Сказка ашанти
е всегда ашанти возделывали ямс. Рассказывают, что в старину племя не знало ямса и весь год с трудом добывало себе еду. Но вот однажды через их страну проходил путник. В числе других пожитков он нес с собой и ямс. Один ашанти, по имени Абу, увидел ямс и задумался.
— Если бы у нас был ямс! — сказал он своим друзьям. — Тогда нам нечего было бы бояться голода.
И Абу решил отправиться на поиски ямса, чтобы его народ мог засеять свои поля.
Он взял с собой оружие и пустился в путь. Шел он много дней и повсюду расспрашивал у людей, не знают ли они такую страну, где растет ямс.
Одни говорили, что он идет верной дорогой, другие указывали совсем в другую сторону. Наконец он нашел такую страну, где на полях повсюду рос ямс.
Абу спросил, как ему найти дом вождя, и ему указали дорогу. Он вошел в дом вождя и рассказал ему, чего ищет.
— В моей стране, — сказал Абу, — нет ямса. И наш народ часто голодает. Если бы ты мог дать мне с собой хоть несколько зерен, мы бы посеяли их в нашей деревне и навсегда избавились бы от голода.
Вождь выслушал Абу и кивнул:
— Я подумаю.
Он велел поместить Абу в доме для гостей и накормить его.
Прошло несколько дней. Вождь племени послал за Абу.
— Я хотел бы вам помочь, но, если твои люди не будут голодать и станут сильными, не пойдут ли они войной на более слабых соседей?
— Этого не случится, — сказал Абу, — потому что мой народ мирный. А разве тот, кто голодал, может затеять войну с тем, кто избавил его от нужды?
— Но все же, если твой народ воинственный и честолюбивый, вам очень опасно помогать, — сказал вождь. — Приведи ко мне заложника из твоего народа. Он останется у нас, а я дам тогда тебе зерна ямса.
И Абу возвратился к племени, пришел к отцу и рассказал ему все.
— Отец, — сказал он. — У тебя много сыновей. Пошли одного из них заложником в страну ямса, и тогда мы получим ямс, чтобы наш народ не голодал.
Но отец Абу отказался отправить одного из сыновей в изгнание.
Пошел Абу к братьям и передал им предложение чужого вождя. Он просил их послать кого-нибудь из сыновей заложником, но они, как и отец, не решились на это.
Тогда Абу в отчаянии снова отправился в страну ямса и сказал вождю, что не смог найти заложника. Вождь оставался непреклонным.
— Прости меня, но без заложника я не могу дать тебе ямса.
Печально возвращался Абу домой, но когда он уже подходил к своей деревне, то вспомнил о сестре, у которой был один-единственный сын. Абу отправился к ней и рассказал ей обо всем.
— У меня только один сын, и, если он покинет меня, я останусь совсем одинокой, — огорчилась женщина.
— Тогда мы все погибнем! — воскликнул Абу. — На тебя моя последняя надежда. Ямс растет во многих странах, а у нас его нет, и народ наш обречен голодать.
Долго он говорил сестре о том, как изменил бы ямс судьбу их народа. И наконец она согласилась отпустить сына.
Абу вернулся к вождю страны ямса вместе с племянником и отдал ему мальчика в заложники.
Вождь поселил мальчика у себя и дал Абу семена ямса.
Когда Абу вернулся в свою деревню, он роздал жителям ямс для посева. И все были очень довольны.
Урожай ямса собрали, и у всех было вдоволь еды. С тех пор в стране ашанти сеют много ямса.
Абу сказал своему народу:
— Мой отец не захотел отдать кого-нибудь из своих сыновей в заложники в обмен на ямс. Братья мои тоже от этого отказались. Отныне я не хочу иметь ничего общего с отцом и братьями. Только моя сестра отдала своего единственного сына ради того, чтобы мы перестали голодать. Честь и слава ей за это! А когда я умру, все мое имущество пусть перейдет к племяннику, живущему в стране ямса. Ведь только благодаря ему мы теперь никогда не голодаем.
Так и случилось, что когда Абу умер, его скот и земля перешли не к сыну, не к братьям, а к племяннику — сыну его сестры.
А ашанти говорили:
— Надо поступать так, как завещал нам Абу, потому что он сделал для нас и нашего народа великое дело. Он принес ямс в нашу страну. И мы будем поступать теперь так, как поступал Абу, будем хранить память о его великом деянии.
И с тех пор, когда ашанти умирает, он завещает свое имущество сыну своей сестры.
В честь Абу ашанти называют такую семью «абусуа», что означает «по примеру Абу».
Так и повелось у ашанти, что мальчики получают наследство не от отца, а от дяди[22].
Сказка менде
ил в деревне Маку человек по имени Ансиге Карамба.
От отца ему досталось большое наследство, и Ансиге слыл богачом, но был жаден и скуп. Кроме того, Ансиге отличался невероятным обжорством.
У него была жена Паама, множество слуг и рабов. Всем доставалось от него. Пааму он постоянно укорял:
— Ты плохо меня кормишь и не заботишься обо мне так, как жена должна заботиться о муже.
И всегда он был не в духе. Ему казалось, что слуги и рабы едят слишком много, да еще и обворовывают его. А на самом деле слугам доставалось очень мало еды, потому что Ансиге прятал свои припасы так старательно, что никому не удавалось отыскать их.
Жители деревни Маку считали Ансиге самым плохим человеком на свете.
Он так надоел Пааме постоянным ворчанием и упреками, что и ей стало невмоготу жить с ним дальше. И однажды она сказала:
— Я пойду навестить отца. Родные по мне, наверно, соскучились.
Собрала она свои пожитки и ушла из Маку к себе в деревню.
После ее ухода Ансиге стало совсем плохо. Еду готовили ему теперь слуги. Они заботились о нем не так, как жена. Если раньше, до ухода Паамы, его кормили вкусно, то теперь еда стала хуже и с каждым днем ее становилось все меньше.
Чем больше Ансиге упрекал слуг и рабов, тем хуже ему жилось. Им надоела жадность и обжорство хозяина.
Прошло много времени с тех пор, как ушла Паама, и вот как-то утром Ансиге признался самому себе:
— Жизнь моя незавидная. Два года минуло с тех пор, как жена сбежала к родным, и теперь я вынужден платить неблагодарным слугам только за то, что они готовят мне еду. У них же одна забота: обмануть меня да накормить похуже. Как бы мне не помереть с голоду! Надо пойти за Паамой и привести ее домой.
После долгого пути пришел он в деревню, где жили родители Паамы.
Отец Паамы встретил его приветливо и по законам гостеприимства подарил ему козленка.
У Ансиге даже слюнки потекли. Забыл он про все на свете, схватил козленка, поскорее зарезал его и сварил. При этом он страшно спешил, потому что боялся: вдруг кто-нибудь явится — и тогда придется ему делиться своей едой? Не дождался, пока мясо сварится, давай глотать кусок за куском. Он ел, ел и ел. И вскоре от козленка не осталось и косточки.
Но Ансиге все еще не наелся. Он увидел большую овцу, которая паслась в поле, поймал ее, зарезал и принес к своему костру.
А между тем прошло немало времени с тех пор, как Ансиге ушел из деревни, и Паама стала беспокоиться о муже:
— Я своего муженька знаю! Пойду посмотрю, что с ним приключилось из-за его обжорства.
Пошла она, а Ансиге как раз собирался свежевать овцу.
— Что ты делаешь?! — испугалась Паама. — Вижу, это вовсе не козленок, которого дал тебе мой отец. Ведь это овца вождя племени!
— Не притворяйся, будто ты меня не знаешь, — сердито ответил ей Ансиге. — Козленка, что дал мне твой отец, я уже съел, но этого мне оказалось мало; я увидел овцу и решил ее тоже съесть.
— И надо же было случиться такому несчастью! — воскликнула Паама. — Вождь племени накажет тебя за это! Но все-таки я попытаюсь помочь тебе!
Паама велела Ансиге отнести зарезанную овцу туда, где была привязана дикая лошадь вождя племени, и положить ее рядом с лошадью. Потом Паама вернулась в деревню, сказала вождю, что, судя по всему, лошадь лягнула овцу и убила ее.
Вождь сейчас же послал туда слугу посмотреть, что случилось.
— Да, это правда, овцу, наверное, убила лошадь. Такое несчастье! — подтвердил слуга.
На другой день Паама призналась отцу:
— Ансиге пришел из Маку голодный как волк. Что бы мне такое приготовить, чтобы накормить его досыта?
— А почему бы тебе не поджарить ему молодые початки маиса? — посоветовал отец. — Это как раз утолит его голод.
Паама пошла в поле, набрала большую корзину маисовых початков. Того, что она набрала, хватило бы на двадцать человек.
Ансиге съел все без остатка. Но все-таки не наелся. Он пошел в поле и собрал столько початков, что с трудом мог унести. Взвалил их на спину и отправился в деревню.
Становилось все темнее и темнее, и ему нелегко было найти дорогу. Наконец Ансиге выбрался на тропу.
К этому времени стало так темно, хоть глаз выколи. Только вдали кое-где мелькали огоньки деревни. Ансиге решил идти к ним напрямик.
