Именно эта расплывчатость первоначальных представлений явилась причиной проведения предварительного конкурса на эскизный проект Дворца Советов. Ведущие архитектурные силы страны привлекались для решения первой задачи – определения функций, структуры, общего облика Дворца. Непосредственной целью проведения закрытого конкурса являлся сбор проектных идей и других материалов для формулирования программы для будущего полноценного, всесоюзного конкурса[119].
Организатором проектирования выступал Совет строительства, рабочим органом которого являлось Управление строительства Дворца Советов в составе Б.М. Иофана, Г.Б. Красина, И.П. Машкова и А.Ф. Лолейта под председательством М.В. Крюкова. Оценивать поступающие проекты и давать по ним заключения должна была техническая экспертная комиссия под руководством Г.М. Кржижановского. Помимо нее при Управлении строительства создавался совещательный орган – Временное техническое совещание, в состав которого входили ведущие архитекторы, инженеры, представители творческой интеллигенции.
Предварительный, закрытый конкурс проходил с февраля по май 1931 года. Указания его участникам предусматривали наличие двух залов – Большого и Малого, причем Большой зал должен был пропускать через себя шествия и демонстрации. Требования к архитектурному оформлению формулировались лишь в общих чертах. Оно должно было отражать характер эпохи, отвечать специальному назначению здания и соответствовать его роли выдающегося архитектурно-художественного памятника.
Участком строительства определялось место сносимого храма Христа Спасителя. Впервые этот участок был предложен еще в 1924 году архитекторами – членами Ассоциации новых архитекторов для сооружения грандиозного здания, служившего одновременно памятником В.И. Ленину[120]. Однако не исключалась возможность выбора архитекторами – участниками конкурса альтернативных вариантов размещения Дворца и выполнения проектов в расчете на эти участки. Ряд конкурсантов воспользовались этой возможностью.
Особо занимательным и даже забавным для современного читателя выглядит предполагаемый график строительства Дворца. Завершение разборки храма Христа Спасителя намечалось на Вид с Дома Правительства на застройку левого берега Москвы-реки и храм Христа Спасителя. 1931 г.
15 января, сооружение фундамента – на зиму 1932 года. Строительство по проекту, готовность которого ожидалась к февралю 1932-го, планировалось провести в течение этого года, а 1933 год потратить на отделку[121]. Последующие события показали, насколько легкомысленными оказались эти представления.
Вид с Дома Правительства на застройку левого берега Москвы-реки и храм Христа Спасителя. 1931 г.
Проекты заказывались конкретным исполнителям, причем были привлечены представители всех крупнейших творческих группировок в советской архитектуре: от Ассоциации новых архитекторов (АСНОВА) – бригада в составе В.С. Балихина, П.В. Будо, М.И. Прохоровой, Р.Р. Иодко, Ф.Т. Севортян, М.А. Туркуса; от Всесоюзного объединения пролетарских архитекторов (ВОПРА) – бригада в составе К.С. Алабяна, А.Я. Карра, А.Г. Мордвинова, П.П. Ревякина, В.Н. Симбирцева; от Объединения архитекторов-урбанистов (АРУ) – бригада в составе Н.С. Беседы, Г.Т. Крутикова, В.А. Лаврова, В.С. Попова; от Сектора архитекторов социалистического строительства (САСС), до 1930 года именовавшегося Объединением современных архитекторов (ОСА) – Л.Н. Павлов и М.П. Кузнецов (еще один проект эти зодчие вместе с П.А. Александровым представили в порядке личной инициативы). Персональные приглашения получили архитекторы Б.М. Иофан, Д.М. Иофан, Н.А. Ладовский, Г.М. Людвиг, А.В. Никольский, А.В. Щусев, В.И. Фидман, инженер Г.Б. Красин и архитектор П.А. Куцаев, инженер П. Розенблюм. Кроме того, архитектор И.А. Бронштейн представил свой проект в порядке личной инициативы. Всего поступило 15 проектов[122].
Хотя этот предварительный этап проектирования Дворца Советов принято называть конкурсом, но таковым в прямом смысле слова он не являлся. Программа, по которой должны были работать участники, отсутствовала, напротив, участникам предлагалось самим представить проекты программы-задания на проведение настоящего конкурса, а также пояснительные записки к своим проектам, раскрывающие их идею.
