Сопровождавшая его девушка, за которую мужчина держался рукой, будто вот-вот намереваясь сдавить тонкую шею, была самой обычной. Собранные в пучок на затылке русые волосы, большие глаза, аккуратные брови и легкий оттенок красной помады на губах. Она пыталась не показать своего страха, но увидеть, как у нее дрожат коленки, можно было без особого труда. Гораздо сложнее было сказать, чего же на самом деле она больше всего боялась: толпы будущих участников состязания, мужчины, в чьей власти сейчас находилась, или чего-то незримого, довлеющего лишь над ней.

   - Это Томми, Томми Блайнд, - раздалось у Олега за спиной.

   Он оглянулся, чтобы посмотреть на того, кто узнал одного из триумфаторов, но так и не понял, кому принадлежал негромкий голос.

   - Мне больше нравится, когда меня называют Кротом, - громко отозвался мужчина, выходя в круг света, - вы ведь знаете, почему мне дали такое прозвище?

   - Тебя так прозвали еще в армии, - гнусаво проговорила молодая крепкая женщина, чье левое ухо наполовину было заклеено пластырем, - за способность строить песчаные ловушки и часами сидеть в них, поджидая своих врагов. В Ираке в начале двухтысячных ни один снайпер не мог похвастаться таким количеством насечек на прикладе, как Томми Блайнд на своем ноже.

   Крот довольно заулыбался.

   - Всегда приятно встретиться с фанатами. Да, все именно так. Люди не видят разницу между песком, а для меня каждая песчинка - это особая составляющая мира вокруг. Так печально находиться в царстве бесчувственных асфальта и бетона, не способных стать частью моего искусства.

   Он, подмигнул женщине с номером тринадцать на груди, и занял место за ближайшем к клетке столиком. Его спутница опустилась рядом и включила лампу. Мягкий коричневатый свет вырвался из плена окружающей белизны и завоевал свой кусочек пространства.

   - А еще говорят, что он слепой.

   Другой голос, на этот раз мужской, совсем негромко раздался в толпе.

   В ответ на это, Томми схватил со стола пепельницу и ловким движением кисти отправил ее в полет, сквозь толпу атлетов. Удар стекла пришелся в пухлый живот черноволосого мужчины среднего роста. Его лицо, кожа на котором и без того напоминала сморщившуюся грушу, что по цвету, что по фактуре, исказила боль. Он сжался и застонал, пытаясь не упасть на пол. Казалось, что после этого он не сможет подняться.

   Крот довольно захихикал. Правда ли он ничего не видел, или просто прятал свои глаза за темными стеклами, невозможно было узнать. Но он показал, что с ним не стоит шутить и он не просто так зовется триумфатором.

   - Пора начинать, - чуть наклонившись к нему, сказал Сержант, указывая на часы на своей руке.

   Крот пожал плечами и сделал приглашающий жест рукой.

   - Отлично, тогда за дело.

   - Но ведь нас здесь тринадцать, - снова раздался голос из толпы.

   Сержант недовольно поморщился.

   - Вечно вы торопитесь. Формат поединков прост: один на один. Но так вышло, что кому-то придется...

   - Не придется.

   Все обернулись к воротам, где стояла жнец. По крайней мере, Олег и Оскар знали, кто она на самом деле. Некоторые из атлетов смотрели на нее с интересом, другие недовольно пожимали плечами, понимая, что еще один номер на груди означает еще одного противника, который выглядел очень опасным. Ее каштановые волосы были собраны в высокий и довольно пышный пучок, кожа блестела от яркого света, а морщины выделялись так, что сильно увеличивали ее возраст. На подбородке алели шрамы, толи от укусов животного, толи от зубов человека. Ее майку украшала цифра девять.

   - Хорошо, - оскалился Сержант, - у кого-то сегодня закончилась вся удача. Итак, все-таки один на один. С кого же нам начать?

   Он посмотрел на Крота. Тот сделал какой-то жест, понятный лишь им двоим и с довольным видом посильнее прижал к себе блондинку, уже начавшую бледнеть. Ей совсем не нравилось то, что творилось, но еще меньше она хотела увидеть, что же будет происходить дальше.

   - Четыре и одиннадцать за мной!

   Сержант начал движение к клетке и за ним из толпы сгрудившихся атлетов вышли те самые братья-близнецы. Их лица были совершенно равнодушны, ни один мускул не дрогнул, когда их объявили и поставили в противники друг другу. Более того, Олегу показалось, что они даже были рады такому выбору. У него промелькнула мысль, что один просто позволит другому себя вырубить, сведя к минимуму все возможные потери, но еще через секунду он понял, как глупа была эта мысль.

   Оба брата пришли в состязание, понимая, что если кто-то из них и победит, то второго не станет.

