Закрывая дверь своей квартиры, я услышал доносившийся снизу разговор Короля с его отцом.

—Да нет у меня денег, — недовольно говорил Королев- старший. — Мы тебя предупреждали: прежде чем занимать, подумай.

—И не занимай?.. Как же я за кимоно рассчитаюсь? — уныло отозвался Король.

—Твое дело, — отрезал отец. — Мы не миллионеры. Один переезд сюда в копеечку обошелся. Даже аванс еще не получали. Пусть твой кредитор подождет.

—Он не хочет ждать. Может, мой аккордеон продадим?..

Голоса затихли. Вот тебе и Сашка! Таким добряком при­кинулся: могу заня-я-ять... А теперь, оказалось, уже долг требует. Нашел-таки, как Королю отомстить.

Я выбежал во двор. Король сидел на скамейке у подъезда грустный, как рыцарь печального образа.

—Привет.

—Привет. — Я сел рядом. Я не мог ему помочь. Попро­сить у своих родителей взаймы для Короля, чтобы он от­дал деньги Сашке? Глупо. У Короля ведь свои родители имеются.

Король вдруг решительно встал и пошел к воротам. Я по­брел за ним.

Он сердито оглянулся:

—Вечером на тренировке встретимся.

Как говорится, отшил меня. Но я не отставал:

—Ты вчера обещал мне что-то рассказать... Что, а? — пристал я к нему.

—Ничего я не обещал! — вспыхнул Король.

—Ну как же... — начал я.

—Я просто спросил: можно ли на тебя положиться? И все, — сказал Король.

—Я же тебе ответил, что можно! — воскликнул я.

—А я тебе сказал: придет время — узнаешь. Гуд бай, — Король обернулся. — Ты не обижайся только. — И подмиг­нул. — Каждому овощу свой срок.

Я подождал, пока он скрылся за углом дома, и потопал следом. Решил проследить за ним. Не знал даже, что у ме­ня такие шпионские способности. Из меня, наверное, вышел бы хороший сыщик.

Следуя за Королем, я прятался за спинами толстых про­хожих, за деревьями, за доисторическими афишными тум­бами...

Ага! Так я и предчувствовал: Король зашел в дом к Сашке. Не зря они вчера о чем-то шептались...

Я спрятался за густым кустом акации и выжидал.

Вскоре Король вышел вместе с Сашкой. В руке у Сашки был модный черный кейс с металлической окантовкой. Они оста­новились прямо перед кустом, за которым я прятался.

—Я уже тебя выручил, — настаивал Сашка.

—Откуда я знал, что ты так быстро долг потребуешь? — угрюмо сказал Король.

—Я и сам не знал, — оправдывался Сашка. — Так полу­чилось. Непредвиденные обстоятельства. Я же сам у соседей для тебя занял, а они теперь требуют: «Гони монету назад». Разве я виноват? Да ты не горюй, простое дело! Сегодня я тебе покажу, как и что. Ну, а в другие дни ты уж сам ста­райся, а? С каждой получаешь полтинник. Тебе и надо всего- то загнать шестьдесят четыре штуки. Как раз получится тридцать два рубля, и мы в расчете.

Тридцать два рубля — цена костюма дзюдоиста. А что та­кое эти «шестьдесят четыре штуки»? И кому Король их дол­жен «загнать», продать то есть?..

—Была не была, — напряженно помолчав, вяло согла­сился Король. — А если поймают?

—Чудак человек, — ласково попенял Сашка. — Ты же не­совершеннолетний! Ты же сам за себя не отвечаешь. Ну, ска­жешь: почем купил, по том и продаю. Эти надоели, хочу ку­пить новые.

—А где ты их столько набрал? — спросил Король.

—Там же покупал. Постепенно и накопились. Раньше я брал по рубль пятьдесят, а теперь идут по два. Ты не поду­май, я себе ничего не выгадываю. Просто хочу тебя выру­чить, да и себя тоже. Я ведь у соседей занимал! — сердился Сашка. — Ты же не хочешь друга подвести?

