Шагающее дерево Перевод Г. Пермякова

 днажды на берегу близ деревни Онгари играл маленький мальчик. Вдруг он увидел, что к деревне медленно движется огромное дерево[49]. Оно выглядело очень грозно. Мальчик испугался и с криком бросился в деревню.

Собрались мужчины. Они посоветовались и решили срубить дерево прежде, чем оно дойдет до Онгари и раздавит дома, убьет людей, свиней и собак. На помощь позвали мужчин из соседних деревень. Взяли они каменные топоры и пошли рубить корни дерева.

Мужчины трудились изо всех сил два дня и еще один день[50]. За это время дерево подошло почти к самой деревне. Наконец могучий ствол покачнулся и со страшным шумом повалился на землю.

Пока дерево раскачивалось туда и сюда, с него осыпались плоды. Те, что упали в море, стали первыми морскими рыбами. А те, что попали в реку, превратились в первых речных рыб.

Так была спасена деревня Онгари, и так возникли рыбы. Если бы маленький мальчик вовремя не заметил шагающего дерева, не было бы сейчас Онгари и никто не мог бы ловить и есть рыбу.

Мибу и кокосовый орех Перевод И. и О. Федоровых

 авным-давно жил человек по имени Мибу. Была у него на ноге язва. Вот однажды покинул он свой дом в Даудаи и отправился жить в Саибаи. Но когда он пришел туда, то увидел, что деревня пуста. Остались только следы на земле да срезанные ветви кокосовых пальм, а в домах никого не было.

Мибу проголодался после долгого путешествия и потому принялся искать еду. Но в деревне ничего не осталось, кроме нескольких кокосов на верхушке самой высокой пальмы.

С земли дотянуться до них он не мог — орехи висели слишком высоко, а взобраться наверх по стволу ему не позволяла больная нога. Тогда Мибу решил убедить один орех свалиться на землю.

— Падай сюда, вниз! — позвал он его.

Кокосовый орех не шелохнулся.

— Орешек, милый орешек, падай вниз! — упрашивал Мибу.

Кокос притворился, будто ничего не слышит.

— Ты такой сладкий! — льстиво уговаривал Мибу. — Падай ко мне!

Но эти красивые слова на орех не подействовали.

— Если я свалюсь вниз, ты же меня съешь! — ответил наконец кокос.

Тогда Мибу решил перейти от слов к делу. Он стал искать длинную палку, чтобы сбить орех, и вскоре нашел забытую кем-то острогу с тремя остриями. Вот теперь он мог достать орех! Мибу метнул острогу, она сразу продырявила скорлупу кокоса, и он свалился на землю.

Теперь ты знаешь, почему каждый орех кокосовой пальмы имеет три углубления. Это ведь следы от удара трехзубой остроги. Их оставил Мибу, человек, который пришел из Даудаи, чтобы обосноваться в деревне Саибаи.

Рыбий вор Перевод Г. Пермякова

 ак-то раз пошли мальчики на рыбалку. Клев был хороший, и они наловили много рыбы. Но вечером, когда дети возвращались в деревню, их остановил дема[51] Нгенге. Он отобрал у них весь улов и скрылся в лесу.

Дети прибежали домой в слезах и обо всем рассказали отцам. Но когда мужчины захотели узнать, кто же отнял рыбу, оказалось, что мальчики забыли имя грабителя. Делать было нечего: не зная имени врага, нечего рассчитывать на его поимку.

Немного погодя в деревню вернулся самый младший из рыболовов, он не мог поспеть за товарищами и потому пришел позже всех. Но малыш был умнее других детей. Чтобы не забыть имени вора, он всю дорогу повторял про себя:

— Нгенге! Нгенге! Нгенге!

Пришел мальчик в деревню и назвал его.

Взяли мужчины оружие и пошли ловить дему. Они нашли его неподалеку от деревни. Дема Нгенге уже разводил огонь, чтобы зажарить украденную рыбу.

Охотники схватили грабителя.

Нгенге отчаянно сопротивлялся, старался вырваться. Вдруг шея у него вытянулась, вместо носа появился большой клюв, а на руках выросли перья.

Дема Нгенге превратился в баклана, взмахнул крыльями и улетел.

Мужчины и мальчики съели рыбу. А баклан так и остался навсегда рыбьим вором.

Оружие громовника Перевод Г. Пермякова

 тец молний Дивахиб живет за небесным сводом, и, чтобы спуститься на землю, ему всякий раз приходится проламывать его. При этом раздается громкий гул, и тогда люди говорят, что гремит гром.

В глубине души Дивахиб вовсе не так уж зол, а иной раз бывает и совсем добрым.

Однажды Дивахиб сошел на землю. Как всегда в таких случаях, сильно гремел гром и сверкали молнии. По земле бегал человек и искал укрытия от дождя. Вдруг он увидел впереди небольшой шалаш. В шалаше у огня сидел какой-то древний старик. Он приветливо пригласил мужчину сесть рядом и даже угостил его мясом и орехом бетеля[52]. Оба приятно провели время в беседе, а когда утихла гроза и дождь прекратился, старик на прощанье подарил мужчине волшебную копьеметалку — чудесное оружие, какого в те времена не было еще ни у кого из людей. Конечно, этот старик был не кто иной, как сам Дивахиб, и он не пожалел отдать человеку свое лучшее оружие.

Но сыновья Дивахиба — молнии — остались очень недовольны его поступком. Они заявили, что волшебная копьеметалка им совершенно необходима для охоты на кенгуру, и всячески бранили отца за доброту. Но Дивахиб сказал:

— Что подарено, то подарено, и потребовать копьеметалку обратно я уже не могу.

Рассердились сыновья Дивахиба, спустились на землю и разыскали мужчину. Он как раз возвращался с охоты с богатой добычей.

Увидел охотник возле себя молнии, страшно перепугался и бросился бежать. Но молнии были проворны и тут же догнали его.

Чтобы легче было бежать, человек бросил всю свою добычу, но молнии все равно не отставали от него ни на шаг.

Тогда он выбросил походную сумку, потом лук и стрелы и, наконец, копье. И только копьеметалку по-прежнему крепко сжимал в руках.

Но и это не помогло. Молнии окружили охотника огненным кольцом, и ему скрепя сердце пришлось бросить драгоценный подарок старого Дивахиба.

Кинулись молнии к отцовскому оружию, схватили его и поднялись на небо.

Сразу же вокруг стало тихо. Человек облегченно вздохнул, неторопливо собрал брошенные вещи и возвратился к себе в деревню.

Там он рассказал о всех своих приключениях. Люди очень сокрушались, что пропало такое прекрасное оружие. Но оказывается, охотник успел хорошо разглядеть копьеметалку, и скоро ему удалось сделать точно такую же.

С тех пор люди знают это оружие и с успехом применяют его на охоте.

Гелам Перевод И. и О. Федоровых

 ноша Гелам жил со своей матерью Атвер на острове Муа. Когда он подрос, мать согнула для него лук и сделала несколько стрел. С тех пор он каждый день охотился на птиц в лесу, а вечером привязывал добычу к луку и возвращался домой. Тощих птиц он отдавал матери, а жирных оставлял себе. И хотя мать и сын варили еду в разных земляных печах, Атвер вскоре заметила, что у сына птица всегда жирная и сочная, а у нее сухая и невкусная. И она решила напугать его как-нибудь, чтобы наказать за жадность.

Однажды намазала она лицо и голову глиной, чтобы стать похожей на злого духа, прокралась на то место, где ее сын подстерегал птиц, и внезапно выскочила при его приближении. Испугался Гелам и бросился бежать домой.

Атвер тем временем пошла короткой дорогой, отмылась по пути в море и вернулась домой раньше сына. Когда Гелам пришел, мать уже поджидала его.

Атвер спросила сына, куда он дел пойманных за день птиц, спросила специально, чтобы услышать, что он побросал их, когда спасался от духа. Но Гелам ничего не ответил, а продолжал все так же охотиться на птиц. А мать продолжала прикидываться духом и пугать его там.

Вот как-то вечером Гелам заметил на ушах матери следы глины. «Ага, — догадался он, — значит, это ты пугаешь меня в лесу!»

На следующее утро Гелам сказал матери, что идет на охоту, хотя и не собирался охотиться. Вместо этого он срубил дерево, вырезал из него дюгоня и бросил в воду. Но дюгонь оказался слишком легким и плавал на поверхности, поэтому Гелам отогнал изображение от берега:

— Иди, дюгонь! Иди в Мабуиаг!

На следующий день Гелам срубил хлопковое дерево и сделал из его ствола второго дюгоня — он был тяжелее первого и все же слишком легким для задумки Гелама.

— Иди, дюгонь! Иди в Баду! — приказал юноша.

Ночью он увидел во сне отца, и тот подсказал, как найти подходящее по весу дерево:

— Стучи топором по всем деревьям подряд, пока не услышишь: «Пи-и-и-и». Это и будет то, что тебе требуется. А еще на вершине такого дерева должны быть черные птицы.

Гелам последовал совету отца и выбрал нужное дерево. Потом вырезал изображение дюгоня и выдолбил его изнутри — теперь оно могло погружаться глубоко в воду.

Гелам вытащил дюгоня на берег и положил внутрь хорошей земли, фрукты, овощи и семена разных растений, а сам вернулся домой и сказал матери:

— Если увидишь в море большую рыбу, позови меня! Я поймаю ее!

Не успела Атвер прийти к рифу с корзиной и острогой, как Гелам залез в своего деревянного дюгоня, поплыл под водой к тому месту, где рыбачила мать, и неожиданно всплыл на поверхность. Мать увидела дюгоня и закричала:

— Гелам, иди сюда скорей!

Дюгонь подплыл ближе к краю рифа, и Атвер слегка толкнула его острогой. Тогда Гелам отплыл, сделал круг и снова вернулся к матери. Он открыл пасть дюгоня, чтобы мать могла его видеть, и сказал:

— Ты пугала меня, когда притворялась духом. И делала это не раз. Поэтому теперь я уплываю — и ты никогда больше не увидишь меня.

И поплыл прочь. Атвер звала сына, умоляла вернуться, но все было напрасно. И тогда она крикнула:

— Иди и ляг в море островом! Пусть этот остров будет плодородным и богатым!

Поднялся Гелам на поверхность моря, посмотрел на родной берег и увидел Атвер, которая стояла там, где они расстались. Тогда юноша решил уплыть подальше, чтобы мать его не нашла. Подплыл к острову Мер и сказал:

— Вот где я поселюсь!

Лег рядом с островом и превратился в холмистый островок.

А мать Гелама осталась на острове Муа, на том самом месте, где покинул ее сын. Поднялся прилив, но она не сдвинулась с места. Слезы текли из ее глаз до тех пор, пока всю ее не покрыло водой и она не превратилась в камень.

Атвер до сих пор оплакивает Гелама: каждый раз при отливе вода струится из ее глаз — двух отверстий на вершине скалы, в которую она превратилась.

Как был принесен огонь Перевод И. и О. Федоровых

  давние времена, когда животные были близкими родичами людей и могли легко принимать человеческий облик, на острове Нелги жило много ящериц. Вождем у них была ящерица Валек.

В те времена в Торресовом проливе не знали огня и пищу готовили на нагретых солнцем камнях. Положат рыбу на горячий камень, и как только часть ее становилась мягкой, ее отделяли и ели, а остальное клали обратно — пропекаться. И так кусок за куском.

Ящерицам, которые жили на Нелги, хотелось иметь для приготовления пищи что-нибудь получше, чем раскаленные солнцем камни. К тому же они часто видели дым, который тянулся со стороны острова Даудаи, и пришли к выводу, что он связан с огнем и едой.

Они попросили Карума, ящерицу-советника, отправиться туда и все разузнать. Карум поплыл на остров, но скоро вернулся и полез на теплую скалу — отогреваться на солнце.

— Течение слишком стремительно, я не могу его преодолеть, — сказал он.

А вождь Валек в это время грелся на вершине большого термитника.

— Валек, — сказали ящерицы, — не отправишься ли ты в Даудаи, чтобы узнать, что это там у них все время дымит?

— Ладно, — согласился тот.

Ящерицы повесили Валеку на шею ожерелье из семян, на голову надели диадему из белых перьев, и он прыгнул в воду.

— Следите за северными островами! — сказал вождь. — Как увидите, что дымок переходит с острова на остров, знайте: это я возвращаюсь.

Добрался Валек до Даудаи, обернулся человеком и пошел в Масингару, где жила его сестра Убу. Увидел, как она варит еду на огне, и давай рассказывать, как бедствуют его подданные — у них-то огня нет, еду приходится печь на горячих камнях. А потом попросил уголек, чтобы отнести соплеменникам.

Убу пригласила брата переночевать и обещала подарить уголек утром. Валек видел, как постепенно угольки в печи потухали и чернели, а вот угольки, которые были между пальцами правой руки сестры, светились ярко и не гасли.

На следующее утро Убу дала Валеку уголек из костра, на котором готовила пищу. Попрощался Валек с сестрой и отправился в обратный путь. Обернулся ящерицей, бросился в море и поплыл, но тут заметил, что его уголек погас. Тогда он вернулся к сестре и сказал:

— Мой уголек потух!

Убу дала ему другой. Но на этот раз Валек попросил сестру, согласно древнему обычаю, на прощание потереть друг другу руки. А когда их пальцы сомкнулись, изловчился, подцепил один из волшебных угольков, которые светились между пальцами сестры, и помчался во весь дух к берегу. Там он положил уголек в рот, обернулся ящерицей и бросился в море.

— Вернись обратно! — звала его Убу. — Отдай их! Эти угольки принадлежат моим детям.

Но Валек не слушал сестру и плыл все дальше и дальше. Вскоре он был уже далеко от Масингару.

На острове Двух Братьев Валек вышел на берег и развел огонь. Он зажигал костры в Гиталаи, Сауразе и Наги. Когда ящерицы с острова Нелги увидели огонь, они сказали:

— Это Валек возвращается из Даудаи.

В Нелги Валек бросил уголек своим братьям, помчался к термитнику и лег на его верхушку с открытым ртом. Он ведь сильно обжег язык, и братья-ящерицы помазали больное место снадобьем.

Из Нелги огонь перенесли в раковине на другие острова. Так жители островов Торресового пролива заполучили огонь.

Как жители островов Торресового пролива обрели огонь Перевод В. Николаева

 а одном конце острова Баду жил вместе с матерью человек по имени Хавиа, и не было у них огня. А на другом конце острова жил крокодил, у него-то огонь был.

Однажды Хавиа и крокодил в одно и то же время били острогой рыбу, и, возвратившись домой, крокодил разложил костер, чтобы сварить наловленную рыбу. Пришел к нему Хавиа и попросил:

— Одолжи мне немного огня, я тоже хочу сварить рыбу.

— Ты живешь на берегу, — ответил крокодил, — а я в воде. Удивительно, что у тебя нет своего огня.

Не захотел крокодил дать человеку огонь.

Вернулся домой Хавиа, и принялись они с матерью разделывать рыбу, а потом вялить куски на солнце. Так и пришлось им есть рыбу сырой.

Много раз с тех пор Хавиа приходил к крокодилу и просил его одолжить огонь, но всегда получал отказ.

И вот однажды Хавиа решил пойти поискать огонь в каком-либо другом месте. Он надел дори[53] и всякие украшения, черной краской раскрасил себе лицо[54], а потом прыгнул в воду и поплыл в селение Буджи. Плывет и поет:

— О кеке кеке ке каибар ке нгаи мамути кауа (я вижу там дым, кто-то жжет лес, я плыву туда, чтобы взять огонь).

И вот наконец он доплыл до селения Буджи.

Здесь жила женщина, она жгла лес, расчищая место для огорода. Между большим и указательным пальцем на правой ее руке постоянно горел огонь.

Как только женщина заметила Хавиа, она быстро загасила все язычки пламени: ей не хотелось, чтобы чужеземец узнал, что у нее есть огонь.

— Откуда ты приплыл? — спросила женщина у Хавиа, едва лишь он ступил на берег.

— С острова Баду.

— Что ищешь ты здесь?

— Огонь! Я ловлю рыбу, но у меня нет огня, чтобы ее приготовить.

— Хорошо, — сказала женщина, — сейчас отправляйся спать, а завтра я дам тебе огонь.

На следующий день, когда женщина вновь принялась жечь лес, Хавиа сказал ей:

— Я собираюсь обратно, подойди ко мне — давай попрощаемся.

Женщина протянула на прощание левую руку, но Хавиа попросил дать ему правую и быстро сорвал с ее руки огонь. А потом бросился бежать и прыгнул в воду. Распевая ту же песню, что и раньше, Хавиа поплыл на остров Бонгу.

Приплыв на Бонгу, Хавиа разжег там огонь. Дым от его костра поднялся высоко в небо. Мать Хавиа увидела его с острова Баду и сказала:

— О, я вижу там дым, это возвращается мой сынок. Стало быть, ему удалось достать огонь.

А Хавиа тем временем поплыл на следующий остров — Мабунаг — и зажег на нем костер.

Увидев дым, мать снова сказала:

— О, теперь он на Мабунаге, дым виден ближе.

Наконец Хавиа добрался до своего острова — Баду.

— Я добыл огонь, а два мои приятеля наловили рыбы, теперь ты можешь приготовить ее на огне, — сказал он матери.

Увидел крокодил, что у Хавиа и его матери появился огонь, и решил прикинуться добрым. Он пришел к Хавиа и предложил ему огня. Но Хавиа ответил:

— Нет, не нужен нам твой огонь, я уже достал его в другом месте. — И добавил: — Нечего тебе жить на берегу. Раз ты крокодил, так и оставайся в воде! Ты не ровня человеку[55], чтобы жить с ним рядом — на берегу.

Обиделся крокодил, залез в воду и сказал:

— Да, меня зовут крокодил, и я буду жить в воде, но за это стану охотиться на людей везде, где только их встречу.

О том, как казуар и крокодил поссорились из-за саговой пальмы Перевод В. Николаева

  селении Сагеро прямо на берегу реки росла саговая пальма[56]. Посадил ее казуар.

Вот как-то раз вылез из воды крокодил, выполол вокруг этой пальмы траву и заявил:

— Саговая пальма теперь моя!

Сказал и нырнул обратно в реку.

Некоторое время спустя к дереву вернулся казуар:

— Кто посмел отметить своим знаком мое дерево? Это саго мое! — И скорей сделал метку на стволе пальмы, чтобы всем было видно: это дерево его.

Казуар был очень рассержен. «Конечно, это крокодил пометил дерево», — догадался он.

— Теперь тебе, крокодил, лучше оставаться в воде. Только посмей выползти на берег! — сказал казуар и вернулся в лес.

На следующий день к пальме опять приполз крокодил.

— Что за дела?! Почему казуар пометил мое дерево? Оно мое!

Улегся под пальмой и стал поджидать казуара. Но казуар все не приходил, и крокодил уполз обратно в воду.

Как-то раз, когда саго уже поспевало, казуар вновь вернулся осмотреть дерево.

— Пожалуй, завтра срежу верхушку, — решил он, — вот и будет у меня еда.

Однако первым у саговой пальмы появился крокодил. Он приставил к дереву длинный шест, влез на пальму и срезал верхушку. Случилось так, что и казуар пришел к пальме в это же время. Увидел на дереве крокодила и закричал:

— Ах ты негодник! Как ты посмел срезать верхушку саго! Не ты растил его, а я! — И свалил шест, приставленный к дереву, чтобы крокодил не смог слезть.

Тщетно упрашивал крокодил:

— Поставь, прошу тебя, шест обратно, мне нужно спуститься.

Казуар убежал, а крокодил так и сидел на дереве.

Пришлось ему прогрызать себе дорогу внутри пальмы. Только через три месяца добрался он до основания дерева и вышел на волю.

— Ну и бесстыжий же этот казуар! — сказал крокодил. — Все-то меня обманывает!

Крокодил отправился к реке и хотел нырнуть, но он так долго сидел на дереве, так исхудал и стал таким легким, что не погружался в воду и остался плавать на поверхности.

Некоторое время спустя у реки появился казуар и начал прогуливаться по берегу. Схватил его крокодил и затащил под воду. Там он держал казуара три месяца, как раз столько, сколько сам просидел на дереве по вине казуара. А когда этот срок прошел, крокодил отпустил казуара, и тот вернулся домой, в лес.

В гостях у солнца, луны и ночи Перевод В. Николаева

 оспорили как-то раз два человека из племени киваи[57]. Один утверждал:

— Хивио-солнце и Гануми-луна — это два разных человека.

А другой стоял на том, что Хивио и Гануми — один человек. Спор их перешел в драку, и один крепко побил другого.

И тогда избитый устыдился своей слабости и решил отправиться в путь на каноэ, чтобы наконец точно узнать, где дом Гануми-луны и как Гануми путешествует по небу.

День и ночь греб он веслом в открытом море, направляя каноэ к тому месту, где восходит луна. Наконец он приплыл к дому Гануми-луны. В это время как раз начался отлив, и лодка села на мель.

Первый раз Гануми-луна появился перед человеком в образе маленького мальчика, который стал приглашать его сойти на берег.

— Нет, — сказал человек, — ты маленький мальчик, а не луна. Я хочу, чтобы сам Гануми пригласил меня.

— Я и есть Гануми-луна, — ответил мальчик. — Выходи, пожалуйста, на берег.

— Нет, — настаивал человек, — я хочу видеть взрослого, а не такого ребенка, ты вовсе не Гануми.

И он остался в каноэ.

Гануми-луна начал быстро расти и скоро вышел к человеку в образе юноши. Но тот опять отказался выйти на берег:

— Я жду, когда появится настоящий Гануми-луна, а не такой, как ты, юнец. Я жду взрослого человека, пусть он выведет меня на берег.

