Первое историческое собрание нашей будущей секции про­изошло в субботу на берегу реки, там, где песчаная коса за монастырем.

Пришли Витька Королев, Славка Роев, Нина Захарчева, Клава Петрова и я, конечно. Ну и, само собой разумеется, наш тренер Юрик. Вид у него был хмурый. Понятно, поймали его на слове... Тратить на нас время — кому охота.

—Надеюсь, — заметил он, — вам дзюдо нужно не для того, чтобы драться?

—Что вы! — улыбнулся Королев. — Это так вульгарно драться. Мы мечтаем стать настоящими спортсменами. Таки­ми, как вы.

Мы дружно закивали.

Юрик недоверчиво покосился. Королев смотрел на него доверчивыми, чистыми глазами.

Складка на лбу нашего тренера разгладилась. Он сразу подобрел и со слабым протестом отмахнулся:

—Какой я спортсмен... Только два года в армии и зани­мался. Наверное, забыл все на свете, — и с надеждой взгля­нул на нас: вдруг мы передумаем и откажемся.

—С нами сразу вспомните, — сказал я. — По себе знаю. Вот я Славку в школе на буксир по математике брал. Сам вроде все забыл, а как начну с ним, дурнем, тут Славка захихикал, — заниматься, враз все вспоминаю.

Я умолк. Мы не сводили умоляющих глаз с Юрика.

—Так... —произнес он. — А где будем тренироваться?

—На песке... пока, — беззаботно ответил Король.

—Пока что? — спросил Юрик.

—Пока подвал в нашем доме не отремонтируем, — сказал Король. Гений! Ловко он про подвал ввернул.

—А разрешат? — усомнился Юрик.

—Ремонтировать никто не запретит, — поддержал Короля Славка, — это ж не разрушать!

—Подвал беру на себя, — с достоинством сказал Ко­роль. — Я уже произвел рекогносцировку.

—Ага... — озадачился Юрик и прищурился. — Рекогнос­цировку, говоришь?

—Ну да. Оценку местности.

—Ладно, — кивнул Юрик. — Вижу, мне от вас никак не избавиться.

—Не избавиться, — посочувствовала ему Нина. И томно продолжила: — Знаете, Юрий Петрович, моя старшая сестра Светлана так вам благодарна, так благодарна, что вы с нами займетесь, просто у меня слов нет. — Она вздохнула.

Юрик расцвел, затем поспешно согнал улыбку с лица, хмыкнул и сказал педагогическим голосом:

—Все, решено. Дебаты закончены, — и внезапно грустно заметил сам себе: — От судьбы не уйдешь...

Славка прыснул. Все строго уставились на него.

Юрик спохватился, встал, нахмурил брови и начал проха­живаться перед нами, заложив руки за спину:

—Немного истории. Истоки дзюдо скрываются, как говорится, в туманной древности. — Его любимое выраже­ние — «как говорится». — Еще древние индийские массажи­сты, познав тайны массажа, умели не только лечить, но и, как говорится, при желании увечить. Такой вид борьбы, как джиу-джитсу, — мать дзюдо. Упоминание о джиу-джитсу встречается в японских летописях еще в 230 году до новой эры... — Он воодушевился: — Представляете?.. И «джиу» и | «дзю» по-японски произносятся в общем-то неразличимо.

И переводятся на русский как «гибкое искусство» или «гиб­кий путь», «джитсу» — практика, «дзю» — гибкий, а «до» — путь, принцип. Образно «дзюдо» означает «победа умом».

—Это по мне, — тихо сказал Славка.

—Что нам известно об истории дзюдо? — продолжал  Юрик. — Нам известно, что средневековый японский врач Акаяма Широбеи побывал в Китае и там в одной из тайных сект изучил боевую игру хакуда. Вернулся, он домой и...