—Пошли, — обреченно сказал Король, — друг...

Я незаметно проследовал за ними до самой станции.

Они купили билеты на пригородный. Протягивая мелочь в окошко, Сашка громко попросил:

—Два до Узловой и обратно.

На Узловой размещалась толкучка. Для меня что-то начи­нало проясняться...

Я заметил, в какой они сели вагон, купил билет и втис­нулся в следующий вагон электрички, надеясь, что не поте­ряю их из виду, раз мне известно, где они выходят.

Минут через двадцать, ощупывая помятые ребра, я вмес­те с людским потоком вылетел на платформу в Узловой.

Напрасно я рыскал глазами: Короля и Сашки нигде не бы­ло видно.

Я подчинился течению толпы, и оно вскоре внесло меня в ворота толкучки. Над фанерной аркой ворот было написано большими буквами: «Продажа подержанных вещей с рук». На большом пустыре, огороженном зеленым забором, толк­лись сотни людей. Над головами проплывали пиджаки, паль­то и шапки, надетые на палки. Один дядька нес целое огород­ное чучело: в кепке, пиджаке и штанах.

Кое-где тянулись дощатые ряды с навесами — там торго­вали посудой, старыми журналами, замками, инструментом, вениками, мочалками, семенами, цветами...

—А где продают пластинки? — спросил я у дядьки с «чучелом».

—Вон там, в конце, — махнул он рукой.

Мимо проплыла бабка с картонным объявлением, пришпиленным булавками к кофте на спине:«Дешево отдам оренбургский пуховый платок».

— Ни разу не лицованные брюки! — хрипло выкрикивал усатый мужчина.

На складном стульчике среди очумелой сутолоки сидел молодой человек с табличкой: «Имеются сыромятные намор­дники (для собак)».

На толкучке я был первый раз, хоть и слышал о ней мно­го. Я уже говорил о том, что она раньше находилась в област­ном центре. Затем ее стали гнать все дальше и дальше, пока не переместили сюда. Толкучка мне напомнила всевозмож­ные «развалы» и «привозы» из кинофильмов о граждан­ской войне и нэпе.

Около музыкального ряда тоже людно. Здесь торговали старыми пластинками Апрелевского завода и какой-то заг­раничной фирмы «Колумбия». Хрипло звучали допотопные патефоны голосами Шульженко, Бернеса, Утесова, громыхали чарльстоны, фокстроты, буги-вуги...

На заборе было написано мелом: «Спекуляция пластин­ками строго запрещена!»

Здесь-то я и увидел вновь Сашку с Королем. Почему меня понесло именно сюда? Я вспомнил, как Сашка рассказы­вал о «пленках» с модными записями, которые на толкучке идут каждая за два рубля. Я понял: Сашка заставлял Коро­ля продавать свои гибкие пластинки, чтобы вернуть долг.

Ни Сашка, ни Король меня не замечали, в такой кутерь­ме мудрено заметить.

Сашка шептался с покупателями, отводил их в сторону, за туалет, и они возвращались оттуда осчастливленные, с му­зыкальными рентгеновскими снимками и отощавшим ко­шельком.

Король ходил за Сашкой как привязанный — обучал­ся.

Больше мне тут делать было нечего. Если я сейчас подой­ду к Королю, застав его за этим занятием, мы навеки станем врагами. Не от хорошей жизни он сюда приперся...

Поймал его Сашка на крючок. Я не очень верил в то, что Сашка хочет выручить Короля. Не тот он человек, Сашка, чтобы кому-то помогать. Он везде ищет выгоду. Весь в сво­его дядьку. Сашкин дядька из «Фотографии», что на нашем базаре, я слышал, на мотоцикле по деревням ездит, «щел­кает» колхозников без всяких квитанций, а денежки прикар­манивает полностью, ухарь-купец.

Жалко мне Короля, ох жалко. Одна надежда, Король с Сашкой быстро расквитается, тогда мы серьезно и погово­рим. Сейчас же я ничем ему помочь не могу... Так размыш­лял я, возвращаясь домой на электричке.

