Покачав головой, мужчина продолжил свой путь сквозь переплетение кустарников и низких веток деревьев. Он издавал слишком много шума, но сейчас это было неважно. Кроме зверей ему пока никто не угрожал.

   Оглядываясь назад, где даже с помощью света от искусственных источников, с трудом можно было разглядеть проделанную тропу, Олег подумал, что наделил хижину неправильными функциями. Вряд ли ее построили на таком отдалении от основных сооружений только ради ухода за лесом. Скорее всего, она была здесь для каких-то иных нужд, совершенно ему непонятных. И таких построек может быть очень много.

   Бросив последний взгляд на песчаную горку, под которой был погребен ящик, он выставил руки перед собой и быстро побежал вперед.

   Очень скоро ветки перестали хлестать его по лицу, уступив место обволакивающим еловым лапам. Они были повсюду. Лес лиственный, сменился лесом хвойным. Трудно было разглядеть, что ждало впереди, за очередной зеленой шапкой. Олегу пришлось снова перейти на шаг и начать высматривать ловушки.

   Из-за постоянного напряжения, он чуть не свалился в волчью яму.

   Рядом с совсем молодой сосенкой, он почувствовал себя в относительной безопасности, а когда шагнул вперед, ощутил, как нога легко проваливается сквозь землю. Ему повезло ухватиться за торчащий из земли куст, чтобы не сорваться полностью и не быть продырявленным деревянными кольями, в беспорядке натыканными по всему дну ямы. Ловушка была сделана мастерски: тонкая сетка, натянутая над пропастью, засыпана листьями и землей, полностью сливающаяся с дорогой под ногами. Определить, что здесь ловушка, не попав в нее, было невозможно, и Олег счел огромной удачей, что не свалился вниз, а поплатился лишь разорванной перчаткой и ссадиной на ладони.

   Усевшись на край ямы и переводя дыхание, он с сожалением разглядывал кровоподтек на руке и думал, как быстро такими темпами он исчерпает весь свой запас везения и начнет получать повреждения посерьезней. Или же сразу получит удар заостренным металлическим шипом в сердце?

   Он посмотрел на огонек камеры, мерцающий прямо над головой, под углом в девяносто градусов, снимающей все происходящее.

   Интересно, смотрит ли сейчас на него Марго? Или девушка будет лишь ждать и надеяться, не желая своими глазами видеть его триумф или поражение. Он не знал, но все же помахал рукой в камеру.

   Кто-то из зрителей уже наверняка бился в истерике, изнемогая от нетерпения, когда же прольется первая кровь. Маленькая царапина была не в счет, это уже никого не впечатляло. Люди ждали настоящего сражения, ну или хотя бы отрубленной конечности, которую непременно покажут крупным планом, сразу вслед за перекошенным от боли и шока лицом атлета.

   Олег пожал плечами, не желая думать, что ему уготована подобная участь. Поднявшись на ноги, он посмотрел вперед.

   Двигаться в том же направлении, что и раньше, теперь мешала внушительная ловушка, на дно которой все еще продолжала сыпаться грязь, а сетка сползала все дальше и дальше. Занимаемая площадь этой смертельной дыры была не меньше десяти квадратных метров, почти на всю полянку рядом с молодым деревцем, как ни в чем не бывало продолжавшим покачиваться на ветру. Кто-то явно не пожалел сил, чтобы сделать здесь подобное.

   Со вздохом, Олег свернул в сторону и, преодолев еще один ряд плотных насаждений, выбрался на неширокую асфальтированную дорожку.

   Вдоль нее стояли десятки статуй, словно белых призраков, выбравшихся из своей темной клетки. Жутковатое зрелище дополнялось и тем, что у каждой из них не хватало чего-нибудь: отбитые кисти рук или целые куски, вырванные из тела, словно кто-то неизвестный силой мысли стер эти части мрамора из реального мира. Многие из них были опутаны все тем же сухим плющом. Наверное, весной и летом это выглядело очень красиво, но сейчас представлялось дорогой к последнему пристанищу.

   Статуи тянулись до поворота и спуска вниз по правую руку. Куда вел этот спуск с места, где стоял Олег, было не увидеть, но по ощущениям, он преодолел достаточное расстояние, чтобы добраться до второго озера. По левую руку дорожка сворачивала к высящемуся неподалеку двухэтажному строению, напоминавшему маленькую обсерваторию. Бронзовый купол был покрыт трещинами и птичьим пометом, но выглядел все еще величественно, сохраняя остатки былого блеска. Вокруг, прижатые к земле холодом осени, тянулись заросли жасмина, сейчас практически увядшего и выглядящего, как и все остальные кусты в этом месте.

   Решив, что озеро подождет, Олег повернулся к постройке и, пригнувшись, заскользил вперед. Ему казалось, что именно в статуях скрыты какие-то механизмы и ловушки, но скульптуры оставались неподвижными и бесстрастными к тому, кто решил потревожить их покой.