Но у дороги был вырыт колодец. И когда Ансиге подошел к нему в темноте, то вместе со всей своей ношей упал в колодец.
А Паама не переставала тревожиться:
— Я своего муженька знаю! Пойду-ка взгляну, что с ним случилось. В какую беду снова попал он из-за своего ненасытного желудка.
Взяла факел и пошла искать мужа.
Подошла Паама к колодцу и тут услыхала крики Ансиге: он звал на помощь.
Заглянула Паама в колодец, осветила его факелом и увидела на дне Ансиге, а вокруг него плавали початки маиса.
— Что ты там делаешь? — спросила Паама.
— Не притворяйся, ты же меня знаешь! — закричал Ансиге. — Я искал чего-нибудь поесть. Все только одного хотят: уморить меня голодом. Лучше помоги мне выбраться отсюда!
— Да, ты попал в беду! Кому это понравится, что ты воруешь зерно?! Но делать нечего, я тебя вызволю.
Она побежала в поле, где паслись коровы, и согнала их всех на маисовое поле, где так потрудился Ансиге. И когда коровы начали щипать то, что осталось после Ансиге, Паама подняла крик. Из деревни прибежали люди.
— Что случилось? — спросили они Пааму.
— Большое несчастье! — ответила Паама. — Мой муж гулял в поле и увидел, что коровы топчут маис. Он разогнал коров и собрал упавшие на землю початки. Но ведь он не здешний, он совсем не знает дороги — пошел наугад и упал в колодец.
— Ну, не беда! — утешали ее соседи. — Ничего, мы его вытащим.
Они прогнали с поля коров, принесли факелы, веревки и вытащили Ансиге из колодца.
Первое, что он сделал, — пустился бегом в дом Паамы, чтобы поскорей поужинать.
На другой день отец сказал Пааме:
— Сегодня приготовь своему мужу что-нибудь повкуснее. Приготовь самое любимое его блюдо!
— Я приготовлю ему лепешки из проса, — кивнула Паама.
Она насыпала проса в деревянную ступку и стала толочь его, толкла и растирала до тех пор, пока все до последнего зернышка не превратилось в муку, а Ансиге тем временем с жадностью следил за женой. Четыре раза насыпала Паама зерно в ступку и намолола целую гору муки. Потом смешала муку с водой и приготовила тесто, а когда испекла лепешки, понесла их Ансиге.
Этими лепешками можно было накормить двадцать человек. Но Ансиге съел все один. И когда последняя крошка была съедена, Ансиге уставился горящими от жадности глазами на ступку, где было просо:
— Может быть, там осталось еще немножко?
Подошел он к ступке, заглянул внутрь, увидел на ее стенках прилипшую муку и засунул голову в ступку, чтобы слизать языком муку. А на донышке ступки тоже осталось немного муки. Ансиге подальше засунул голову в ступку — он старался достать языком муку. Но когда он попытался вытащить голову обратно, то не смог: голова крепко застряла в ступке.
А в это время Паама подумала: «Я знаю своего муженька! Пойду-ка посмотрю, не попал ли он в новую беду из-за своего обжорства».
Вошла она в дом и внимательно огляделась. Но Ансиге нигде не было. Тогда Паама отправилась во двор и увидела мужа, голова которого застряла в ступке.
— Что с тобой случилось? — воскликнула Паама.
— Нечего стоять и расспрашивать, что со мной случилось, — рассердился Ансиге. Голос его звучал сдавленно и глухо. — Я хотел слизать языком муку. А теперь завяз крепко. Придумай же что-нибудь!
— Хорошо, хорошо, — сказала Паама. — Я тебя выручу. — И стала звать на помощь.
Сбежались люди, спрашивают, что случилось.
— Ах, какое несчастье, какое несчастье! — повторяла Паама. — И во всем я сама виновата. Я сказала мужу, что у него слишком большая голова, а он говорит, нет, совсем не большая. Я сказала, что у него голова не влезет в ступку, а он стал спорить и сунул голову в ступку да и застрял там. Во всем виновата я одна!
— Ну ничего, ничего, — утешали ее соседи. — Беда не так уж велика!
Они не могли удержаться от смеха, когда увидели, как Ансиге застрял в ступке.
— А ведь твоя правда, — говорили соседи Пааме. — Голова-то у него и верно большая!
Потом принесли топор, раскололи ступку и освободили Ансиге.
Вся деревня над ним потешалась. А он так рассердился, что собрал все свои пожитки и пустился в обратный путь, в деревню Маку.
Вернулся Ансиге домой и вдруг вспомнил, что позабыл сказать Пааме, чтобы она вернулась вместе с ним. И послал слугу сказать жене — пусть сейчас же возвращается. Но Паама велела передать мужу: «Уж я-то тебя знаю!»
Сказка фон
одной семье росла девочка по имени Догбе. У нее было много братьев и сестер. Все дети помогали родителям в работе на поле и дома. Только одна Догбе ничего не умела делать и ничему не хотела учиться. Так и выросла лентяйкой.
Выросла и превратилась в очень красивую девушку.
Один юноша полюбил Догбе за красоту и пришел к ней свататься. Но родители Догбе отказали ему, сказали, что не будет ему счастья с такой женой. Ведь она не сможет приготовить даже акассу — руки у Догбе совсем неумелые.
Юноша ушел, а оскорбленная Догбе горько расплакалась. Проплакала она целый день и спать легла в слезах. А наутро стала просить мать помочь ей — хочется ей быть работящей да умелой.
— Научись сперва готовить, дочка. Вот хотя бы акасса. Готовить ее совсем не трудно. Возьми кукурузу, залей на день водой, затем потолки. Получившуюся муку опять залей водой. Отруби всплывут наверх, удали их от остальной муки, а тесто поставь варить. Пока варится, добавляй в него воды и мешай все время. Всплывет тесто наверх — значит, сварилось. Можешь делать из него хлебцы. Потом заворачивай их в листья и неси на рынок.
На следующий день Догбе, едва только проснулась, взяла у отца денег, купила кукурузы и стала приготовлять хлебцы, как ее учила мать. А затем понесла на рынок продавать.
Так она делала каждый день и заработала немало денег.
Как-то пошел юноша, сватавшийся к Догбе, на рынок и купил там несколько хлебцев. Понравились они ему. Стал он спрашивать, кто же приготовил такие вкусные хлебцы, и очень обрадовался, когда узнал, что это хлебцы Догбе. Вскоре он женился на Догбе.
Молодые были очень счастливы, и муж не мог нарадоваться на свою трудолюбивую жену.
Сказка хауса
ила на свете женщина. Был у нее сын — глупый, бестолковый, не похожий на других детей.
Однажды мать послала его купить иголку. Купил он иголку, а по дороге домой встретил приятеля с корзиной, полной отрубей, и спросил его:
— Куда бы мне положить иголку?
— Положи в мою корзину, — сказал тот.
Положил мальчик иглу в корзину, а когда подошел к дому, хотел взять ее, но не нашел и вернулся домой ни с чем.
— Где игла? — спросила мать.
— Я положил ее в корзину с отрубями, а потом не мог там найти.
— Какой ты недогадливый! — сказала мать. — Надо было воткнуть иглу в рукав рубашки. Вот и не потерял бы ее.
В другой раз женщина послала сына за маслом:
— Иди да поскорей возвращайся!
Купил мальчик масла, положил его в рукав рубашки и отправился домой. А пока шел, масло таяло, капало на землю, и принес он домой совсем мало.
— Где масло? — спросила мать.
— Оно вытекло, только немного осталось у меня в рукаве.
Мать очень рассердилась и закричала:
— Нужно было положить масло в кувшин. Вот бы оно и было в целости и сохранности! В другой раз так и сделай.
Через несколько дней женщина попросила сына принести от соседей щенка. Взял мальчик щенка, положил его в кувшин и плотно закрыл. Дома мать спросила:
— Где же щенок?
— В кувшине.
— Открывай скорее, — испугалась мать.
Открыли они кувшин, а щенок-то задохнулся!
Мать воскликнула:
— Ох и глуп же ты! Нужно было привязать щенку на шею веревку и говорить ему: «Иди, иди!»
В следующий раз мальчик отправился за мясом. Купил он мясо, перевязал его веревкой, тащит и приговаривает: «Иди, иди!»
Учуяли собаки запах мяса, побежали за мальчиком и съели все. Приволок он домой одни кости.
— Где мясо? — спросила мать.
— Вот оно.
— Да ты и впрямь болван! — закричала мать. — Что ты называешь мясом? Старые кости?
— Но ты же сама меня так учила! — обиделся сын.
А женщина опечалилась:
— Больше никуда не буду тебя посылать.
Сказка йоруба
ыла у Иджапы белая лошадь необыкновенной красоты. Когда он восседал на этой лошади, все смотрели на него с восхищением, и сердце Иджапы преисполнялось гордостью. Вместо того чтобы работать в поле, он разъезжал целыми днями на лошади. Заедет, бывало, в город на рыночную площадь и с упоением слушает, как люди говорят про него: «Важная, видать, особа!» А если окажется в деревне, скачет прямо к дому вождя — ждет торжественной встречи. И всякий раз вожди устраивали в честь Иджапы пышные пиры, а потом укладывали Иджапу спать на богатое ложе и утром с почестями провожали. Никогда еще Иджапе не жилось так хорошо.
