Заснул я только под утро, и мне приснился жуткий сон. Я вроде бы уже старый — мне тридцать один год. Женат на Нине, а она десять лет подряд каждый вечер ходит с Королем в кино! А он стал известным тренером по дзюдо. И она все время уговаривает его (лет десять), чтобы он тренировал ее мужа, меня! Брр... Хорошенькая перспектива.

Утром мне тоже поспать не дали. Приперся Славка и на­хально разбудил:

—Ты тут дрыхнешь, а по телеку в утренней программе дзюдо показывали с олимпиады: соревнования в полутя­желом весе.

Я ничего не писал о том, как мы смотрели передачи: об открытии олимпийских игр, о первых соревнованиях — все вы и так, без меня, видели. Чего повторяться? Мы-то сами с нетерпением ожидали 27 июля, когда должны были начать­ся состязания по дзюдо. И надо же, проспал!

—Наш грузин Тенгиз Хубулури выиграл у Лоренца из ГДР, — частил Славка, заглядывая в блокнотик, — и у кубин­ца Торнеса. Хубулури в борьбе с кубинцем получил «коку». Бельгиец Ван де Валле победил венгра Сепеши, а болгарин Атанасов проиграл бразильцу Виржилью. Бразилец получил «иппон»!

«Иппон», как я уже говорил, — чистая победа, «кока» — низшая оценка.

—И знаешь, — продолжал Славка, — я, кажется, нашего Юрика высмотрел в первом ряду среди зрителей во Дворце спорта!

—У меня новость похлестче, — сказал я Славке. — Тебя Король простил.

—Врешь? — просиял Славка.

—А ты его простил? — Мне не понравилась Славкина радость. Я думал, что Славка обидится на «прощение».

—Давно... — улыбнулся Славка.

—Тюфяк ты, Славка.

—Я не тюфяк. Просто я не могу долго злиться, — поту­пился он. — У меня мамин характер.

—Во-во, маменькин сынок!

— Не тетин же, — простодушно сострил Славка. — Давно пора мириться нам всем. Юрик приедет, а у нас тут какая-то Куликовская битва. Глядишь, и откажется от нас, — взвол­нованно рассуждал он. — Зачем мы ему, если друг с другом на ножах?

По большому счету Славка был прав. Лучше плохой мир, чем хорошая ссора. И если уж Король извинился, как сказала вчера Нина, нам не к лицу хорохориться.

Обижаться ведь можно до бесконечности. Знаю. Был у меня в третьем классе дружок Мишка. Однажды мы возвра­щались из школы, и я своим портфелем выбил портфель у него из руки. Мишка гордо пошел дальше, а портфель остал­ся валяться на снегу. Я тоже поднимать его не стал. Так мы и шли почти до самого дома, испытывая взаимную выдерж­ку. Я все-таки не выдержал и унесся за портфелем. Слава богу, тот лежал на прежнем месте. И хотя я портфель вернул и даже извинился, Мишка заявил: «Никогда тебе не прощу». Через неделю не выдержал он и предложил мириться. Те­перь я ему сказал, что никогда ему не прощу его слов. За­тем еще через неделю предложил ему обо всем позабыть я. А он мне: «Ни за что не забуду, как ты отказался ми­риться».

Мы «забывали обо всем» целых полгода.

Потому я и говорю, что мириться можно до бесконечности и до умопомрачения, пока совсем не рассоришься.

...Снова, будто ни в чем не бывало, мы начали трениро­ваться в «дойо». А по утрам и вечерам смотрели у меня в сарае телевизор: все соревнования, какие показывали.

Мы ликовали, когда первую золотую медаль в весе до 78 килограммов завоевал наш спортсмен: Шота Хабарели стал олимпийским чемпионом, одержав пять побед, в том числе над чемпионом Европы из ГДР Хайнке и — в решающей схват­ке — над кубинцем Феррером.

Очень болели мы и за Емижа, который, к сожалению, получил «бронзу», а золотая медаль досталась французу Рею. Тут нам было обиднее всего: ведь это состязания в «нашем», наилегчайшем, весе!

Зато уж Николай Солодухин в весовой категории до 65 ки­лограммов не подвел, стал олимпийским чемпионом. Сам он был родом из какой-то деревни в Курской области (а мы-то все-таки жили в городе), впервые увидел татами в Курске, занимался самбо и только затем, уже в институте, перешел в дзюдо. Значит, у нас не все потеряно, не поздно мы занялись спортом. И рост у него подходящий — всего метр шестьдесят четыре!

Сколько было интересных моментов! Особенно мне запом­нилось, как француз Рей, имея «коку», выигрывал у кубинца Родригеса. «Матэ», — сказал арбитр, и борцы вернулись на середину татами. Электронное табло показывало, что до конца схватки осталась всего одна секунда. Кубинец бросился к французу, как тигр, а Рей... отбежал в сторону, словно испу­гавшись, что за эту секунду может что-то случиться. Мой телевизор сотрясался от хохота Дворца спорта.

Когда телекамера скользила по рядам зрителей, мы тща­тельно высматривали Юрика и Свету. Иногда нам казалось, что мы их вроде бы видим. Такой галдеж поднимался:

—Вот они! В третьем ряду!

—Нет, в шестом!

—Разуй глаза, в третьем!

В эти дни мы жили олимпиадой. Но одно меня по-прежне­му угнетало: я все еще никак не мог решиться поговорить по душам с Королем. А обстановка накалялась...