Прошло время. Гануми обзавелся бородой, и тогда он вновь пришел к человеку. Но тот продолжал твердить:

— Я желаю, чтобы вышел сам Гануми-луна.

— Да я и есть Гануми!

И снова человек не поверил ему.

В следующий раз Гануми-луна появился в образе седоволосого старика.

— Выходи же на берег, — позвал он человека.

— Так это ты Гануми? — спросил гость. — Я хочу, чтобы сам Гануми пригласил меня на берег.

— Ну конечно, я Гануми-луна.

— Нет, — сомневался человек, — мне думается, ты не Гануми.

Наконец Гануми-луна приплелся дряхлым стариком, еле ступал тот старик.

Только тогда мужчина вышел из лодки и последовал за ним на берег. «Вот это настоящий Гануми пришел», — думал он.

Гануми-луна показал человеку свои владения:

— Здесь все мое и все белое: белая хижина, белый сад, белая земля.

Потом он показал человеку другое место:

— А здесь владения ночного мрака Дуо, здесь все черное. Отсюда приходит темнота ночи.

Наконец он привел человека в третье место:

— Здесь владения Хивио-солнца. Тут все красное: красная хижина, красный огород, красная земля. Так уж заведено: за тьмою ночи всегда приходит свет солнца.

Затем Гануми-луна и мужчина поели вместе, чем скрепили свою дружбу, а когда они окончили трапезу, Гануми-луна сказал:

— Смотри, как я буду подниматься по небосклону. Впереди идет тьма, я иду за ней, а за мной солнце. Солнце и я — два разных человека.

Взобрался Гануми-луна на дерево и оттуда бросился в небо. Он опустился на край облака, и все вокруг осветилось.

Увидел это мужчина и подумал: «Выходит, моя правда. Луна — это один человек, а солнце — другой. Мой товарищ был не прав, когда говорил, что солнце и луна — один человек».

Гость Гануми-луны не спал всю ночь, все осматривал владения Гануми. Ничто не росло здесь, кроме низеньких деревьев и кустарника: очень уж близок был лунный свет.

Начался рассвет, но луна все еще оставалась на небе.

Наконец взошло солнце. Тогда Гануми покинул небосклон и вернулся домой.

Он сказал человеку:

— Ну, теперь ты видел меня? Хорошо меня рассмотрел?

— Да, я видел и тебя, Гануми-луна, и Хивио-солнце, и ночной мрак Дуо. Вы — три разных человека, но живете здесь все вместе.

А потом пришли ночь, луна и солнце, и каждый из них принес человеку угощение.

Дуо сказал:

— Это моя еда, она вся черная: черный банан, черное таро[58], черный ямс. Поэтому меня зовут ночным мраком Дуо.

Гануми-луна кивнул на свою еду:

— А моя еда вся белая: белый банан, белое таро, белый ямс.

Хивио-солнце, в свою очередь, показал еду, принесенную им:

— Это вот моя еда, она вся красная: красный банан, красное таро, красный ямс. Запомни: меня зовут Хивио-солнце.

Потом Гануми-луна сказал человеку:

— Подожди немного! Скоро начнется закат, и, когда спустится солнце, я отправлюсь наверх. Привяжу я веревку к каноэ и потащу к тому месту, откуда ты приплыл. Как станем подплывать к твоему дому, дерни за веревку, я и остановлюсь. Пусть соберутся все люди селения. Ты покажи им веревку и скажи: «Это веревка Гануми-луны, за нее он тянул мою лодку». И покажи им нашу еду, а потом отвяжи веревку.

На закате дня Гануми позвал человека:

— Иди садись в каноэ, а я привяжу веревку.

И вот они отправились в путь. Наконец мужчина приплыл к своему дому, и, когда он дернул за веревку, Гануми-луна застыл в небе. А люди увидели лодку и начали кричать:

— Вот человек, который отправился посмотреть на луну! Он вернулся!

Мужчина, который побывал в гостях у Гануми-луны, созвал всех людей селения. Не забыл он позвать и того, с кем спорил. Человек так сказал людям:

— Вот посмотрите, что я привез с собой. Эту еду дал мне ночной мрак Дуо, поэтому она вся черная. Эта еда Гануми-луны, поэтому она вся белая. Эту еду мне дал Хивио-солнце, поэтому она вся красная. А вот это — веревка Гануми, за нее он тащил мою лодку и привез меня домой. Теперь вы видели моего друга, и я позволю ему уйти.

Только отвязал человек веревку, как она взвилась в воздух и вмиг исчезла.

Мужчина вынес из лодки всю привезенную еду, но люди боялись пробовать ее:

— А вдруг от нее можно умереть?

— Нет, — убеждал их мужчина, — ночь, луна и солнце сказали: «Это настоящая еда, не бойтесь, ешьте ее, от нее не умирают».

И тогда все стали ее есть.

Как черепаха добыла себе панцирь В обработке А. Рида. Перевод Т. Путиловой

 енгуру и черепаха были друзьями. Кенгуру скакал на двух ногах, а черепаха ходила на четырех.

— Я голодна, — сказала как-то черепаха, когда они встретились в зарослях.

— В огороде у рогоклюва[59] много бананов и сахарного тростника. Пойдем туда и хорошенько наедимся, — предложил кенгуру.

Черепаха оглянулась, не слушает ли кто.

— Да-а-а, — проговорила она медленно, — это, конечно, лучше, чем плоды в зарослях. Но что будет, если рогоклюв увидит нас? У него очень острый клюв, и я бы не хотела, чтобы он меня тяпнул.

— Ну и робкое же ты создание! — презрительно хмыкнул кенгуру. — Я случайно узнал, что у рогоклюва званый вечер. Он будет слишком занят, чтобы следить за огородом. В любом случае фруктов там так много, что не убудет у него, если мы немного возьмем.

И они отправились в сад. Бананы были такие вкусные, а сахарный тростник такой сладкий, что черепаха скоро забыла про дикого голубя и его острый клюв.

А рогоклюв в это время готовился к приему гостей. Некоторые его друзья уже пожаловали, и он попросил их помочь с обедом.

— Мне нужно еще воды, — сказал рогоклюв.

Ястреб слетал за водой к ручью, но рогоклюв остался недоволен.

— Фу! — воскликнул он. — Это обыкновенная вода. А мне нужна соленая.

— Соленая? Зачем тебе соленая вода?

— Чтобы угощение было вкуснее!

— Но за соленой водой надо лететь на море, — сказал ястреб.

— А почему бы тебе не слетать?

Ястреб переступил с лапы на лапу и взглянул уголком глаза на других птиц.

— М-м-м, я устал. Это слишком далеко.

Рогоклюв сердито щелкнул клювом:

— Просто смешно, с чего бы это ты вдруг устал? Я очень занят. Если вы хотите хорошей, вкусной еды, кому-нибудь придется достать соленой воды.

Вид у птиц был смущенный. Никто из них не хотел лететь к морю. Они боялись, что по пути кто-нибудь из врагов нападет на них, но всем им было стыдно признаться в своем страхе.

На помощь пришла маленькая трясогузка.

— Я отправлюсь за водой! — весело предложила она.

Взяла в клюв чашу, дерзко вильнула хвостом и полетела к морю. Набрала она воды, летит обратно и вдруг видит, как кенгуру и черепаха лакомятся бананами и сахарным тростником в огороде у рогоклюва.

Она осторожно поставила чашу между ветвей, так, чтобы не пролилась вода, и окликнула зверей:

— Что вы там делаете? Это огород рогоклюва!

Черепаха вздрогнула и наступила кенгуру на ногу.

— О боже, — молвила она дрожащим голосом.

Кенгуру потер пальцы на ноге.

— Занимайся своим делом, трясогузка, — крикнул он. — Рогоклюв сказал, что у него полно бананов и мы можем приходить сюда всякий раз, как проголодаемся.

Полетела трясогузка в дом и говорит рогоклюву:

— Как ты добр, что позволил кенгуру и черепахе есть твои бананы!

— Есть мои бананы? — сердито спросил рогоклюв. — Никогда не говорил я им такого.

— Ну да, кенгуру сам сказал мне это, — ответила трясогузка, — и сахарный тростник они тоже едят.

Рогоклюв замахнулся ножом.

— Все пошли со мной! — закричал он. — В моем огороде воры! Надо их выгнать.

Похватали птицы палицы и копья и устремились в огород.

Черепаха первой заметила их приближение.

— Берегись! — закричала она. — Птицы!

Перескочил кенгуру одним громадным прыжком через изгородь и исчез в зарослях, а черепаха поспешила к бреши в заборе, но ноги у нее коротки, и она ушла совсем недалеко. Окружили ее птицы и принялись колоть копьями и размахивать над ней палицами.

— Подождите-ка! — остановил их рогоклюв. — Я хочу кое о чем расспросить ее. Свяжите и несите черепаху в дом!

Привязали птицы бедную черепаху к жерди, пронесли через огород и положили в доме на полку. Потом вынесли угощенье наружу и уселись пировать в тени деревьев.

Черепаху оставили в доме с тремя детьми рогоклюва, которые были слишком малы, чтобы им разрешили есть со всеми птицами.

«Как же мне спастись?» — думает черепаха. Пододвинулась она поближе к краю полки и посмотрела вниз на детей рогоклюва.

— Почему вы не едите с остальными птицами? — спрашивает.

Маленькие рогоклювы отвечают:

— Отец не разрешает, говорит, что мы еще малы.

— Плохо, — сказала черепаха. — На месте вашего отца я позволила бы вам есть, где захотите. Думаю, он о вас просто забыл. Да и обо мне тоже. Развяжите меня, и я поиграю с вами.

— А во что ты умеешь играть?

— Развяжите, и я покажу вам, — сказала черепаха.

Дети взлетели к ней на полку и стали долбить клювами узлы на веревке. Освободилась черепаха, спрыгнула вниз и спрашивает:

— У вашего отца есть какие-нибудь украшения?

Достали дети рогоклюва из-под кучи циновок бусы и браслеты. Черепаха повесила бусы на шею, а браслеты надела на лапы. Уморительное было зрелище! Встала она на голову, перекувырнулась, и украшения загремели, засверкали! И вдруг черепаха увидела большую деревянную чашу.

— Сейчас я вас посмешу, — сказала она детям. — Поставьте чашу мне на спину и привяжите веревками.

Дети так смеялись, что с трудом им удавалось завязать узлы. Почувствовала черепаха, что чаша прочно держится на спине, и вышла наружу. Да как припустилась бежать! А бусы и браслеты блестят на солнце!

Вскоре рогоклюв с гостями вернулись в дом. Смотрят — дети плачут.

— В чем дело?

— Мы играли с черепахой, а она попросила привязать ей на спину большую чашу и убежала.

— Черепаха сбежала! Украла мою деревянную чашу! — закричал рогоклюв. — Мы должны поймать ее!

Черепаха тем временем добрела до берега моря, нырнула и поплыла под водой.

Только она всплыла, птицы стали бросать в нее камни. Сначала порвалось ожерелье. Деревянные бусинки плавали вокруг черепахи, и волны относили их к берегу. Пока рогоклюв собирал их и складывал в сумку, другие птицы продолжали швырять в черепаху камни. Один за другим сломались и погрузились на дно моря браслеты, но от деревянной чаши, которая была привязана к спине черепахи, камни отскакивали.

Видит рогоклюв, что камни не причиняют черепахе вреда, и подозвал птиц к себе.

— Вот валун. Давайте сбросим его прямо на черепаху. Это послужит ей уроком.

Долго они бились, пока поднимали валун, пока летели с ним к морю, пока отыскали в волнах черепаху.

— Бросайте! — крикнул рогоклюв.

Со страшным стуком обрушился валун прямо на чашу, что была на спине черепахи, и скатился с нее.

От удара черепаха погрузилась в воду и нахлебалась соленой воды. Она испугалась, как бы еще чего не случилось, и поплыла скорей в море. И скоро исчезла вдали.

Вот почему теперь все черепахи живут в море и носят чаши на спинах. Они редко выходят на берег — боятся, что рогоклюв и его друзья будут снова кидать в них камни.

Копье  Арамемба Перевод Г. Пермякова

 ил на свете юноша по имени Арамемб. Как-то раз попросил он своего отца подарить ему оружие, чтобы ходить на охоту. И тогда Мули-дема дал ему копье и копьеметалку.

Арамемб очень обрадовался, но не знал толком, на кого ему охотиться с таким мощным оружием, потому что в те времена из всей дичи были известны одни лишь птицы. Диких свиней и кенгуру тогда еще не водилось. Не было в ту пору и собак, а вместо них охотников сопровождали крысы.

Пришел Арамемб со своим копьем в страну людей племени яб, и там встретился ему людоед по имени Мингуй.

Арамемб подумал, что Мингуй — вполне подходящая цель для его копья, метнул копье в великана, и людоед замертво повалился на землю. Арамемб прикрыл кости травой и лег спать.

На следующее утро под травой что-то зашуршало. Арамемб разгреб ее и увидел, что все до одной кости Мингуя превратились в маленьких кенгуру, которые ползали по земле. Кенгуру еще не умели прыгать, и, только после того как Арамемб стегнул их черенком пальмового листа, они подскочили и научились передвигаться прыжками, как делают это теперь.

Вскоре кенгуру подросли и так расплодились, что Арамемб решил истребить часть их, пока они не сожрали все растения. И тогда он начал на них охотиться.

Однажды во время охоты на кенгуру Арамемб с такой силой метнул копье, что оно вошло глубоко в землю и никак не вынималось обратно.

Копье пустило корни и превратилось в огромное дерево, что растет возле селения Кумбис на берегу Мули.

Чтобы все же не упустить добычу, Арамемб в гневе швырнул в нее свою копьеметалку. Но и копьеметалка тоже воткнулась в землю, пустила корни и превратилась в бамбук.

Все это видел из воды Мули-дема. Ему стало жаль своего сына, который остался без оружия. Он срезал кусок бамбука, сделал из него хороший лук и дал его Арамембу.

С тех пор на кенгуру охотятся не с копьем, а с луком и стрелами.

Маленький охотник, его сестра и дикие голуби Перевод Б. Путилова

 или в деревне Хаиву брат и сестра. Имени девочки никто уже не помнит, а мальчика звали Беби.

Однажды он сказал сестре:

— Я голоден, у нас нечего есть. Завтра пойду и убью голубя.

Утром Беби собрался на охоту. Он настрелял много птиц, собрал их в две связки и принес сестре. Она же предупредила брата:

— Ты не должен ходить далеко. В лесу живут два рогоклюва, они пожирают людей.

Но мальчик ответил:

— Какие пустяки! Если я увижу этих голубей, я их сразу застрелю!

На следующее утро мальчик снова отправился в лес. Он долго бродил по лесу и опять настрелял много птиц. Мальчик спрятал их и отправился дальше и вдруг увидел большое дерево, а на нем двух птиц. Подошел Беби ближе, выстрелил из лука, но стрела пролетела между птицами. Спустились птицы, схватили Беби и подняли его на верхушку дерева, подвесили там, а сами уселись рядом.

Девочка ждала-ждала, но Беби все не шел. Тогда она подумала: «Должно быть, голуби схватили его».

Она взяла копалку[60] и побежала с криком:

— О Беби! Я потеряла брата, его больше нет!

Так она бежала и наконец увидела брата на верхушке дерева.

— Сестра! — позвал Беби. — Возьми топор и сруби дерево!

Девочка положила копалку под дерево, побежала домой и с каменным топором поспешила назад в лес. Она срубила дерево и подхватила брата на руки. Потом взяла копалку, чтобы бросить в птиц, но промахнулась, и птицы улетели.

А брат и сестра вернулись домой.

Как дети спаслись от людоедки Перевод Б. Путилова

 а берегу реки Бина-тури, в селении Будаде, большая компания детей жила внутри дерева. Однажды дети застрелили птицу, которая принадлежала старухе людоедке. Рассердилась старуха, пришла к дереву, захватила всех детей, положила в корзину и принесла домой. Поставила корзину на полку, потом крепко заперла дом и ушла. Людоедка решила приготовить саго, чтобы испечь его вместе с детьми.

Стали дети думать, как им выбраться из плена. У одного из них было птичье перо. Засунул он перо в рот и тут же превратился в птицу. Ему удалось кое-как выбраться из неволи, а потом он выпустил и остальных.

Положили дети вместо себя в корзину лягушек и приказали:

— Спросит старуха: «Вы здесь, ребятки?», отвечайте: «Здесь, здесь, мы никуда не делись».

Вернулась людоедка домой, и все так и произошло: лягушки обманули ее, а она поверила.

Сняла старуха корзину с полки и стала камнем по ней бить, намереваясь растолочь сидевших в ней детей. К ее изумлению, из корзины лягушки прыг, прыг, прыг!

— Ой! — испугалась старуха. — Моя еда убегает!

И пустилась вдогонку за ребятишками.

Но дети подкарауливали ее на другом берегу реки. Только людоедка вступила на мост, выстрелили в нее из лука, и старуха мертвой упала в воду.

Вытащили ее дети, отнесли в старухин дом, а дом подожгли.

Вдруг открылась дыра у старухи на груди, и раздался крик:

— Я все равно вас съем!

— Попробуй, — засмеялись ребятишки. — Мы тебя сожгли, ты кончилась. А мы идем домой.

Поглотило пламя старуху, а дети пошли в Будаде. И с тех пор живут там, только их никто не видит.

Амаги Перевод И. и О. Федоровых

 маги и ее маленький сын жили на острове Саибаи. Мать нежно любила мальчика и ни в чем ему не отказывала: она делала все, что бы он ни попросил, и давала ему все, что только он пожелает.

Малышу очень нравились дикие сливы, но он любил не маленькие плоды, а крупные, самые вкусные и сочные, найти которые было не так уж просто.

Однажды Амаги так и не смогла найти крупные сливы и собрала для сына только маленькие.

— Не буду я их есть! — сказал мальчик. — Они слишком мелкие!

— Сыночек, — ответила Амаги, — я не нашла крупнее, это самые лучшие.

— Пойди и поищи большие! — приказал сын и заплакал.

А сидели они в это время как раз в тени сливового дерева. И вдруг мальчик увидел, что на самой верхушке дерева висят две огромные сладкие сливы.

— Посмотри, вот они! Достань мне эти сливы! — требовал он.

Амаги взглянула наверх и поняла, что туда ей не добраться.

— Сыночек, они висят слишком высоко. Мне не достать их.

Мальчик заплакал, и тогда Амаги отыскала длинную палку, взобралась на дерево, дотянулась до одной сливы и сбила ее. Слива слетела с ветки, упала в море, ударилась о воду и лопнула.

— Вылови мне ее! — сказал мальчик.

— Сынок, слива упала далеко в море, лопнула и утонула! — объяснила Амаги.

— Я хочу! Хочу! Хочу! Дай сливу! — плакал мальчик.

Бросилась Амаги в море и поплыла. Сын ее перестал кричать и теперь обеспокоенно следил за ней.

— Мама, мама, вернись обратно! — звал он.

Но Амаги вдруг запела:

— Вернись! Мама, вернись! Вернись! — умолял сын.

Но Амаги плыла все дальше и дальше, на глубине ее подхватило морское течение и унесло вдаль.

Семеро слепых братьев Перевод И. и О. Федоровых

 авным-давно на острове Муа жили семеро слепых братьев. Каждый день плавали они к рифу и били там рыбу острогой. Прежде чем выйти в море, братья обвязывали голову и втыкали в повязку волшебные перья.

Перья вели братьев к лодке, указывали им направление. Если братья шли верной дорогой, перья развевались по ветру, если ошибались, перья внезапно замирали.

Перья подсказывали, когда следует спустить парус и браться за шесты, когда держать наготове острогу, когда и куда метать ее.

Наполнят братья лодку рыбой и возвращаются домой, и вновь ведут их волшебные перья. Дрожат, колышутся до тех пор, пока братья благополучно не доберутся до дому.

И каждый день за братьями, выходившими в море под парусом, следила догаи[61], злобная колдунья с большими ушами, которыми она укрывалась, когда ложилась спать. Ей было очень любопытно знать, что же это они делают в море целый день.

Однажды вечером она увидела, что лодка с братьями возвращается. Догаи подплыла ближе, подсунула под нос лодки бревно и давай выгребать рыбу. Потом вытащила бревно и с поживой уплыла восвояси.

Почувствовали братья, что лодка полегчала, и удивились.

— Должно быть, мы покидали рыбу за борт. Хорошенькое дело! Что же нам теперь есть? — сказал один из братьев.

Догаи приспособилась поджидать возвращения братьев с улова и воровать у них рыбу. Поняли братья, что кто-то обкрадывает их. Но кто и как это делает?

Вот однажды ночью самый младший брат дождался, пока остальные братья уснут, встал, взял череп их умершего отца, который они бережно хранили, натер его душистыми листьями и попросил послать ему вещий сон:

— Скажи мне, отец, если сможешь, почему нам с братьями не дано видеть глазами, как всем остальным людям? Мы каждый день наполняем лодку рыбой, а когда возвращаемся домой, лодка оказывается пустой. В чем дело?

Ночью приснился младшему брату отец.

— Не ходи завтра к рифу, — сказал он. — Пусть братья выйдут в море, а тебя волшебное перо приведет к песчаной дорожке, по ней черепахи выходят на берег откладывать яйца. Иди по дорожке — и найдешь черепашью кладку. Разведи огонь и свари два яйца, а затем разбей их, протри глаза — и прозреешь.

Младший брат выполнил все, что велел отец, и действительно обрел зрение.

— Мой добрый отец, — сказал он, — ты послал мне хороший сон. Теперь я все вижу: и наш дом, и братьев, и все вокруг себя. А оставшиеся черепашьи яйца я принесу братьям.