Однажды приехал он в город Васима. Красуется на лошади перед жителями, а они ахают: не иначе как к ним пожаловал важный торговец или доблестный воин.
Дошла весть о появлении незнакомца и до правителя города.
Иджапу приняли с подобающим почетом, отвели в дом для гостей, накормили, а когда наступила ночь, сказали:
— Спи спокойно. Мы позаботимся о твоей лошади.
Но Иджапа попросил:
— Пусть она останется здесь, в доме для гостей.
— Такого еще никогда не бывало!
— Мой конь для меня все равно что родной брат. Мы всегда спим в одной комнате.
Остался конь со своим хозяином. Среди ночи конь вдруг захрипел. Зажег Иджапа светильник, подошел к коню и увидел, что он мертв.
— Мой конь! Мой прекрасный белый конь умер! — закричал он.
Прибежали люди.
— Не убивайся так, — говорят, — все лошади рано или поздно умирают.
Но Иджапа вопил так громко, что в конце концов разбудил самого правителя, и тот пришел узнать, в чем дело.
— Да не голоси ты так! — сказал он Иджапе. — Я отдам тебе одну из моих лошадей.
Немного погодя привели прекрасного коня. Успокоился Иджапа, поблагодарил правителя, и тот вместе со всей своей семьей отправился к себе. При свете плошки Иджапа пристально разглядывал нового коня и вдруг громко запричитал:
— Как я страдаю! Как велика моя потеря!
Снова прибежали слуги, а за ними и вся семья правителя. Сколько ни утешали Иджапу, он продолжал заливаться слезами. Наконец правитель спросил:
— Почему ты плачешь? Ведь тебе подарили нового коня, а он не хуже старого.
— Как мне не рыдать? — возразил Иджапа. — Твой дар и впрямь прекрасен. Так же прекрасен был мой старый конь. Не умри он, у меня стало бы целых два коня. А теперь только один. — И он зарыдал пуще прежнего. — Какое горе! Какое несчастье!
Никак не могли его утешить. Наконец правитель сказал:
— Ну, если уж ты так сильно терзаешься, я исполню твое желание — подарю еще коня. Только замолчи, весь город из-за тебя не спит.
Слуги привели еще одного коня, такого же прекрасного, как и первый. Иджапа перестал кричать, поблагодарил правителя за доброту. Все разошлись и опять легли спать. Не спал только Иджапа, все думал, какое счастье ему привалило — был один конь, а теперь целых два.
Тут взгляд его упал на павшего коня, и он опять заголосил:
— Какое горе! Какое несчастье!
Снова собрались обитатели дворца.
— Хоть и велика твоя потеря, ты должен взять себя в руки, — утешал Иджапу правитель. — На то ты и мужчина. Нельзя же вечно горевать по мертвой лошади.
— Никак не могу унять свою печаль, — вздохнул Иджапа. — Как взгляну на коня, так вспомню, что всего несколько часов назад он был жив. Разве удержишь слезы? Будь он жив, у меня сейчас было бы три коня.
Правитель устал, но повелел привести еще одного коня.
— Ну, теперь ты счастлив? — спрашивает. — У тебя целых три коня. Так что замолчи наконец, а мы пойдем спать.
Только все заснули, Иджапа снова завопил:
— Какое горе! Какое несчастье!
Тогда правитель приказал слугам отнять у Иджапы коней и вытолкать его взашей. И не стало у него ни одного коня. Пошел он пешком, как простой человек, и с позором вернулся в родную деревню. А ведь выезжал, как важная особа!
Сказка манджак
или-были два парня в одной деревне. Однажды они заспорили, кто из них умнее.
— Я умней всех на свете! — сказал первый.
— Нет, я! — возразил ему другой.
— Нет, я!
Долго они так спорили и наконец решили пойти к старику мудрецу — пусть он их рассудит. Мудрец подумал, подумал, потом вручил первому парню длинный нож и сказал:
— Ты, сын мой, должен принести мне большую вязанку сизаля[23].
Затем дал такой же нож второму парню и сказал:
— А ты, сын мой, должен принести мне полдесятка спелых плодов кабесейры.
Нигде поблизости сизаля не было, и первому парню пришлось отправиться за ним на дальнее поле.
К полудню он нарубил большой ворох стеблей сизаля.
— Ах! — с досадой воскликнул парень. — Веревку-то я забыл захватить! Чем теперь связать сизаль? Ничего не поделаешь, придется сходить в деревню.
Пока он ходил за веревкой, солнце уже село. Лишь поздно вечером положил он вязанку сизаля к ногам старика.
Мудрец посмотрел на сизаль, связанный веревкой, и подумал: «Давно я не видел такого дурака. Он даже не догадался связать сизаль жгутом из его стеблей, а отправился за веревкой в деревню. Трудно найти человека глупее!»
Теперь мудрец с нетерпением ждал возвращения второго парня, которого послал за плодами кабесейры.
А тот полдня бродил по лесу, пока наконец не наткнулся на огромное дерево кабесейры, увешанное зрелыми плодами. Парень вырезал пять палок и начал их бросать вверх, чтобы сбить плоды. Но палки одна за другой застряли в ветвях. Что тут делать? Полез парень на дерево. Достал одну палку и говорит:
— Послушай, палка! Ну и лентяйка же ты! Вместо того чтобы сбить мне плод, ты разлеглась на ветках. Слушай, ты должна попасть вот сюда, чтобы плод упал вниз. Мудрец велел принести плоды, и ты должна мне помочь. Поняла? Ты должна ударить вот здесь!
Так он терпеливо объяснил каждой палке, куда ей надо попасть, и снова начал бросать палки в плоды кабесейры.
Когда последняя палка опять застряла в ветвях, парень взобрался на дерево и начал упрашивать палки сбить ему хоть пяток плодов. Так он провозился до самого захода солнца. Поздно вечером с пустыми руками он вернулся в деревню и рассказал мудрецу о своей неудаче. Тот внимательно выслушал его и задумался.
Поистине трудно было решить, кто из этих парней глупее!
Сказка ламба
или-были два человека. Отправились они однажды путешествовать. Один шел впереди, а другой за ним. Когда первый пришел в деревню, он сказал:
— Передайте дурачку, который идет сзади, пусть поторопится!
Вот подошел к деревне второй человек, увидал людей и спрашивает:
— Что, дурачок уже прошел здесь?
Удивились люди и говорят:
— Да эти парни оба дураки!
Сказка биафада
или в одном селении три приятеля. Однажды отправились они в дальнюю деревню. Семь дней и ночей шли юноши, на восьмой пришли к широкой реке.
У одного из них было ружье, у другого сабля, у третьего — козий мех. Лодки поблизости не оказалось, и решили юноши перебираться на другой берег кто как может.
— Мне ничего не стоит перебраться на ту сторону, — сказал юноша с ружьем.
— Мне тоже река не страшна, — молвил юноша с саблей.
— И за мной задержки не будет, — отозвался юноша с козьим мехом.
Первый приятель выстрелил из ружья, вскочил верхом на пулю и в мгновение ока перелетел на другую сторону.
Второй приятель ударил саблей по воде, река расступилась, и юноша перебежал посуху на тот берег.
Третий приятель надул козий мех, сел на него и переплыл через реку.
Кто из этих умельцев самый искусный?
Один скажет: первый! Да, но не у каждого есть ружье.
Другой скажет: второй! Да, но не у каждого есть сабля.
Третий скажет: третий! Правильно. Козий мех есть у каждого бедняка.
Амхарская сказка
о времена царя Теводороса жил купец. Закупив товары в одном месте, он вез их продавать в другое место — тем и промышлял.
Однажды остановился купец отдохнуть возле реки, пообедал, а потом вновь навьючил свой караван и двинулся дальше. Да через некоторое время вспомнил, что оставил на привале кошель с деньгами.
Воротился он быстрее назад, чтобы поискать потерянные сто бырров, и повстречал человека. Незнакомец его и спрашивает:
— Что это ты здесь ищешь?
— Да вот деньги потерял!
— А сколько денег у тебя пропало?
— Сто бырров, — ответил купец.
Обрадовался незнакомец:
— Их-то, видимо, я и нашел! Вот твои бырры!
Купец взял деньги, а потом и говорит:
— У меня пропало двести бырров! Верни мне остальные!
— Не может того быть! Я нашел сто бырров! — удивился незнакомец.
Пришлось им идти к царю Теводоросу — пусть сам царь рассудит их.
Вот царь и спрашивает купца:
— Сколько денег у тебя пропало?
— Двести бырров!
— А сколько ты нашел? — обратился царь к незнакомцу.
— Сто бырров, — ответил тот.
Тогда царь и говорит:
— Раз у тебя, купец, пропало двести бырров, спрашивай свои деньги у того, кто нашел двести бырров. И тот, кто нашел сто бырров, вправе взять их себе. А если объявится человек, у которого пропали сто бырров, я сам заплачу ему.
Так рассказывают.