Поскольку работа выполнялась по заказу и оплачивалась, то премии не присуждались и победители не определялись. Но все поступившие проекты были тщательно проанализированы. В заключении технической комиссии подробно рассматривались их достоинства и недостатки. При рассмотрении оценивались не только архитектурные изыски, но и полнота и эффективность функциональных решений технико-экономических, инженерно-эксплуатационных и отчасти градостроительных вопросов.
Предварительный этап проектирования Дворца Советов стал апофеозом тех странных взаимоотношений между архитектором и заказчиком, которые сложились в первое десятилетие советской власти. Непререкаемый диктат заказчика, бывший до этого всегда и везде вполне естественным явлением, в СССР 1920-х годов сменился открытым напором зодчих, взявшихся указывать своим клиентам, что именно и каким образом нужно строить. Зачастую указания касались не только архитектурно-строительных, но и бытовых, и управленческих проблем. Именно архитекторы вместе с крикливыми журнальными социологами навязывали предприятиям строительство бесперспективных домов-коммун, в лучшем случае превращавшихся в студенческие общежития, клубов, эффектных по облику, но малопригодных для реальной эксплуатации, фантастических театров «массового действа». Большая часть этих химерических проектов, к счастью, осталась на бумаге, но и построено было немало. Создатели этих творений меньше всего заботились о потребностях реальной жизни, их волновало прежде всего получение выгодных заказов, а также слава новаторов и экспериментаторов. Наиболее яркими примерами воплощенного в жизнь игнорирования зодчим потребностей реальной жизни являются клубы, выстроенные в Москве по проектам К.С. Мельникова.
В случае с Дворцом Советов заказчиком выступало само Советское государство, и оно обращалось к зодчим в надежде на выработку последними каких-либо свежих идей. И за этим дело не стало – идеи посыпались как из рога изобилия.
Радикальные, или, как сейчас принято их называть, «авангардные», архитектурные группировки предложили несколько концепций: дворец-памятник, дворец-трибуна, дворец-пропилеи для прохода демонстраций. Были и более трезвые, достаточно традиционные работы – А.В. Щусева, Г.М. Людвига, Б.М. Иофана.
Предварительный проект Дворца Советов. Бригада АСНОВА: арх. В. Балихин, П. Будо, М. Прохорова, М. Туркус, скульптор Р. Иодко, худ. Ф. Севортян. 1931 г. Перспектива
Особой экстравагантностью отличалась работа бригады АСНОВА, предложившей создать Дворец в виде огромной стелы – памятника В.И. Ленину. При этом участок, отводимый для строительства, оказывался занятым подходами к Дворцу и вспомогательными сооружениями, а для самого Дворца требовалось снести еще несколько городских кварталов.
Бригада АРУ рассматривала Дворец Советов не как административное здание, а прежде всего как центр пропаганды принципов социалистического строительства, основных лозунгов партии и правительства, популяризации работы съездов. Функционировать Дворец должен был с активным участием широких масс во всех процессах. Предусматривались методы пропаганды путем выступлений, массовых действ, коллективного общения, демонстраций. Видимо, авторы идеи считали, что «широким массам» делать было нечего, кроме как ходить процессиями вокруг Дворца и участвовать в «массовых действах». В соответствии с основной идеей комплекс делился на две функциональные зоны – делегатскую и гостевую. Делегатская включала треугольный в плане Малый зал и высотный объем администрации. В гостевую зону входил Большой зал с примыкающими к нему трибунами[123].
Предварительный проект Дворца Советов. Арх. К. Алабян, В. Симбирцев. 1931 г.
Бригада САСС в составе Л.Н. Павлова и М.П. Кузнецова подошла к заданию несколько упрощенно, спроектировав собственно только Большой зал, а остальные помещения наметив схематично. В целом проект производил впечатление игры в массовость и подчеркивания технических элементов. Так, были предложены лестницы в 170 метров шириной, механизация гардеробов, самопередвигающаяся мебель и прочие не слишком нужные и трудно реализуемые вещи.
Зато некоторого одобрения Совета строительства удостоился другой проект САСС (Л.Н. Павлов, П.А. Александров, М.П. Кузнецов), выполненный сверх основного задания в инициативном порядке и предусматривавший сооружение Дворца Советов (в виде огромной полусферы) на Ленинских горах. Хотя сама идея переноса общественного центра Москвы была несвоевременной, в заключении на проект отмечалось, что он содержит ряд рациональных предложений и вполне может быть использован как основа для проектирования центра одного из московских районов.
