Насчет подвала еще пришлось потрудиться. Если вы пом­ните, моя мама там держала общественную библиотеку. Я маму уговорил-таки переселиться: теперь на двери нашей квартиры появилась бумажная табличка: «Домовая библио­тека». Мама — понимающий человек, отзывчивый, особенно ко мне. Я же у своих родителей один-одинешенек, как перст, то есть палец. Как говорил Фамусов в «Горе от ума», от чего ж не порадеть родному человечку? Я-то лично против «блата», когда он несправедлив, но у нас и говорить об этом нечего. Подвал — для всех.

Ну, с подвалом мы провозились с неделю. Мусора оттуда вынесли гору!.. Белили стены... Мыли бетонный пол... Застек­ляли форточки оконцев.

Не один раз к нам наведывался сам Иван Степанович и совещался по деловым вопросам не с тренером Юриком, а с Королем. Да и Юрик-то приходил только к вечеру, после ра­боты.

Невольно Король у нас стал самым главным. Чуть что, мы:

—Витя, а мне куда?

—Витя, что делать?

—Витя, погляди, как у меня получается.

Наша секция «реквизировала» дома у своих циновки из передних, все половички и ковровые дорожки. Оказалось, что ЖЭК имеет кое-какие фонды на спортивную работу.Король их исчерпал до дна: у нас появились гимнастический мат, шведская стенка, турник и две гири.

—Нет, мне все-таки голову когда-нибудь оторвут, — ужасался Иван Степанович, глядя на преобразившийся подвал, но видно было, что внутренне восхищался. — Теперь вас отсюда ни за что не вытуришь…

Боясь, что мы вдруг начнем расширять свои владения, он лично забил досками дверь, ведущую во вторую половину подвала — от второго подъезда до третьего.

 По вечерам работать было веселее. Приходил Юрик и, вкалывая вместе со всеми, продолжал нас просвещать по те­ории дзюдо. Запоминали правила схватки и терминологию. Иные наз­вания трудно даже выговорить. Например, « тсурикомого- ши» — бросок через бедро.

—А если тсурико не могоши? — поинтересовался, хихик­нув, Славка Роев.

—Тогда у противника «иппон», чистая победа, — усмех­нулся Юрик.

—А если не случилось этой... чистой, бесспорной побе­ды, — спрашивала Нина, — а ты все же победил?

— За явное преимущество, — объяснял Юрик.

—А конкретно, за что дают «иппон»? — Король все запи­сывал в блокнот.

—За технически правильный бросок из стойки. За болевой прием на локтевой сустав, за удушающий захват. Ну и, конеч­но, за удержание на спине в течение 30 секунд, — отвечал Юрик.

—Вот вы все говорите: удушающий захват... — пробор­мотал Славка. — А вдруг и впрямь, а? Если чувствуешь: дышать нечем!

—Ты должен дважды похлопать противника рукой или крикнуть «стой» — тебя отпустят, — сказал Юрик.

—Попробуй крикни, если прием на удушение, — вздохнул Славка.

Мы превратили подвал в спортзал, но занятия еще не нача­лись. Во-первых, не было костюмов. А во-вторых, мы изучали случаи нарушений, опасные для здоровья. Есть еще такие Удивительные нарушения, как некрасивая поза, или уж совсем Дикие: например, схватить противника зубами за костюм, поставить (грязную?) ногу на (чистое?) лицо. Надо же!.. За все это дается предупреждение — «чуй».

Мы будем тренироваться на завоевание желтого пояса Для этого нам надо освоить: несколько приемов ногами, движений бедром и плечом, приемы уступания, удержания, уду­шающие...Ну, держись теперь, Сашка Кравцов!

На двери подвала мы написали красной краской романти­ческое слово «дойо» — зал для борьбы.

Не напрасно я вспомнил Сашку Кравцова... Однажды вече­ром он заявился к нам в «дойо».

—Глядите, еще один киу пришел! — воскликнул Славка, завидев его в дверях.

—Че-го? Я не Кио, — обиделся Сашка. — Я никому мозги не пудрю. Гляди, ты у меня еще заплачешь горючими слеза­ми. Бензином!

—Что он грозится? — обратился за поддержкой к Королю Славка. — Пришел тут и грозится! Дурень, — осмелев, сказал он Сашке. — «Киу» — новичок по-японски.

—Извините за компанию, — улыбнулся Сашка. — Тогда я тоже хочу «киум» быть. — Он так и сказал «киум».

—Я как староста секции... — начал Король. Наука пошла ему впрок. Если Дзигаро Кано сам себе присвоил звание гроссмейстера, то Король сам себя выбрал старостой.

—Чихать я хотел, что ты староста, — заявил Сашка и во­шел внутрь, прямо в башмаках. Мы-то сами ходили босиком, привыкали к будущим жарким схваткам.

—Кыш! — внезапно вскричала Клава, замахнувшись хпваброй. Она только что вымыла полы, по строгой очереди.

Кулака бы Сашка не испугался, но мокрой тряпки любой испугается. Поэтому он проворно отскочил обратно к двери и уже оттуда сказал:

—Хотите знать, ваш тренер Юрец — мой братан двоюрод­ный. Одно словечко ему уроню — он вас всех разгонит и будет только меня тренировать! Скушали? Вкусно? — скрестил руки на груди и прислонился к дверному косяку.

Мы переглянулись. Не то чтобы мы напугались — никого из нас Юрик, конечно, не выгонит, — а все же...

Но тут на ступеньках подвала послышались чьи-то громкие шаги, и возник сам Юрик.

—Здорово, братуха, — протянул ему руку Сашка.

—Привет, братик, — поздоровался с ним Юрик. — Тоже хочешь у нас заниматься? Пожалуйста. Как вы, ребята, счи­таете? — просто так спросил он нас.