Малагасийская сказка
у, слушайте хорошенько! Я вам расскажу о двух плутах. Молва об их проделках докатилась и до наших мест. Эй, мужчины! Эй, женщины! Слушайте!
Плутов этих зовут Кутуфеци и Махака. Вот однажды покинули они родные места и отправились в путь. Кутуфеци жил на западе, поэтому он отправился на восток. А Махака жил на востоке, поэтому он отправился на запад.
Как раз посредине между западом и востоком они и встретились.
У Махаки в руках была испачканная глиной лопата, у Кутуфеци — корзина, а в ней ворон.
— Ты что несешь? — спросил Кутуфеци.
— Лопату, — ответил Махака. — Хочу сменять ее на курицу.
— Смотри-ка! А я несу курицу и хочу сменять ее на лопату.
— Значит, по рукам. Отойдем в сторонку и поменяемся.
— Ты, приятель, не открывай здесь корзину, — попросил Кутуфеци. — Курица пугливая и не связана, еще улетит.
— А я только что намочил лопату. Подожди немного, не копай сразу, а то зазубрится, — посоветовал Махака.
И приятели отправились восвояси.
Пришел Махака в хижину, открыл корзину, а оттуда вылетел ворон и как закаркает!
У Кутуфеци тоже все пошло кувырком. Стал он насаживать лопату на ручку, а она сломалась!
Оба плута остались довольны. Каждому понравилась проделка другого.
— До чего же мы ловки! Надо нам держаться друг друга! — воскликнули они.
Прошло немного времени, и плуты встретились снова. Первым заговорил Махака:
— Раз уж стали мы товарищами, давай испытаем, кто из нас умнее.
— Ладно, — согласился Кутуфеци, — начинай!
— Есть одна штука, которая меня удивляет, — сказал Махака. — Растолкуешь мне, в чем тут дело, признаю; что ты умнее меня. Видишь вон ту корову? Объясни, почему это у нее шкура черная, а молоко белое?
— Не знаю, — признался Кутуфеци. — А меня вот что удивляет. Посмотрим, сумеешь ли ты объяснить, отчего это так. Бык и баран едят одну и ту же траву. Почему у быка хвост длинный и тонкий, а у барана — короткий и толстый?
— Не знаю, — смутился Махака.
— Да мы и в самом деле один другого стоим! — решили плуты. — Надо нам держаться вместе!
А потом Кутуфеци и Махака приготовили вкусную еду, чтобы съесть ее вместе.
— Давай раньше поспим. Тот, кому приснится самый интересный сон, съест все один, — предложил Махака.
Улеглись приятели спать. Через некоторое время Кутуфеци проснулся.
— Мне приснилось, будто я поднимаюсь на небо, и так там все интересно, что у меня глаза разбежались, — разбудил он приятеля.
— А мне приснилось, — перебил его Махака, — что я вижу, как ты поднимаешься на небо. Я и подумал: «На небе до того интересно, что он теперь ни за что обратно не спустится». Тут я проснулся и съел весь обед. А теперь смотрю — ты здесь.
Что вы на это скажете, женщины?
А вы? Эй, мужчины!
Я еще не кончил, слушайте, слушайте!
Однажды, говорят, Кутуфеци шел с юга, а Махака с севера, и опять они встретились.
— Что нового на юге, в твоей стороне? — спрашивает Махака.
— Да все вверх дном перевернулось! — отвечает Кутуфеци. — Уж такие страшные бедствия! Влез я на гору, а она подо мной провалилась; прибежал в долину, а она ходуном ходит; помчался в лес, а там деревья валятся. Думаю, надо бежать от всех этих напастей! И припустился к вам на север! А у вас тут как дела?
— У нас тут кое-что почище, — вздохнул Махака. — Собрались люди недавно и решили: всем лжецам — головы долой! Вот я и бросился бежать на юг.
Расхохотался Кутуфеци. Глядя на него, и Махака смеялся до упаду.
Вдосталь нахохотавшись, приятели вместе тронулись в путь, радуясь, что они такие замечательные вруны.
Сказка сусу
упец Наваси и его слуга шли из Харгейсы на юг. После утомительного перехода они остановились у колодца, чтобы наполнить бурдюки свежей водой и напоить лошадей. Пока они отдыхали, к колодцу подъехали вооруженные всадники. Наваси вежливо приветствовал их, но всадники не ответили на приветствие, только с презрением посмотрели на купца. Один из них сказал другому:
— Настоящий мужчина не пускается в дорогу без оружия.
Это были воины племени Адамо, которые возвращались в родные места после набега на вражеские селения. Они были подпоясаны широкими кожаными поясами, каждый держал в руках копье и щит. Всадники напоили лошадей и ускакали, не сказав Наваси ни слова.
Спустя короткое время у колодца появились другие воины. И они не откликнулись на приветствие купца, только один презрительно произнес:
— Лишь женщинам прилично ходить без копья и щита.
Наваси задумался. Он сказал слуге:
— В этой стране почитают только воинственных мужчин. Иди в ближайшую деревню, купи мне щит и оружие. Я подожду тебя здесь.
Пока Наваси отдыхал, слуга сходил в деревню. Когда он вернулся, к седлу его лошади были привязаны кожаный щит, и несколько копий, и кожаный боевой пояс. Наваси затянул на животе пояс, привязал щит к луке своего седла, взял копья в руки.
— Теперь никто не посмеет не ответить на мое приветствие! — воскликнул он.
Купец и слуга тронулись в путь. Вскоре им опять повстречались вооруженные люди. Наваси громко поздоровался с ними. Воины посмотрели на его помятый щит, острые копья и широкий пояс и почтительно приветствовали его.
В сумерки странники добрались до деревни Ада-мо. Наваси велел слуге возвестить об их приезде. Слуга взял в руки лиру и запел:
Есть ли на свете храбрец, подобный Наваси?
Он обратил в бегство воинов Хавейа,
Враги страшатся его острого копья.
Он беспощаден в битве.
Жители деревни услышали хвалебную песнь и обступили Наваси.
— Смотрите, добрые люди, на его боевом поясе рубцы от вражеских сабель, щит помят в жестоких схватках, сильная рука крепко держит копье, — переговаривались они и с восхищением посматривали на купца.
Слуга тем временем продолжал петь:
Удары копий воинов Хавейа сыплются как град,
Но удары Наваси поражают подобно грому!
Хавейа словно подкошенные валятся на землю,
И Наваси попирает их мертвые тела.
Наваси с силой воткнул копье в землю. Он сказал глядевшим на него людям:
— Я притомился после жестокой схватки с врагом. Хочу отдохнуть.
— Это герой Наваси. Он победил Хавейа. Окажем ему гостеприимство, — решили жители деревни.
Они отвели его в лучший дом, принесли жареной козлятины и верблюжьего молока.
Когда Наваси остался наедине со слугой, он удовлетворенно потер руки:
— В этой стране почитают лишь смельчаков. Пусть они принимают меня за великого героя.
И он безмятежно заснул.
На рассвете Наваси проснулся от сильного шума. За дверью дома раздавались крики:
— Вставай скорее, герой Наваси! Хавейа идут на нас войной. Наши воины собираются на битву.
Наваси испуганно спросил:
— Куда мне идти?
— На холм, на холм за селением!
Наваси медлил. Он надеялся, что люди разойдутся и он сможет потихоньку улизнуть. Но всем было любопытно посмотреть, как великий герой готовится к битве. Никто не расходился.
От испуга Наваси едва мог вымолвить слово. В отчаянии он сказал слуге:
— Скажи им всю правду. Пусть знают, что никакой я не герой.
Слуга взял лиру и запел:
Кто грозно встает с ночного ложа?
Это Наваси, губитель псов Хавейа.
Он обратил в бегство воинов Хавейа,
Враги страшатся его острого копья.
Услышал Наваси эту песню, застонал, как от сильной боли. У него затряслись колени. А люди возбужденно кричали:
— Хавейа приближаются. Наши воины преграждают им путь. Великий Наваси, помоги им!
Они подвели к нему коня.
— Он оседлан? — слабым голосом произнес Наваси.
— Да!
— Уздечка правильно надета?
— Правильно, великий герой.
Делать нечего. Пришлось Наваси подпоясаться боевым поясом. Он с мольбой посмотрел на слугу:
— Скажи им, кто я на самом деле.
Слуга воодушевленно запел:
Чей пояс посечен вражескими саблями?
Чья железная рука сжимает копье?
Чей конь взнуздан для битвы?
Великого героя Наваси из Харгейсы!
Люди радостно закричали, приветствуя воина. Наваси с трудом взгромоздился на коня. Дрожащей рукой подобрал он поводья. Ему подали щит. Конь, не чувствуя властной руки седока, медленно побрел в сторону холма.
— Смотрите! — закричали люди. — Великий герой отправился на битву без копья!
Слуга поспешно подал хозяину копье. Наваси понуро сидел на коне.
— Конь накормлен? — сделал он последнюю попытку уклониться от битвы.
— Да, хозяин.
— Напоен?
— Вдоволь.
— Хорошо, теперь я еду. Пусть берегутся враги!
