- К черту, - махнул рукой Оскар, поднимаясь на ноги, - я голоден, как стая волков.

   И с этими словами он толкнул закрытую дверь.

   Олег услышал, как тихо лязгнул язычок замка, повинуясь опускаемой ручке, как шаркнул металл в хорошо смазанных петлях, как первый сквозняк тут же ворвался внутрь помещения через маленькую щелку, и как натянутая леска слетела с металлического крючка, позволяя трем длинным легкосплавным стрелам отправиться в полет в поисках своих жертв.

   Все, что он успевал сделать, это кончиками пальцев дотянуться до альбиноса, замедляя его движение, заставив обернуться.

   Именно поэтому первая стрела, оказавшаяся без наконечника, ударила мужчину не в грудь, а в плечо, отбросив на землю. Две другие пролетели сквозь толпу атлетов, так никого и не задев. Их древки застряли в густом кустарнике неподалеку от входа и теперь безвольно болтались на ветру.

   Тишину нарушил голос вернувшегося незнакомца, который с довольной улыбкой вновь поправлял безупречно сидящую форму.

   - Бесподобно, я впечатлен, - он обращался к Олегу, - ты бывший военный, наверное, не раз на мину наступал, раз услышал, как срабатывает механизм.

   Олег с трудом сдерживал себя, чтобы не наброситься на него, но не делал этого, не желая оказаться на месте Железняка и начать состязание с какой-нибудь поврежденной конечностью. А еще меньше ему хотелось быть подвешенным голым под потолком, опутанным толстыми веревками, словно паутиной.

   - Обычно, я такие мины устанавливал.

   - Тем более впечатляет. С годами практики инстинкты притупляются. Это вам небольшой урок от меня. Вот что бывает, если ваши желания берут верх над осмотрительностью. Тебе повезло, - офицер посмотрел на Оскара, - эти малютки очень неприятно буравят плоть.

   Но эти слова были излишними.

   Все вокруг могли наблюдать, как альбинос, не кривя ни одним мускулом на лице, массировал плечо, где уже появился большой синяк.

   Олег заглянул внутрь дома.

   Он не кривил душой, что не раз занимался установкой мин и подобных ловушек, но настоящей подрывной подготовки не имел. И все же его знаний и опыта с лихвой хватало, чтобы по достоинству оценить простейшее инженерное решение, которое применил тот, кто собрал трехзарядный пусковой механизм из двух кожаных ремней, мотка лески, нескольких гвоздей и пары стульев, поставленных друг на друга, чьи спинки были использованы в качестве желобов для разгона стрел. Леска тянулась через потолочную балку и закреплялась на дверной ручке ровно настолько, чтобы можно было услышать ее шелест. Спусковой механизм из гнутой стали отпускал связанные ремни, которые били по стрелам, отправляя их в полет.

   - Зарубите на носу, - снова переключил внимание на себя улыбающийся мужчина, выполнявший функции Сержанта, - не самый умный или способный выживает в состязании.

   - А кто же тогда? - наконец, перестав разминать пострадавшую конечность, задал вопрос Оскар.

   - Тот, кому есть ради чего побеждать.

   Олег оглянулся и увидел, что Мара смотрит на него. Девушка все еще тяжело дышала, зябко обхватив себя руками. Ее бледные губы были плотно сжаты, а вздернутый нос показывал, что ее переполняет неуверенность, компенсируемая злостью и раздражением происходящего. Но было что-то еще, что-то очень личное, так и не сказанное ни разу вслух, но витавшее где-то между ними.

   - Пять минут на обед и бегом на стрельбище, - отчеканил спокойный голос и теперь уже, мужчина в форме на самом деле пошел к воротам.

   Атлеты опасливо зашли внутрь дома, поглядывая на причудливую конструкцию перед дверьми. Столы у фонтана были накрыты, и никто не заставил себя упрашивать, стараясь поскорее согреться, проглатывая горячую похлебку, как живительный нектар.

   Альбинос перетянул плечо полоской ткани, оторванной от футболки, чтобы сделать хоть что-то, но вряд ли это могло ему помочь. Его мысли были чем-то сильно заняты. Глаза уставились в одну точку, а руки отправляли ложку за ложкой в рот одинаковыми механическими движениями. Синяк продолжал расползаться по его предплечью, но Оскар не обращал на это внимания. Он анализировал, как только что проиграл. Конечно, стрела его не убила, даже если попала бы туда, куда была нацелена. Но будь сейчас время состязания, его тело насквозь продырявил бы длинный гарпун, заряженный кем-то из атлетов или скрытый триумфаторами.

   Встретившись взглядом с Олегом, альбинос улыбнулся и потряс в воздухе ладонью. Жест был вымученным, и больше напоминавшем о том, что они никакие не друзья, чем проявление реальной благодарности.