Дальше я расскажу своими словами, а то у Юрика слиш­ком уж все по-научному. Вернулся, значит, этот Акаяма (не jотсюда ли произошло наше русское слово «окаянный») и пошел в сад ноги размять. Была зима. Там у него в саду, как у всякого порядочного японца, одни вишни растут. Са­куры, по-ихнему. Видели японский фильм «Ветка сакуры»?

И вот снег обломал все ветки сакуры, кроме одной, тонкой и гибкой. Облепил ее, сгибает до земли.

«Сейчас и эта сломается », — грустно подумал Акаяма, вместо того чтобы стряхнуть с нее снег.

А ветка сгибалась, сгибалась — снег соскользнул, она вы­прямилась!

«Ура! (или «банзай!») — воскликнул Акаяма. — Надо под даться, чтобы победить».

Да, все гениальное просто. По-моему, это напоминает зна­менитые истории и про Архимеда («вода, вытесненная те­лом...»), и про Ньютона, который, вместо того чтобы съесть упавшее яблоко, открыл закон всемирного тяготения. Вот что значит быть внимательным.

Акаяма заперся на три года дома (еду ему, наверное, под­совывала под дверь служанка) и, тренируясь сам с собой, разработал триста рукопашных приемов. Теоретически. Но испытать их было не на ком, разве что на старухе служанке. Но она не соглашалась, конечно. Не дура.

И вот через три года он побрился, оделся во все новое и вышел на базарную площадь.

«Кого хочешь, — кричит, — поборю! Налетай по очереди или все вместе!»

Обиделись на него силачи. Какой-то замухрышка врач, а хорохорится. Кинулись на него, да не тут-то было...

Пока все триста приемов Акаяма не применил, не успо­коился. Стон над городом стоял! Кого придушил, кому руки- ноги поломал!

Наверное, после этой битвы он тоже три года своих противников бесплатно лечил. Кто знает! История об этом умал­чивает.

Наконец наступил 1860 год. Некий японец Дзигаро Кано решил возродить боевые игры, ну как Пьер де Кубертен олимпийские игры в 1896 году. Поскольку Кано был учителем, то решил, что уродовать людей на играх крайне непедагогично. Вместе с немецким врачом Бельцем (как говорится, под наблюдением врача) он убрал все слишком опасные, смертельные приемы и создал свою систему, которую и назвал «дзюдо».

Так возник новый вид спортивной борьбы.

В 1882 году в Токио Кано открыл первую школу дзюдо, называвшуюся Кодокан. У него занималось всего девять чело­век. Почти как у нас в недалеком будущем. (Если забежать вперед, у Юрика будет семь учеников.)

Шло время... Маленькая школа Кано превратилась в ог­ромное семиэтажное здание. Здесь на тысяче татами — цинов­ках для борьбы — целыми днями тренируются японцы, как говорится, от мала до велика: от пятилетних молокососов до семидесятилетних старцев. Сейчас в Японии увлекаются дзюдо миллионы и миллионы! По ста с лишним странам распростра­нилась эта японская борьба. (Ничего удивительного, если даже сюда докатилась!)

Наши спортсмены вступили в Международную федерацию и Европейский союз в 1962 году, а Федерация дзюдо СССР основана в 1972 году.

Юрик рассказал нам и о костюме дзюдоиста. Костюм копи­рует одежду японского крестьянина: короткие брюки и курт­ка-кимоно, перехваченная матерчатым поясом без пряжки.

Тут Юрик вздохнул:

—Наших костюмов не достанешь. Бывают венгерские. Вот такие. — Он расстегнул сумку и достал свой костюм.

Первыми в него вцепились девочки, Нина и Клава.

—Какой красивый! — запищали они.

—Тридцать два рубля, — подчеркнул Юрик, видимо по­лагая, что мы ужаснемся цене и, может быть, отвяжемся от него и забудем про всякую секцию.

Его слабую надежду сразу потушила Клава, заявив:

-— Сейчас все красивое дорого. Одни только туфли пять­десят стоят.