Вечером на тренировке, когда мы разучивали подножки и подсечки, я поглядывал то на Короля, то на Сашку. Их лица ничего особенного не выражали. Они увлеченно трени­ровались, и только я знал их тайну.

На следующий день Король уехал электричкой один. Понятно куда.

Так продолжалось и в следующие субботу с воскресеньем. Король вел так называемую двойную жизнь: днем торго­вал, вечером тренировался.

А в понедельник, перед тем как перейти к броскам через бедро, Король при всех спокойно вынул из кошелька деньги и отдал их Сашке.

—За мной должок был. Спасибо. Пересчитай, — посо­ветовал он.

—Верю, — Сашка, не считая, спрятал деньги.

У меня могильный камень с души свалился. Молодец Король, что при свидетелях долг отдал. Если б он рассчитал­ся с глазу на глаз, доказывай потом, что вернул. Сашка вполне мог заявить: ничего не помню, не было такого.

После тренировки Сашка куда-то исчез, а мы — Король, девочки, Славка и я — пошли в парк.

Парк у нас хороший. Густой, заросший, почти не куль­турный. Культурных точек было только две: танцплощадка за колючей проволокой и открытое кафе-мороженое.

—Угощаю всех мороженым! — вдруг сказал Король.

—Разбогател? — не выдержал я. — Откуда дровишки?

—Выиграл в спортлото пятьдесят рублей, — соврал он. — Тридцать два отдал, восемнадцать осталось.

—Везет же, — поверила Нина.

—Нет, правда? — удивилась Клава.

А Славка облизнулся, как бегемот:

—Пломбир с орехами?

—С чем хочешь, — важно сказал Король. — Лопайте от пуза.

Я хотел отказаться, честный такой, понимая, откуда у Ко­роля деньги, якобы выигранные в спортлото, но не решил­ся. Начнутся расспросы: отчего да почему? И нашелся-таки: сказал, что просто так с ними посижу, горло болит.

Все же мне пришлось выпить два фруктовых коктейля: на «горло» они повлиять не могут. А Славка, Нина и Клава умяли, жутко сказать, по килограмму мороженого каждый: по двадцать шариков в вазочках.

Король сиял. Сам он осилил полтора килограмма.

На новую тренировку пришли только мы с Сашкой. Осталь­ные спортсмены лежали дома: горло у них болело. От судь­бы не скроешься: дурные деньги впрок не идут.

Я был зол на Сашку и на тренировке провел ему такой бросок через плечо, что он еле встал.

Забыл сообщить: мы не только разучивали приемы. Словно ненормальные, мы занимались специальной зарядкой: от­жимались от пола, приседали, бегали до реки и обратно, и снова до реки, плавали до посинения, подтягивались на тур­нике, висели на шведской стенке...

—Приемы приемами, — подчеркивал Юрик, — но дзюдо­ист должен быть выносливым, как верблюд, быстрым, как скакун, ловким, как обезьяна, сильным, как слон, гибким, как змея...

Зоопарк, да и только!

Зато на аппетит никто теперь не жаловался. Уминали все подчистую, что родители на стол ни подадут, и даже про­сили добавки. Но никто из нас не поправлялся: Славка — тот даже похудел, нагрузка большая.

Я все никак не решался поговорить с Королем.

Он вновь стал уезжать по воскресным дням на толкучку с Сашкой. Затянуло его!

Ну как с ним поговорить? Не мог же я признаться, что следил за ним.

Безвыходное положение...

—Помнишь, — как-то сказал я Королю, — ты просил тебе в чем-то помочь?

—Все обошлось, — улыбнулся в ответ Король. — Благода­рю за пристальное внимание.

Он заметно отошел от нас и все теснее сближался с Саш­кой. У них возникли особые отношения, как у Англии с Аме­рикой.

Даже девчонки и Славка это заметили. Но я не мог с ними посоветоваться: Славка — тугодум, а у девчонок языки длин­нее кос, которые они сейчас не носят по моде.