   Сам он пытался понять, почему Сержант внезапно куда-то исчез, а вместо него появился этот незнакомец, явно желавший, чтобы все считали его выскочкой, когда на самом деле все было намного сложнее. Его умения вводили Олега замешательство, мешая понять, кто же он на самом деле. И пусть это было не так важно, он хотел добраться до правды, чтобы почувствовать что-то осязаемое в своих руках.

   С момента, как он вместе с остальными оказался в этом доме, у него не было никакой опоры под ногами, кроме маленьких побед в тренировках, когда он лучше других стрелял или выполнял упражнения быстрее остальных. Иногда что-то совсем не получалось, в другой раз, он был лучшим. Но даже это едва ли давало какую-то определенность.

   Он понял, как сильно скучает по Маргарите.

   По ее нелепым шуткам, медленным движениям, будто девушка всегда преодолевала какой-то барьер, блеску в глазах, легкой улыбке и запаху ее волос. Ему не хватало звонкого голоса и тихого шепота, ее прикосновений в темноте. Негромкого сопения по утрам, когда он мог лежать рядом и наслаждаться ею.

   Но, как бы ни сильны были эти чувства, Олег не позволял себе даже на секунду усомниться в том, что он поступил неправильно, придя сюда. Он знал, что может победить, как и любой другой из шестнадцати. У него действительно было то, ради чего стоило это сделать и именно поэтому он сильнее, чем все остальные.

   На мгновение, у него появилась мысль, что Брида выбирала только тех людей, кто шел бороться не для себя, считая, что это позволит проявиться большей ярости на арене и сделать шоу еще зрелищнее. Но глядя на сидящих вокруг мужчин и женщин, Олег понимал, что это ерунда. Состязание не строилось на добродетели и благих помыслах. Все, что будет происходить и всегда до этого происходило между атлетами, никак не соответствовало тому, о чем он только что размышлял.

   Олег поморщился, понимая, что слишком сильно отвлекается. Его сознание в такие моменты не воспринимало всю картину реальности, а к чему это могло привести, все видели несколько минут назад.

   Закончив с едой, он отправился на стрельбище.

   Шагая по гравийной дорожке, Олег, как и все остальные, отметил, что на территории появилось несколько грузовиков с закрытыми тентами кузовами. Вокруг них суетились охранники и прибывшие солдаты. Это были настоящие воины из регулярной армии, облаченные не в простую форму, а в кевраловые экзоскелеты, превращавшие обычных людей в самых настоящих роботов. Светящиеся даже при свете дня, четырехглазые сенсоры на шлемах, поблескивали выпуклыми линзами. Тяжелые ботинки с пневмоподошвами, легко втаптывали камни в землю, оставляя на ней глубокие следы. За спинами у них висели длинные винтовки, переливающиеся фиолетовым светом охлаждающих элементов.

   Все они были заняты своим делом, не обращая внимания на обитателей дома, но каждый из атлетов понимал, что состязание уже готово к началу.

   На стрельбище их встретила пара охранников, которые привычно позволили по одному выбирать оружие и выходить на линию огня.

   Пока Олег ждал своей очереди, он вглядывался в лица вокруг себя. Почти все были погружены в свои мысли, настраиваясь и пытаясь подготовиться к тому, чего все они так желали, а оказавшись у черты, внезапно поняли, что руки дрожат еще слишком сильно, а в голове вертится только один единственный вопрос: неужели это все по-настоящему и я не сплю? Неужели я не проснусь, за секунду до того, как пуля пронзит мое тело? Неужели это не еще один кошмар?

   Самыми спокойными оставались пара девушек, жнец и Гриф. Все они без суеты палили в мишени из автоматов, достаточно легко дырявя бумажные цели в сердце и середине лба. Остальные, и без того, не идеально владевшие любым оружием, промахивались и громко чертыхались, размахивая руками, то и дело, заставляя охранников хватать их за шею и прижимать к телу электрошокер, чтобы успокоить.

   Мара старалась не показывать вообще никаких эмоций, и у девушки это неплохо получалось. Олег понимал почему. Он видел внутри нее не зарождающийся ужас, не сковывающий страх или пульсирующее беспокойство. Девушка отпустила с поводка то, что сдерживало ее, и теперь была уже совсем другим человеком. Она позволила своим мотивам, из-за которых и пришла сюда, взять верх и теперь следовала только одному единственному позыву: победить, стать лучше всех, доказать свое превосходство.

   Она взяла в руки несколько метательных ножей, которые давно были ее излюбленным оружием и, с громким криком на выдохе, один за одним, отправила их больше, чем на пятнадцать метров, точно в цель. Ее тонкие запястья выписывали идеальную дугу, позволяя лезвиям без сопротивления отправляться в полет и преодолевая лишь сопротивление воздуха, достигать мишеней.

   Тяжело дыша, она вернулась к остальным, стараясь никому не смотреть в глаза, но все же вновь встретилась взглядом с Олегом.