Пополудни стал он поджидать братьев и вдруг заметил, что у края рифа сидит догаи и тоже кого-то ждет. Увидел он, как догаи подплыла и снова подсунула под нос лодки братьев бревно, как вышвыривала рыбу из лодки, как уплыла восвояси.

— Опять у нас мало рыбы, — посетовали братья. — А ведь наловили порядочно!

Младший брат испек черепашьи яйца на горячем песке и велел братьям протереть глаза. Братья тотчас прозрели!

Младший брат рассказал, кто ворует у них рыбу, и братья решили наказать догаи.

Наутро они снова укрепили перья в головной повязке, как если бы они по-прежнему были слепыми и полагались только на силу своих волшебных помощников, и пошли к лодке. У каждого в руках — гарпун, веревка и дубинка с тяжелым камнем.

Поплыли братья к рифу, наловили рыбы и вскоре повернули обратно. Смотрят — к ним догаи на бревне подплывает.

— Вот кто ворует нашу рыбу! — воскликнул младший брат.

— Хоть бы она не поняла, что мы теперь зрячие, — сказал старший брат. — Сейчас мы ее одурачим. Следите за ней!

Братья принялись убирать парус, а догаи подложила бревно под нос лодки и занялась рыбой. Тогда старший брат ударил ее гарпуном, а остальные обрушили на догаи дубинки и копья.

— Ваша взяла! — сказала злая колдунья. — Но я долго обманывала вас! А теперь я остаюсь здесь, у рифа, а вы превратитесь в камень возле своего дома!

Так догаи стала лагуной Догаи Малу, а братья, едва ступили на берег, превратились в камни. И сейчас можно видеть семь камней-братьев, которые стоят рядком над водой, а чуть подальше и их лодку, превратившуюся в скалу.

Рыба Перевод Н. Вороновой

 ак-то раз То Кабинана[62] вырезал из дерева тунца и пустил его в море. Тунец в море ожил и в благодарность пригнал к берегу сардин, так что То Кабинана мог без труда выловить их и отнести домой.

Когда его брат по имени То Карвуву увидел рыбу, ему тоже захотелось поймать столько. Он спросил брата:

— Скажи-ка, откуда эта рыба? Мне очень хочется такой.

— Ладно, вырежь себе рыбу, какую я вырезал. Тунца.

То Карвуву вырезал рыбу, но сделал это не так, как велел брат, и у него получилась акула. Пустил он ее к сардинам, и акула съела всех сардин. То Карвуву так ничего и не досталось.

Заплакал он и отправился к брату:

— Я не могу сделать такой рыбы, как у тебя. Моя сама съела других.

— А какую же рыбу ты сделал?

— Акулу.

— Ты дурак из дураков и можешь навлечь на нас беду. Твоя рыба съест всех остальных да и нас с тобой не пощадит.

Так и случилось. С тех пор акула не только пожирает других рыб, но и на людей нападает.

Плоды хлебного дерева Перевод Н. Вороновой

 днажды То Кабинана отправился в путь и нашел шесть живых змей. Связал он их веревкой и пошел в лес к тому месту, где росли хлебные деревья[63], которые охранял злой дух.

Влез То Кабинана на дерево, сорвал плод, отвязал одну змею и швырнул ее вместе с плодом вниз. Они с силой ударились о землю. Злой дух услыхал шум и подумал, не забрался ли кто на хлебное дерево, но тут он увидел змею, погнался за ней — теперь уж ему было не до дерева.

Сорвал То Кабинана второй плод и бросил его вниз, как и первый, вместе со змеей. Злой дух снова кинулся ловить змею.

Так То Кабинана срывал и бросал плоды, пока не кончились у него змеи. Затем слез с дерева, собрал плоды и отправился домой. А злой дух тем временем гонялся за змеями.

— Что это у тебя за плоды, брат? — спросил То Карвуву.

— Хлебного дерева.

— Где ты их взял? Я тоже хочу нарвать их!

— Ты снова окажешься в дураках.

— Ха-ха! Еще и тебе принесу!

— Ладно, иди! Только захвати с собой живых змей!

Пошел То Карвуву, но он убил змей перед тем, как влезть на хлебное дерево.

Сорвал То Карвуву один плод и бросил его вместе с убитой змеей вниз.

Злой дух кинулся к змее, но она не убегала, а осталась лежать на месте. Тогда злой дух заметил плод и крикнул:

— Это кто там срывает мои плоды, да еще и обмануть меня вздумал? Сейчас отделаю как следует!

И злой дух поколотил То Карвуву.

Стал То Карвуву звать на помощь:

— О То Кабинана, брат мой! Помоги мне! Труби в раковину! Бей в барабан!

Стал То Кабинана трубить в раковину, бить в барабан, тут злой дух и убежал. Слез То Карвуву с дерева и отправился к брату.

— Что же с тобой случилось? — спросил его То Кабинана.

— Я убил змей. А когда швырнул вниз плод вместе с мертвой змеей, злой дух не бросился на нее.

— О, такого дурака, как ты, свет не видел! Я же тебе сказал, что змеи должны быть живые, иначе зачем ему бегать? Отныне злой дух всегда будет преследовать людей. А раз ты сбросил с дерева мертвую змею, всякий, кто упадет с дерева, разобьется насмерть.

Так все и случилось: тот, кто падает с дерева, умирает.

Злой дух То Конокономлор и дети Перевод Г. Пермякова

 днажды дети остались сторожить дом. Вдруг к ним пришел злой дух То Конокономлор и говорит:

— Поищите у меня в голове!

Дети послушались. Но едва они прикоснулись к голове злого духа, как тут же прилипли к ней.

То Конокономлор спросил:

— Вы все приклеились?

— Да, — ответили дети.

— Тогда идемте!

Он встал и пошел. А дети на его голове громко плакали. Подошел То Конокономлор к своему жилищу и говорит:

— Камень, откройся!

Камень открылся, и злой дух с детьми вошел внутрь.

Затем То Конокономлор стал бить в большой барабан. Сразу сбежались злые духи.

Он сказал им:

— Снимите с меня этих детей!

Сняли с него детей.

— А теперь несите сюда приправу, листья, камни и хворост[64], мы приготовим хорошую еду!

Злые духи вышли наружу, и То Конокономлор повелел:

— Камень, закройся!

Дети остались без присмотра, и тогда старший мальчик спросил:

— Что он говорил перед тем, как войти сюда?

— Он сказал: «Приоткройся!», — ответил ему другой.

Но самый младший поправил брата:

— Нет, не так. Он сказал: «Камень, откройся!»

Только малыш произнес эти слова, камень отворился. Дети вышли из жилища То Конокономлора и убежали.

Но один из мальчиков не мог идти быстро: у него болела нога. И дети спрятали его в яму.

— Сиди здесь и не шевелись! — сказали они ему и побежали дальше.

Тем временем злые духи хватились детей и бросились догонять их.

Услышали дети погоню и взобрались на кокосовую пальму, что склонилась над морем. Злые духи промчались мимо. Но один из них плелся сзади и заметил детей.

— Да вот же они! — закричал он.

Вернулись злые духи к пальме, полезли наверх, но дети умели хорошо плавать и прыгнули в воду. Злые духи — за ними.

Однако у злых духов были дырявые животы, и когда кто-нибудь из них попадал в море, его живот наполнялся морской водой, злой дух становился тяжелым и шел ко дну. Поэтому все они сразу утонули.

Вернулся То Конокономлор домой, схватил курицу и заткнул ею живот. Затем веревкой привязал курицу к своему телу, чтобы она не выпала, и пошел ловить беглецов.

Один из мальчиков заметил То Конокономлора, осторожно подкрался к нему сзади и развязал веревку.

Вода наполнила живот злого духа, и он утонул.

Так погибли все злые духи.

А дети отыскали спрятанного мальчика и все вместе благополучно добрались до дому.

Родители спросили их:

— Где вы были?

И они рассказали о То Конокономлоре.

Мальчик и какамора Перевод Б. Путилова

 ак-то вечером расплакался один мальчик: отец и мать не дозволяли ему играть с ящерицей. Они велели ему не шуметь, и он, надувшись, сидел на бамбуковой циновке, что лежала снаружи жилища. Родители не пустили его внутрь хижины, а сами легли спать.

Только заснули, мальчик опять принялся плакать. Услыхал его плач какамора[65], взобрался на циновку, стал ощупывать все вокруг и скоро наткнулся на мальчика.

Тогда какамора схватил его вместе с циновкой и понес к себе.

Понял мальчик, что какамора уносит его куда-то далеко от дома, и испугался. Когда они оказались под деревом, он ухитрился ухватиться за ветку и повис на ней, точно летучая мышь. Какамора не заметил случившегося и продолжал тащиться со своей ношей, пока не пришел к пещере.

Тем временем отец и мать мальчика проснулись и стали прислушиваться, что делает сын, но ничего не услышали. Они вышли наружу, стали искать мальчика и скоро нашли его висящим на дереве.

Вошел какамора в пещеру, бросил циновку на пол и сказал:

— Затворись крепко, о пещера!

И пещера затворилась крепкой скалой. Потом какамора решил съесть мальчика.

— Где же мое лакомство? — принялся он ощупывать циновку.

Но мальчика нигде не было.

Выскочил какамора из пещеры и поспешил назад по тропинке, которой шел недавно. Но мальчика так и не нашел.

Деревня, где все это произошло, называется Мароина.

Как маси женился на лягушке Перевод Б. Путилова

 днажды маси[66] бродил по берегу реки в поисках угрей и наткнулся на лягушку.

— Эта лягушка будет моей женой, — решил он и забрал ее в дом.

Пришел домой, повесил собранные на огороде клубни таро, бросил два из них лягушке, а сам принялся разжигать огонь. Затем положил таро на огонь и велел жене:

— Испеки эти клубни нам на ужин.

И ушел, а лягушка осталась у огня. Маси отправился в мужской дом[67], просидел там довольно долго, пожевал бетель и был совершенно уверен, что лягушка тем временем готовит еду.

Проголодался маси и пошел домой. Пришел и видит — таро сгорело и превратилось в пепел. Понятно, что он сильно рассердился, хорошо стукнул лягушку и выгнал ее вон, а она спряталась в расщелину большого камня.

Вышел маси посмотреть, что с нею, и спрашивает камень:

— Где твоя дочь? Если с тобой, отдай ее мне.

Но камень не отвечал.

Рассердился маси:

— Ты отказываешься говорить со мной! Так я заставлю тебя!

Вернулся он в хижину и вынес копье и дубинку.

— Уступи мне свою дочь или я убью тебя! — потребовал он.

Камень по-прежнему не отвечал, и тогда маси метнул копье в камень, да так, что копье разлетелось на куски. То же самое случилось с дубинкой.

Видит маси, что его удары не действуют на камень, бросил все и вернулся домой без жены-лягушки. Больше уж никогда не видел он ее.

Маси ныряют за солнечным лучом Перевод Б. Путилова

 днажды несколько маси — из тех, что жили на берегу моря, — нашли подходящую наживку для ловли морской свиньи[68] и договорились:

— Давайте попробуем поймать морскую свинью.

Спустили на воду каноэ, уселись и принялись грести.

— Гребите быстро! Гребите быстро! — подбадривают себя.

Всего их отправилось шестеро.

Взглянул один из них в воду и видит солнечный луч.

— Друзья, — сказал он, — а ведь там внизу лежит мать-жемчужина, и мы можем достать ее. Не гребите больше, поднимите весла.

Все сидели очень тихо, каждый смотрел в воду и видел солнечный луч.

— Да, да, это мать-жемчужина! Это драгоценное украшение! И мы наверняка можем его достать, — говорили они.

— Я нырну и вытащу ее вам, — предложил первый.

Прыгнул он в воду, а остальные старались удержать лодку на месте.

Но не смог маси достичь дна, где лежал солнечный луч.

Тогда сказал второй:

— Теперь я попробую достать дно.

Но и он не смог, и никто из них, хотя они все пытались по очереди.

Тогда решили:

— Ладно, друзья, погребем к берегу.

Вернулись на берег и отыскали камни с отверстиями, пропустили сквозь них крепкие лианы и завязали узлом.

Каждый маси взял по камню, и все снова уселись в каноэ.

Погребли к глубине и опять увидели солнечный луч, точно как прежде.

— Вот она, друзья! — закричал маси. — Держите лодку устойчиво, а я нырну.

Привязал он к ноге большой камень и сказал:

— Ждите меня долго, я не сразу вернусь, с матерью-жемчужиной скоро не управишься.

И пошел вниз и вниз, все глубже и глубже, а назад так и не вернулся.

Ждали его, ждали, но в том месте, где он нырнул, только воздушные пузырьки всплывали на поверхность.

— Смотри, он достал ее! — воскликнул один из маси.

Второй сказал:

— Похоже, он там слишком задержался. Нырну и я — подам ему руку.

Ему тоже привязали камень к ноге и опустили за борт, и он пошел вниз и вниз, все глубже и глубже.

— Ну, вдвоем-то они наверняка достанут мать-жемчужину, — решили маси.

Но и тот не вернулся. Тогда все маси, один за другим, попрыгали в море.

И никто из них не вернулся, чтобы рассказать случившуюся с ними историю. Только воздушные пузырьки лопались там, где маси утонули, когда ныряли за солнечным лучом.

Цапля и черепаха Перевод Ю. Баранова

 ак-то раз во время отлива отправилась цапля на коралловый риф, да оступилась — нога и застряла в трещине. А тут прилив! Стала вода подниматься и скоро поднялась по самую цаплину шею.

Видит цапля — плывет мимо акула. Она и просит:

— Спаси меня!

— Погоди немного, — ответила акула и уплыла прочь.

Видит цапля — плывет мимо тунец. Снова просит:

— Спаси меня!

— Погоди немного, — ответил тунец и тоже уплыл прочь.

Затем неподалеку от цапли показалась треска. Но и она не захотела выручить птицу из беды.

Тут плывет мимо черепаха.

— Сестрица! — позвала ее цапля. — Помоги мне! Боюсь, вода скоро еще выше поднимется!

Расколола черепаха коралл, в котором застряла нога цапли, и птица легко взлетела в воздух.

— Ты спасла мне жизнь! — крикнула она черепахе. — Глядишь, и я тебе когда-нибудь пригожусь!

Вскоре жители селения Хагелонга пошли ловить рыбу. Они спустили в воду сеть, закрепили ее углы на подпорках и стали ждать.

Сначала в сеть заплыла акула.

— Попалась! Тащи сеть! — закричали одни, но другие им возразили:

— Нет, не этот улов нам нужен!

Потом в сеть заплыла треска.

— Попалась! Тащи сеть! — опять закричали некоторые, но другие сказали:

— Нет, не этот улов нам нужен!

Много рыб перебывало в сетях, но рыбаки опять и опять выпускали их в море.

Наконец в сеть заплыла черепаха.

— Вот кто нам нужен! — обрадовались рыбаки и вытащили черепаху на берег.

Они связали ее, положили на песок, а вокруг поставили ограду. Вождь селения сказал:

— Завтра приготовим дров, наберем листьев, накопаем ямса и изжарим черепаху.

Утром люди приготовили дров, набрали листьев и пошли копать ямс, а сторожить черепаху оставили двух мальчиков.

Вдруг прилетела цапля и говорит мальчикам:

— Хотите, я станцую для вас?

— Конечно, — обрадовались дети. — Нам очень хочется посмотреть, как ты танцуешь!

Они принесли цапле всякие украшения из собачьих и дельфиньих зубов, цапля надела их и начала танцевать. Пританцовывая, она потихоньку приближалась к ограде, за которой лежала связанная черепаха.

Увидела черепаха цаплю и говорит:

— Сестрица! Меня хотят убить!

— Я помогу тебе, — ответила цапля. — Ведь и ты меня спасла!

Повернулась цапля к мальчикам, принялась танцевать еще веселее и вдруг запела:

— Керембаебае! Керембаебае! Развяжи-ка ноги!

(А черепаха в это время развязывала ноги!)

— Керембаебае! Просунь голову через ограду! (А черепаха в это время просовывала голову через ограду!)

— Керембаебае! Керембаебае! Вылезай! Вылезай! Теперь вся вылезай!

(А черепаха в это время уже вылезла на волю!)

— Керембаебае! Ползи к берегу! Керембаебае! Ныряй в воду! Керембаебае! Уплывай в глубину!

Так черепаха была спасена.

Вернулись люди на берег, подошли к ограде, а черепахи-то и нет!

— Кто же мог ее утащить? — удивились они. И спрашивают мальчиков: — Здесь кто-нибудь был?

— Никого, кроме цапли, — ответили мальчики. — Она танцевала для нас. А как исчезла черепаха, мы и не заметили.

Огорчились люди. А когда внимательно осмотрели песок и увидели следы черепахи, которые тянулись к берегу, поняли:

— Никто ее не крал. Черепахе удалось спастись. Она в море ушла.

Амбат и гигантский моллюск Перевод Б. Путилова

 мбат[69] и его братья сначала жили в селении Сенианг.

Там в море жил громадный моллюск, из которого выбрасывался вверх сноп света, и был этот свет подобен огню.

Послал Амбат брата Авирара посмотреть, что там такое, но тот испугался и вернулся с полдороги. Тогда Амбат послал брата Авингготнггота, но тот тоже вернулся ни с чем. Следующими к морю направились Ависантвуглу и Авикинтуас, но и они скоро пришли назад.

Тогда Амбат пошел сам. Он взял с собой палку, намотал на нее веревку, засунул палку в пасть моллюску и убил его. Мертвый моллюск сразу же превратился в остров, и лежал тот остров много ниже уровня моря.

Вернулся Амбат домой и послал братьев по очереди посмотреть на новый остров.

Авирара увидел едва-едва поднимающуюся на поверхности землю.

Авингготнггот увидел остров.

Ависантвуглу нашел на этом острове плодородную землю.

Авикинтуас увидел на острове деревья.

Тогда сам Амбат пошел на остров, назвал его Оур и посадил там кокос.

Снова Авирара, Авингготнггот и Авикинтуас отправились на остров — посмотреть, как растет кокос. В первый раз это был крошечный росток, во второй раз он значительно подрос, а в третий — это было огромное кокосовое дерево, увешанное плодами.

Один из братьев попытался достать несколько орехов, но дерево схватило его — вот-вот сожрет. Но, к счастью, ему удалось спастись, и он благополучно вернулся домой.

Тогда пошел Амбат. Взял с собой лук и стрелу, выстрелом сбил орех на землю и выпил из него сок.

После этого братья оставили селение Сенианг и перешли жить на Оур. Они решили, что этот маленький остров гораздо удобнее для жилья.

Амбат и людоедка Перевод Б. Путилова

 юдоедка по имени Невинбумбалу жила в Рамбамбапе. Здесь она соорудила себе дом, а в нем вырыла яму — в надежде, что люди будут попадать в эту яму, а она станет хватать и поедать их.

А Амбат с братьями жил на острове Оур. Они разводили бананы, каждый для себя. Бананы Авирары созрели первыми, и Амбат сказал брату:

— Твои бананы совсем спелые, это хорошо. Теперь настреляй рыбы, и мы запечем ее с бананами.

Пошел Авирара стрелять рыбу. Пришел в Рамбамбап и там ступил на камень.

Услыхала людоедка шаги и спрашивает:

— Кто это так громко топает по камню?

— Это я, — отвечает Авирара.

— А что ты там делаешь?

— Рыбы настрелял, теперь хочу запечь ее с бананами.

— Ладно, иди сюда, — позвала людоедка и предложила: — Положи-ка рыбу, мы с тобой сейчас быстро приготовим рыбу с бананами.

— Хорошо.

Срезала Невинбумбалу бананы, натерла их, добавила к ним рыбу, и поставили они блюдо в каменную печь, а сами уселись на корточки — ждут, когда кушанье будет готово.

Наконец все испеклось, и Невинбумбалу сказала Авираре:

— Давай вынесем еду наружу!

Вынесли они блюдо, наелись как следует, и Авирара сказал:

— Бабушка, я совершенно сыт.

— Закрой теперь еду, — велела людоедка. Закрыл Авирара блюдо и спрашивает:

— Бабушка, а куда это поставить?

— Подожди-ка, я уберу быстро кое-что, что плохо пахнет.

Отодвинула людоедка камень, который закрывал яму, и зовет Авирару:

— Иди сюда, подвесь блюдо на столб.

Шагнул Авирара вперед и упал в яму, а Невинбумбалу схватила камень и закрыла им яму.

Через некоторое время Амбат сказал брату Авингготнгготу:

— Твои бананы совсем спелые, это хорошо. Теперь настреляй рыбы, запечем ее с бананами.

И Авингготнггот пошел стрелять рыбу. Пришел в Рамбамбап и там ступил на камень.

Услыхала людоедка шаги и спрашивает:

— Кто это так громко топает по камню?

— Это я, — отвечает Авингготнггот.

— А что ты там делаешь?

— Рыбы настрелял, теперь хочу запечь ее с бананами.

— Ладно, иди сюда, — позвала людоедка. Пошел Авингготнггот к ней в дом. И с ним произошло то же, что с Авирарой.

То же самое случилось и с остальными братьями Амбата.

Ждал-ждал их Амбат, потом и говорит:

— Где это загостились мои братья? Бананы созрели, это хорошо, но что мне делать?

Спрятал он в волосах банан, костяной нож, взял каноэ, отправился в Рамбамбап и ступил на камень.

Услыхала людоедка шаги и спрашивает:

— Кто это так громко топает по камню?

— Это я, — отвечает Амбат.

— А что ты там делаешь?

— Рыбы настрелял, теперь хочу запечь ее с бананами.

— Ладно, иди сюда, — позвала людоедка.