Слуга запел хвалебную песню:
Эй вы, псы Хавейа на холме,
Бегите, пока не поздно!
Наваси едет на белом коне,
Наваси, завоеватель с севера!
— Дай другое копье, — потребовал Наваси.
Слуга протянул ему еще одно копье.
— Больше копий нет?
— Вот третье копье, хозяин.
Теперь Наваси сидел на коне в полном вооружении: подпоясанный, со щитом и тремя копьями под мышкой. На холме кипел бой.
Слуга вновь запел:
Гиены Хавейа обречены!
Они побросают оружие в страхе.
Их кости побелеют на солнце,
Великий Наваси обрушится на них подобно буре!
Конь, на котором сидел Наваси, медленно добрел до подножия холма и остановился пощипать травку.
— Эй ты, тварь! Ты боевой конь или жалкая вьючная кляча? Смельчаки бьются наверху, а ты здесь набиваешь брюхо! — воскликнул Наваси.
— Но ты же не держишь поводья, — крикнули ему.
Наваси взялся было за поводья, но тут увидел всадников, которые галопом мчались с поля боя. Он повернул своего коня и поскакал назад, в деревню.
— Битва кончилась, спасайтесь кто может! Хавейа приближаются!
Возле дома он спрыгнул с коня, вбежал в помещение и бросился на пол, успев шепнуть слуге:
— Быстро! Накрой меня циновкой. Когда враги явятся сюда, скажи им, что я умер ночью во сне.
Через несколько минут появились запыленные, окровавленные воины. Это были воины племени Адамо.
— Битва кончилась. Хавейа бежали, — сказали они.
Смущенный Наваси выглянул из-под циновки.
— Собаки Хавейа увидели, что я приближаюсь, и в панике разбежались. Они поступили мудро, раз убрались восвояси.
Слуга взял в руки лиру и запел:
Мудро поступили Хавейа,
При виде Наваси они поспешили уйти!
Им посчастливилось.
Они не испытали на себе его железных ударов!
Сказка сусу
аким должен быть сын вождя? Конечно, мужественным и храбрым! А вот Самбо смелостью не отличался. Едва он слышал звуки боевого барабана, его тут же охватывала дрожь и он в страхе прятался куда-нибудь подальше.
Пока Самбо был ребенком, близкие прощали его робость, но, когда мальчику исполнилось десять лет, все изменилось: возможно ли, чтобы у такого доблестного отца был такой трусливый сын?! И старики племени потребовали изгнания Самбо.
Вождь не осмелился вступиться за сына — трусость Самбо давно и нестерпимо угнетала вождя. И он приказал сыну покинуть страну.
Быстроногий конь унес Самбо далеко от родных мест.
Прошло какое-то время, и вот однажды ехал Самбо верхом по степи. Смотрит — впереди облако пыли клубится. Остановил Самбо коня, и в тот же миг его окружили вооруженные всадники.
— В чем дело? — оробел Самбо.
— Кто ты? — послышалось в ответ.
— Я Самбо, сын великого вождя Восточной страны.
— А, тот самый трус?
— Нет, он не трус! — раздался властный голос юного всадника, нижняя часть лица которого была прикрыта красивой повязкой.
— Прости меня, госпожа, — виновато произнес первый всадник, — но Самбо настолько прославился своей трусостью в Восточной стране, что…
— Замолчи! — прервала его всадница. — Этот юноша слишком красив, чтобы быть трусом. Думаю, злобные завистники распространяют о нем сплетни.
— Аисса, сестра, — вступил в разговор третий всадник, — не сердись! Я тоже слыхал, что Самбо славится своей робостью. Мабда прав.
— Нет, брат, я не верю этим небылицам. Будь Самбо трус, он удрал бы от нас. Его спокойствие и выдержка свидетельствуют о храбрости.
Мало-помалу Самбо пришел в себя и с присущей ему любезностью включился в разговор. Он был добрый и умный человек, поэтому незнакомцы сразу расположились к нему, а больше всех прекрасная Аисса.
Спутники пригласили Самбо в гости, и он с радостью согласился. А через несколько дней Аисса пришла к отцу и сказала:
— Отец! Выдай меня замуж за Самбо, и тогда я буду всю жизнь счастлива.
— Поговори с Самбо, — предложил отцу брат Аиссы, — и ты убедишься, какой он чудесный человек. Вождь Восточной страны, наверно, очень злой, если мог изгнать такого сына.
Аисса с благодарностью взглянула на брата, прочла в глазах отца согласие и положила свою руку на руку Самбо. Сыграли свадьбу, и для молодоженов наступили счастливые дни. Рассудительный и добрый Самбо пришелся по сердцу всем родным прекрасной Аиссы.
Но вот однажды ночью в поту и в крови вбежал в дом вождя гонец и закричал:
— Тревога! Враг! Враг вступил в наши пределы!
Вождь вскочил с постели и забил в барабан тревогу.
Проснулся Самбо и в ужасе натянул одеяло на голову.
— Вставай! — позвала Аисса. — Слышишь, гремит барабан! Враги! Враги поджигают наши дома!
Аисса бросилась к двери, распахнула ее и увидела, что братья в спешке хватают оружие. А барабан гремел и гремел — призывал мужчин племени на войну.
— Самбо, Самбо! — звала Аисса. — Вставай! Скорее вставай! Враги уже приближаются к площади. Пусть все видят, как отважен мой муж! Ведь ты сын доблестного вождя Восточной страны!
— Проклятый барабан! Что он все гремит и гремит?! — Самбо закрыл ладонями глаза и задрожал всем телом. — Куда бы мне подальше спрятаться? Куда убежать? Аисса, прикрой меня одеялом. И никому не говори, что я здесь.
— Что?! — ужаснулась Аисса. — Да разве может мой муж сказать такое?
— Мне страшно, — буркнул Самбо.
— Нет! Ты ведь не боишься? Наверно, ты болен и не в силах встать с постели?
— Боюсь, боюсь! — повторял Самбо.
От страха у него зуб на зуб не попадал.
Аисса надела на себя доспехи Самбо, схватила копье и щит, прикрыла повязкой лицо и вскочила на коня Самбо.
— Вперед! Вперед на врага! — призывала она соплеменников.
И через минуту была уже в гуще сражения. Копье молодой женщины разило врага, и воины дивились отваге и стойкости доблестного Самбо — никто не догадался, что доспехи Самбо надеты на хрупкой Аиссе.
— Самбо, Самбо! — в восторге кричали воины.
До самого рассвета длилась битва, и враг бежал. Смолкли тревожные звуки боевого барабана, Аисса вернулась в дом.
Самбо встал перед ней на колени и низко склонил голову.
— Верю, что никогда больше подобное не случится с тобой, — сказала Аисса мужу. — А сейчас пойдем на площадь. Люди хотят поздравить тебя с победой. Прими их поздравления, это будет тебе хорошим уроком.
Аисса помогла Самбо надеть боевые доспехи, дала ему в руки щит и копье, и они отправились на площадь. А там уже собралась толпа народа, все ждали отважного Самбо, ведь это он повел их в бой, он вдохновил всех своей храбростью.
И надо же такому случиться, но ночью опять раздались призывные звуки боевого барабана.
— Тревога! — ахнула Аисса и стала трясти мужа за плечи. — Тревога!
Но Самбо от страха не мог шевельнуть и пальцем.
— Несчастный трус! — вздохнула Аисса. — Куда только мои глаза глядели! Как я обманулась! Что ж, прячься! Больше ты ни на что не способен! Но я не хочу быть женой такого человека!
Она снова надела боевые доспехи мужа, взяла оружие и бросилась туда, где уже бились с врагом соплеменники.
— Самбо, Самбо! — кричали воины.
Все были уверены, что Самбо принесет племени новую победу.
И только брат Аиссы заподозрил неладное. Он направил коня к сестре и попытался заглянуть ей в лицо. Но она уловила его движение и неловко откинулась назад, так что копье выскользнуло из руки и поранило ногу.
— Ну, что ж! По этой ране я и узнаю сестру, если это и в самом деле Аисса, — решил брат.
Аисса поняла его намерение и, едва сражение закончилось, помчалась к мужу. Она заставила Самбо лечь в постель, поранила кинжалом ему ногу, тщательно перевязала и сразу успокоилась: теперь ее не страшили никакие посетители.
Весь день к Самбо шли люди, чтобы поздравить его с доблестной победой. Пришел навестить раненого и брат Аиссы и тотчас устыдился своих подозрений.
Отважная Аисса терпеливо переносила боль, ни словом, ни вздохом не выдала она, как ее беспокоила раненая нога. И только поздним вечером, когда двери закрылись за последним посетителем, она устало перевела дух.
— Трус, несчастный трус! — завопил Самбо. — Я не достоин целовать и следы твоих ног. Кто бы помог мне избавиться от трусости?! Я вызываю презрение у той, которую люблю больше всех на свете!
Отчаяние Самбо тронуло Аиссу, и она стала уверять мужа, что преодолеть свою слабость может только он сам и никто больше. Но для этого нужно собрать всю свою волю.
— Будь мужествен, дорогой! — И Аисса поцеловала Самбо.
Верьте не верьте, но в этот момент опять загремел боевой барабан.