Интересное решение задачи пропуска демонстраций предложили К.С. Алабян, А.Я. Карра, А.Г. Мордвинов, П.П. Ревякин и В.Н. Симбирцев. Огромный зрительный зал они подняли на массивных опорах, оставив пространство под ним свободным для прохода. Одна из стен зала предусматривалась раздвижной, что позволяло демонстрантам и сидящим в зале видеть друг друга, обмениваться приветствиями, в общем, создавало условия единения[124].
Откровенно скучной выглядела работа И.А. Бронштейна, представления которого о Дворце Советов оказались весьма своеобразными. План здания получался путем построения огибающей двух окружностей разного диаметра, формировавших два зала. Залы могли объединяться с помощью подъемной перегородки. Для ее подъема предусматривалась башня высотой 200 метров, которая к тому же должна была соединяться мостиком с каким-то неведомым небоскребом на другом берегу Москвы-реки. Однако никаких предложений по возможностям реализации подъемного механизма зодчий конечно же не представил.
А.В. Щусев решил упростить задачу. Не забивая голову трудностями и ограничениями, обусловленными размещением Дворца Советов на заданной площадке, архитектор выполнил свой хорошо проработанный проект в расчете на некий отвлеченный район Москвы, попросту говоря, для чистого и ровного поля. По идее Щусева Дворец представлял собой обширный деловой комплекс, состоявший из нескольких свободно поставленных корпусов, выдержанных во вполне конструктивистском духе.
Помимо Щусева, еще несколько участников воспользовались правом размещения Дворца на иных участках. П. Розенблюм, Н.А. Ладовский, А.С. Никольский выбрали для Дворца Советов место в Охотном Ряду, В.И. Фидман, как и А.В. Щусев, ориентировался на произвольную территорию. Вследствие этого их предложения не могли рассматриваться всерьез после того, как было принято решение о сооружении Дворца Советов на Волхонке.
П. Розенблюм попробовал возместить недостаток таланта и фантазии откровенным фантазерством. Свой Дворец, поставленный на затесненном участке в Охотном Ряду, он оснастил аэродромом, подъемными кранами, какой-то «аэрогостиницей» и прочими никому не нужными и чуждыми дворцовому зданию атрибутами. По внешнему виду дворец Розенблюма представлял смесь классики и фабрично-заводской архитектуры.
Н.А. Ладовский относился к немногим участникам конкурса, рассматривавшим пропуск демонстраций как нехарактерную для Дворца Советов функцию. В соответствии с этим зодчий не преду смотрел ни площадей, ни специальных сооружений для шествий. Оба зала проектировались один над одним в главном корпусе.
Предварительный проект Дворца Советов. Арх. Н. Ладовский. 1931 г. Фасад
Предварительный проект Дворца Советов. Арх. В. Фидман. 1931 г. Перспектива
Правда, в Большом зале удаление зрителей от оратора достигало 118 метров, а размещались они на балконах в восемь (!) ярусов. При этом перекрывать зал должен был не имевший аналогов купол в 88 метров диаметром. Каким образом следовало сооружать подобную конструкцию, автор проекта конечно же не указал. Загрузку залов обеспечивал спиралевидный пандус. Рядом с главным корпусом возвышалась круглая в плане башня президиума и комендатуры.
Проект А.С. Никольского напоминал скорее ярмарочную карусель, а не дворец. Эффектного восприятия фасада он попытался добиться путем обнажения конструкций, поддерживавших перекрытие Большого зала (возможно, именно этот замысел послужил отправной точкой для столь нашумевшего в будущем проекта Дворца, представленного Корбюзье). Зрители попадали в зал через проходы, выполненные в виде толстых труб. К залу примыкал небольшой корпус, где располагались вспомогательные помещения.
Превалирующее значение, приданное пропуску демонстраций, привело В.И. Фидмана к совершенно фантастическому решению – в виде огромного, вытянутого в длину стадиона, фасады которого напоминали формы не то дирижабля, не то парохода. Меткий отзыв на проект гласил, что транспортные средства совершенствуются настолько быстро, что выстроенное в их, казалось бы, современных формах здание уже через десяток лет сделается смешным и архаичным.