Подошел Амбат и спрашивает:

— Бабушка, не видела ли ты здесь целую вереницу ребят?

Невинбумбалу обманула Амбата:

— Нет, не видела, они сюда не приходили.

— Должно быть, какой-нибудь человек убил их, — усмехнулся Амбат.

— Нет, они где-нибудь в другом месте, — ответила людоедка.

— Бананы на их делянке давно созрели, — сказал Амбат.

Срезала Невинбумбалу бананы, которые принес Амбат, натерла их, добавила к ним рыбы, и поставили они блюдо в каменную печь, а сами уселись на корточки — ждут, когда кушанье будет готово.

Наконец все запеклось, и Невинбумбалу сказала Амбату:

— Давай вынесем еду наружу!

Вынесли они блюдо, наелись как следует, и Амбат сказал:

— Бабушка, я совершенно сыт.

— Закрой теперь еду, — велит людоедка.

Закрыл Амбат блюдо и спрашивает:

— Бабушка, а куда это поставить?

— Подожди-ка, я уберу быстро кое-что, что плохо пахнет.

Отодвинула людоедка камень, который закрывал яму, и зовет Амбата:

— Иди сюда, подвесь блюдо на столб.

Шагнул Амбат вперед и упал в яму, а Невинбумбалу схватила камень и закрыла им яму.

Амбат упал к своим братьям, и братья спросили:

— Кто это?

— Это я.

— О наш старший брат! Невинбумбалу съест нас всех здесь.

— Увидим, — усмехнулся Амбат.

И тут вдруг заметил корень смоковницы.

— Авирара, откуси-ка кусочек коры этого дерева! — просит он брата.

Авирара надкусил корень, и сок дерева стал сочиться тонкой струйкой. Сказал Амбат братьям:

— Это корень смоковницы. Вдоль него нам и надо пробираться. Только так сможем мы выбраться на волю.

— О наш старший брат! Мы умираем от голода! Вытащил Амбат из волос банан и дал его братьям.

— Теперь хорошо! — повеселели братья. Корень смоковницы был очень большой, и братья заволновались:

— Как бы нам поскорее выбраться отсюда?

— Отойдите подальше! — приказал Амбат.

И они отошли.

Взял Амбат костяной нож, вонзил его в землю, и земля открылась. Братья тотчас оказались у подножия смоковницы, корни которой вытянулись так далеко.

Потом братья сели в каноэ и вернулись домой.

Как старуха сделала море Перевод М. Ирининой

 юди не знали имени этой старой женщины. В доме с ней жили двое мальчиков, но никому не было известно, как звали их отца и мать. Говорили, что мать этих мальчиков была дочерью старухи.

Дом старухи окружала тростниковая изгородь, а позади был отгорожен еще небольшой участок земли, где старуха любила оставаться совсем одна, мальчикам туда ходить не разрешалось. Там старуха бережно хранила огромный лист таро. Дети говорили, что из этого листа она достает воду, но строго следит, чтобы никто не видел, как это делается.

Однажды собралась старуха в поле, а мальчикам строго-настрого велела за дом не заходить.

— Хорошо, не пойдем.

Отправилась старуха в поле, а братья принялись охотиться на ящериц.

Немного погодя один из мальчиков сказал:

— Хорошо бы посмотреть, что там такое, почему бабушка запрещает ходить туда.

— Давай поглядим, — согласился его брат.

Пошли они за дом и увидели там большой лист таро. На листе братья заметили ящерицу, и один из них пустил стрелу в нее, но промахнулся и попал в лист.

Вода, что хранилась в нем, тут же прорвалась наружу. Услышала это старуха и поняла, что дети продырявили лист.

Закричала старуха:

— Разливайся, вода! Разливайся шире!

И море окружило землю. А до тех пор моря не было.

Так старуха сделала море.

Крылатая жена Перевод М. Ирининой

 днажды крылатые женщины, которые жили на небе и летали, как птицы, захотели искупаться и спустились на землю. Оставили они крылья на берегу и вошли в воду. Все это видел Кват[70], он как раз мимо проходил. Схватил он одну пару крыльев и унес с собой. Эти крылья он зарыл у опорного столба своего дома. Потом Кват вернулся на берег и стал подглядывать за купающимися женщинами.

Вот они кончили купаться и вышли на берег. Подняли крылья и взлетели на небо. А одна женщина не нашла своих крыльев, ведь Кват спрятал их. Заплакала женщина, и тут Кват вышел из укрытия.

— О чем ты плачешь? — с притворным участием спросил он.

— Кто-то унес мои крылья.

Тогда Кват привел женщину к себе домой, и стала она его женой.

Вместе с матерью Квата женщина работала в поле. И стоило ей прикоснуться к листу батата[71], как все бататы оказывались выкопанными. Стоило протянуть руку к бананам, все бананы тут же созревали.

Увидела это мать Квата и стала бранить женщину. Тогда жена Квата вернулась в деревню. Села возле опорного столба дома Квата и стала плакать. Слезы ее капали-капали, и постепенно образовалась дыра, в которой женщина увидела свои крылья, ведь Кват зарыл их как раз в этом месте. Разгребла она землю руками, вытащила крылья и улетела в небо.

А Кват в это время охотился. Вернулся он домой, видит — жена исчезла, надо ее искать.

Сначала он заколол всех своих свиней и приготовленное мясо положил в корзину. Потом сделал себе длинную-длииную стрелу.

Поднялся Кват на крышу дома и пустил ее в небо. Стрела не упала на землю, а попала в небо, тогда Кват пустил вторую стрелу, и она зацепилась за первую. Так он стрелял очень долго, и вот уже последняя стрела дотронулась до земли. Тут корень смоковницы обвил цепочку из стрел и дотянулся до самого неба.

Взял Кват корзину со свининой и отправился на небо, к жене. Нашел жену, а потом встретил человека с копалкой и сказал ему:

— Если увидишь корень смоковницы, не трогай его.

Забрал Кват жену и по корню стал спускаться с нею на землю. Они еще не достигли земли, когда тот человек вдруг отрубил корень. Упал Кват и разбился насмерть, а жена его улетела обратно на небо.

Кват и Марава-паук Перевод Ю. Баранова

  Квата была жена по имени Ро Леи, а у его братьев жен не было. Они очень завидовали Квату — ведь у него была и прекрасная жена, и замечательная лодка. И все думали, как бы захватить у него и то и другое.

Как-то раз Кват предложил братьям выдолбить себе лодки. Братья выбрали деревья разной породы и начали работать. А сам Кват свалил большое дерево и втайне от братьев тоже принялся делать лодку. Он трудился каждый день, но дело не двигалось. Утром, когда Кват приходил в лес, оказывалось, что срубленное им дерево стоит на месте и что оно снова совсем целое.

Однажды вечером Кват кончил работать и решил устроить засаду. Он отнес в сторону одну щепку, сделался совсем маленьким и спрятался под ней.

Вскоре Кват увидел, как из-под земли вылез старичок с длинными белыми волосами и начал приставлять к срубленному дереву щепки, каждую на свое место. И вот ствол дерева стал уже почти целым, на нем белела лишь одна щербина — на месте той щепки, под которой спрятался Кват.

Старичок начал искать эту щепку, а Кват ждал. Наконец старичок заметил щепку, но едва он собрался взять ее, как из-под щепки выскочил Кват и поднял свой раковинный топор[72].

Тогда старичок — а был это Марава-паук — воскликнул:

— Друг, не убивай меня! Я сделаю тебе лодку!

И он принялся за работу.

Вскоре лодки у братьев были готовы. Кват велел спускать их на воду, но едва эти лодки оказались на воде, Кват поднял руку и все лодки затонули.

А Кват и Марава выплыли на своей лодке.

Братья очень удивились — они и не знали, что Кват тоже делает лодку. Посмеялся Кват над братьями и вернул им лодки.

Братья еще много раз пытались погубить Квата и завладеть его женой и лодкой.

Однажды они позвали его охотиться на земляного краба. Перед этим они подрыли тяжелый камень, который закрывал нору, чтобы можно было придавить им Квата. Залез Кват в нору и принялся рыть землю, чтобы добыть краба. А братья стали сверху на камень и сбросили его. Братья решили, что Квата раздавило, и скорей побежали, чтобы захватить Ро Леи и лодку.

Но Кват позвал своего друга:

— Марава! Перенеси меня к Ро Леи!

И когда братья добежали до деревни, они с изумлением увидели, что Кват сидит рядом с женой.

В другой раз они подрубили ветку каштана и подговорили Квата залезть на нее. Ветка сломалась, Кват упал, но Марава-паук снова спас его.

И когда братья прибежали к Ро Леи, Кват уже лежал у нее на коленях.

Кват и сам всегда был готов подшутить над братьями, только он не делал им зла.

Как-то лунной ночью он подговорил братьев пойти охотиться на летучих лисиц. Братья пошли на охоту, а Кват обвязался досками, взлетел на дерево и повис, будто летучая лисица.

Один из братьев выстрелил из лука, и братья полезли на дерево за добычей, а Кват спрыгнул вниз. Спустились братья на землю, а Кват снова повис. Так братьям и не удалось одолеть его.

Иногда Кват устраивал проделки вместе с Ро Леи.

Однажды Кват и его братья плыли на лодках и на вершине скалы увидели какую-то женщину. Каждому из них она предложила подплыть поближе и взять у нее еды.

Один за другим братья подплывали к ней, убеждались в том, что это старуха, и отказывались от угощения. Только Кват посадил ее к себе в лодку. А это была Ро Леи. Правда, она изменила свою внешность.

И снова братья стали думать, как бы погубить Квата, и решили сделать это во время охоты на птиц.

Братья приготовили себе места на ближних деревьях, а Квату отвели дальнее дерево. Залез Кват на него и стал готовить силки. В это время брат подбежал к дереву Квата и закричал:

— Дерево! Дерево! Разбухни!

И дерево начало раздуваться. Ствол стал таким толстым, что Кват не мог обхватить его руками. И ветви, и сучья тоже стали очень толстыми.

Кват не сразу заметил, что дерево разбухает, — он был занят своими силками.

А братья бросились в деревню, схватили Ро Леи, взяли лодку Квата и отплыли в море.

Когда берег скрылся из виду, они протрубили в раковину — дали знать Квату, что они убежали.

Услышал Кват звук раковины и понял, что произошло. Хотел было погнаться за братьями, но не мог спуститься с заколдованного дерева. И тогда Кват заплакал.

Марава-паук услышал плач своего друга и немедленно прибежал.

— Что случилось? — спрашивает.

— Я не могу спуститься, — отвечает Кват, — братья заколдовали дерево.

— Я помогу тебе, — сказал Марава.

А надо сказать, что у него были длинные-предлинные волосы.

Он протянул один волос Квату, и тот спустился по нему на землю.

Побежал Кват в деревню, но не нашел ни жены, ни лодки.

Тогда Кват взял перо из петушиного хвоста, связку мелких раковинных денег[73], красной земли[74] и раковинный топор.

— А где моя кисть бананов? — спросил он у матери.

— Братья оборвали все бананы, остались только мелкие, — ответила мать.

— Сорви их, — просит Кват.

Сложил все в пустую кокосовую скорлупу, сделался маленьким и сам залез туда же.

— Отсчитай три волны, — сказал он матери, — а как придет четвертая, брось орех в море.

Мать сделала так, как он велел. Поплыл Кват по морю и догнал лодку братьев. Обогнал ее и с помощью колдовства заставил следовать за собой.

Затем Кват съел банан и бросил кожуру в море, туда, где должна была проплыть лодка. Увидели братья кожуру — да ведь она точно такая, как у бананов Квата. Стали спрашивать братья друг друга, кто ел бананы. Оказалось, никто, тогда Тангаро Мудрый сказал:

— Друзья, это ел Кват. Он бросает кожуру, чтобы дать нам знать о себе.

Но остальные не стали его слушать.

— Кват умер, — сказали они уверенно.

То же самое произошло, когда Кват бросил кожуру во второй раз. А потом братья заметили кокосовый орех, в котором плыл Кват.

Один из них подобрал орех, но почувствовал, как он скверно пахнет, и выбросил в воду.

То же случилось и со всеми другими братьями. И только Тангаро Мудрый не стал обращать внимания на кокосовый орех.

Потом Кват подплыл к острову Маэво и выбрался из скорлупы. Он покрасил волосы красной землей, обвязал голову связкой раковин, воткнул в волосы петушиное перо и забрался на дерево поджидать братьев, которые еще плыли в море.

Вскоре прошли они риф, приблизились к берегу и заметили, что на дереве кто-то сидит.

— Кто это?

— Кват, — сказал Тангаро Мудрый.

Но другие братья начали с ним спорить.

— Кват не мог попасть сюда, он мертв.

— Нет, это Кват, — настаивал Тангаро Мудрый.

Он лучше братьев знал и это, и все остальное.

Подвели братья лодку к берегу, но им не пришлось ее вытаскивать: Кват поднял морское дно, и лодка оказалась на высоком и сухом месте. Спустился Кват с дерева и стал рубить лодку топором. Рубит и поет:

И Кват на виду у братьев изрубил лодку в щепки[75]. А после этого он помирился с братьями и зажил с ними в добром согласии.

Как был наказан журавль Перевод А. Кондратова

 днажды журавль и птица под названием водяной пастушок отправились к морю. По дороге водяной пастушок заметил ямку с пресной водой и крикнул:

— Чур, моя!

Журавль ответил:

— Нет, вода моя. Это я увидел ее первым.

И выпил всю воду.

Идут они дальше. Водяной пастушок увидел спелые бананы и крикнул:

— Чур, мои!

Журавль ответил:

— Нет, бананы мои. Это я увидел их первым.

И съел все бананы.

Идут они дальше. Водяной пастушок увидел плод хлебного дерева и крикнул:

— Чур, мой!

Журавль ответил:

— Нет, плод мой. Это я увидел его первым.

И съел плод хлебного дерева.

Наконец пришли они к берегу моря. Журавль увидел большого моллюска и сказал:

— Водяной пастушок, видишь, вон еда для нас! Но как добраться до нее?

— Ступи в раковину и хватай когтями моллюска, — ответил водяной пастушок.

Ступил журавль в раковину, створки захлопнулись и зажали ему ноги. Закричал журавль:

— Водяной пастушок! Водяной пастушок! Принеси скорее камень! Разбей раковину! Поднимается прилив, я могу утонуть!

Тогда водяной пастушок запел:

Поднялись большие волны, и журавль утонул.

Дух-который-меняет-людей В обработке А. Рида. Перевод Б. Путилова

 или далеко в горах мать с маленьким сыном. Никто никогда не навещал их, даже охотники держались от этого дома подальше. Это было странно, потому что женщина была дочерью вождя и отличалась редкостной красотой. Все дело заключалось в том, что сын, которого она родила после смерти мужа, оказался крошечным змеем.

Вождь острова Ревы очень любил свою дочь, но когда у нее родился змей, испугался, подумал: уж не ведьма ли она.

Вождь позвал дочь к себе и сказал:

— Я всегда любил тебя и гордился тобой. С радостью я наблюдал, как ты вырастала из ребенка в девушку… Мне было жаль тебя, когда утонул твой муж, но я был рад, что ты вернулась жить ко мне. Когда мне сказали, что ты станешь матерью, я был счастлив. Теперь я узнал, что мой внук — змей, и мне очень тяжело.

Дочь только вздохнула и ничего не сказала.

— Это не твоя вина, — продолжал отец, — но я не в силах вынести возле себя змея. Это ужасное горе причинил нам Дух-который-меняет-людей. Я повелел построить для тебя дом в горах. Слуги доставят тебе много еды и разобьют огород.

Молодая мать робко наклонила голову:

— Я не хочу уходить от тебя, отец!

— Так оставайся со мной, — сказал он. — Я велю охотникам убить мальчика-змея или унести его в лес и оставить там.

— Нет, нет! — закричала дочь. — Я люблю его. Он действительно мой сын. Ведь не его вина, что Дух-который-меняет-людей обратил его в змея. Я возьму его с собой и буду жить в доме, который готовят нам твои слуги.

— Я знал, что ты скажешь так, — произнес вождь грустно. — Возьми же своего сына и уходи. Я никогда не увижу тебя более.

Несчастная мать чувствовала бы себя очень одинокой с маленьким змеем, если бы он, когда ему исполнился только год, не начал говорить подобно обыкновенным детям, он учился разговаривать, ел, спал, смеялся и плакал.

Прошло время, и мальчик-змей вырос. Когда ему исполнилось шестнадцать лет, он сказал матери:

— Я хочу повидать моего деда. Когда он навестит нас?

— Он никогда не придет сюда, — горестно вздохнула мать.

— Тогда я сам пойду к нему. Покажи мне, где он живет.

— И этого я не могу сделать, сын мой. Почему тебе так хочется увидеть его?

— Я хотел бы о многом поговорить с дедом. Ты всегда была очень добра ко мне, пока я рос, но теперь мне необходимо мужское общество.

Тогда мать рассказала сыну-змею, что он не такой, как все, и поэтому много лет тому назад вождь повелел им жить отдельно.

Юноша-змей долго размышлял об этом, а на другой день сказал:

— Если мой дед не придет сюда и я не могу навестить его, мне следует поговорить с кем-нибудь еще. Давай пошлем вождю весточку, пусть пришлет сюда кого-нибудь.

— Хорошо, — согласилась мать. — Помню, твой дедушка просил в случае, если когда-нибудь мне что-то очень понадобится, зажечь костер. Это будет знак, чтобы он прислал сюда кого-нибудь.

Юноша-змей помог матери разложить костер на вершине холма, и густое облако дыма поднялось высоко в воздух.

В тот же день, немного позднее, они услышали, как кто-то идет к ним по лесу. Вскоре они увидели высокого воина, который вышел к их дому.

— Это Мата-ни-Вануа, главный советник отца, — сказала женщина и улыбнулась: — Ты очень добр, что пришел.

— Я рад навестить тебя, — сказал Мата-ни-Вануа. — Что я могу для тебя сделать?

— С тобой хочет поговорить мой сын.

— Оставь нас, мать, — попросил юноша-змей, — это мужской разговор.

Мать ушла в дом, а юноша-змей заговорил:

— Я уже совсем взрослый, и мне пора оставить мать. Тогда она сможет вернуться к своему отцу и жить счастливо среди друзей.

Мата-ни-Вануа возразил:

— Ты показал себя хорошим сыном, но ты не можешь оставить мать. Что ты станешь делать один? Тебе нельзя уходить отсюда, тебя могут убить.

— Тогда найди мне жену, она будет ухаживать за мной, и моя мать станет свободной.

Мата-ни-Вануа потер рукой подбородок и задумчиво произнес:

— Это нелегко. Не могу представить себе женщины, которая хотела бы выйти замуж за змея.

— Пожалуйста, попытайся! — умоляюще сказал юноша.

— Хорошо. Я сделаю все, что в моих силах.

Мата-ни-Вануа вернулся в деревню и передал вождю разговор с юношей-змеем.

— Возьми каноэ и отправляйся на остров Бау, — повелел вождь. — Когда-то я оказал большую услугу вождю этого острова. У него две дочери. Я уверен, что он не откажет в моей просьбе. Возьми с собой шесть зубов кита. Пусть этот особо почетный подарок напомнит ему обо мне.

Через несколько дней Мата-ни-Вануа сидел на почетной циновке в доме вождя острова Бау.

— Я привез тебе подарок от моего повелителя, — сказал Мата-ни-Вануа, развернул сверток из тапы и показал шесть отполированных зубов кита.

— Подарок великолепен, — восхитился вождь острова Бау. — Что хочет твой вождь взамен?

— Он хочет оказать тебе честь. У тебя две дочери, а у вождя острова Ревы — внук. Он просит отдать за его внука одну из дочерей.

Вождь Бау вскочил на ноги и положил руку на палицу.

— Убирайся, пока я не покарал тебя за подобную наглость! — закричал он. — Твой хозяин вздумал оскорбить меня! Я знаю, его внук вовсе не человек, а змей! Разве не так?

— Так, — сказал посол, — но предложение моего хозяина — вовсе не оскорбление. Смотри, он дарит тебе эти драгоценные зубы кита и напоминает о старой дружбе. У тебя есть две дочери. Все, что я прошу, — это одну из них.

Вождь швырнул зубы на землю.

— У меня тоже есть китовые зубы! — выкрикнул он хвастливо. — Принесите их!

Слуга поспешил подать три отполированных зуба. Вождь выбрал один и протянул Мата-ни-Вануа:

— Прибавь этот зуб к остальным и неси их назад. Скажи вашему вождю, что я отказываюсь от подарка. Он дарит его мне только потому, что ожидает взамен лучший дар.

Мата-ни-Вануа наклонил голову.

— Как тебе угодно! У меня есть еще одна просьба. Можно мне немного побыть на твоем прекрасном острове? Я велю своим слугам передать твои слова моему вождю. Я немного задержусь здесь, пока гнев его утихнет.

— Хорошо, — сказал вождь острова Бау. — Можешь оставаться, сколько пожелаешь.

Мата-ни-Вануа не спешил уезжать с острова Бау. Он надеялся повидать дочерей вождя, но сделать это было нелегко — они были хорошо спрятаны.

Однажды, проходя мимо домика в конце деревни, он увидел, как старуха наполняла водой большую калебасу.

— Тебе помочь, бабушка? — спросил он.

— Нет, спасибо, я не нуждаюсь в помощи мужчин, — сказала старуха. — Мне поможет внучка.

Тут по тропинке спустилась юная девушка и помогла бабушке внести калебасу в дом. Мата-ни-Вануа пристально наблюдал за ней: «Так вот где вождь спрятал одну из своих дочерей!»

Каждый день ходил он в тот конец деревни — все надеялся застать девушку одну, и скоро ему такой случай представился: бабушка пошла погостить в соседнюю деревню.