   Асфальт переходил в широкую серую плитку с непонятным узором, за несколько метров до входа в обсерваторию. Глядя на плавные завитки, когда-то золотого цвета, Олег покачивал головой, повторяя движения рисунка, пытаясь понять, что именно здесь изображено. Его сознание вновь настойчиво подсказывало ему, что идти дальше это плохая затея, но ему нужно было раздобыть какое-нибудь оружие до появления следующего атлета, и сейчас не было никакой другой надежды, кроме, как пробраться в здание и изучить то, что находилось внутри.

   Усмехнувшись, Олег выпрямился и сделал несколько шагов в обратном направлении. Он будто стал тем самым неизвестным, что изуродовал все статуи. На земле не валялось ни одной тяжелой ветки или камня, поэтому пришлось отбить несколько кусков мрамора от ближайшей скульптуры, некогда бывшей полноватой девушкой с лирой.

   И прямо от постамента, он швырнул парочку камней потяжелее, стараясь попасть точно на плиты.

   Ничего.

   Мрамор загремел, разлетаясь на части, но не более.

   Олег скривил губы. Это совсем не разуверило его в присутствии ловушек перед входом в обсерваторию. Скорее наоборот, еще сильнее убедило в этом. Люди, которые занимались планированием хитрых устройств и расстановкой их на арене были настоящими гениями в подобном занятии, и если некоторые их творения были легко преодолимы, вроде тех, что встречались Олегу ранее, то еще оставались и те, что были настоящим произведением искусства.

   Смертельного искусства.

   Стараясь не глядеть себе за спину, где дорога к озеру так и умоляла его поскорее отправиться именно туда, Олег уверено преодолел расстояние до плит и, сделав глубокий вдох, наступил на ближайшую. Только одной ногой, аккуратно, не перенося весь вес именно на нее, оставляя себе путь к отступлению.

   И снова ничего.

   В самый раз было пожурить себя за излишнюю паранойю и рассмеяться, позволив напряжению хотя бы ненадолго отступить, но Олег продолжал держать глаза широко открытыми, ищущими источник опасности. И он таковой нашел.

   Ловушка была скрыта не в земле под ногами, а прямо перед ним, в двери строения. Вот почему она не сработала от камней: датчики давления, если они и были подключены к плитам, являлись не главным фактором для электроники, спускающей с привязи то, что крылось по ту сторону двери. Фотоэлементы, установленные в стене мгновенно, сработали на приближающийся объект, но вместо того, что радушно распахнуть вход, в нем появились десятки отверстий, сквозь которые, подняв пыльные облачка, вырвались короткие металлические болты со скошенными зазубринами на концах.

   Он находился слишком близко, чтобы суметь уклониться, отпрыгнув в сторону. Единственная дилемма, сейчас полностью занявшая его сознание, заключалась в решении, чем же лучше всего пожертвовать, чтобы сохранить жизнь и суметь продолжить состязание. Но, как оказалось, было и еще одно возможное решение.

   Сорвав с плеча импровизированный рюкзак из плотной парашютной ткани, атлет выждал еще мгновение и взмахнул им перед собой, стараясь одновременно сгруппироваться и в прыжке полностью оказаться в пространстве со сбитыми с прямой траектории миниатюрными стрелами.

   Один из болтов вскользь прошел по левой икре, несильно, но все же распоров кожу. Еще один застрял в правом плече, болтаясь там, словно выдернутая наружу кость. А уже растянувшись после прыжка на земле и сдавленно мыча, Олег увидел, как сразу три хищных окончания, должных впиться в его лицо, застряли в складках мешка, громко позвякивая о спрятанного внутри змеелова.

   Судорожно схватившись за торчащий из плеча болт, он заревел и вырвал его, отбросив подальше. Густая кровь потекла горячей струей по руке. Возможно, этого не стоило делать, но он не мог позволить себе бегать по арене с торчащей из тела железкой.

   Пальцы правой руки похолодели, но рана была не серьезной. Куда больше на него оказывало психологическое влияние то, что он все-таки попался, и это едва не стоило ему жизни. Оторвав кусок парашютной ткани, он умело перевязал рану, как можно туже, чтобы быстрее остановить кровь. Царапина на голени не кровоточила, отзываясь лишь тупой болью. Почти не мешающей, но от этого, будто раздражающей еще сильнее.

   Поднявшись на ноги, Олег посмотрел на дверь, сейчас похожую на дуршлаг, и подошел к ней вплотную. За ней вполне могла находится какая-нибудь дублирующая ловушка, которая должна была закончить начатое, если атлет выживал, но ему было все равно. С силой пнув по деревянной перегородке носком ботинка, Олег вжался в стену.

   Дверь громко хлопнула с той стороны и закачалась на петлях, тихо поскрипывая.

