Разработку технологии монтажа каркаса вел отдел металлоконструкций Дворца Советов. Предложенное для этого оборудование обеспечивало исключительно высокую производительность работ – установку до 10 тысяч тонн металла в месяц – именно столько могли поставлять стройке заводы-изготовители. Основными монтажными механизмами должны были стать электрические вантовые деррик-краны, способные поднимать сорокатонные грузы. Каждый такой кран состоял из мачты высотой 32 метра и связанной с ней растяжками стрелы длиной 27 метров. Двенадцать таких кранов устанавливались в строгом порядке вокруг фундаментов башенной части.
После установки первого яруса колонн краны могли сами подняться на смонтированную часть каркаса. Для этого поднятые стрелы цеплялись за верхние металлоконструкции и подтягивали за собой мачты, основание которых крепилось уже на новой высотной отметке. Последним этапом самоподъема являлось вытягивание остававшихся внизу стрел, после чего краны были готовы к новому этапу работ.
Таким порядком предполагалось вести монтаж до отметки 50 метров, на которой находилось первое распорное кольцо. Вес установленных к этому моменту колонн составлял 38 тысяч тонн, а кольца – 17 тысяч тонн.
На конусной части каркаса – над Большим залом – должны были работать только десять кранов, а два оставались на прежней отметке для подъема снизу деталей и передачи их работающим кранам. Этот фрагмент каркаса вместе с верхним распорным кольцом весил еще 75 тысяч тонн. На саму башню взбирались лишь четыре деррика, а до вершины доползали только два. Прочие оставались на промежуточных отметках – для перегрузочных работ.
Самый сложный и большой деррик-кран предполагалось изготовить для сборки каркаса статуи В.И. Ленина на вершине[161].
Четырнадцать кранов-дерриков для строительства Дворца Советов, изготовленных в Ленинграде, установили на площадке в 1938 году[162].
Монтаж стальных конструкций, включая статую, должен был занять около трех лет – при 1700 занятых на нем рабочих.
Отдельным и очень важным элементом строительства становилась всемерная рационализация работ, в том числе эргономика и техника безопасности. Пожалуй, ни на одной стройке Советского Союза этим проблемам не уделялось такого внимания. Была придумана и пошита особая одежда строительных рабочих, обеспечивавшая защиту от холодного ветра (и при этом не стеснявшая движений и обзора), удобство размещения инструментов. Для работавших на высоте монтажников изготавливались специальные монтажные площадки, новые страховочные пояса, снабженные держателями для инструментов[163]. Позаботились и об элементарных бытовых нуждах – на различных уровнях каркаса проектировались временные перемещаемые столовые, умывальные, обогревалки, кладовые, инструментальные. Но поскольку спускаться вниз и подниматься наверх все-таки требовалось, впервые в СССР перевозить рабочих должны были временные наружные подъемники – лифты, шахты которых наращивались по мере роста каркаса[164].
Технология выглядела вполне отработанной, и предварительные расчеты показали, что при благоприятных условиях монтаж всей сложнейшей конструкции мог завершиться в течение трех с половиной лет. В 1938 году краны должны были добраться до первого распорного кольца, в 1939-м – достигнуть отметки 150 метров, а в 1940 году каркас башенной части (без статуи) планировалось завершить.
К сожалению, намеченный график работ оказался сорванным практически сразу. На установку и наладку работы дерриков требовалось время, затем следовало установить на фундаментах высотной части тридцать два стальных башмака – основания под колонны каркаса башни. Эта работа – далеко не самая сложная – завершилась лишь в 1939 году, когда, по расчетам, краны уже должны были висеть над Большим залом. А при тщательной проработке технологии монтажа каркаса продолжали всплывать все новые проблемы. Одной из них оказалась… температура. Для того чтобы соединяющие колонны ригели сели на свои места, а монтажные отверстия точно совпали с такими же отверстиями на колоннах, длину ригелей необходимо было выдерживать самым строгим образом. На заводах – изготовителях металлических изделий все измерения производились при температуре 20 °C. В то же время для монтажа удобнее всего было принимать среднегодовую температуру воздуха в Москве – всего 4 °C. Пятнадцатиметровой ригель при изменении температуры на 15–16 градусов укорачивается на 2,5 миллиметра, что оказалось слишком большим допуском для столь сложных работ. В результате проведенных исследований и согласований условий поставки с заводами нашли компромиссное решение. В качестве температуры замыкания ригелей приняли отметку в 10 °C, на которую и должны были ориентироваться заводы-изготовители при проведении измерений. В этом случае изменение длины детали при переходе к среднегодовой московской температуре оказывалось в пределах полутора миллиметров[165].
Пока отрабатывались все подробности технологии, темп работ по каркасу башни был резко снижен, а основные усилия монтажников перенацелены на боковое крыло стилобата здания, выходящее на Волхонку (так называемая зона «И»). Именно там в 1940 году начался монтаж стальных конструкций каркаса. Высота стилобата в этом месте составляла 67 метров от нулевой отметки. Всего предстояло установить 15 400 тонн металлических деталей. Заполнением должны служили высококачественные кирпичи марки 150 и пустотелые керамические камни[166]. Работы по зоне «И» шли очень быстро. К осени 1940 года был собран каркас половины первой очереди[167]. При установке колонн их сразу же покрывали звукоизолирующим слоем. С мая велось бетонирование перекрытий[168].