   Когда три фигуры вошли в клетку, атлеты обступили ее с внешней стороны, желая получше рассмотреть все, что будет происходить внутри. Кто-то уселся за стол, как Томми и женщина-жнец, другие остались на ногах, возможно, думая, что так поддержат себя в тонусе до момента, когда настанет их очередь оказаться с той грани ячеистой сетки.

   Сержант что-то негромко говорил обоим братьям, замерев в центре ринга. Белый пол, украшенный некогда яркими спонсорскими рекламными знаками, сейчас выглядел блеклым. Кое-где можно было угадать буквы, складывающиеся в название именитых когда-то давно брендов, а сейчас лишь затертые картинки на полу. Все было чисто: ни намека на следы крови или чего-то подобного, что очень скоро оросит собой это маленькое ограждение. В клетке витал дух смерти, который невозможно было вывести хлоркой и другими чистящими средствами. Казалось, что он тоже присутствует на очередном представлении, которое ему любезно устраивают в каждое из четырех времен года.

   Закончив инструктаж, Сержант отошел в один из углов клетки и сложил руки на груди. Сетчатая дверь была закрыта на магнитный замок и выбраться из этой западни на своих ногах можно было лишь одержав победу.

   Братья легко поклонились друг другу и тут же приняли боевые стойки. Их стили отличались очень сильно. Тот, что казался Олегу головорезом с бритыми висками, и от которого он ждал какого-нибудь глупого уличного напора и жесткости, выбрал для себя, по крайней мере, на этот поединок, какую-то причудливую смесь тай-чи и ушу. Его движения руками были мягкими, словно не рассекающими воздух, а тянущими его за собой. Его близнец напротив, махал конечностями, как вертолет, постепенно все больше и больше пуская в дело ноги.

   Оба стиля были индивидуально переработаны и таили в себе немало опасности. Например, пусть айкидо и считалось очень открытым и совсем не защитным стилем, если пропустить хоть один такой акцентированный удар ногой, то следующего можно уже и не почувствовать. А мягкость ушу вполне могла скрывать за собой удивительную резкость движения в необходимый момент, который также сможет погасить свет в глазах с одного единственного касания.

   Наблюдать за их поединком было и приятно, с эстетической точки зрения: люди, не раз проводившие спарринги раньше и прекрасно знающие друг друга, не идут в бездумные атаки и не лезут на рожон. Они ждут того самого мгновения, когда можно будет показать, на что же на самом деле способны.

   Глядя, как удар за ударом попадает в блок или вовсе со свистом проносится в воздухе, он подумал, что это больше похоже на постановку. Братья вряд ли собирались демонстрировать свою настоящую силу, просто забавляясь происходящим. Но уже через пару минут такой бескровной возни, им должно было надоесть. В конце концов, они не могли делать это вечно, как сейчас, так и во время будущего состязания.

   Кудрявый, тот, которого Олег про себя окрестил умным в их паре, внезапно перестал изображать из себя вертушку и, взяв своего брата в захват, повалил на пол, начав с силой колотить в лицо ударами сверху вниз, особо не выбирая места, куда они будут попадать. Сейчас его задачей было как можно быстрее измотать противника, а дальше уже дело техники.

   Первая кровь брызнула на белый пол. На левой брови лежащего мужчины с номером одиннадцать появилось глубокое рассечение, но тот его будто не чувствовал.

   Он выжидал.

   И при очередном коротком замахе своего брата, извернувшись, ткнул того тремя пальцами в кадык.

   Кудрявый закашлялся. Его глаза округлились, Он отпрянул назад, цепляясь за металлическую сетку и пытаясь вернуть дыхание к привычному ритму, с трудом делая каждый вдох.

   Эта заминка позволила его противнику подняться на ноги, вытереть с лица кровь и с диким ревом броситься в атаку. Теперь уже его удары находили цель. Скула, щека, локтем в висок, коленом под ребра и апперкот.

   Кудрявого немного подкинуло в воздух от последнего пропущенного и, судя по всему, нокаутирующего удара. Он рухнул на пол, слабо шевелясь и подрагивая всем телом. Пальцы его руки все еще скребли по гладкому пружинящему полу, в бесполезных попытках сжаться в кулак. Продолжать бой он не мог.

   Его брат сплюнул и, снова зарычав, поднял руки над головой. Он был доволен собой, не смотря на разбитое лицо и ставшими тяжелыми движения. Казалось, он и руки-то едва мог держать в таком положении.

   Его левый глаз начал заплывать: рассечение оказалось сильнее, чем могло показаться на первый взгляд. На плечах проявились синяки, а из открытого рта текла струйка вязкой багровой жидкости, заливая собой серую майку, капая на пол. Набухшие мышцы и вены на руках готовы были вырваться из-под кожи, а со стороны будто было видно, как в них быстро пульсирует кровь.