Самбо побелел, глаза его застыли от ужаса, губы задрожали — вот-вот из уст вырвется отчаянный вопль.
Поднялась Аисса, вздохнула и, внимая призывному грохоту барабана, сказала:
— Да, да, я иду!
Шагнула раз, другой, но тут глаза ее затуманились, ноги подкосились и она упала.
— Ах, как я устала! — прошептала она и посмотрела на Самбо, который стоял поодаль ни жив ни мертв.
Потом из последних сил поднялась, подошла к мужу, помогла ему облачиться в боевые доспехи, силой усадила на коня и шепнула:
— Прощай!
Бледный, с широко раскрытыми глазами, Самбо мчался, как безумный призрак. Руки его судорожно сжимали щит и копье. А за ним, вдохновленные его появлением, мчались остальные воины.
— Самбо! Самбо! Самбо! — разносилось вокруг.
Вражеский вождь направил коня прямо на Самбо, но, видно, не рассчитал своих сил — копье Самбо настигло врага и пронзило его грудь.
Предсмертный вопль вражеского предводителя потряс воздух. Самбо очнулся от оцепенения и в тот же миг осознал опасность, которая подстерегала его со всех сторон. Но почему-то теперь Самбо не страшился ее. «Сражение — это вовсе не смерть», — пронеслось у него в голове. Рука крепче ухватила копье, и он закричал:
— Вперед!
— Самбо! Самбо! — неслось отовсюду.
Устыдился брат Аиссы. Как можно подозревать в трусости такого отчаянного смельчака?!
— Бей, барабан, бей, бей! — кричал Самбо и непрестанно разил врага. — Греми, барабан!
Наступил рассвет. Поверженный враг запросил пощады.
— Вот он, спаситель нашей Северной страны! — И вождь с гордостью показал на Самбо, который в изодранной и окровавленной одежде стоял подле него. — Сын мой, — молвил вождь, — тебе мы обязаны победой! Реши сам судьбу поверженного неприятеля.
— Нет! — вскричал Самбо. — Нас спасла Аисса! Это она помогла мне стать настоящим мужчиной и воином.
И Самбо рассказал, как все было на самом деле.
— Самбо, доблестный мой муж! Ты проявил себя дважды храбрецом! И когда отважно сражался с врагами, и когда признался в собственной слабости. Но ведь ты одолел ее!
— Аисса права, — сказал вождь и прижал дочь и Самбо к сердцу. — Бывает, что поднять копье против неприятеля легче, чем поведать людям о собственной слабости.
Сказка ашанти
ил-был в городе Тэнделла некий богач по имени Каддо.
Однажды собрал он перед своим домом всех жителей города и объявил:
— Вот что меня тревожит. В моих амбарах слишком много зерна, просто не знаю, что с ним делать.
Люди внимательно выслушали Каддо, и один человек сказал:
— У нас в городе немало бедняков, у них совсем нет зерна. Дай им немного из твоих запасов, если у тебя есть лишнее.
— Нет! — покачал головой Каддо. — Это плохо придумано и для меня совсем не подходит.
— Ну, хорошо, — вступил в разговор второй человек. — Ты мог бы одолжить зерно нуждающимся. Это было бы тоже очень недурно.
— Нет, — покачал головой Каддо, — и это меня не устраивает.
— Может, продашь излишки? — поинтересовался третий человек.
— Еще чего! — буркнул Каддо.
Немало советов выслушал в тот день Каддо, но ни один из них ему не понравился. Думал он, думал и наконец сказал:
— Пришлите мне завтра девушек, да побольше. Пусть смелют это зерно.
Люди ушли недовольные, но все-таки утром послали к Каддо сотню девушек.
На ста жерновах начали они молоть зерно, весь день мололи, и, когда последнее зернышко было смолото, Каддо повелел девушкам:
— Теперь принесите родниковой воды и приготовьте тесто.
Девушки принесли воды, замесили крутое тесто, а из теста Каддо велел им делать кирпичи.
— Я построю из них стену вокруг моего дома, — сказал Каддо.
Быстро разлетелась весть о том, что Каддо собирается строить стену вокруг дома.
Пришли люди к Каддо и потребовали:
— Не смей этого делать! Какая жестокость! Как можно строить стену из еды! Зерно существует для того, чтобы человек был жив и здоров! Негоже издеваться над бедняками!
— Замолчите! — рассердился Каддо. — Зерно мое. Излишек зерна тоже мой. Что за удовольствие быть богатым, если не можешь делать со своим богатством что хочешь?!
Люди разошлись. Они сердито покачивали головами и осуждали Каддо. А девушки все так же лепили из муки кирпичи и сушили их на солнце.
Когда кирпичи высохли, Каддо повелел строить из них стену вокруг дома.
Стена росла, девушки украшали ее разноцветными раковинами, а Каддо важно расхаживал неподалеку, поглядывал на стену и чувствовал себя превосходно.
Теперь, когда к Каддо приходили работники, они подолгу стояли внизу, а Каддо залезал на стену и оттуда отдавал приказания. И если горожане хотели узнать его мнение насчет какого-нибудь важного дела, Каддо опять взбирался на стену и оттуда высказывал горожанам свои соображения, а они стояли и слушали.
Так продолжалось долго, все кругом только и говорили что о стене Каддо.
Но вот однажды наступил и для Каддо неурожайный год. Ни единого колоса не уродили поля Каддо, ничего не выросло и на полях его родственников.
На следующий год повторилось то же. Пришлось Каддо продать скот, чтобы купить зерна для еды и сева. Третий год тоже выпал неурожайным.
Мало-помалу родственники и слуги Каддо разбежались кто куда, остались с ним лишь юная дочь да шелудивый осел.
Пришла пора, и Каддо начал голодать. Как-то раз он отломил от просяной стены маленький кусочек и съел его. На следующий день отломил кусочек побольше и опять съел. И так день за днем. Стена Каддо становилась все ниже и ниже, и наконец настал такой час, когда вся стена была съедена.
Понял Каддо, что пришла пора просить у людей помощи. Только кто захочет ему помочь? Жители родного города, которых он так обижал? Пожалуй, нет.
Был на свете только один человек, к кому Каддо мог обратиться за помощью, — Соголи, царь соседней страны, который славился своей щедростью и великодушием.
Сели Каддо с дочерью на голодного осла и отправились в страну царя Соголи.
Семь дней ехали они, а когда приехали, царь Соголи встретил гостей радушно — повелел разостлать для них мягкие шкуры, пригласил Каддо и его дочь присесть рядом с собой и крикнул слугам принести лучшие яства.
— А теперь скажи мне вот что, — обратился царь Соголи к Каддо. — Много всякого рассказывают о вашем городе. Слыхал я, что люди там голодают, даже семенного зерна не осталось — все съели.
— Да, — кивнул Каддо. — Лихое время выгнало их из дому, а зерно они давно съели.
— Говорят, в Тэнделле жил богатый и знатный человек по имени Каддо. Он и сейчас пребывает там? Что с ним? Жив ли он?
— Да, — отвечал Каддо, — жив.
— Выдумщик этот Каддо! Рассказывают, будто он выстроил из просяной муки стену вокруг дома и, когда разговаривал с людьми, любил восседать на этой стене.
— Да, — печально согласился Каддо, — это правда.
— У него и сейчас так же много скота, как и раньше?
— Нет, скота у него не осталось.
— Большое несчастье для человека, который владел многим и потерял почти все. А работники и слуги еще с ним?
— Разбежались. Из всего большого семейства осталась у него одна-единственная дочь. Все ушли, потому что в доме не стало ни еды, ни денег.
Царь Соголи грустно посмотрел на Каддо:
— Что же это за богач, если и скот у него пал, и слуги разбежались! А скажи, пожалуйста, что сталось с просяной стеной вокруг дома?
— Он ее съел, — сказал Каддо. — Каждый день отламывал от стены по кусочку, пока всю не съел.
— Очень странно, — удивился царь Соголи. — А ты, случаем, не из семьи Каддо?
— Да. Когда-то я был богат и знатен. Когда-то было у меня столько скота, что не сосчитать. И необозримые поля, и сотни слуг и работников, и амбары с душистым хлебом. Да, был я когда-то первым человеком в городе Тэнделла.
— Значит, ты и есть тот самый Каддо?
— Когда-то я был богат и горд, а сейчас сижу перед тобой в лохмотьях и прошу помощи, — произнес Каддо.
— Что же я могу для тебя сделать?
— Дай мне немного зерна для сева.
Царь Соголи повелел слугам принести мешки с зерном и погрузить их на ослов. Каддо смиренно поблагодарил его и поехал с дочерью домой, в город Тэнделла.
Ехали они семь дней, и в дороге Каддо сильно проголодался. Давно уж не видел он столько зерна, сколько вез из царства Соголи.
Каддо взял несколько зерен и съел. Потом еще и еще и остановиться уже не мог — все ел да ел. Он забыл, что везет зерно для сева.
Приехал Каддо домой, сразу же лег спать, а утром, едва встал, снова начал есть зерно. Ел и не мог остановиться, так от обжорства и умер. А люди с тех пор говорят: зерно растет не для того, чтобы делать из него стены вокруг дома.
