В целом на рубеже 1920—1930-х годов школы вводились в строй одна за одной. К их строительству привлекались даже иностранные фирмы. Так, американская компания «Лонгэйкр» выстроила в Москве школы по улице Абельмановской, 4 (1930 г., проект М.И. Мотылева и Б.А. Малышева)[15] и улице Лестева, 9[16] (1930 г., проект И.К. Рыбченкова и А.М. Жарова). Интересно, что работа американцев вызвала сильные подозрения у органов строительного контроля, так как, с одной стороны, они использовали ряд передовых, еще незнакомых московским строителям приемов, а с другой стороны, наплевательски относились к особенностям нашего климата, то есть строили как будто для теплого Вашингтона, а не для холодной и сырой Москвы. Так что за американцами требовался глаз да глаз.

Всего за четыре года в Москве появилось около двух десятков новых школ. Кроме того, путем надстроек и пристроек удалось увеличить вместимость нескольких старых учебных зданий. На первый взгляд цифры внушали уважение. Но для Москвы и такие темпы были явно недостаточными. Население города росло быстрее, чем увеличивалось количество учебных мест.

В конце 1920-х – начале 1930-х годов большая часть московских школ строилась по проектам трех авторских коллективов.

Первый из них работал в тресте Мосстрой, а возглавлял его архитектор М.И. Мотылев. Как сам трест, так и руководитель авторского коллектива уже пользовались большой известностью. Еще бы – десятки новых благоустроенных домов, крупнейший жилой массив на Дангауэровке были выстроены Мосстроем по проектам Мотылева. А в разработке школьных зданий главную роль играл архитектор Б.А. Малышев. Эта пара – Мотылев и Малышев – является авторами школ на Крымской площади, Усачевке, в Чапаевском переулке.

Второй коллектив собрался в другой проектной организации – Моспроекте. Здесь школьными делами руководил А.И. Антонов, а под его общим руководством проекты разрабатывали С.В. Семенов, В.А. Симкин и др. Этим коллективом выстроены школы по Грузинской, Борисовской и Черкизовской улицам, в Филях.

Наконец, третья группа проектировщиков, возглавляемая уже знакомым нам И.К. Рыбченковым, трудилась в строительном бюро Московского отдела народного образования. Работой этого архитектора в сотрудничестве с А.М. Жаровым являются школы на Лихачевском шоссе (ныне Онежской улице) в Лихоборах, на Шлюзовой набережной и очень похожая на последнюю школа по шоссе Энтузиастов, 16.

Школа на Большой Грузинской улице. Арх. А.И. Антонов и И.А. Звездин. 1931–1933 гг.

Творения этих авторов были для своего времени очень и очень неплохими и имели почти полный набор помещений, которые нужны и современной школе. Но вот гигантизм себя не оправдал. Огромные школы с трудом управлялись, помещения использовались нерационально. А главное – для того, чтобы заполнить все классы такой школы, требовалось собирать ребят не только ближайших окрестностей, но и из мест, лежащих за несколько километров. Поэтому, когда школьные здания-гиганты отыграли свою роль первопроходцев всеобщего среднего образования в Москве, они начали постепенно «вымирать», подобно древним динозаврам. Школы из них переводили в новые, более удобные дома, а старые гиганты отдавались для других целей. Так, в перестроенной до неузнаваемости филевской школе размещалось Суворовское училище, затем там устроилась Таможенная служба, под институты и различные учреждения заняты школы на Шлюзовой набережной, на Гольяновской улице, в Черкизове.

Здание на Большой Грузинской подверглось реконструкции, и в нем сейчас находится Министерство природных ресурсов. Лишь некоторые из старых школьных зданий – в Чапаевском переулке, по Усачевой улице, на Крымской площади – продолжают использоваться по прямому назначению.

Школьные здания строительства 1927–1931 годов имеют ряд характерных примет. Во-первых, как уже говорилось раньше, они отличаются сложным, составленным из нескольких корпусов планом. Иногда он напоминает букву «Г», иногда «Н», «Ч» или «Е». Причем каждый из авторских коллективов имел свои излюбленные конфигурации.

Второе отличие – подчеркнутая асимметрия фасадов и разновысотность составляющих здание корпусов. Благодаря этому они вообще мало походят на школы, но зато резко выделяются на фоне школ более поздней постройки.

Наконец, третье – почти все школы этого периода оштукатурены серой терразитовой штукатуркой, что опять-таки выделяет их на фоне школ 1930—1950-х годов, большая часть которых не штукатурилась.