— Я знаю, кто ты, — сказала девушка, когда Мата-ни-Вануа подошел к ее дому. — Ты хочешь, чтобы я вышла замуж за змея, внука вождя с острова Ревы.

— О! Так ты все знаешь о нем?

— Да. Мне очень жаль его. Никому он не нужен. Он, должно быть, очень одинок.

— Но ты бы вышла за него?

— Да, — сказала девушка, — я выйду за него. Но ему придется взять меня без приданого. Ни в коем случае не говори моему отцу. Он не отпустит меня, если узнает.

— Тогда условимся так, — предложил Мата-ни-Вануа. — Мои люди скоро вернутся за мной. Как увидишь каноэ, приготовься. Я отплыву ночью. Когда мы подойдем к скалам, я выставлю факел. Мы возьмем тебя на борт, и все будет хорошо.

Так оно все и случилось.

Вождь острова Ревы едва мог поверить своим глазам, когда дочь вождя острова Бау заявила, что готова стать женой его внука.

Стали готовиться к пиру. Женщины Ревы сплели циновки, изготовили узорчатые полосы тапы. Когда подошел день свадьбы, все нарядились, украсили себя пурпурными листьями, надели красивые пояса из цветов, натерлись маслом, и тела их блестели в свете факелов, когда они пели и танцевали.

Скоро на празднестве появился юноша-змей. Глаза его сверкали, точно горящие угли, а узор на коже был удивительно красив, подобно рисункам на тапе. Он раскрутил свое тело и положил голову на руку невесты. Девушка содрогнулась от этого прикосновения, ведь кожа змея была холодна, как вода в лесном пруду, но улыбнулась ему и утешилась, потому что увидела любовь, которая сияла в его глазах.

Стали они жить вместе в лесном доме. Некоторое время мать змея оставалась с ними, но потом, когда увидела, как счастлив ее сын, переселилась к отцу.

Змей был добр и внимателен к жене. Иногда они гуляли вместе, и змей скользил по траве и сухим листьям.

«О, как счастливы мы были бы, будь он мужчиной!» — думала она, но никогда не говорила так вслух, потому что щадила его.

Однажды утром бродили они по лесу, и змей внезапно остановился.

— Что случилось? — спросила жена.

— Пойдем поплаваем вместе в пруду, — сказал он.

Когда они пришли к пруду, он велел ей сесть на берегу, а сам соскользнул в воду.

Юная женщина долго ждала его, но змей не появлялся. Она перепугалась и заплакала, а пруд был глубок, темен и тих.

— Он умер! — сказала она с печалью, обращаясь к птицам и бабочкам. — Я любила его, но не призналась ему в этом. О, если бы я пошла с ним в воду!

Тут она услышала шаги и повернулась посмотреть, кто это. Перед нею стоял незнакомец, высокий и красивый.

— О господин! — воскликнула женщина. — Не видел ли ты моего мужа?

— Я не видел здесь ни одного человека.

— Но он был не человек, он был змей, но это был мой муж, и я любила его. Он купался в этом пруду и не вернулся. Наверное, он утонул.

— Ты уверена, что любила его? — спросил незнакомец.

— Я любила его всем сердцем!

— Тогда твоя любовь преодолела злые чары Духа-который-меняет-людей.

— Что ты хочешь сказать?

— Я твой муж. Задолго до моего рождения моя мать нечаянно обидела Духа-который-меняет-людей, вот и получилось, что я родился змеем. О жена моя, твоя любовь преодолела силу зла, потому что ты полюбила меня, когда я был змеем, другой Дух-который-меняет-людей вернул мне мой человеческий облик. Мое прежнее тело лежит на дне пруда.

Счастливые, вернулись они в деревню, и люди были рады за них. Счастлива была мать! Счастлив дед! Счастлив и вождь острова Бау, когда услышал, что его зять больше не змей, а настоящий мужчина.

Все были счастливы и устроили еще один свадебный пир с танцами и песнями, и продолжался он, пока не взошло солнце, чтобы приветствовать новый день.

Гигантская  птица В обработке А. Рида. Перевод Б. Путилова

 то ты собираешься сегодня делать? — спросила мужа Туту-Вахивахи. — Ты очень долго работал на огороде и, должно быть, устал.

Окова улыбнулся жене.

— Работая для тебя, я так же счастлив, как другие мужчины, когда они отдыхают, — сказал он, — но я действительно устал от работы в саду. Пожалуй, пойду на риф. Пойдешь со мной?

Туту захлопала в ладоши:

— Я так же устала от стирки и готовки, как ты от прополки. Было бы чудесно пойти с тобой. Я возьму еду и фрукты, и, когда солнце будет высоко, мы поедим и выпьем сока из кокосовых орехов.

На рифе они не теряли времени зря. Туту собирала моллюсков в тихой заводи, а Окова в это время пошел к проливу, где океанские волны вздымались подобно морским чудовищам.

Он знал место, где в глубокой воде плавала самая большая рыба. Когда волны поднимались высоко над его головой, он крепко держался за коралл. Когда же они падали, копье его устремлялось в воду, и рыбы одна за другой складывались в кучку в самой высокой части рифа.

— Достаточно, — сказал Окова себе, вскарабкался на верх рифа и стал складывать рыбу в корзину.

Он бросил взгляд через плечо, чтобы посмотреть, разложила ли Туту продукты, и страшно побледнел, потому что увидел тень, тень от самого ужасного существа, какое когда-либо видели на острове: бедную Туту схватила когтями чудовищная птица.

Женщина протягивала руки, будто умоляя мужа спасти ее, но птица летела так быстро, что скоро превратилась в далекое пятнышко.

Окова оставил рыбу и поспешил в деревню. Ему нужен был помощник. Кто мог быть лучше, чем его друг Рокона, брат его жены?

Рокона выбежал из дому, когда услышал, что его зовут.

— Что случилось, Окова? Расскажи мне.

— Нет, нет! — задыхаясь, ответил Окова. — Беда с женой, твоей сестрой. Мы были на рифе, когда явился Нгани-вату и унес ее.

— Нгани-вату! — ахнул Рокона. — Зловещая птица! Увы, мой друг, мы никогда больше не увидим Туту.

— Я пришел к тебе не для того, чтобы оплакивать ее, — рассердился Окова. — Я пришел за помощью.

— Но мы ничего не можем сделать. Никто не знает, где живет Нгани-вату.

— Я видел, куда он направлялся. Он живет где-то далеко на севере. Приготовь каноэ, и мы отправимся в погоню.

Рокона промолчал, хотя и был уверен, что Окова никогда больше не увидит свою жену. Он положил в корзину еды, и они побежали к берегу.

Столкнули каноэ в воду, вскочили в него и сильными ударами весел пересекли лагуну. Потом поднялись через буруны, которые мчались между рифами, и вскоре заскользили по зыбким просторам океана.

Весь день они гребли под горячим солнцем. Наступила ночь, и светлячки, которых люди называли звездами, замелькали на темном занавесе ночи, а они все продолжали грести, хотя руки их болели.

На восходе солнца перед ними возник остров. Деревья там подходили к самому берегу и нависали над синим морем.

— Давай сойдем на берег и пополним запасы воды, — предложил Рокона.

Каноэ скользнуло в укромный заливчик. Там было тихо, только звенела вода, падающая со скалы.

Появление незнакомцев не осталось незамеченным, и скоро их окружило множество красивых женщин, которые радостно приветствовали гостей.

— Да ведь это остров богинь! — воскликнул Рокона. — Хорошо бы пожить здесь немного.

— Нет, — сказал Окова, — мы пришли сюда не для того, чтобы играть с женщинами или богинями, наше дело — искать Туту.

Наполнили они калебасу водой, сели в каноэ, подняли парус, и скоро голоса богинь затихли вдали.

Плыли они, плыли и подплыли к острову, где жители выглядели очень несчастными и ходили с опущенными глазами.

— Здесь живет Нгани-вату? — закричал Окова, когда их каноэ коснулось берега.

Все молчали, и только старая женщина осмелилась подойти к ним.

— Люди боятся ответить вам, — сказала она, — но это правда. Нгани-вату живет в пещере по ту сторону мыса.

— Почему же тогда ты не побоялась сказать нам это? — удивился Рокона.

— Я стара, — засмеялась старуха, — и неважно, что со мной будет. Скоро, совсем скоро я уйду туда, куда уходят все старые люди после смерти. Но, увы, ты никогда больше не увидишь свою жену.

— Откуда ты знаешь, что я ищу жену? И почему смеешься? — спросил Окова.

— Я вижу по твоему лицу, что ты потерял самое ценное, что у тебя есть. А что это может быть, кроме молодой и прекрасной жены? Мне грустно за тебя. Но я смеюсь, потому что знаю, что ты отомстишь.

— Пошли, — позвал Окова Рокону.

Долго бежали они по берегу, потом карабкались на мыс, пока не пришли к пещере чудовища.

— Где ты, Туту? — закричал Окова.

Но голос его отозвался эхом в пустой пещере.

Вошли внутрь. Окова остановился и поднял связку бус из ракушек.

— Это ее бусы, — сказал он Роконе. — Я подарил их ей на свадьбу.

Рокона обнял Окову за плечи.

— Да, — сказал он грустно, — бусы ее, но, чувствую я, никогда больше ты ее не увидишь. Мы должны отомстить за ее гибель, убить чудовище, чтобы жены других были всегда в безопасности.

Долго пришлось им ждать, пока они не услышали хлопанье крыльев.

Внезапно в пещере стало темно. Огромное тело Нгани-вату заслонило свет. Гигантская птица летела неуклюже, несла в клюве пять черепах, а десять морских свиней упали на пол из ее когтей.

— Помогите мне, боги земли и моря! — вскричал Окова.

И тут ворвался в пещеру ветер, разметал гигантские крылья и обнажил тело Нгани-вату.

Окова с силой метнул копье в птицу, затем вместе с Роконой они налегли на копье, и Нгани-вату упал замертво.

Подтащили они тело к входу в пещеру и сбросили в море.

От этого на море поднялись такие волны, что разом затопили многие-многие острова.

Так пришел конец гигантской птице Нгани-вату. Окова и Рокона взяли одно из ее перьев, которые лежали в пещере, и поставили его парусом на каноэ.

Бедный Окова! Он потерял жену, но по крайней мере добился, чтобы никогда больше зловещая птица не уносила женщин.

Дети и великан Перевод А. Кондратова

 или-были двое детей — мальчик Матаи Тиу и девочка Матаи Куар.

Однажды их родители собрались, как всегда, на небо, а детям и говорят:

— Не смейте без нас открывать заднюю дверь!

Только родители ушли, мальчик просит сестру:

— Давай попробуем открыть заднюю дверь — узнаем, почему нам не разрешают это делать.

Открыли Матаи Тиу и Матаи Куар дверь и прямо перед собой увидели сад.

— Ты только посмотри, сколько здесь бананов! Сколько сахарного тростника! — обрадовался Матаи Тиу.

Нарвали дети бананов, наломали тростника и уселись полакомиться.

А в это время их мать на небе места себе не находила от волнения. Говорит она отцу:

— Я чувствую, что-то случилось там, внизу. Вон как дрожит мой большой палец.

— Придется тебе спуститься на землю и посмотреть, все ли у детей в порядке, — ответил отец.

Спустилась женщина с неба, увидела, что в доме открыта задняя дверь, испугалась, схватила на всякий случай метлу — и бегом в сад, к детям. А Матаи Тиу и Матаи Куар увидели, что мать сердита, вскочили и бросились бежать.

Бежали они, бежали, вдруг видят — великан, а в руках у него метла. Повернулся великан к детям и сказал о себе:

— Аруру метет, чтобы дорога к нам была чиста.

Дети присели на корточки и говорят:

— Матаи Тиу и Матаи Куар убежали из сада, и теперь они здесь.

А великан в ответ:

— Пойду скажу о вас Туре Кае Фоно Руа.

Эту дорогу охраняли десять великанов. Девять великанов милостиво отнеслись к детям, а вот десятый, двухголовый Туре Кае Фоно Руа, ни за что не хотел отпускать их домой — надумал великан съесть бедных ребятишек.

Велел он привести детей в дом и приказал им:

— Ну-ка расчешите мне волосы!

Положил великан свои головы детям на колени: одну голову мальчику, другую — девочке.

Стал мальчик расчесывать волосы великана и приговаривает:

— Спи! Спи!

Великан и уснул. Тогда дети тихонько встали, связали спящего великана — и бегом! Прибежали к морю, а там лодка! Дети положили в лодку четыре куска пемзы и два тяжелых камня, оттолкнулись от берега и поплыли.

Долго-долго гребли дети. И вдруг девочка заметила что-то странное вдалеке. Она и говорит:

— Посмотри в сторону солнца! Что это там такое? Какое-то крохотное пятнышко! Может, это муха?

Не знали дети, что пятнышко это никакая не муха, а двухголовый великан, который отправился в погоню за маленькими беглецами.

Не много понадобилось великану времени, чтобы догнать лодку Матаи Тиу и Матаи Куар.

Опустился он в лодку рядом с детьми, и девочка страшно испугалась, а мальчик как ни в чем не бывало говорит:

— Садись, почтенный, отдохни. Посмотри-ка, что я сейчас буду делать!

А сам поднял со дна лодки куски пемзы и привязал по куску к рукам и ногам. Потом как ни в чем не бывало шагнул в воду и ну плясать на воде!

Весело смеялся великан, глядя на смешные ужимки и прыжки мальчика.

Матаи Тиу снова забрался в лодку. А развеселившийся великан стал просить его:

— Дай мне свои игрушки! Я тоже хочу попробовать!

— Хорошо! — ответил мальчик. — Я тебе помогу. Сейчас привяжем камни к твоим ногам.

Вытянул великан ноги. Матаи Тиу привязал к ним два тяжелых камня. Обрадовался великан. Прыгнул в море и тотчас пошел ко дну.

А Матаи Тиу и Матаи Куар стали грести к берегу и благополучно вернулись домой.

Обманутая людоедка Перевод Н. Вороновой

 ила-была одна женщина. И было у нее четверо детей: три мальчика и одна девочка.

Однажды пошли дети в лес. Бродили-бродили по лесу и набрели на дом, в котором жила людоедка. Людоедка услышала шаги детей, вышла к ним и говорит:

— Заходите, дети, я ваша бабушка.

Дети вошли, сели на пол и, усталые, вскоре заснули.

Тогда людоедка завернула их в циновку, а младшего уложила в печь и накрыла листьями[76]. Сама же вышла из дому, притащила большие камни и подперла ими двери, чтобы дети не могли выйти наружу. Затем людоедка взяла перламутровую раковину и отправилась к скале — наточить ее[77]. При этом она поглядывала на солнце и пела:

— Солнце, зайди! Мне хочется есть. Я съем Ширенпуэ и Мауэнпуэ!

Услыхал ее песню младший мальчик и скорей разбудил всех. Долго дети пытались выйти, но никак не могли сдвинуть камни. Наконец они нашли щель в углу дома, расковыряли стену и убежали.

Вернулась людоедка домой, пощупала циновку, надрезала ее, а потом и говорит:

— Подожду еще немного! Ох, и вкусная еда у меня!

А в это время мимо ящерица пробегала.

— А их там уже нет! Дети еще утром от тебя убежали! — говорит она людоедке.

Разозлилась людоедка:

— Все-то ты врешь! И ничем теперь я тебя не угощу!

Потом людоедка разрезала циновку, а там и в самом деле нет никого. Разозлилась она, выскочила из дому, побежала искать, не спрятались ли дети где-нибудь поблизости.

Долго искала она беглецов повсюду, пока не заметила их на дороге.

Увидела — и бросилась в погоню. А дети скорей забрались на дерево, что росло у пруда.

Людоедка взглянула в воду, увидела там отражение детей и прыгнула в пруд за ними. Долго искала их под водой и чуть не утонула. А дети громко смеялись.

Тут людоедка заметила их на дереве и закричала:

— А ну спускайтесь!

— Нет, лучше ты поднимись к нам! — ответили ребятишки.

Людоедка стала карабкаться на дерево и уже почти коснулась ноги младшего мальчика. Но тут дети произнесли заклинание:

— Выступай, подступай, вылезай, перелезай! Чтоб тебе поскользнуться и содрать всю кожу!

Людоедка оступилась, сползла с дерева и крепко поцарапалась.

— Что мне делать? Как взобраться на дерево? — завопила она.

— Попробуй спиной прокарабкаться! — крикнули ребятишки. И скорей опять произнесли заклинание: — Выступай, подступай, вылезай, перелезай! Чтоб тебе поскользнуться и содрать всю кожу!

Людоедка и на этот раз упала.

— Что же мне теперь делать? — снова завопила она.

— Натрись золой и прыгай в море, — кричат дети.

Побежала людоедка домой, натерлась золой, бросилась в море и утонула.

А ребятишки спустились с дерева и побежали домой.

Клубуд Сингал Перевод Г. Пермякова

 ила в деревне Нгараберуг женщина по имени Магас. Как-то работала она в поле, где росло таро, и вдруг увидела в воде младенца. Подняла она малыша и отнесла к себе в дом, стала воспитывать его, как родного.

Мальчик рос быстро и вскоре мог уже сам, без посторонней помощи добираться до речки. Однажды он увидел, как мужчины на плотах из бамбука отправляются на рыбную ловлю. Он тотчас схватил острый пруток, которым пробуют, не сварилось ли таро, воткнул его в бамбуковую тростину, так что получилось копье, вскочил на плот и поплыл.

Мужчины высадились на рифе, а мальчик остался на плоту и, когда мимо проплывал косяк морских попугаев[78], проткнул копьем одного из них.

Люди наловили на рифе одну только мелочь. Они завидовали мальчику и на обратном пути пытались выманить у него рыбу. Но тот не отдал ее и принес добычу матери. Магас очень обрадовалась и с тех пор стала называть сына Клубуд Сингал, что означает Отважный. А мужчины сердились на мальчика и больше не брали его с собой.

Но прошло какое-то время, и Клубуд Сингал сам смог водить плот. В первую же поездку взял он три самодельных копья из прутков для таро и, когда мимо проплывал косяк морских попугаев, сразил копьями трех рыбин.

Удивились рыбаки, когда увидели этих рыб. Но юноша даже не взглянул на них. Одну рыбу он преподнес сыну Реблюэда, вождя острова, другую разрезал на куски и роздал мальчишкам, а третью отнес матери.

На следующий день Клубуд Сингал отправился знакомиться с вождем. Его хорошо приняли. Вождю очень понравился смышленый юноша. Он даже подумал, что неплохо было бы выдать за него свою дочь Туранг.

Прошло совсем мало времени, и Клубуд Сингал стал зятем вождя острова, хотя и был еще очень молод.

Вот снова Клубуд Сингал отправился на рыбную ловлю. И так как на этот раз он взял с собой десять копий, то и рыб выловил тоже десять. Друзья восхищались удачливым рыболовом, хотели рыбачить только с ним и не желали ездить на риф за какой-то там мелочью.

Все десять рыб доставили в дом вождя. Две из них Реблюэд отослал матери Клубуда Сингала, а остальные велел разделить между жителями деревни.

Вскоре после этого Клубуд Сингал попросил дать ему бамбук, лианы и луб, чтобы сделать большую вершу. И когда ему принесли все это, взвалил вещи на спину и вместе с женой и другом пошел к морю.

Он наловил много рыбы и с другом отправил ее домой. Затем соорудил вершу и опустился глубоко под воду. Пока Туранг дожидалась его на плоту, Клубуд Сингал поймал много хороших рыб. За час до захода солнца супруги возвратились домой с богатым уловом.

Они рыбачили так каждый день — то в одном, то в другом месте, а однажды приплыли в большую лагуну на риф Нгарамау. И там случилась беда.

Клубуд Сингал был под водой, жена его — на плоту, когда мимо проплывали рыбаки с острова Нгарекекляу. Вождь Угелкекляу поручил им заготовить рыбу для предстоящего празднества. Заметили они одинокую женщину, схватили ее и повезли на свой остров, а в знак удачи прикрепили к бамбуковому шесту пальмовый лист и высоко подняли над головой.

Жена вождя Угелкекляу увидела из окна, что к острову приближаются рыбаки. Разглядела она и победный знак, поднятый ими. Она немедленно позвала мужа и посоветовала ему спуститься к берегу — узнать, каков ныне улов.

Направился Угелкекляу к рыбакам и увидел в лодке молодую женщину! Красавица ему так понравилась, что он тут же повел ее к себе, а жене крикнул:

— Собирай свои вещи и уходи в другой дом!

Тем временем Клубуд Сингал поднялся на поверхность моря, но жены на плоту не было. Опечалился он, пошел к матери и поделился с ней своим горем. Магас тоже очень встревожилась: что теперь скажет вождь Реблюэд?

Повязалась она лубяной тесьмой, как обычно делают в таких случаях местные женщины, и собралась идти к вождю сообщить ему скорбную весть. Но Клубуд Сингал испугался, что с матерью могут обойтись грубо, и сам пошел к Реблюэду. Разгневался вождь и прогнал зятя. Он думал, что дочь его погибла, и начал готовиться к поминкам.

Вернулся Клубуд Сингал к матери. Прикидывали они и так и эдак, как бы разузнать о пропавшей. Наконец мать сказала:

— Пойди разыщи дерево гадепсунгель. Как найдешь, ударь по нему и, если на стволе покажется кровь, сруби его и вырежь из него птицу фрегат[79]. Положи фрегата в корзину и накрой листьями таро. Потом пойди на лужайку и жди. Пролетит мимо птица, крикни ей: «Брось мне одно перо!»

