон, надел на голову каску из тонкого пластика и, припрятав свои самые важные вещи в специальный карман подкладки, прошел в рабочую зону.

   - Привет, здоровяк. Опять все ночь не спал? Хреново выглядишь.

   - Заткнись Арти.

   Его напарник по работе, Артем Комаров, был любителем поиздеваться над всеми вокруг. Наверное, так он компенсировал свое уродство: у него не было левого уха, и отсутствовала часть верхней губы, выставляя напоказ неровные зубы. Он всегда рассказывал одну и ту же историю, что это бешеный ротвейлер оторвал ему часть его слуха и улыбки, но Олег знал, что на самом деле все было куда прозаичней: раньше Арти занимал должность мелкого курьера в одной из банд. Но после того, как потерял или присвоил пакет с наркотиками, с ним попрощались, вот таким образом оставив напоминание о том, что с чужой собственностью нужно обращаться подобающим образом.

   - Эй, говорят, в северном округе видели танки. Думаешь, военные что-то готовят?

   Он почти прошептал это, постоянно косясь себе за спину.

   - Конечно, а еще американцы были на луне, и бумажные деньги опять войдут в оборот.

   - Дурак ты, - обиженно протянул Арти, запуская агрегат проверки качества, - я же с тобой самыми свежими новостями делюсь.

   Олег пожал плечами, надев прозрачные очки и приступив к работе, которая сводилась к монотонному слежение за блоками, кирпичами и мешками с сухой смесью, проползающими под аркой сканера. Комаров следил за показаниями монитора и, если что-то было не так, конвейер останавливали и с него снимали бракованную продукцию.

   Обычно время пролетало незаметно, но сейчас каждая минута тянулась змеей, словно черная лента, бегущая перед глазами Олега. Он с трудом мог вспомнить, как пришел на эту работу, как в первый раз увидел своего напарника и с трудом смог сдержаться, чтобы не отвернуться от него. Зато в памяти хорошо сохранились все долгие смены, выматывающие его и морально и физически. Иногда за день приходилось перетаскать с места на место тонну продукции, которую компьютер признал негодной к использованию. В чем заключались изъяны, рабочим не сообщалось: на экране высвечивалась одна единственная надпись, требующая убрать изделие с конвейера.

   - Сегодня начинается отбор к двадцать четвертому сезону состязания. Интересно, какие участники будут в этот раз?

   Арти разговаривал больше сам с собой, поскольку Олег редко ему отвечал, но все прекрасно слышал.

   - В летнем сезоне я болел за того огромного монгола, как же его звали... Черт, не помню, в общем монгол. Чернобровый детина степей. Я думал, он там всех порвет и за пару дней дойдет до финала, но из-за проклятого Щетинина я проиграл пятьдесят кредитов на ставках.

   Олег скривил губы.

   У монгола, которого звали Хонгорзул, с самого начала не было никаких шансов. Слишком заметный, слишком тяжелый, слишком глупый. Если бы состязание было только силовым поединком, у него были бы неплохие коэффициенты на победу, но выжить в игре, основанной далеко не на одних физических показателях, ему было не суждено. Щетинин, которого вспомнил Арти, был одним из явных фаворитом, оправдавшим все ожидания. Крепко сложенный, короткостриженый, типичный солдат удачи. До краха экономики он работал в частном секторе, служил в военизированной охранной фирме, а еще раньше был участником компании в Афганистане. У него была и отличная подготовка и все необходимые навыки, но этого оказалось недостаточно: из Кремля он так и не вышел.

   - Сам не хочешь поучаствовать? - спросил Олег через плечо, не поворачивая головы.

   - Кто я? Нет спасибо. Моя красота там бы всех сразила наповал без всякого оружия, а мне такая фора ник чему. Я бы выиграл, если бы...

   Он продолжал говорить, активно жестикулировать, придумывая все новые и новые нелепицы, лишь бы не работать в тишине. Да и представлять себя кем-то большим, чем оператор станка на заводе, нравилось ему так сильно, будто от этого могло что-то измениться на самом деле.

   И все же остались и те, кто дорожил своей жизнью, какой бы странной или никчемной она не выглядела. Состязание для них было необходимой жертвой, сдерживающей окончательный развал страны и новые волны гражданской войны. Ведь гораздо приятнее иметь возможность наблюдать за жатвой из своей норы, закрывая глаза на моментах чужой смерти, славя канувших в лету богов, что это не твоя жизнь в очередной раз принесена на алтарь шаткого мира.

   - Стой, стой!

   Артем замахал рукой, призывая остановить конвейер.

   - Что-то не так?

   - Да, кажется, эта штука сломалась. Уже десятый блок подряд показывает бракованным. Я сейчас разберусь.

   С этими словами он снял боковую металлическую пластину и начал копаться в переплетении проводов и мигающих лампочек. Олег отстраненно наблюдал за тем, как он проверяет все контакты, дергает разъемы и ищет неполадки. Из этого человека мог получиться отличный техник или инженер, но судьба решила иначе.