   Сержант открыл дверь, проведя рядом с замком своим браслетом, и тут же громко заорал на весь ангар, подзывая медиков.

   Из той же темноты, откуда совсем недавно вышел Томми Блайнд, показалась пара врачей. На этот раз они были в белых халатах, как и подобало много лет назад людям этой профессии. В руках они несли по тяжелому чемоданчику каждый. Вытащив обоих братьев из клетки, они быстро начали приводить их в порядок: обрабатывать и зашивать раны, приводить в сознание, осматривать портативными сканерами на предмет переломов и ушибов, попутно вводя что-то в организм из хирургических шприцев.

   Следом за ними появилась и пара уборщиков. Они уже готовы были взяться за свою работу, но Сержант остановил их. Он смерил взглядом притихших атлетов и расплылся в хищной ухмылке. Отпихнув уборщиков в сторону и выйдя из клетки, мужчина с бульдожьим лицом подошел к столику, за которым, довольно хлопая в ладоши, сидел Крот.

   - Потрясающе, - закивал он, - просто отлично! Уверен, что я не один, кому понравилось.

   Томми призывно замахал рукой, желая подключить и атлетов к восхищению поединком, но никто не поддержал его. Все молча наблюдали за тем, как потерявший сознание человек приходит в себя и медленно начинает понимать, что произошло. Его движения оставались медленными и плавными, а майка, залитая кровью, делала его будто восстающим из мертвых. Но больше всего наблюдавших поразило первое, что он сделал, когда сознание полностью вернулось к нему: он обнял своего брата и похлопал его по спине, что-то прошептав на ухо.

   Олег покачал головой. Они будут вместе, методично и неспешно, выбивать из состязания своих соперников, пока не останутся только вдвоем. И вот тогда, возможно, случится реванш. Уже без свидетелей и ограничений. Если этот план сработает, конечно.

   - Ладно, время идет, - проговорил Сержант, - следующими у нас будут номера шесть и тринадцать.

   Две женщины уставились друг на друга.

   Это было настоящее столкновение поколений: одна годилась другой в матери, но вряд ли сейчас об этом кто-то думал. К тому же обе были ослеплены жаждой показать себя и, конечно же, не проиграть. Тем более, что от них удача не отвернулась: в противники каждой из них мог достаться мужчина, вести борьбу с которым было бы значительно сложнее, если и вовсе не безнадежно.

   Они вошли в клетку следом за Сержантом, который вновь что-то говорил, предназначенное только для тех, кто уже оказался за сеткой.

   Не дождавшись, когда кто-нибудь подаст команду к началу, та, что оказалась фанаткой Крота и была намного моложе своей противницы, бросилась вперед. В высоком прыжке она рассчитывала достать врага и уложить его с одного удара, пытаясь проделать примерно то же самое, что совсем недавно выполнил Сержант, усмиряя одного из атлетов. Пожалуй, если бы ее кулак пришелся в цель, так бы все и закончилось, но женщина со светлыми спутанными волосами, которой он предназначался, легко сделала шаг в сторону и ткнула сжатой ладонью в чужое колено.

   Падение выглядело страшно. Явно не ожидавшая такого поворота девушка, охнула и совершенно не сгруппировавшись, рухнула на пол, покатившись по нему. Ее ноги и руки сильно гнулись, заставляя зрителей поморщиться в ожидании хруста костей. Она ощутимо ударилась головой и, даже найдя в себе силы сесть, мотала ей, как дезориентированный зверек, оказавшийся посреди шоссе и ослепленный светом приближающих автомобильных фар.

   Женщина с шестеркой на груди, подошла к сидящей на полу сопернице. Она могла бы просто ударить ту, и все бы закончилось, но сделала совсем другое.

   Оскалившись, она заломила ей руку, взяв на болевой прием, а ногами обхватила за шею и начал душить, повалив на пол. Фанатка Томми Блайнда быстро пришла в себя, но в такой ситуации это уже было неважно. Лучше бы и вовсе ей оставаться за гранью сознания, чтобы не чувствовать причиняемой телу боли.

   Ее вопль раздался в клетке и мгновенно вырвался за пределы сетки, будто ударной волной пройдя сквозь каждого из атлетов.

   Олег оторвал взгляд от женщин, одна из которых, скорее всего, в молодости увлекалась реслингом, а вторая была обычной выскочкой, делающей ставку на грязные приемы и вряд ли обладающую реальными боевыми навыками. Он посмотрел на близнецов, которые неотрывно следили за боем. Посмотрел на Грифа и Оскара, немного удивленных происходящим, но совсем не заинтересованных в нем. Каждый из этих мужчин был уверен в себе, а для этого не обязательно было знать своих соперников: нужно быть готовым к чему угодно, а не пытаться составить план для судьбы, над которым та лишь посмеется.