Проект Б.М. Иофана был, с одной стороны, относительно реалистичен и осуществим, с другой – предусматривал снос значительной части застройки, примыкающей к выбранному участку. Но и этот проект не давал впечатления Дворца. Отдельные элементы комплекса были разбросаны на сильно растянутой площади, и их не могла объединить ни тощая башня, в которую предлагалось запихнуть книгохранилище библиотеки Дворца, ни худосочная колоннада, отделявшая внутренний двор от набережной Москвыреки.
Рассмотрение предварительных проектов приводило к удручающему выводу о полном отсутствии не только удовлетворительных архитектурных решений, но и по-настоящему ярких, подходящих для Дворца Советов идей. Журнальная критика отмечала «реставраторско-эклектический характер» проекта Д.М. Иофана. Примерно такие же замечания вызывали и Дворцы А.В. Щусева, Б.М. Иофана, Г.М. Людвига. Особо резкий отзыв вызвал проект Г.Б. Красина и П.А. Куцаева, которые придали Дворцу завершение, подобное церковной главе, а на него предлагали водрузить скульптурную группу рабочих со знаменем. Внутреннее устройство Дворца согласно этому проекту сводилось фактически к одному круглому залу, остальные разделы программы были проигнорированы. В качестве некоторой компенсации убожества замысла авторы предложили «оригинальную» идею вращающейся трибуны – расположенная в центре зала, она поворачивала оратора лицом поочередно ко всем сидевшим вокруг зрителям[125].
Не встретил также одобрения и голый формализм проектов бригад АСНОВА, АРУ, архитектора Никольского. Даже правильные (по оценке критиков) принципы, заложенные в проект ВОПРА, были реализованы далеко не лучшим образом[126].
Проект Дворца Советов. Арх. П. Куцаев, инж. Г. Красин. 1931 г.
Относительно положительную оценку получил проект Г.М. Людвига. Главными достоинствами являлись компактность и монументальный облик. В этой работе Совет строительства увидел некоторые черты, намечающие облик окончательного Дворца Советов, – монументальность единого объема и наличие символики, но не примитивно-изобразительной, а выраженной строго архитектурными средствами. Именно в проекте Людвига впервые наметилась концепция ярусной башни, которая в дальнейшем нашла зрелое воплощение в утвержденном проекте Б.М. Иофана, В.А. Щуко и В.Г. Гельфрейха.
Однако архитектор допустил существенное отступление от задания, не включив в состав помещений Малый зал. Конструкция подвижных стен, которые должны были обеспечить пропуск демонстраций, не была разработана, а внешние формы приличествовали скорее мемориальному сооружению, нежели главному зданию страны.
В целом же, несмотря на обилие претендующих на оригинальность предложений, предварительный этап не принес решений, достаточно оформившихся для дальнейшей разработки проекта Дворца. Участники предварительного этапа практически проигнорировали предложение о разработке проектов программы открытого конкурса, лишь некоторые из них представили пояснительные записки к своим проектам.
Зато поступившие проекты помогли окончательно выбрать место для Дворца. Этот вопрос рассматривался на заседаниях Временного технического совета, проходивших с 25 апреля по 4 июня 1931 года[127].
Протоколы этих заседаний служат подтверждением низкого уровня градостроительного мышления участвовавших в них зодчих. Помимо основного участка вполне серьезно предлагались и рассматривались различные варианты, непригодность которых для размещения Дворца Советов была ясна с первого взгляда. Так, попросту наивно выглядело предложение поставить Дворец в узком квартале между Охотным Рядом и Георгиевским переулком – там, где через несколько лет выросло здание Совета труда и обороны. Напротив, через Охотный Ряд, уже разворачивалось строительство гостиницы Моссовета, и было совершенно непонятно, как можно согласовать два столь крупных и разнородных сооружения. Еще менее реальным выглядел вариант постановки здания на месте капитальной и ценной застройки Китай-города. Единственным предложением, способным конкурировать с основным вариантом, могло стать Болото – территория на острове напротив Кремля. Но в этом случае огромное здание перекрывало бы самый лучший вид на Кремль – из Замоскворечья.
Поэтому вполне обоснованным стало подтверждение указания о сооружении Дворца на месте храма Христа Спасителя. Именно на этот участок ориентировалось большинство участников предварительного этапа проектирования. 5 мая 1931 года Политбюро ВКП (б) утвердило окончательным местом постройки Дворца Советов площадку храма Христа Спасителя.