   Он покачал головой, но девушка, вновь лишь вздернула нос и отвернулась.

   Если те, кто неотрывно следят за ними, через натыканные повсюду камеры, видели эту сцену, то должны были непременно увеличить ставки на Мару, как минимум, до ста к одному, а процент выживания понизить до пары десятков.

   Олег не раз видел, как его сослуживцы перегорали еще до начала сражения, а когда наступало время идти в атаку, совершенно бездумно бежали вперед, будто веря в свою неуязвимость, которой, естественно, не обладали. Девушка сейчас была в очень похожем состоянии. Если она не возьмет себя в руки, то очень быстро погибнет.

   Оборвав эту мысль, Олег сжал зубы и сильно сдавил их. Ему не должно быть дела до того, как будут умирать другие, но почему же тогда он не может не думать об этом?

   Когда последний атлет отложил в сторону пистолет-пулемет, охранники указали на выход.

   Солнечный свет, после полутемного помещения стрельбища, резал по глазам, но высокую плотную фигуру Сержанта было сложно перепутать с кем-то еще. Он стоял, покачиваясь с пятки на носок, заложив большие пальцы за пряжку ремня. Рядом с ним, выглядящая миниатюрной куклой, стояла девушка, которую тоже все узнали без особого труда. Это была ведущая состязания Китти Стар.

   Ее пухлые губы, ярко накрашенные красной помадой, белокурые завитки кудряшек, бордовое платье с золотой вышивкой были хорошо знакомы каждому. Сейчас на ней были кожаные сапоги выше колен и пуховая накидка на плечах. Голубые глаза внимательно осматривали одного атлета за другим, пока девушка в восхищении не запрыгала на месте.

   - Какие они все потрясающие, - заверещала она, повернувшись к Сержанту, - вы меня не обманули, я действительно впечатлена. О, этот альбинос просто нечто. А ты, душенька моя, как тебя зовут?

   Она подошла к брюнетке с номером двенадцать на груди.

   - Айлин, - ответила та.

   - Какое забавное имя. Мне нравятся твои волосы. Постарайся не умереть подольше, а то я буду очень расстроена.

   Олег, не удержавшись, хмыкнул, чем привлек внимание к себе. Пока Китти делала несколько шагов в его сторону, он успел подумать, что девушка только и умеющая палить из тяжелого дробовика, который едва помещался в ее руках, без этого оружия обречена на очень быстрый проигрыш.

   - А ты у нас кто?

   Она подошла к нему вплотную, задрав голову, чтобы смотреть прямо в глаза.

   - Еще один атлет.

   - Еще один, - эхом отозвалась Китти, - у тебя красивые скулы. А это...

   Девушка подняла руку и коснулась его шеи. Ее пальцы заставили его вздрогнуть.

   - Как быстро бьется твое сердце. Ты не похож на остальных. Надеюсь, что это не помешает тебе проявить себя.

   - Скоро мы это узнаем.

   Китти засмеялась, сделав резкий шаг назад.

   - А он мне нравится. Они все мне нравятся. Так хочется подольше поболтать с вами, узнать каждого получше, но времени нет. Я и так с трудом выделила для вас минутку. Впрочем, я увидела все, что было нужно.

   Она широко улыбнулась и посмотрела на Сержанта.

   - Я провожу ее до машины, а вы ждите меня здесь, - отчеканил он своим холодным голосом.

   Мужчина был одет почти, как атлеты, словно выражая свою солидарность: плотные штаны и тонкая серая кофта с рукавами, закатанными до локтя. Только высокие ботинки на шнуровке сильно отличались от белых кроссовок.

   Пока он вел еле плетущуюся и то и дело останавливающуюся, чтобы что-то рассмотреть, ведущую состязания к воротам, Олег подошел к Маре, но девушка не захотела с ним разговаривать, демонстративно отвернувшись и принявшись выполнять простейшие разминочные упражнения, чтобы согреться.

   Температура воздуха сильно упала, но до настоящих заморозков еще не дотягивала. Поднялся промозглый ветер, становившийся все сильнее и сильнее, гонящий по небу обрывки темных туч.

   - Соскучились по мне? - рявкнул Сержант, когда вернулся к стрельбищу.

   Никто ему не ответил, но каждый мог выдохнуть с облегчением, что больше не придется иметь дело с тем другим мужчиной.

   - Молчание знак согласия, - довольно продолжил он, - как вам эта куколка? Хороша да? Она не всегда встречается с атлетами лично, но вы ее чем-то впечатлили. Ее голос будет звучать по всей стране, когда завтра вы начнете борьбу за звание нового триумфатора. Или же за право бесславно сгинуть в подвалах Кремля.

   Он оскалился и махнул рукой, призывая, следовать за ним, и повел атлетов к главному корпусу.