Клубуд Сингал сделал, как ему было сказано, и все пролетавшие птицы в ответ на его оклик бросали перья. Сложил он их в корзину и отнес домой. Теперь мать велела ему украсить деревянную птицу перьями и вырезать в ней полость, в которую он мог бы свободно влезть.

Когда все было готово, Магас взяла опахало из листа кокосовой пальмы, произнесла заклинания и ударила опахалом о землю. В тот же миг птица поднялась ввысь, а затем плавно опустилась на свое место.

Клубуд Сингал накоптил на дорогу рыбы, а мать сварила для него таро.

— Положи в птицу циновки, — сказала мать, — возьми еду и лети на розыски Туранг!

Снова ударила она по земле опахалом. Поднялась птица и полетела.

Долго летал Клубуд Сингал под облаками, пока не увидел на острове Нгарекекляу свою жену. Она сидела возле вождя Угелкекляу. Да, это была Туранг!

Между тем поглядеть на невиданную птицу сбежалось много народу, и Клубуд Сингал поднялся выше, чтобы его не забросали камнями. Но при этом он услыхал, как один мужчина сказал Угелкекляу, что рыбаки должны взять сегодня большой улов, и тот ответил:

— Хорошо. Тогда мы завтра же начнем праздник.

Клубуд Сингал сразу полетел туда, где люди ловили рыбу, и опустился на лодку старшего рыболова — по имени Тегодо. Протянул мужчина птице рыбу, а Клубуд Сингал хвать ее рукой и втащил внутрь, чтобы никто не заметил, что птица не настоящая.

Рыбаки наловили много рыбы. На обратном пути Тегодо приказал связать птицу.

Как и в прошлый раз, когда они похитили женщину, рыбаки подняли победный знак. Увидел их Угелкекляу и сказал Туранг:

— Смотри, они везут что-то очень большое! Что бы это могло быть?!

Высадились рыбаки на берег, говорят, что привезли много рыбы и большую птицу. Из-за этой птицы пришлось им даже выбросить часть улова.

— Выгрузите рыбу, — приказал вождь, — а потом принесите птицу и привяжите ее к хлебному дереву.

Рыбаки так и сделали. Угелкекляу и Туранг смогли вдоволь налюбоваться птицей. Когда стали раздавать угощение, Клубуд Сингал начал негромко попискивать. Птице дали несколько вкусных блюд, и Угелкекляу не заметил обмана.

На другой день вождь Угелкекляу ушел купаться, и Туранг осталась одна. Тут Клубуд Сингал открыл дверцу в птице и сделал жене знак рукой. Туранг сразу его узнала. Бросилась к мужу, а тот кричит:

— Прихвати с собой корзину с деньгами и чего-нибудь вкусного на дорогу!

Взяла женщина деньги, еду и со всем этим забралась к мужу. Развязал Клубуд Сингал канат, которым была привязана птица, и стал ждать возвращения людей.

Вскоре вернулся Угелкекляу. Он не застал Туранг дома и решил, что она пошла погулять. Но вот к нему подошло несколько молодых людей. Они принесли хворост и теперь с шумом сбрасывали его в кучу.

Встрепенулась птица, вдруг взмыла вверх и улетела с острова. А Угелкекляу и все остальные смотрели ей вслед.

Клубуд Сингал направил свой фрегат прямо к дому вождя Реблюэда. Там в это время справляли поминки, и дом был полон народу. Отворил Клубуд Сингал дверцу и, когда к птице сбежались люди, вышел к ним с женой.

— О, да это же Туранг, наша любимица! — закричал народ.

Достал Клубуд Сингал корзину с деньгами и направился в дом вождя, откуда все еще доносился поминальный плач.

Но стоило людям увидеть вошедших, как их боль превратилась в радость, а радость сделалась еще больше, когда Клубуд Сингал роздал всем деньги Угелкекляу[80].

Дети с любопытством разглядывали диковинную птицу. Дверца в нее была открыта, и дети забрались внутрь. Случайно кто-то из них толкнул палку. Дверца захлопнулась, птица с шумом поднялась вверх и исчезла в северном направлении.

Позднее птица опустилась в том месте, где сейчас расположен остров Нгардмау[81]. Она превратилась в землю, на которой и стали жить дети. Так возник остров Нгардмау.

Битва рыб и птиц Перевод Н. Вороновой

 днажды между рыбами и птицами разгорелась битва из-за того, что рыбы украли у птиц кокосовые орехи.

Поймали птицы рыбу-кузовка и волочили его по земле так долго, что он стал похожим на короб.

Схватили они и камбалу и так ожесточенно терли ее на рифе, что она стала совсем плоской, а глаза ее оказались на одной стороне.

Поймали птицы еще одну большую рыбу — акулу. Они колотили ее камнями так долго и усердно, что морда ее стала кривой.

Птицы были сильнее рыб: они могли летать, а рыбы летать не умели. Поэтому рыбы не могли одолеть птиц.

Самым храбрым из рыб был морской еж. Когда все рыбы убегали, он не побежал с ними. И птицы вонзили в него свои копья. Они и теперь торчат у него в теле.

В горах жила большая и сильная птица — орел. Когда он пролетал над морем, он обычно разговаривал с ликаматантаром, который казался ему огромным и необыкновенно сильным. Он не знал, что в действительности это очень маленький моллюск и живет он, прикрепившись к камням. Орел летел к птицам и уже издали кричал:

— Эй, вы, смотрите, сегодня я поймаю ликаматантара!

Он влетел в самую гущу сражения, стал осматриваться и искать внизу ликаматантара, но при этом не заметил, что моллюск сидел на камне совсем рядом. С шумом подлетел орел к камню, опустился на него и одной лапой угодил в раскрытые створки моллюска. Створки захлопнулись и защемили лапу хвастуна. И, только что храбрый, орел вдруг стал жалким, он кричал истошным голосом:

— Отпусти меня, ликаматантар!

Орел кричал все громче, но моллюск не отпускал его. Тогда орел решил схитрить. Он распластал крылья и притворился мертвым. Моллюск медленно раскрыл створки, чтобы убедиться, что орел действительно мертв.

Орел быстро взлетел и засмеялся:

— Ха-ха! Здорово же я провел ликаматантара!

И вот рыбы собрались обсудить положение.

Оказалось, что одна рыба не принимала участия в битве рыб и птиц, а спряталась под камнем и уснула.

— Почему ты не воевала вместе с нами? — рассердились рыбы.

— Я спала и не слышала, — ответила рыба.

Но она лгала, ей было стыдно. Рыбы изгнали ее из своего общества. С тех пор она живет одиноко. А была это форель.

Птицы тоже собрались, чтобы выяснить, кто из них уклонился от битвы с рыбами. Наконец нашли такую, выволокли ее и спросили:

— Скажи-ка, где ты была? Тебя никто не во время битвы!

— Чего вы от меня хотите? Я не птица. Разве вы не видите, что морда у меня — как у крысы, а тело — как у четвероногих? — возразила она.

Птицы высмеяли ее и прогнали от себя. Это была летучая мышь. Она и вправду отличается от птиц — живет в уединенных, темных местах. Все птицы сидят на ветках, а летучие мыши висят.

Десятиголовый великан Перевод Т. Шафрановской

 а юге острова Онотоа жили отец с сыном. Отец часто отправлялся ловить рыбу, а сын хранил огонь и занимался домашними делами. Но однажды огонь у мальчика погас. Зажечь его снова он не сумел и забеспокоился: как же вернуть огонь до прихода отца?

Решил мальчик отправиться на северную сторону острова, где жили десять братьев-великанов, которых звали Первый, Второй и так далее — до Десятого. Число голов у каждого соответствовало его имени: у Первого была одна голова, у Второго — две, у Десятого — десять. Они не умели ловить рыбу и возделывать землю, а жили тем, что собирали раков и моллюсков.

Вот к этим-то страшным великанам и отважился мальчик обратиться со своей бедой и попросить огня.

Прежде всего пошел он к Первому брату и вежливо спросил у него огня. Но Первый заворчал и ответил, что огня у него нет, пусть, мол, идет к другому брату.

Мальчик пошел ко Второму, но тот послал его к следующему.

Так он шел от одного великана к другому, пока не оказался у Десятого. Тот как раз сидел у земляной печи. Мальчик попросил огня, и Десятый сказал:

— Возьми сам из печи!

Но когда мальчик подошел близко к земляной печи, злой десятиголовый великан втолкнул его внутрь и быстро накрыл печь циновкой.

Отец вернулся поздно после рыбной ловли. Видит — огонь погас, сына нет. Искал-искал он мальчика, не нашел и понял, что надобно ему отправиться к великанам.

Сначала он пришел к Первому и потребовал:

— Отдай мне моего мальчика!

Но Первый буркнул:

— Где он, где? Здесь хорошее место. Здесь нет его. Ищи дальше!

Отец пошел к следующему великану, потом ко всем остальным и каждый раз спрашивал, где его мальчик, но все братья отвечали ему так же, как Первый.

Пришел отец к Десятому великану, и тот сказал:

— Иди посмотри в земляной печи!

И отец понял, что сына уже нет в живых. Решил он отомстить за мальчика и разделаться с десятиголовым чудовищем.

Трудно это было, но отцу все-таки удалось отрубить все десять голов великана.

Тогда он пошел домой. С тех пор его семья и потомки горды этой великой его победой.

Девушка-дельфин Перевод Т. Шафрановской

 или на одном острове юноша с матерью и бабушкой. Бабушка знала секрет приготовления ароматного кокосового масла. Она часто натирала этим маслом своего любимого внука, и в такие дни дельфины подплывали совсем близко к берегу. Тогда жители острова бросались в море и ловили дельфинов.

Вот как-то раз люди увидели стаю дельфинов и обрадовались предстоящему роскошному пиршеству. Такого улова никогда еще не было. Вдруг один дельфин отделился от стаи и направился прямо к юноше, который благоухал кокосовым маслом. Дельфин сказал:

— Принеси меня в свой дом!

— Откуда ты знаешь мой язык и почему говоришь со мной? — удивился юноша.

Но дельфин снова повторил:

— Принеси меня в свой дом!

Юноша хотел сказать, что по обычаям племени не подобает ему одному брать себе такую большую добычу, но промолчал и приволок дельфина домой.

— Прикрой меня циновками и подожди, пока я тебя не позову! — попросил дельфин.

Сделал юноша все, как просил дельфин, а когда снова вошел в дом, перед ним стояла прекрасная девушка с черными, блестящими волосами, густыми, темными бровями, передником из морской травы.

— Кто ты и что тут делаешь? — удивился юноша.

Девушка ответила:

— Я была дельфином, а сейчас превратилась в человека. Я плыла на чудный запах твоего кокосового масла и полюбила тебя.

Юноша смутился: он знал, что мать будет очень сердиться на него за то, что он не отнес добычу в дом собраний, как все остальные.

Вскоре пришла мать и увидела, что в доме не так, как обычно. Она стала браниться, и тогда вышел сын, а немного позже появилась девушка. Она рассказала матери свою историю и призналась, что полюбила юношу. Но мать потребовала, чтобы девушка немедленно пошла с ней в дом собраний — пусть старики, которые там собрались, решат ее участь.

Девушка упорно отказывалась идти, мать и сын так и не смогли ее уговорить.

Тогда мать пошла сама в дом собраний и привела оттуда стариков — пусть посмотрят на пришелицу и решат, принять ли ее в общину.

Девушка сказала:

— Знаете ли вы, кто такие дельфины? Это люди, которые погибли в море. Это они превращаются в дельфинов.

Выслушали старики девушку, разрешили ей остаться жить в их племени, и с тех пор люди знают — нельзя охотиться на дельфинов, ведь это родные нам существа.

Девушка из моря Перевод Т. Шафрановской

 ак-то раз юноша по имени Ревимата отправился на рыбную ловлю. Заплыл подальше и опустил леску глубоко в море. Вдруг чувствует — рыба на крючке. Начал юноша тащить леску, и чем дольше тянул, тем тяжелее казалась добыча. Подтащил он ее к лодке, глядь — а это девушка, да такая красавица!

Спрашивает Ревимата, как ее зовут, а она отвечает:

— Неи Сенгаренгаре, Улыбка.

Отец ее — акула Бакоа, а мать — коралловый риф Неи Атибунимоне.

Юноша назвал себя, они разговорились и увидели, что все больше и больше нравятся друг другу. И тогда молодой человек предложил девушке стать его женой. Она была согласна, и Ревимата и Неи Сенгаренгаре отправились на остров, где и стали жить вместе. Ревимата ловил для жены рыбу и собирал кокосовые орехи.

Скоро в деревне должен был состояться большой праздник, а это означало, что все женщины, и Неи Сенгаренгаре в их числе, обязаны приготовить к празднику какое-нибудь необыкновенное кушанье.

Ревимата испугался, под силу ли это его жене. Но Неи Сенгаренгаре отправилась к морю, кликнула рыбку те маоко и поручила ей сплавать к акуле Бакоа и попросить для нее праздничное кушанье.

Рыбка, однако, побоялась плыть к акуле Бакоа и передала поручение другой рыбке, побольше. Та, в свою очередь, обратилась к рыбе еще большей, и так просьба дочери дошла до акулы Бакоа.

Бакоа сидел в доме собраний и, когда получил известие от дочери, сразу же передал ей приказ — прийти на девятый день к рифовому берегу.

Когда подошло назначенное время, Неи Сенгаренгаре послала мужа посмотреть, что происходит на берегу.

А туда со всех сторон света приближались акулы, и каждая несла с собой необозримое количество еды.

— Что мы будем делать с таким количеством еды! — воскликнул Ревимата.

Она ответила:

— Пусть все заберут в дом собраний.

И дом собраний оказался так забит кушаньями, что людям едва хватило места, чтобы сесть. Неи Сенгаренгаре объявила собравшимся, что вся эта еда предназначена для них, и люди сразу поняли, что перед ними — королевская дочь.

Прошло какое-то время, и Неи Сенгаренгаре стала звать Ревимату в море навестить ее родителей: отца — акулу Бакоа и мать — коралловый риф Неи Атибунимоне.

Испугался Ревимата: а ну как утонет? Но Неи Сенгаренгаре успокоила мужа: пусть только крепко держится за ее спину, и все будет в порядке.

Что ж! Сели они в большую раковину и помчались в открытое море. Потом стали погружаться все глубже и глубже в море, пока не опустились прямо на крышу дома собраний.

Король и королева вышли из дома, пригласили дочь и ее мужа войти, Неи Сенгаренгаре указала мужу место в середине дома, а сама села с родителями, показывая тем самым, что отказывается от мужа.

Тогда король встал и объявил: через три дня человек этот пойдет на пиршественный стол.

Испугался Ревимата: со всех сторон его окружили рыбы, они таращили глазищи и в нетерпении щелкали острыми зубами — вот-вот разорвут на части!

Обратился Ревимата к мурене за помощью, но мурена даже не взглянула на него.

Обратился Ревимата к меч-рыбе, но она только шепнула, что не смеет да и не может ему помочь. Просит, молит о помощи Ревимата, и смягчилось сердце меч-рыбы — велела она завтра, пораньше, держать наготове пояс.

Меч-рыба, как известно, просыпается первой и плавает быстрее других рыб. Рано-рано утром привязался Ревимата поясом к меч-рыбе, и меч-рыба стремительно вынырнула из глубины моря. Здесь она освободилась от человека и сказала:

— Все. Я тебе помогла!

— Но я же в открытом море! — завопил Ревимата. — Как попаду домой? Мне не доплыть. И рыбы меня скоро догонят. Помоги выбраться, меч-рыба!

Но меч-рыба ответила:

— Больше ничего не могу для тебя сделать. Дальше соображай сам.

Вспомнил Ревимата, что его семья почитает скатов, стал кричать — звать на помощь. И скаты приплыли. Уселся Ревимата на их широкие спины, и домчались они до острова. Так Ревимата был спасен.

А рыбы моря пришли в дом собраний на готовившееся пиршество, видят — добыча ускользнула. Стали они искать виновного, думают, что кто-то похитил человека. А может, человека втайне от всех сожрал сам король, известный своей прожорливостью?!

Король отрицал подобное обвинение, и тогда подозрение пало на меч-рыбу, а меч-рыба в ответ как кинется на них — всех переколола своим мечом.

И сейчас, чуть рассветет, можно видеть, как рыба-меч рыщет, подобно молнии, по волнам. Это ей чудятся отовсюду обвинения, и она хочет отомстить рыбам.

И все-таки в доме собраний дознались, что Ревимату спасли скаты. Состоялся суд, и в наказание скатов изгнали из глубин моря. С тех пор живут они в лагунах, и горе им, если они покинут лагуну: в открытом море скатов подстерегают акулы. Бакоа не может простить им, что из-за них лишился такого лакомства!

Табакеа и Бакоарики Перевод Т. Шафрановской

 огда-то на острове Онотоа жил могущественный колдун по имени Табакеа, а в море жил другой колдун — акула Бакоа.

Однажды Бакоа вздумал погулять по острову. Видит, дым поднимается к небу, и пошел по направлению к нему. У огня сидела старуха.

— Где твои дети? — спросил ее Бакоа. — Покажи мне их!

Кликнула старуха дочерей, и они тотчас появились. Одну сестру звали Неи Винаба, а другую Неи Вирики.

Бакоа сказал, что охотно назвал бы старшую, Неи Винаба, своей женой, старуха согласилась, и Бакоа увел жену в свои морские владения.

Колдун Табакеа тоже как-то пришел к хижине старухи. Увидел колдун младшую дочь, Неи Вирики, просит старуху отдать ее ему в жены, старуха согласилась, и девушка охотно пошла в дом колдуна.

Долго они жили вместе, но не было у них детей. А у Неи Винаба родилось к тому времени четверо детей. Да только духи предупредили Бакоа, чтобы он остерегался старшего сына: ждет их с женой беда, потому что от него якобы исходит злая сила. Вот почему родители не ухаживали за Бакоарики, а просто положили у очага и накрыли циновкой.

Узнала об этом Неи Вирики и решила усыновить мальчика; муж ее, колдун Табакеа, согласился и отпустил к сестре в гости.

Идет Неи Вирики, и вдруг дорогу ей преградила кокосовая пальма. Крикнула Неи Вирики:

— Кокосовая пальма! Ты решила меня задержать? Меня, Неи Вирики! А ну исчезни! Я ведь знаю, что это ты, Табакеа.

И кокосовая пальма исчезла.

Через некоторое время перед ней внезапно встало дерево токоти. Крикнула Неи Вирики:

— Дерево токоти! Ты решило меня задержать? Меня, Неи Вирики! А ну исчезни! Я ведь знаю, что это ты, Табакеа.

И дерево исчезло.

Дальше женщина шла без всяких препятствий, а когда пришла, сказала сестре:

— Это я, Неи Вирики. Хочу выпросить себе мальчика Бакоарики.

Неи Винаба милостиво согласилась:

— Ты получишь ребенка, но не спеши, побудь у нас.

Оглянулась Неи Вирики, а изо всех углов дома на нее таращатся огромные рыбы. Испугалась она и говорит, что лучше бы сразу ей взять ребенка да и отправиться домой. Муж ждет ее с нетерпением.

Схватила она малыша — и бегом! Скоро достигли они берега, а там ее ждал муж-колдун Табакеа.

Они решили сразу воздать мальчику все те почести, какие подобали их сыну. Табакеа призвал духов четырех сторон света и неба и велел им построить для сына дом.

Через три дня Табакеа сказал жене:

— Посмотри, как живет наш сын.

Неи Вирики подошла к дому и увидела, что он стал уже мал для мальчика.

Тогда Табакеа снова позвал духов и велел снести первый дом, а на его месте построить новый, побольше размером.

Через три дня жена снова пошла посмотреть на сына, а он так вырос, что занимал собою все жилище — ноги не умещались, высовывались наружу.

В третий раз духи построили для Бакоарики дом, и был тот дом огромный, занял собой почти половину острова.

Тем временем родная мать мальчика, Неи Винаба, надумала забрать его у сестры, а все потому, что ее муж и дети вознамерились съесть Бакоарики.

Пришла она на остров и запела:

Неи Вирики вышла к сестре, пригласила ее в дом и предложила пожить у них денек — надобно же ей приготовить сестре еду на обратную дорогу.

Спрашивает Неи Винаба:

— Где мой сын?

Промолчала Неи Вирики, а злые духи подсказали, где находится мальчик.

Пошла Неи Винаба и увидела, какого огромного роста стал ее сын.

На следующее утро Неи Винаба собралась домой, но колдун Табакеа сумел уговорить ее остаться еще на один день, а сам поймал петуха, поколдовал над ним, и стал петух сильнее самого Табакеа. Да вдруг исчез! Ищет колдун петуха, смотрит — чудище перед ним. Понял Табакеа, что чудище то сожрало петуха и его самого сейчас сожрать вознамерилось. Произнес Табакеа заклинание, и духи подсказали ему имя чудовища: Кекену.

Ну, теперь уж полегче стало: раз знаешь имя чудовища — имеешь над ним полную власть. Табакеа так заколдовал его, что стало оно совсем маленьким.

Тогда колдун завернул чудище в кокосовый лист и попросил жену спрятать все это подальше.

На следующее утро отправились сестры в путь. Неи Винаба шла впереди, а за ней следовала Неи Вирики с Бакоарики. Но Неи Винаба, знать, задумала недоброе, потому что повела их опасной дорогой.

Идут они, идут, смотрят — лежат две гигантские раковины с раскрытыми створками. Стоит кому-нибудь прикоснуться к ним, створки захлопнутся и поглотят пленников. Но Бакоарики стал таким сильным, что растоптал исполинские раковины ногами. Не испугали его и страшные акулы: схватил их одну за другой и переломал им хребты.