Мы молчали. Юрик удивился.

—Что-то случилось?

Неожиданно Король начал размышлять вслух:

—Ясно же, верх наглости — не принять в секцию родствен­ника тренера. Смешно даже...

—В чем дело? — недоумевал Юрик. И, очевидно, хорошо зная Сашку, строго взглянул на него.

—Не знаю. Глядят на меня, как джунглиевы звери, особен­но вон та кобра. — Сашка показал на Клаву.

Она поправила свои очки и гневно ответила:

—Сам ты кобёр!

—Но-но-но! — забеспокоился Юрик. — Не ссорьтесь. А ты свои шуточки брось, — повернулся он к Сашке. — Тебя сюда не звали. А раз пришел, веди себя достойно.

—Я-то веду... — пробормотал Сашка. — Извините за ком­панию. Больше не буду у вас идиотничать... Пардон!

Это нас доконало.

—Пусть башмаки снимает, — подобрела Клава.

Сашка мгновенно сдернул с ног башмаки, не расшнуровы­вая, вместе с носками.

Ноги были грязные. Очень.

—Иди домой, —- приказала Клава.

Сашка скрипнул зубами и выбежал из подвала к колонке на углу Пролетарской и Купеческой.

Пока он бегал ноги мыть, Юрик спросил:

—Вы что-нибудь не поделили? В контрах, да?

—А у вас больше никаких вот таких братьев нет? — по­интересовалась Нина. — Двоюродных, троюродных?

—Нет... Один такой, — ответил Юрик.

—Одного такого выдержим, — сдержанно произнес Ко­роль. — Ох, русская земля, когда б таких людей ты не являла миру, заглохла б нива жизни. По-моему, это из Ломоносова, — задумчиво склонил он голову набок, словно прислушиваясь сам к себе.

—Кумовство, — буркнул мне Славка.

—Семейственность, — согласился я.

Сашка притопал на пятках, чтобы не пачкать босые ноги по пути. Пятки вытер носками и выжидающе уставился на нас.

—Видишь ли, браток, — осторожно начал Юрик. — По- моему, они все-таки не хотят тебя брать...

—А зачем же я ноги мыл?! — взвился Сашка.

Все захохотали.

—Явился на готовенькое, —- дернула плечиком Клава.

—Ну, хотите, еще раз подвал побелю, — предложил Саш­ка, хмуро глядя на Юрика. — Братан называется...

—Я-то «за», — смутился он. Извини, я в меньшинстве.

—Без тебя их вообще не было б, — логично заметил Сашка, переминаясь с ноги на ногу на холодном бетонном полу — ци­новок на весь подвал не хватило. — Я могу из дому палас принести, — искательно улыбнулся он. — Или ковер со стены сыму.

—Мать с тебя голову снимет, — хихикнул Славка. Ему, как и мне, нравилось Сашкино унижение. Что поделаешь, заслу­жил. Не всегда коту масленица. Тут тебе не на Набережной!

—Принимаем, чего там... — отмахнулся Король. — Реши­ли, да? И тренер просит. Но при одном условии...

—Согласен на два, — поспешно сказал Сашка, — условия.

—Пусть достанет всем... кимоно, ну костюм дзюдоиста, — закончил Король.

Сашка исподлобья посмотрел на брата: мол, что это за «ки­моно» такое, не подвох ли какой?

—Правильно! — захлопала в ладоши Нина, как бешеная.

Все закивали. Соломоново решение.

—Ага. Пойди туда, не знаю куда. Принеси то, не знаю что, — проворчал Сашка. — Я вам Иванушка-дурачок?

Но Юрик показал ему свой костюм дзюдоиста, и Сашка успо­коился.

—Достану, — пообещал он. — Гоните монету.

—А разве можно ему доверять такие деньги? — вдруг спохватилась Нина. — Тридцать два рубля умножить на пять — это ведь ужас сколько будет!

—Сто шестьдесят рублей будет, — обиделся Сашка. — У меня и побольше не терялось.

—Решено, — одернул всех Король. — Время-то идет.

Мы позанимались, вместе с Сашкой, часа полтора по теории дзюдо и разошлись по домам клянчить у родителей деньги.

Когда мы встретились утром, оказалось, что на такое важное спортивное дело деньги дали всем. Всем, кроме... Короля!

—Мои говорят: прихоть, — сдержанно сообщил он.

Я первый раз видел его. таким унылым и неуверенным. Даже не по себе стало.

—Не трухай, — ухмыльнулся Сашка. — Я тебе, так и быть, займу.

—Шутить я и сам умею, — гордо сказал Король.

—Какие же тут шутки, если про деньги речь? — поразился Сашка. — О деньгах не шутят. Денежки — это труд!

—Если не шутишь, благодарю, — с достоинством сказал удивленный Сашкиной щедростью Король. — Постараюсь ско­рее отдать.

—Отда-ашь, — протянул Сашка. — Куда ты денешься!

Он три раза пересчитал принесенные нами деньги. Сказал

«ку-ку» и ушел вперевалочку.

—Плакали наши денежки, — вздохнула Клава.

—Еще не поздно догнать и отобрать, — предложил Славка.

—Не догонишь. Риск — благородное дело, — заявил пове­селевший Король.

—Ты-то ничем не рискуешь, — заметила Клава.

—Как тебе не стыдно! — одернула ее Нина.

—Я репутацией своей рискую, — сухо сказал Клаве Король. — Если Сашка деньги зажилит, я свой аккордеон продам и всем верну.

Все смутились.

—Да бросьте вы, — сказал я. — Если что случится, Юрику скажем, тогда и «ку-ку»!

Мы ушли в подвал грызть теорию.