—Конечно-конечно... — пробормотал Юрик. — Но ведь еще и достать нужно.

—А сшить нельзя? — поинтересовалась Нина. — А то я всем...

—Нет, — улыбнулся он торжествующе. — Особо прочная ткань!

—Я достану, — спокойно сказал Король. — Съезжу в область и... Короче, костюмы я тоже беру на себя.

Юрик с некоторой неприязнью взглянул на него. И делать нечего, продолжил свой рассказ о дзюдо.

—Да-а... — вздыхал практичный Славка, рассматривая костюм дзюдоиста, и бормотал себе под нос: — Ничего себе, копирует, видишь ли, одежду крестьянина... Вон венгерский сколько стоит! А сколько ж тогда японский?

Но, узнав, что в дзюдо выступают босиком, он приобод­рился:

—Хоть на обуви сэкономим.

Оказывается, цвет пояса говорит о квалификации борца, о его разряде. У Юрика был коричневый пояс. Юрик занимал­ся дзюдо два года — ходил в секцию при Доме офицеров. Его учитель обладал черным поясом, а значит, мог присваи­вать ученикам все разряды только до черного пояса.

Юрик этак скромно намекнул, что он однажды пять раз подряд победил в трехминутных схватках и набрал 10 очков. И мог бы, конечно, получить первый «дан». Но… для этого надо заниматься еще года три.

Вообще, с этими разрядами, данами и поясами у японцев с ума сойдешь, пока разберешься. Очень сложная классифика­ция, даже для моей сообразительной головы!

— Нечего вам этим сейчас голову забивать — так и сказал Юрик. — В общем, самым лучшим дзюдоистам повязывают черный пояс.

—Можно я расскажу? — неожиданно предложил Король.

—Ты? — удивился Юрик. — Ну, давай.

Король и пошел рассказывать!

 -Разрядов в дзюдо — девятнадцать.

—Почему не двадцать? — спросил Славка.

—Если б было четырнадцать, ты бы спросил, почему не пятнадцать? — в тон ему ответил Король.

—Логично, — согласился Славка.

И Король продолжал свой рассказ:

—Для самого низшего разряда — белый пояс, затем по возрастанию — желтый, оранжевый, зеленый, синий, корич­невый...

—Поскольку вы — юноши, то для вас не коричневый, а лиловый, — заметил Юрик, прервав Короля.

—Я согласен, — заулыбался Славка.

—Лиловый очень пошел бы к моему платью, — мечта­тельно произнесла Нина.

—Еще заработать надо, — вдруг по-мальчишески обидел­ся Юрик. — Вот мой коричневый приравнивается к юноше­скому лиловому.

—Извините их, — солидно сказал Король.

Короче, мы узнали, что первые шесть поясов — это для «киу» (новичков). Для нас, значит, если заслужим. Черный пояс присваивается уже обладателю дана.

—Ну, дальше нам насчет этого и знать не надо, — поды­тожил Король. — А?

—Откуда ты все знаешь? — запоздало удивился Юрик. Этот вопрос у каждого из нас вертелся на языке.

—А городская библиотека на что? Я зря времени не те­рял!

Вскоре пришла на пляж старшая сестра Нины Света, и Юрик заскакал вокруг нее, как ручной пони. И увлекательной лекции наступил конец.

...Мы возвращались домой, обмениваясь глубочайшими познаниями.

—А вообще, хорошо у них в Японии, — сказал я. — Мебе­ли понти никакой, одни циновки. Задвинул шкапчики по углам и тренируйся круглосуточно.

—Интересно, куда бы ты своих предков задвинул? — засмеялся Король.

И все засмеялись. Особенно звонко хохотала Нина над его глупой шуткой.

Я сразу потускнел. Тут любой потускнел бы. Мы с ней дружим вроде бы, а тут Король только приехал и уже оттес­нил меня на второй план. Женское коварство!