   Медленно досчитав до десяти, мужчина поводил рукой перед входом, а потом заглянул внутрь.

   Сквозь стеклянное круглое окно на самом верху купола, лился свет, которого хватало, чтобы разглядеть все то, ради чего смерть едва не прибрала его к рукам. Вдоль стен стояли высокие шкафы из сильно потемневшего и местами перекошенного от сырости красного дерева. Стекло в дверцах было выбито и сплошным блестящим ковром рассыпано по полу, вперемешку со старыми книгами в кожаных и обычных бумажных обложках. Какие-то склянки самых разных форм и размеров под толстым слоем пепла на столе у еще одного окна, прямо напротив входной двери. Несколько сломанных стульев, гнутых железных пластин, когда-то бывших чем-то единым, и каким-то чудом сохранивший форму рупор от патефона.

   Олег удивился, что еще помнит, что это такое.

   Подойдя к нему, он опустился на корточки и провел рукой по потерявшему свой блеск металлу. Ощущения от этого были гораздо сильнее, чем от монетки, найденной уже как будто в прошлой жизни. Или в какой-то совершенно иной отрезок его существования, когда путь до состязания еще был не таким близким.

   Сейчас же он находился в самом центре событий.

   Усмехнувшись, Олег выпрямился и посмотрел по сторонам, тут же расплывшись в улыбке еще шире. В небольшой нише между двумя шкафами, прямо из стены, торчал воткнутый в нее топор. Длинная деревянная ручка, укрепленная ровными лентами стали, стягивающими и кованое лезвие, которое оказалось идеально острым, удобно легла в ладонь атлета, тут же принявшегося махать новым оружием.

   Балансировка была слабовата или специально сбита, чтобы топор нельзя было метать, но в ближнем бою он оставался все тем же идеальным способом проломить кому-нибудь голову или грудную клетку.

   Довольно убрав оружие в свой рюкзак, теперь украшенный еще и несколькими дырками, Олег еще раз внимательно огляделся, на этот раз не обделив внимание и то, что находилось над головой. На потолке, за балками и перекрытиями не было ничего интересного. Даже кружок окна сейчас выглядел тусклым и грязным, из-за опутавшей его паутины и всякого сора, витавшего в воздухе вместе с пылью. На миг, Олегу показалось, что он увидел блеск стали на боку еще одного тайника, но, похоже, это была всего лишь игра света, отраженная отполированной деревяшкой.

   Не найдя внутри больше ничего интересного, Олег готов был выйти на улицу. Он собирался отправиться дальше к озеру, как ему в голову пришла идея, не проверить которую он не мог.

   Осмотрев дверь с внутренней стороны, он отметил ее толщину, практически равную длине летевших в него коротких болтов. Выступающие декоративные элементы, резные полусферы, и таили в себе пусковые механизмы, в которых мог быть заряд не на один раз, а значит, есть шанс, что кто-то из атлетов попадется в эту западню.

   Стоя на пороге и взявшись за ручку двери, мужчина резко дернул ее на себя, так чтобы та закрылась, а сам отпрыгнул как можно дальше в растущие кусты жасмина, чтобы снова не попасть в поле зрения фотоэлементов.

   Сквозь участившееся дыхание, острую боль в плече и пульсирующую кровь в висках, он не без труда услышал, как механизм ловушки в самом деле перезаряжается или издает звук, похожий на натяжение тетивы. Вопрос о том, были ли там еще снаряды, оставался без ответа, но проверить это предстояло уже кому-то другому.

   Закинув потяжелевший мешок за спину и, пытаясь вырвать еще один болт из складок маскирующего плаща, мужчина поспешил в обратную сторону по дороге со статуями.

   Какое-то время он сомневался и раздумывал над тем, чтобы отправиться в том же направлении, котором шел к обсерватории, но все чувства подсказывали ему, что это приведет его обратно к месту его приземления, а там точно не было ничего, что могло бы ему пригодиться. К тому же, следовало продолжать исследовать арену, как можно быстрее, и, быть может, даже найти грааль.

   Шагая мимо белых мраморных скульптур, Олег старался не думать о том, что это возможно. Пусть кто-то из атлетов наверняка и связывает свои шансы на успешное выступление именно с этой вещью, он точно не был в их числе, понимая, что здесь практически нет мест, где можно было бы хорошо спрятаться на двадцать четыре часа. Быть может с его маскирующей накидкой это и не казалось самым плохим решением, но Олег все же не торопился высматривать что-то похожее на особенный предмет вокруг себя. Тем более, что граалем могло оказаться, что угодно, а это не облегчало поиск.

   Может, он будет лежать, закопанный им в том самом стальном ящике посреди лесной чащи до самого конца состязания так никем и не найденный. А может, преспокойно покоится в одной из комнат внутри тех больших темнеющих построек вдалеке, так похожих на дворцы царских времен.