Сказка ашанти
юди из деревень по берегам реки Ковалли часто говорили о звере под названием Невидимка. Будто весь день этот Невидимка прячется в лесу, а как стемнеет, бесшумно, точно леопард, подкрадывается к деревне.
— Лучшие охотники старались поймать его, — рассказывали люди. — Ставили капканы и на тропах, и у водоемов, но напрасно: зверь этот — самое бесшумное существо на свете. Каждую ночь бродит он возле наших хижин, но никто и никогда не видел его и не слышал. Кажется, только что люди сидели и разговаривали, но вот подполз к ним Невидимка — и они больше не беседуют, не смеются, а лежат недвижно до самого восхода солнца.
— Какой прок от наших собак, если они не слышат Невидимку и не лают на него? — удивлялись дети.
— Собаки не могут учуять его. Знаете, у Невидимки есть и другое имя — Сон, — объяснили старики.
Однажды молодые охотники разговаривали между собой об этом странном звере, и один из них, по имени Биафу, сказал:
— Какие же мы охотники, если не можем поймать Невидимку?
— Легко сказать! — вздохнул другой охотник, Гунде. — Где же найти его? Наши деды были хорошими охотниками, но так и не смогли его поймать.
— Он ведь не оставляет за собой следов, — вступил в разговор третий охотник, по имени Диба. — Как же его искать?
— Если он и в самом деле живет в лесу, как говорят старики, мы его отыщем. И тогда отделаемся от этой напасти раз и навсегда! — сказал Биафу.
— Я его не боюсь! — воскликнул Гунде.
— Я пойду с вами! — прибавил Диба. — Поймаем Невидимку, и старики наградят нас подарками.
Гунде, Диба и Биафу захватили с собой охотничьи ножи и копья и отправились в самую чащу леса.
Шли осторожно, все время прислушивались, но Невидимку не слышали. Охотники искали на земле его следы, но Сон не оставлял следов.
Весь день крадучись шли они по лесу и зашли наконец в такую чащу, где жители поселка никогда раньше не бывали.
— Он, должно быть, прячется здесь, среди папоротников, — сказал Биафу.
— Я его не вижу, — сказал Диба.
— Я его не слышу, — сказал Гунде.
— Если такой зверь на самом деле живет в лесу, мы, конечно, поймаем его у водопоя, — решил Биафу.
Спустились они к реке, миновали папоротник и кустарники и вдруг увидели следы разных зверей — газели, антилопы, буйвола и леопарда.
— Подождем Невидимку здесь, подкараулим, когда он придет на водопой, — предложил Биафу.
Он отыскал высокое дерево у самой воды и приказал Дибе залезть на него.
— Когда Сон придет к реке, прыгнешь ему на спину, и мы прикончим его.
Диба посмотрел вверх и повернулся к Биафу:
— Может быть, лучше тебе залезть на дерево?
— Нет, мы с Гунде будем стоять внизу. Крикни нам, и мы сейчас же прибежим.
Диба отрицательно помотал головой. Тогда Биафу повернулся к Гунде:
— Что ж, полезай ты на дерево. Как увидишь Невидимку, прыгай на него сверху, а мы с Дибой прибежим на твой зов.
Гунде подумал с минуту и тоже помотал головой:
— Нет, я лучше постою здесь, а когда надо будет, прибегу к вам.
Рассердился Биафу:
— Ну и храбрецы! Боятся зверя, которого никто не видел.
— А вдруг и он умеет лазить по деревьям? — сказал Диба.
— Вдруг он тоже вздумает забраться на дерево? — сказал Гунде.
Спорили они, спорили, наконец Биафу в нетерпении топнул ногой:
— Ладно, я сам полезу на дерево и буду ждать! А когда позову вас, бегите сюда со всех ног.
Биафу вскарабкался на дерево и спрятался среди листвы, а Гунде и Диба затаились в кустах и стали ждать.
Время шло. Спустилась к воде антилопа, напилась и ушла. Настала глухая ночь, пролетела сова. Крадучись подходили к воде леопарды, пили и уходили.
Биафу терпеливо ждал появления Невидимки, а Гунде и Диба — его зова.
Все сильнее сгущалась мгла. Из-за туч выплыла луна, и свет ее прорезал мрак ночи. А Биафу все думал о том, как обрадуются старики, когда он с приятелями поймает Невидимку.
Но тут он почувствовал сильную усталость. Веки его сомкнулись, еще немного, и…
Встряхнулся Биафу и заставил себя проснуться. Сердце его стучало часто-часто, оно чуяло, что Невидимка где-то рядом.
Взмахнул Биафу ножом и крикнул:
— Я вижу тебя! Вижу!
Диба и Гунде быстро подбежали к берегу.
— Где он? — закричали они. — Где он?
— Ах, он пришел, а потом снова скрылся, — сказал Биафу. — Идите обратно в свое убежище и ждите.
Диба и Гунде ушли в кусты и снова притаились там, а Биафу застыл неподвижно в ожидании Невидимки. Он пристально смотрел в темноту, но ничего не слыхал, кроме крика сов и кваканья лягушек.
И снова какая-то тяжесть стала обволакивать Биафу. Сколько он ни старался держать глаза открытыми, они все слипались. На мгновение Биафу забыл обо всем. Ему казалось, будто он плывет куда-то вдаль, будто погружается в неведомую пучину, но тут дерево закачалось от ветра, и Биафу ухватился за ветку. Он открыл глаза и закричал:
— Я вижу тебя, вижу!
Тотчас прибежали Диба и Гунде.
— Где он? Где он? — кричали они.
— Невидимка совсем рядом, он забрался на дерево! — объяснил Биафу. — И даже схватил меня, но я его сбросил. Ступайте обратно, прячьтесь. Теперь мы наверняка его поймаем. Но не уходите далеко, а как услышите мой зов, бегите скорей.
Диба и Гунде снова укрылись в кустах и стали ждать.
Биафу то разговаривал сам с собой, то протирал глаза, чтобы не заснуть, и все думал, думал о большом празднике, который устроят в деревне, когда он вернется с охоты.
По небу медленно поплыла туча и закрыла луну. Все потонуло во мраке. Стих ветер, замолкли совы, перестали квакать лягушки, тихо-тихо стало вокруг. И глаза Биафу медленно-медленно закрылись. Сон подкрался к нему совсем незаметно.
Мало-помалу Сон заставил Биафу выпустить ветку из рук, склонить голову на грудь. Нож выпал из рук охотника в воду, а Сон подталкивал Биафу все сильнее и сильнее и наконец сбросил в реку.
— Диба, Гунде! Он схватил меня! Невидимка схватил меня! — закричал Биафу.
Прибежали Диба и Гунде, да поздно. Сон уже исчез.
— Где он? Где же он? — кричали они.
А Биафу, весь мокрый, вылезал из воды.
— Он забрался на дерево и сбросил меня в воду! — объяснил Биафу. — Охотиться за Сном бесполезно. Старики правы. Тем более что утром, когда он уходит, люди чувствуют себя здоровыми и отдохнувшими.
Собрали охотники копья, поймали антилопу и устроили в деревне большой пир.
Стали спрашивать старики, не встретился ли им Сон.
— Мы его чуть-чуть не схватили, — сказал Диба.
— Я боролся с ним на дереве, — сказал Биафу, — но так и не смог одолеть его.
— Сон столкнул Биафу в реку, — сказал Гунде.
— Вот так, — произнес Биафу с достоинством. — Ни за что не увидишь, когда Сон приходит. Кажется, вот-вот схватишь его, да нет, никому еще это не удавалось!
Сказка загава
ила на свете женщина, и был у нее сыночек. Однажды отправилась она в поле работать и малыша с собой взяла. Посадила его под дерево, а сама за работу принялась. Возвращается вечером, а мальчика нет — дерево его проглотило.
— Дерево, а дерево, отдай мне моего сына! — стала женщина просить.
— Принеси мне две миски жирафьего молока, тогда отдам.
Пошла женщина к жирафу:
— Жираф, а жираф, дай мне твоего молока!
— А ты пойди к дереву, что в саванне растет, и попроси у него листьев. Тогда дам тебе моего молока.
Пошла женщина к дереву, что в саванне растет:
— Дерево, а дерево, дай мне твоих листьев!
— А ты пойди к дождю, пусть дождь польет меня, тогда дам тебе моих листьев.
Пошла женщина на высокую гору к дождю:
— Дождь, а дождь, полей дерево, что в саванне растет!
— А ты пойди к богу, пусть он облака пошлет, тогда полью.
Пошла женщина к богу:
— Бог, а бог, пошли облака! Тогда дождь польет дерево, что в саванне растет, и оно мне листьев даст. Тогда жираф мне молока даст, а дерево попьет и сыночка мне вернет!
— А ты пойди к девушкам, пусть они попляшут под звуки барабанов, тогда пошлю облака!
Девушки сказали:
— Пойди к кузнецу, пусть он в барабан ударит!
Кузнец сказал:
— Пойди к козлу, пусть он свою шкуру отдаст, я ее на барабан натяну!
Козел сказал:
— Пойди к акации, пусть она мне листочков нежных даст, чтобы я жирным стал.