Неи Винаба чуть не лопнула от ярости. Но она знала еще одно опасное место в море, куда и повела их. Скалы здесь стирали в порошок каждого, кто попадал между ними. Но Бакоарики оказался сильнее скал — он играючи раздвинул их, и они с матерью пошли дальше.

Так дошли они до обиталища гигантской каракатицы. Бросилась она на Бакоарики, обвила его щупальцами, тянется к горлу. Закричал Бакоарики:

— Помоги мне, мать!

Решила Неи Вирики кинуть на помощь сыну чудище, которое хранилось у нее в кокосовом листе, да вспомнила, что оставила его дома. В отчаянии стала она звать Табакеа:

— Я кричу тебе издалека! Я кричу из глубины моря! Я кричу в твое ухо! Ты слышишь или нет? Услышь меня, о Табакеа!

Услышал колдун крик о помощи.

— Я кричу издалека! — отвечает. — Я кричу с моря! Я кричу в твое ухо! Ты слышишь или нет? Услышь меня, о Неи Вирики! Вы забыли чудовище Кекену! Голодного Кекену!

И с этими словами Табакеа послал Кекену на помощь сыну. Чудище сразу же схватило каракатицу, и она выпустила Бакоарики, а жадный Кекену сожрал каракатицу.

Но перед гибелью каракатица опорожнила свой мешок с краской и выкрасила все море. С тех пор море стало голубым.

Увидела Неи Винаба, что все ее попытки оказались напрасны и не причинили вреда сестре и сыну, и сказала:

— Теперь вам нечего бояться! Все колдовство моего мужа кончилось. Давайте отпразднуем наше возвращение домой.

Что ж! Вернулись они в дом собраний, колдун Бакоа приветствовал их, а сам все время думал, как же ему погубить сына. Велел он принести побольше кокосовых орехов и сказал Бакоарики:

— Это все для тебя. Ешь, пей, а не сумеешь — расстанешься с жизнью. Так говорит наш закон.

Бакоарики съел и выпил все.

Тогда Бакоа приказал принести вообще все съедобное со всей земли и велел сыну до утра съесть это. Растерялся Бакоарики, а мать шепнула ему:

— Подожди до темноты, а потом дай это все Кекену.

Прошла ночь, и чудище Кекену съел все, а сам спрятался.

Удивился Бакоа, когда на следующий день не нашел ни крошки, и послал ядовитую многоножку убить Бакоарики, но и тут ничего у него не получилось. Бакоарики одолел врага.

Увидел колдун Бакоа, что сын во всем превосходит его, обозлился и говорит:

— Спой и станцуй, чтобы мы узнали танцы твоей земли.

Он намеревался убить Бакоарики, когда тот устанет.

Бакоарики встал и запел. Он пел обо всем, что пережил, об ужасах дороги, которую прошел, об исполинских раковинах, акулах-людоедах, качающихся скалах и отвратительной каракатице. Пел о том, как их всех победил, сначала один, а потом с помощью Кекену. Потом он перешел на заклинания, которые были обращены к Кекену.

И чудовище появилось. Кекену не щадил никого, в том числе и предательницу мать Бакоарики. Остался в живых один Бакоа. Кекену уже вцепился ему в хвостовой плавник, и Бакоа умолял пощадить его. Бакоарики смилостивился и остановил Кекену. Потом позвал мать, и пошли они домой.

Приходят, а Табакеа спрашивает:

— Ты никого из врагов не пощадил?

— Да, — сказал сын.

— А Бакоа?

Признался Бакоарики, что пощадил колдуна.

Удивился Табакеа:

— Ты забыл, как он снова и снова хотел убить тебя? Ты все еще любишь его! Я сделал тебя сильным, помог в беде, а ты не исполнил моей воли. Не быть тебе моим сыном!

И превратил Кекену в маленького невзрачного зверька, а сам обернулся насекомым и исчез в листве кокосовой пальмы.

Долго искал Бакоарики своего отца Табакеа и Кекену, но не нашел. Некоторые говорят, что он отправился на далекий остров Никунау.

Акула Бакоа живет и сейчас с хвостовым плавником, из которого Кекену выгрыз кусок. Бакоа непримирим к людям и кусает их, где только можно.

Приключения Мауи В обработке А. Рида. Перевод Ю. Родман

 алеко в океане качалась на волнах колыбель из морских водорослей, а над ней кружили птицы. В колыбели лежал младенец, и ничто, кроме водорослей, не защищало его от птиц и хищников океана. Это был Мауи[82], малютка Мауи, обернутый в волосы своей матери Таранги.

В конце концов море выбросило колыбель на берег, и тут птицы осмелели, а мухи гроздьями облепили колыбель. Водоросли высохли и искрошились, мухи добрались до нежной кожи младенца, и он заплакал.

Бог Тама услышал плач. Он спустился к колыбели, взглянул на посиневшее тельце Мауи, осторожно взял ребенка на руки и поспешил домой — в поднебесье. Дома он положил младенца под стропилами, и ребенок скоро согрелся от струи теплого воздуха, который поднимался над очагом. Малыш рассмеялся и весело замахал руками.

Так счастливо окончилось первое приключение Мауи, так его спас от гибели старец из поднебесья.

Мауи подрастал, и бог Тама охотно делился с ним своей мудростью. С помощью Тамы Мауи изучил повадки птиц и их язык, хитрые уловки рыб, научился играть в детские игры и узнал, о чем беседуют старики, когда сидят по вечерам вокруг огня.

Мауи рос высоко в горах, он познакомился со всеми обитателями горных лесов и выучил заклинания, с помощью которых подружился с лесным народом. И наконец он узнал, где живет его мать.

— А теперь я вернусь к своему племени, — сказал однажды Мауи.

— Да, ты вернешься к своему племени, — с грустью подтвердил Тама. — Ты покинешь старика, который научил тебя разным премудростям. Ты совершишь немало подвигов, тебя ждет много приключений, но последнее твое деяние затмит все предыдущие, хотя ты и проиграешь последнюю битву. Сын мой, я не стану говорить, что это за битва. Хорошо, что она будет, и неважно, что ты ее проиграешь. Мы все будем побеждены в этой битве… Но память о тебе, Мауи, сохранится навеки. А теперь торопись, сын мой, мир людей ждет тебя.

Мауи помчался по песчаным дюнам. Он поднимался на холмы, спускался в долины и шел все дальше и дальше на запад. Наконец далеко впереди показалась хижина с тонким завитком дыма над крышей, и Мауи сразу почувствовал, что это дом его матери.

Начало темнеть. Когда Мауи оказался у двери, стало совсем темно. Он заглянул внутрь и увидел, что на земле горит огонь, а в хижине плавают кольца дыма. Мауи тенью проскользнул внутрь и, никем не замеченный, сел позади одного из своих братьев. В это время мать подошла к детям и сказала:

— Тот, кого я назову, пусть встанет, и мы будем танцевать. Мауи-таха!

Старший сын встал.

— Вот мой первенец. Мауи-рото! Вот мой второй сын. Мауи-пае! Вот третий. Мауи-вахо! Вот четвертый. Все мои сыновья готовы танцевать.

Тогда малыш Мауи встал и вышел из мрака на свет.

— Я тоже Мауи.

— Нет, нет, ты не Мауи! — удивилась мать. — Все мои сыновья здесь, дома. Я сама их пересчитала.

— Я Мауи, — стоял на своем мальчик. — А они — мои братья. Вот посмотри, я знаю, как их зовут: Мауи-таха, Мауи-рото, Мауи-пае, Мауи-вахо. И я тоже пришел к тебе, я, малыш Мауи.

— Я тебя никогда не видела, — ответила мать. — Нет, малыш, ты не Мауи. Откуда ты взялся?

— Из моря. Волны были моей колыбелью, рыбы и птицы хотели сожрать меня, но я был запеленут в волосы моей матери.

Мать взяла горящую щепку и поднесла к лицу Мауи.

— Как меня зовут? — вдруг спросила она.

— Тебя зовут Таранга, ты моя мать.

Тогда Таранга наклонилась и обняла Мауи.

— Ну конечно, ты мой маленький Мауи. Теперь ты снова со мной. Ты будешь пятым Мауи, и мы будем называть тебя Мауи-тикитики-а-Таранга — Мауи, что был запеленут в волосы Таранги. Ты будешь жить здесь, с нами, и снова станешь моим маленьким сыном.

Появление Мауи-тикитики-а-Таранга стало сущим наказанием для четырех братьев. Когда они запускали змея, выше всех взлетал змей малыша Мауи. Когда они играли в салки, быстрее всех бегал Мауи. Когда они бросали дротики, дальше всех летел дротик Мауи. Когда мальчики состязались, кто дольше может не дышать, победителем снова оказывался Мауи. Когда они плавали и ныряли, храбрейшим всегда был Мауи. Мауи дружил со всеми лесными обитателями и с помощью заклинаний, которым его научил Тама, мог в любую минуту превратиться в птицу и улететь от рассерженных братьев.

Глупые и неповоротливые, братья возненавидели Мауи за ловкость и удачливость, за то, что он постоянно поднимал их на смех. Но ненависть братьев не трогала Мауи. Подразнив их, он уходил в лес и играл с птицами. Только одна мысль тревожила Мауи: он ни разу не видел отца. Ночь за ночью Мауи засыпал на полу около матери, а утром, когда он просыпался, ее уже не было, и она не появлялась до самого вечера.

— Куда наша мать уходит каждый день? — спросил Мауи у братьев.

— Откуда мы знаем!

— Вы живете здесь дольше меня!

— Может быть, она уходит на север, а может, на юг, или на восток, или на запад. Какое нам дело! — отговаривались братья.

Мауи понял, что они ничего ему не скажут, и решил узнать сам.

Однажды вечером Мауи притворился спящим, а когда услышал ровное дыхание матери и уверился, что она спит, подкрался к ней, взял ее красивый пояс и набедренную повязку и спрятал под свою циновку. Потом он обошел окна и закрыл их так плотно, что не осталось ни щелочки, через которую утренний свет мог проникнуть в дом.

Рано утром мать проснулась и встала посмотреть, не рассвело ли. Снаружи облака уже окрасились в розовый цвет, но в дом не пробился ни один луч света. Мать снова легла и уснула. Когда она проснулась во второй раз, в доме по-прежнему было темно, но снаружи уже пели птицы. Таранга вскочила, распахнула окна и увидела, что все вокруг залито солнечным светом. Она протянула руку за поясом и повязкой, но не нашла их. Тогда она набросила на плечи старый плащ и выбежала за дверь.

Резкий свет разбудил Мауи, он выскользнул из дома и побежал за матерью. Вскоре он увидел, как она наклонилась и подняла кусок дерна. Под дерном оказалась большая дыра. Таранга без труда пролезла в нее и положила дерн на место.

Тогда Мауи догадался, что мать живет днем в полумраке нижнего мира, и побежал назад к братьям.

— Я узнал, куда уходит мать! — крикнул он. — Она уходит к нашему отцу в нижний мир. Давайте пойдем за ней!

— Какое нам дело, куда она уходит! — сказал один из братьев.

И остальные тут же согласились с ним:

— Какое нам дело!

— Тогда я пойду один, — сказал Мауи. — Таранга — моя мать. Она приносит нам еду, она остается с нами на ночь, она любит нас. Я хочу разыскать ее.

Мауи достал материнский пояс, плащ и надел на себя. Братья не спускали с него глаз. Мауи вдруг стал совсем маленьким, через мгновение на том месте, где он стоял, братья увидели красивого голубя. На груди голубя сиял белоснежный пояс, а мягкие переливы перьев напоминали расцветку набедренной повязки Таранги. Голубь взмахнул крыльями, и братья не могли удержаться от восторженных криков.

Взмыл голубь над деревьями и полетел к тому месту, где обрывался след Таранги. Там он приподнял кусок дерна и исчез под землей.

Мауи летел по извилистому подземному ходу, который вел в нижний мир. Он то поджимал крылья, когда ход сужался, то снова расправлял их и наконец достиг таинственной страны, куда не заглядывало солнце и не залетал ветер. Здесь росли высокие деревья с пышными кронами, но даже легчайшее дуновение не нарушало покоя их листьев. Мауи подлетел к одному из деревьев и опустился на нижнюю ветку.

Несколько мужчин и женщин прошли мимо. Двое остановились и сели под деревом. Мауи узнал мать и догадался, что мужчина рядом с ней — его отец. Он схватил клювом ягоду и бросил на голову отца.

— Наверное, это птица уронила ягоду, — сказала мать.

— Нет, — возразил отец. — Ягода созрела, ей пришло время упасть.

Тогда Мауи сорвал гроздь ягод и швырнул в отца и мать. Они вскочили, а к ним уже подбегали люди, которые увидели голубя. Он был так непохож на птиц нижнего мира с их тусклыми, грязно-серыми перьями! Мужчины стали бросать камни, чтобы согнать с ветки красавца голубя. Мауи увертывался.

Отец Мауи тоже бросил камень. Голубь тут же ринулся вниз и забил крыльями у его ног. Голубь рос на глазах, он стал высоким, стройным, и вот уже перед отцом стоял юноша в красивом плаще, наброшенном на плечи, и с белым поясом, который сиял на его смуглом теле.

Мать узнала сына.

— Это не Мауи-таха, мой первенец. И не Мауи-рото, мой второй сын. И не Мауи-пае, мой третий. И не Мауи-вахо. Это малыш Мауи, мой младший сын, это Мауи-тикитики-а-Таранга, — сказала она и крепко прижала его к груди. — Это ребенок, которого мне вернули волны и ветер. Он принесет в наш мир радость и горе, он покорит солнце и, может быть, одолеет даже смерть.

Над Мауи совершили священный обряд, и заклинания, которые были произнесены во время этого обряда, помогли Мауи стать храбрым и непобедимым воином.

Малыш Мауи жил с родителями и радовался, а голуби, которые порхали в кустах, тоже радовались, потому что их перья теперь переливались теми же цветами, что плащ Таранги.

Но порой родители Мауи грустили, потому что во время обряда наречения имени не успели произнести все заклинания — и потому знали, что последний, величайший подвиг Мауи не принесет счастья людям: Мауи не сумеет победить богиню смерти.

Когда Мауи освоился с новой жизнью, он заметил, что в нижнем мире каждый день старательно готовят пищу, а потом уносят неизвестно куда. Мауи всегда хотелось понять, что делается вокруг.

— Для кого готовят эту еду? — спросил он.

— Для твоей бабушки Мури.

— Знаю, знаю, мне рассказывали про нее, — сказал Мауи. — Я хочу сам отнести ей еду.

Взял Мауи корзинку и отнес в сумрачное подземелье, где жила бабушка, но не отдал ей корзинку, а поставил в темный угол, где ничего нельзя было разглядеть. Каждый день Мауи относил корзинку с едой и прятал, пока наконец Мури основательно не проголодалась.

— Где моя еда?! — гремел ее голос под сводами пещеры. — Кто посмел взять мою еду?!

Мауи стоял неподвижно, а старуха пыталась определить по запаху, где ее еда.

— Вот поймаю этого разбойника и съем его! — воскликнула она.

Старуха повернулась на юг, принюхалась, но не почувствовала запаха человека. Повернулась на север — напрасно. Повернулась на восток — снова ничего. Наконец Мури повернулась на запад и потянула носом воздух.

— О-го-го! — закричала она. — Я чую его. Что делает безмолвный кусок человечьего мяса в нашем заброшенном мире? Это ты, Мауи, мой младший внук?

— Да, это я, Мауи-тикитики-а-Таранга.

— Скажи-ка, малыш Мауи, почему ты отнимаешь у меня еду? Что тебе нужно, малыш Мауи?

— Мне нужна твоя челюсть, бабушка Мури, — ответил Мауи. — Отдай мне челюсть, тогда я отдам еду и оставлю тебя в покое.

Мури задумалась.

— Отдай мне еду, Мауи, — раздался снова ее громовой голос. — Отдай мне всю еду. Я уже старая. Мне больше не нужна челюсть. Возьми мою челюсть, она скоро тебе пригодится.

Мауи бесстрашно приблизился к старухе. Он взял волшебную челюсть Мури, вернулся домой и тщательно ее спрятал.

Мауи вырос и стал мужчиной. Он женился на женщине из верхнего мира, мира людей, и устроил свой дом в деревне, где жили братья.

Каждый день Тама-солнце одним прыжком вскакивал на небо, быстро пробегал от одного края до другого и исчезал. Люди едва успевали съесть наскоро приготовленную еду, как снова становилось темно. Жители верхнего мира сердились, что дни так коротки, а ночи длинны, но никто и подумать не смел, что этот распорядок можно изменить. Только Мауи, провожая глазами бегущее солнце, старался придумать, как задержать его на небе, и в конце концов придумал.

— Дни слишком коротки, — сказал он братьям.

— Очень коротки! Мы не успеваем довести до конца ни одного дела, а отдыхаем всегда в темноте, — откликнулись братья.

— Надо удлинить дни, — объявил Мауи.

Братья засмеялись:

— По-твоему, солнце можно изловить, как птицу, когда она сидит на ветке?

— Да, — решительно заявил Мауи. — Я поймаю его в сеть, как птицу.

Братья засмеялись еще громче:

— Может, ты сам бог, если думаешь, что можешь взглянуть в лицо сияющему богу-солнцу?

У Мауи засверкали глаза.

— Я многое могу! Что-то вы слишком быстро об этом позабыли! Могу я или нет превратиться в птицу? Я или не я сильнее всех мужчин? А кому принадлежит волшебная челюсть Мури, нашей бабушки? Завтра мы пойдем туда, где встает солнце, сделаем сеть из крепких веревок и поймаем его. Мы заставим солнце служить нам.

— Веревки сгорят. Тама-солнце разорвет их, как паутину. Огонь его гнева испепелит нас, — не соглашались братья.

— Скажите женам, чтобы принесли лен, мы сейчас же начнем вить веревки, — стоял на своем Мауи.

Глаза его так горели, что братья испугались и начали плести веревки.

Когда веревки были готовы, Мауи достал волшебную челюсть и пошел туда, где восходит солнце. Братья с веревками пошли за ним. Днем они прятались, а ночью быстро двигались вперед и наконец дошли до конца света. Там братья построили длинную глиняную стену, за которой можно было укрыться от палящего солнца. По обе стороны стены они соорудили две хижины. В одной спрятался Мауи, в другой — братья. На том месте, где всходило солнце, братья разложили большую веревочную петлю и прикрыли ее зелеными ветками.

Когда солнце засияло в полную силу, братья ухватились за концы веревочной петли.

— Держите крепче! — прошептал Мауи. — Подождите, пока Тама просунет в петлю голову и тело. Готово! Тяните!

Братья потянули, и петля вокруг Тамы-солнца затягивалась все туже.

Солнце дрожало от боли, а братья все тянули и тянули и пели песню о крепких веревках, натянутых, как тетива.

Таме казалось, что его тело сжимает огненный пояс. Он пытался разорвать веревки, но не мог. Натянутые веревки гудели, будто насекомые в кустах.

Братья перехватывали веревку и дышали так тяжело, что, несмотря на громкие крики Тамы, слышен был каждый их вздох.

Мауи выскочил из хижины и подбежал к братьям, в руке он держал волшебную челюсть Мури. Внезапно Мауи выпрямился и со всего размаха ударил Таму челюстью. Он наносил удар за ударом, и воздух содрогался от воплей Тамы. Тама уронил голову на грудь, а братья Мауи подтянули ослабевшую веревку. Удары Мауи обрушивались на Таму с таким грохотом, что казалось, будто падают горящие деревья. Тама упал на колени и попросил пощады.

Тогда братья отпустили его, потому что силы оставили Таму. Теперь он уже не мог в несколько прыжков пройти по небосклону, он передвигался еле-еле и передвигается так до сих пор.

У Мауи был очень пытливый ум. Все вокруг занимало его.

— Откуда взялся огонь? — спросил Мауи однажды.

— Взялся, и все, — нетерпеливо ответили братья. — Зачем тебе это знать? Если у нас есть огонь, не все ли равно, откуда он взялся?

— А если огонь погаснет?

— Мы не дадим ему погаснуть. А если случится такая беда, мать знает, где его добыть. Только она никому этого не говорит.

В тот же вечер, когда деревня уснула, Мауи выскользнул из хижины и тайком обошел все очаги, где в темноте мерцал огонь. Без лишнего шума он залил очаги водой и подождал, пока угасла последняя искра. Как только на небе появились первые лучи солнца, Мауи позвал слуг:

— Я голоден. Сварите что-нибудь, да побыстрее.

Слуги побежали к очагу, но нашли только кучку серого пепла.

В деревне поднялся переполох, с громкими криками слуги бегали взад и вперед.

Таранга приказала слугам спуститься в нижний мир и принести огонь.

— Я сам пойду за огнем, — сказал Мауи. — Как мне найти страну мрака? Кто там хранит огонь?

Таранга с недоверием взглянула на сына:

— Раз никто больше не соглашается, придется моему младшему сыну отправиться за огнем. Ты пойдешь по дороге, которую я тебе покажу, и придешь к дому твоей прародительницы Махуики. Это она хранит огонь. Если Махуика спросит, как тебя зовут, скажи, кто ты. Будь осторожен. Разговаривай с ней почтительно, сын мой. Мы все знаем, как храбр Мауи-тикитики-а-Таранга, но твоя прародительница — могущественная женщина, не вздумай обманывать ее, не то она накажет тебя.

Мауи улыбнулся и немедленно отправился в путь. Он шел таким размашистым шагом, что скоро ступил в сумрачную страну, где жила богиня огня. Мауи подошел к красивому дому, богато украшенному резьбой и створками ракушек, которые сверкали в темноте, как глаза в отблесках пламени. До его ушей донесся скрипучий голос старой женщины, похожий на потрескивание сучьев в костре.