Акация сказала:
— Пойди к ветру, пусть он дунет, мои нежные листочки и опадут.
Ветер дунул — листочки нежные опали, козел наелся и шкуру отдал, кузнец шкуру на барабан натянул и в барабан ударил. Стали девушки плясать. Плясали они, плясали, тут дождь пошел. Зазеленело дерево, что в саванне растет. Поел жираф свежих листьев и дал женщине своего молока. Принесла женщина две миски молока тому дереву, что ее сына проглотило. Напилось дерево, а вместо сыночка живого только косточки женщине вернуло.
Пошла женщина к богу — правду искать. А бог ее спрашивает:
— Где ты хочешь жить — в курятнике или в доме красивом?
— В курятнике, в курятнике.
Поселил ее бог в доме красивом и спрашивает:
— А что ты будешь есть — рис вкусный или просо простое?
— Просо простое, просо простое.
Накормил ее бог рисом вкусным.
Наутро собрался бог коров к колодцу вести, а женщина и говорит:
— Сегодня я вместо тебя коров погоню.
— Что тебе дать, чтобы воду черпать? — спрашивает бог. — Веревку или жилку куриную?
— Жилку куриную, жилку куриную.
Дал ей бог веревку и стал учить:
— Когда коровы скажут: «Мы напились вволю!» — это значит, что они еще пить хотят, а когда коровы скажут: «Еще пить хотим!» — это значит, что они напились вволю.
Погнала женщина коров к колодцу, а по дороге их финиками кормила: себе порченые берет, а коровам сладкие дает. Под вечер говорят ей коровы:
— Мы еще есть-пить хотим!
Тут женщина погнала стадо к дому, где бог жил. Только пришли, бык и говорит богу:
— Эта женщина хорошая! Дай ей красивого ребенка.
Дал ей бог красивого малыша, и пошла с ним женщина домой. А по дороге шакала встретила.
— Откуда у тебя такой ребенок красивый? — спрашивает шакал.
Рассказала ему женщина, как дело было. Побежал шакал к своей бабушке и говорит с порога:
— Ну-ка дай мне муки!
Дала ему бабушка муки, а он еще требует.
— Хватит, — сказала бабушка.
А шакал схватил пест и как даст ей по голове! Собрал старушкины косточки и отправился с ними к богу.
— Где ты хочешь жить — в курятнике или в доме красивом? — спрашивает бог.
— В доме красивом, в доме красивом!
Поселил бог шакала в курятнике. Набросились на него куры, принялись клевать.
— Что ты будешь есть? — спрашивает бог. — Рис вкусный или просо простое?
— Рис вкусный, рис вкусный!
Дал ему бог проса. А куры все просо и склевали — ничего шакалу не оставили.
Наутро бог собрался коров к колодцу гнать, а шакал говорит:
— Сегодня я вместо тебя коров погоню.
— Что тебе дать, чтобы воду черпать? — спрашивает бог. — Веревку или жилку куриную?
— Веревку толстую, веревку толстую!
Дал ему бог жилку куриную; стал шакал ведро из колодца доставать, жилка и оборвалась. Остались коровы непоеными. Погнал шакал коров назад. По пути рвал финики. Сладкие ел сам, а порченые коровам отдавал. А тех коров, которые от стада отбивались, шакал нещадно кусал за ноги. Пригнал он стадо. Тут бык говорит богу:
— Дай шакалу ребенка-бесенка!
Сотворил бог ребенка-бесенка и отдал шакалу. Посадил его шакал под дерево, а сам на охоту пошел. Приходит, а ребенок его в ящерицу превратился.
Сказка ашанти
то случилось недалеко от города Аккры, на северном берегу Гвинейского залива, в небольшой деревеньке. Пришел однажды крестьянин на свое поле накопать немного ямса, чтобы продать его на базаре. А пока он копал, один из клубней ямса вдруг сказал ему:
— Наконец-то ты явился! Полоть меня никогда не полол, а теперь пришел с мотыгой?! Убирайся прочь и не трогай меня!
Удивился крестьянин, огляделся вокруг и увидел корову. Та, как всегда, жевала жвачку и смотрела на хозяина как ни в чем не бывало.
— Ты мне сейчас что-нибудь сказала? — спросил ее крестьянин.
Корова молча продолжала жевать, но тут заговорила собака.
— Это не корова разговаривала с тобой, — сказала собака, — а ямс! Послушай, что говорит тебе ямс: «Не трогай меня!»
Крестьянин рассердился, потому что собака никогда до сих пор ни с кем не разговаривала, да еще таким тоном! Он взял нож и срезал ветку с пальмового дерева, чтобы наказать собаку. Но тут пальма сказала ему:
— Положи ветку!
Совсем растерялся крестьянин и хотел бросить ветку, но пальмовая ветка добавила:
— Положи меня осторожно!
Он бережно положил ветку на камень, а камень сказал:
— Эй, ты! Убери-ка ветку!
Это было уж слишком! Испуганный крестьянин со всех ног бросился бежать обратно в деревню.
По дороге он повстречал рыбака. Рыбак нес на голове сеть.
— Что ты так торопишься? — спросил рыбак крестьянина.
— Мой ямс, — отвечал крестьянин, — сказал мне: «Не трогай меня!» Потом собака сказала: «Послушай, что тебе говорит ямс!» А когда я хотел ударить собаку пальмовой веткой, дерево сказало: «Положи ветку на землю!» А пальмовая ветка сказала: «Положи осторожно!» Камень же сказал: «Убери-ка ветку!»
— И это все? — удивился рыбак. — Чего же ты так испугался?
— Погоди! — сказала рыбачья сеть. — А убрал он ветку с камня?
— Что-о-о? — испуганно закричал рыбак.
Он бросил сеть на землю и побежал стремглав за крестьянином.
Так и бежали они по дороге, пока не повстречали ткача со свертком ткани на голове.
— Куда вы так мчитесь? — спросил их ткач.
— Мой ямс сказал мне: «Не трогай меня!» — отвечал крестьянин. — А собака сказала: «Послушай, что говорит тебе ямс!» Дерево сказало: «Положи ветку на землю!» Ветка сказала: «Положи осторожно!» А камень сказал: «Убери-ка ветку!»
— И тогда, — подхватил рыбак, — тогда моя сеть сказала: «А убрал он ветку с камня?»
— Ну что здесь такого? — спокойно заметил ткач. — Стоит из-за этого так волноваться! Не вижу причины.
— Как бы не так! — сказал сверток с тканью. — Если бы ты сам это слышал, ты бы тоже побежал без оглядки!
— Что-о-о? — закричал перепуганный ткач.
Он бросил сверток посреди дороги и побежал за рыбаком и крестьянином.
Запыхавшись, прибежали они к реке и увидели купавшегося там человека.
— Уж не гонитесь ли вы за газелью? — спросил он.
И первый из них сказал, задыхаясь:
— Мой ямс сказал мне: «Не трогай меня!» Собака сказала: «Послушай, что говорит тебе ямс!» А когда я срезал ветку с дерева, дерево сказало: «Положи ветку на землю!» Ветка же сказала: «Положи осторожно!» А камень сказал: «Убери-ка ветку!»
Рыбак едва выговорил:
— А моя сеть сказала: «Убрал ли он ветку с камня?»
— Моя ткань сказала: «Ты бы тоже побежал без оглядки!» — еле выдохнул ткач.
— Из-за этого вы так сломя голову несетесь? — подзадорил их купальщик.
— Еще бы! — сказала речка. — Если бы ты сам это слышал, ты небось еще не так побежал бы!
— Что-о-о? — закричал купальщик.
Он выскочил из воды и голый помчался вслед за ткачом, рыбаком и крестьянином.
Так, стремглав, перегоняя друг друга, пронеслись они, на удивление всем, по главной улице деревни и прибежали наконец к дому вождя.
Слуги вынесли на улицу стул, вождь вышел, важно уселся на него и приготовился слушать их жалобы. И вот они начали рассказывать вождю свои горести.
— Пошел я в поле выкопать немного ямса, — начал крестьянин, размахивая руками. — И тут все вокруг стало вдруг разговаривать. Мой ямс сказал мне: «Не трогай меня!» Собака сказала: «Послушай, что говорит тебе ямс!» Дерево сказало: «Положи ветку на землю!» Ветка сказала: «Положи осторожно!» А камень сказал: «Убери-ка ветку!»
— А моя сеть, — вступил в разговор рыбак, — сказала: «Убрал ли он ветку с камня?»
— Моя ткань, — добавил ткач, — сказала: «Ты бы тоже побежал без оглядки!»
— То же самое сказала и река! — буркнул купальщик.
Вождь выслушал их терпеливо и нахмурился.
— Поистине невероятная история! — воскликнул он наконец. — Думаю, будет лучше, если каждый из вас вернется домой и займется своим делом! Пока я не наказал вас за нарушение порядка и спокойствия.
И они пошли домой. Вождь посмотрел им вслед и укоризненно покачал головой:
— И такая глупость может всех взбаламутить?!
— Невероятно! Не правда ли? — сказал вдруг стул вождя. — Подумать только — говорящий ямс!