— Кто ты, смертный? И как отважился разглядывать дом богини огня?

— Меня зовут Мауи.

— У меня пять внуков по имени Мауи. Это Мауи-тикитики-а-Таранга?

— Да, это я.

Старуха радостно засмеялась:

— Что тебе нужно от бабушки, самый младший Мауи?

— Мне нужен огонь! Я хочу принести огонь матери и братьям.

— Хорошо, Мауи, я дам тебе огонь.

Махуика сорвала с пальца ноготь, и он тут же загорелся ярким пламенем.

— Неси осторожно мой ноготь и разожги костер у себя в деревне.

Мауи взял ноготь, отошел немного от дома Махуики, бросил ноготь на землю и затоптал огонь. А потом вернулся назад.

— Вот так-так, это опять Мауи! — воскликнула старуха. — Что тебе нужно на этот раз?

— Мне нужен огонь. Я не донес ноготь. Пламя погасло.

Махуика нахмурилась.

— Значит, ты был недостаточно осторожен, внук мой. Я дам тебе еще один ноготь, но смотри прикрывай пламя рукой.

Мауи взял горящий ноготь, отошел подальше, чтобы Махуика не могла его увидеть, затоптал пламя и вернулся назад. Богиня огня нахмурилась и с ворчанием дала ему еще один ноготь.

Пять раз Мауи уходил с огнем и пять раз возвращался с пустыми руками.

Десять раз уходил Мауи и десять раз возвращался ни с чем. Махуика отдала ему все ногти с пальцев на руках.

Она уступила просьбам Мауи и отдала ему ноготь с пальца ноги, но хитрец Мауи вскоре вернулся за следующим. Пять раз он уходил и пять раз возвращался с пустыми руками. Девять раз он уходил и девять раз возвращался ни с чем.

Наконец терпение Махуики истощилось. Подземный огонь разбушевался в ее доме, и Мауи пришлось прокладывать себе путь сквозь дым и пламя, которое рвалось из двери и окон. Глаза Махуики сверкали, будто молнии на черном небе. Старуха сорвала последний ноготь и бросила в Мауи. Ноготь не долетел до Мауи, но, когда он коснулся земли, раздался оглушительный грохот, как будто загремел гром, и Мауи понял, что его сейчас настигнет огненный смерч.

Он мчался изо всех сил, а пламя рычало и гналось за ним по пятам. Мауи обернулся соколом. Несколько мощных взмахов крыльями, и он взмыл над землей, но пламя не отступало. Мауи чувствовал, что огонь уже лижет его перья. С тех пор у всех соколов есть в оперении коричневые подпалины. Они остались в тех местах, где пламя коснулось оперения сокола Мауи.

Мауи увидел пруд, сложил крылья и камнем упал в воду. Но вода в пруду начала согреваться. Сокол беспокойно переступал с лапы на лапу на дне пруда. Вода становилась все горячее. Через несколько минут вода закипела, Мауи снова поднялся в воздух. А в воздухе бушевало пламя. Горел лес, и пламя растекалось по небу.

Казалось, еще немного, и огонь пожрет весь мир. Но Мауи вспомнил про богов, о которых узнал в доме Тамы, кликнул их, и боги увидели, что земле грозит гибель. Они тут же послали на землю дождь. Ливень обрушился на огонь, сбил языки пламени и прижал огонь к земле.

В эту минуту послышался чей-то пронзительный испуганный крик. Это кричала Махуика. Она металась в пламени, но силы изменили ей, и она не могла вернуться домой.

Пламя стихало, время от времени вспыхивали безобидные язычки, но скоро исчезли и они, лишь облако дыма осталось после них.

Махуика бросила последние искры огня нескольким деревьям, они спрятали и сберегли их.

В конце концов проделка Мауи пошла людям на пользу: они научились тереть друг об друга кусочки дерева и добывать огонь. С тех пор люди могут в любую минуту призвать себе на помощь потомков Махуики.

Свой рыболовный крючок Мауи сделал из челюсти бабушки Мури. Крючок был хорошо отполирован, украшен перламутром и собачьей шерстью, но главное — он обладал чудодейственной силой.

Солнце еще не поднялось над морем, когда Мауи тихонько вышел из хижины и прокрался к лодке братьев. Он приподнял доски настила и пролез в узкую щель под ними. Потом лег на дно лодки и положил доски на место.

Мауи не долго ждал. Небо на востоке только начало розоветь, когда братья положили удочки в лодку и столкнули ее в воду. Мауи лежал у них под ногами и слышал, как они пересмеивались.

— Все-таки мы отделались от малыша Мауи, — сказал Мауи-пае. — Мауи, наверное, еще спит.

— Мауи не спит, — послышался низкий голос.

Братья в изумлении переглянулись. Им показалось, что голос доносился из-под лодки.

— Может, это чайка, — сказал Мауи-вахо.

Но братья не поверили ему. Они снова взялись за весла, и лодка снова пришла в движение. Но вскоре опять остановилась. На этот раз сомнений не было. Братья слышали смех Мауи. Мауи смеялся над ними. Братья подняли доски и увидели Мауи, он скалил зубы, как злой дух.

— Мауи! — закричали братья. — Мы не возьмем тебя! Ты будешь только мешать нам.

Ухмылка на лице Мауи стала еще шире.

— Возьмете! — сказал он.

— Нет. Мы повернем назад. В нашей лодке достаточно места для Мауи-пае, для Мауи-рото, для Мауи-вахо, для Мауи-тахи, но она слишком мала для Мауи-тикитики-а-Таранга.

— Вы возьмете меня, — повторил Мауи.

Он протянул руку в сторону берега. Братья оглянулись, но не увидели ничего, кроме океана, который охраняет бог Кива, — это Мауи с помощью волшебства сделал море еще больше, и берег исчез за высокими волнами.

— Гребите! — приказал Мауи.

— Не будем, — заявили братья и положили весла.

— Гребите! — крикнул Мауи.

Ухмылка исчезла с лица Мауи, глаза его стали холодными и колючими, как осколки нефрита. Братья беззвучно подняли весла и принялись грести.

К тому времени, когда Мауи разрешил им остановиться, они изрядно устали.

— Доставайте удочки, — сказал Мауи. — Сейчас увидим, хорошее ли место я выбрал.

Братья молча насадили наживку на крючки и закинули удочки. Скоро удочки запрыгали у них в руках, а немного погодя на дне лодки лежала гора рыбы.

— Хватит! — сказал старший брат. — Мы хорошо поудили. Дело сделано.

Мауи подышал на волшебный крючок, полюбовался игрой света.

— Вы свое дело сделали, братья, — сказал он ласково. — А я свое еще не начал.

— Что ты, Мауи, что ты! — хором закричали братья. — Мы наудили рыбы и для себя и для тебя. Поплывем домой к женам и детям.

— Нет, братья, вы еще не видели, как Мауи удит рыбу. Я закину удочку только один раз. Дайте-ка мне наживку!

Братья не хотели давать Мауи наживку, потому что боялись, как бы он не сделал чего-нибудь дурного. Тогда Мауи ударил себя по носу с такой силой, что пошла кровь. Кровью он обмазал крючок и бросил за борт лодки. Сажень за саженью опускалась в воду льняная веревка и ушла глубоко в море.

Вскоре Мауи почувствовал, что крючок за что-то зацепился. Он затаил дыхание, братья в молчании уставились на воду. Мауи слегка дернул за веревку, и где-то в глубине крючок намертво впился в невидимую добычу.

Крючок Мауи проник в безмолвное царство бога моря и зацепился за дверь дома его сына. Мауи чувствовал, как натянулась веревка. Он уперся ногой в борт лодки, собрал все силы и начал выбирать веревку. Дом затрещал. Потом приподнялся, снова осел и наконец оторвался от морского дна вместе с огромным куском земли.

Мауи пел заклинание, которое все тяжелое делало легким. Братья погрузили весла глубоко в воду. Голос Мауи звучал все пронзительнее, мускулы вздулись у него на руках и стали похожи на корни дерева. Веревка гудела так, что лопалась голова.

И тут братья увидели, как из воды медленно выплыли стены и дверь с волшебным крючком, который засел в доске. За ними показалась земля. Она блестела, как рыба, и ее огромный хвост скрывался за горизонтом. Океан расступился под ее натиском, а лодка поднялась высоко над водой.

Так выплыла рыба Мауи — Те-Ика-а-Мауи.

— Сидите в лодке и молчите, — сказал Мауи братьям. — Бог моря сердится, мне нужно помириться с ним. А потом мы разделим эту землю между собой.

И Мауи удалился.

Яркий, сияющий мир поднял Мауи со дна моря! На широкой равнине тут и там стояли дома. Воздух был недвижим, и столбы дыма от очагов поднимались прямо в небо. Пели птицы, вдалеке журчали ручьи.

— Этот участок мой! — воскликнул Мауи-таха.

— Нет, мой! — закричал Мауи-вахо.

— Тогда я возьму себе вон тот участок, — не утерпел Мауи-пае.

Братья выскочили из лодки и разбежались в разные стороны. Они стучали по земле боевыми дубинами, и каждый старался захватить участок побольше.

Рыба Мауи задрожала от топота их ног, от ударов их дубин. Она дремала на поверхности моря, но братья разбудили ее. Рыба заметалась в воде, и на ее гладких боках появились глубокие борозды и складки. Вот почему Большая Рыба Мауи изрезана горными хребтами и долинами, вот почему у нее неприступные скалистые берега. Если бы братья не тронули рыбу, она осталась бы такой, как была.

Это произошло много-много лет назад. Но с тех пор северный остров Новой Зеландии называют Те-Ика-а-Мауи — Большая Рыба Мауи. Сохранился даже крючок Мауи. Его край образует изогнутую линию побережья залива Хок, которая оканчивается мысом Те-Матуа-а-Мауи — Рыболовный Крючок Мауи.

Шли годы, Мауи старел. Он был все таким же веселым, но в волосах у него появились серебряные нити, а двое его сыновей стали совсем взрослыми. Сыновья были очень похожи на отца. Их проделкам не было конца, и однажды Мауи позвал их к себе.

— Мне надоело слушать о ваших бесчинствах. Вы позорите меня. Пора вам покинуть этот мир. Но люди не забудут вас, — сказал Мауи и опустил руки им на плечи. — Я превращу вас в звезды. На вас будут смотреть те, кто ждет наступления ночи, вам будут радоваться те, кто ждет зарю. Прощайте, сыновья!

Взмахнул Мауи рукой, и облик сыновей изменился — тела их начали излучать свет. Тогда он поднял сыновей и подбросил высоко в небо. Долго кружили они по необъятным небесным просторам и в конце концов остановились. Там они и сейчас живут. Одного называют Утренней звездой, другого — Вечерней.

Многие знали, какая участь постигла юношей, знал об этом и Таки, старший брат Мауи. Старый Таки устал жить на земле. Он видел, как мирно сияют звезды на небе, и завидовал им.

— Забрось и меня на небо! — попросил он Мауи. — Хочу вечно жить на небе на радость людям.

Мауи посмотрел на брата и задумался. Таки разжирел и стал чересчур тяжел.

— Мне не добросить тебя до неба, — сказал Мауи. — Но я покажу тебе, как вскарабкаться туда по волшебной паутине.

Таки согласился, и Мауи помог ему. Когда Таки добрался до неба, один его глаз засиял ярким светом и радостно сияет до сих пор. Это звезда Такиара, или Полярная звезда.

Мауи старел. Его сыновья жили среди звезд, которые светились по ночам. Солнце неторопливо передвигалось по небу и напоминало Мауи о подвиге, который он совершил в юности. Мауи жил на земле, которую поднял со дна океана. По вечерам он ел пищу, сваренную на огне, похищенном когда-то у Махуики.

Его близкие не забыли о том, что он совершил, и ждали от него новых удивительных деяний. Вот почему уже стариком Мауи задумал величайший из своих подвигов. Он решил одолеть саму богиню смерти, страшную Хине.

Как-то раз Мауи издалека увидел богиню. Ее глаза пылали, зубы сверкали, длинные волосы обвивались вокруг тела и колыхались, будто водоросли на волнах; когда она говорила, казалось, что грохочет гром.

Мауи призвал на помощь своих друзей птиц, и они откликнулись на его зов. С моря, с болота, с побережья — отовсюду слетелись к нему птицы, они не покинули Мауи, когда он приблизился к богине смерти.

Хине спала. Спала, широко открыв рот. Мауи сбросил плащ и приготовился прокрасться через рот к ней в глотку.

— Помните, — шепотом приказал он птицам, — у меня, наверное, будет нелепый вид, когда я полезу к ней в рот, но никто из вас не должен смеяться. Я вылезу, и тогда вы будете смеяться и петь, потому что я вылезу, только когда убью Хине, и с той самой минуты людям и птицам больше не придется умирать.

Воцарилась мертвая тишина. Мауи прыгнул, его голова исчезла в разинутом рту Хине. Зубы ее нависли над ним, как остроконечные скалы. Испуганные птицы затаили дыхание. Мауи прополз в глотку Хине, теперь снаружи торчали только его татуированные ноги. Он изгибался, вертелся, и ноги его болтались из стороны в сторону.

Смешливая маленькая трясогузка не спускала глаз с ног Мауи. И вдруг пронзительный писк нарушил тишину — это трясогузка не выдержала и засмеялась. Хине проснулась. В ее красных глазах сверкнула молния, раздался оглушительный грохот, и зубы ее сомкнулись.

Только смех трясогузки, только смех маленькой трясогузки и заклинание, которое позабыл произнести отец Мауи, помешали Мауи одолеть смерть. Целый день и целую ночь опечаленные птицы молчали и вспоминали о своем друге Мауи.

А потом они забыли о нем, потому что жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на огорчения, а смерть, завершающая жизнь, похожа на сон, который нисходит на всех, кто устал.

Похищение огня Перевод М. Ирининой

 аньше люди ели сырую пищу: плоды, овощи, — словом, то, что давала им земля. У людей не было огня, чтобы варить еду. И они не умели готовить ни таро, ни ямс, ни корни ти[83].

Однажды Мауи спросил свою мать Тарангу:

— А где можно раздобыть огонь?

— Огонь есть у кур, — ответила Таранга. — Только знай: чтобы раздобыть его, нужна немалая сила и ловкость. Иди к самым маленьким курочкам, только тогда и сумеешь заполучить огонь.

Отправился Мауи за огнем. Пришел к Ваианае на остров Оаху[84], а там только большие куры.

— Вот пришел быстроногий сын Таранги. Как бы не случилось беды! — заволновались они.

Мауи и впрямь не раз гонялся за ними, и куры знали, какой он проворный.

Попытался Мауи схватить огонь, но куры, быстро собрав в узелок огонь, золу и бананы, которые пеклись на огне, улетели прочь. И Мауи остался ни с чем.

Так повторялось много раз, пока наконец Мауи не увидел совсем маленькую курочку. Она как раз разжигала огонь — собиралась печь бананы.

Схватил Мауи птицу и крепко зажал ее в руках. А курочка и говорит:

— Пощади меня, Мауи! А я тебе скажу, где можно взять огонь. Попробуй потереть стебель таро.

Стал Мауи тереть стебель таро, а искр все нет и нет. Покрылся стебель бороздками и остался таким до сих пор. Да вы и сами это можете увидеть, если взглянете на стебель таро.

В гневе вернулся Мауи к курочке. А она ему опять:

— Иди и потри воду!

Однако курочка схитрила, потому что имела в виду не обычную воду, а кусты, которые назывались «красная вода»[85]. Мауи не сумел разгадать курочкины слова и отправился тереть обычную воду. Конечно, никакого огня у него не получилось.

И снова рассерженный Мауи вернулся к курочке.

— Иди в лес и найди там кусты «красная вода», — подсказала курочка.

Мауи так и сделал. И скоро огонь у него разгорелся.

Мауи был все-таки сердит на птицу: зачем она гоняла его, почему не сказала сразу про кусты «красная вода»? И он прижег огнем гребешок курочки.

С тех пор гребешки у кур стали красными.

А у людей с того дня появился огонь.

Морское чудовище В обработке А. Рида. Перевод Т. Путиловой

 зо дня в день Тутаке-ити и Тутаке-матуа наблюдали за утками, летавшими над лагуной. Когда птицы садились на воду, братья подкрадывались сквозь заросли тростника, надеясь убить их своими копьями. Но стоило им приблизиться, как утки расправляли крылья и улетали. Братьям было очень досадно.

Однажды вечером, когда семья собралась в доме, Тутаке-ити сказал:

— Мы нашли способ охотиться на уток.

— Никогда вам это не удастся, — сказал отец, — это не удавалось никому из нас, хотя мы часто пытались.

— Мы с братом нашли способ ловить их, — повторил Тутаке-ити. — Мы уже давно наблюдаем за ними. Мы видели, что с отливом их относит течением ко входу в лагуну. Сегодня в полдень, когда вода стояла низко, мы с Тутаке-матуа перегородили ловушками песчаную отмель у входа. Завтра утром с отливом они угодят в ловушки. Мы подплывем к ним и скрутим им шеи.

— И завтра вечером вы все придете, и мы будем вместе есть нежное мясо, — добавил Тутаке-матуа. — Проследи, чтобы земляные печи были готовы, мать.

Тогда встал старый дедушка. Он взял свою каменную палицу и начал ходить взад и вперед по дому. Все молчали. Они готовились выслушать то, что он скажет, ибо когда вождь держит в руке каменную палицу, он должен быть выслушан. Палица подрагивала, и свет огня мерцал на ее отполированной головке. Дедушка подошел к дальней стене дома и повернулся.

— Я прожил много лет, — прозвучал дрожащий голос глубокого старца. — Когда я был молод, у меня тоже были глупые мысли, такие же глупые, как у вас, внуки мои. Не думайте, что я не мечтаю отведать сваренных на пару уток. Но если вы отправитесь ко входу в лагуну, то погибнете. Есть лучшие способы ловли уток, чем ваш. В молодости я тренировался, задерживая дыхание до тех пор, пока не научился оставаться под водой долгое время. Когда утки добывали себе корм, я подплывал под водой, хватал их за ноги и тащил вниз.

— Почему мы непременно погибнем у входа в лагуну? — спросили братья Тутаке одновременно.

— Погибнете? — переспросил старик. Его смех был похож на кудахтанье кур. — Конечно, вы погибнете. Вы что, никогда не слышали о морском чудовище, которое живет на границе воды? А вы знаете, где граница воды? Как раз в том самом месте, где вы поставили свои ловушки.

Старик повернулся к ним спиной, пошел в угол и лег на свою циновку. Он закрыл глаза, желая показать, что больше не хочет говорить об этом.

Тутаке-ити и Тутаке-матуа стали шептаться.

— Что же нам теперь делать? — спросил Тутаке-ити.

— Теперь — ничего, — ответил Тутаке-матуа, — пойдем спать. Завтра будет видно.

На следующий день Тутаке-матуа тихо позвал брата из-под укрытия деревьев.

— Сейчас самое время, — сказал он, — никто не следит за нами. Отлив идет сильно, и уток относит к морю. Скоро они попадут в наши ловушки.

Они подкрались к лагуне.

— Ну вот, — взволнованно сказал Тутаке-матуа, — что я тебе говорил?!

Четыре или пять уток крякали и били по воде крыльями, пытаясь выскользнуть из пут, которые обвились вокруг их ног и тел.

Братья прыгнули в воду и поплыли за добычей.

— Именно так дед и ловил их, — сказал Тутаке-ити, когда они затащили уток под воду и свернули им шеи. Он засмеялся. — Разница только в том, что нам не пришлось учиться задерживать дыхание.

— Да, — улыбнулся Тутаке-матуа, — ловушки сделали дело за нас. Но надо спешить. Смотри, течение тащит нас в море.

Когда они привязали уток к поясу и поплыли к берегу, в море открылся водоворот. Братья оглянулись и увидели, что за ними гонится чудовище. Его пасть была широко раскрыта, из нее торчали длинные зеленые зубы. Братья ощущали на своих спинах его дыхание, подобное холодному ветру.

Охотники за утками приблизились к берегу. Когда они карабкались на скалы, Тутаке-матуа сказал, тяжело дыша:

— Нам повезло, что мы добрались до берега. Дед был прав. Но мы спаслись. Чудовище застрянет на мелководье.

— Оглянись! — закричал Тутаке-ити.

В глазах его застыл дикий ужас, ведь чудовище приподнялось на лапах и тоже карабкалось на скалы.

Тутаке бежали со всех ног, пока не добрались до утеса. Дальше пути не было, а чудовище было совсем близко.

— Откройся, скала, откройся! — закричал Тутаке-матуа.

— Откройся, милая скала, откройся, пожалуйста! — закричал Тутаке-ити.

— Уии, — послышался писк, похожий на звук падающих листьев.

— Арр, — раздалось ворчливое громыхание грома.

Поднялся град песка и гальки. Скалы застонали, откатываясь назад, и сквозь пыль охотники увидели темные стены пещеры.

Когда их глаза привыкли к темноте, они увидели узкий луч света, в котором плавали мелкие пылинки.

Тутаке-матуа посмотрел сквозь щель.

— Чудовище еще здесь, — прошептал он, — оно ищет нас.

Возвысив голос, он закричал:

— Ступай прочь, чудовище!

— Оно все еще здесь? — спросил Тутаке-ити.

— Да. Давай попробуем напугать его.

Вдвоем они начали петь заклинания:

Тутаке-ити, Тутаке-матуа велят тебе литься, литься, о дождь!

Греметь, греметь, о гром! Падать, падать, о снег!

Дождь бушевал, гром грохотал, снег валил. Сугробом он ложился на тело чудовища, пока не покрыл его. Гром грохотал и ворчал. Охотники в пещере заткнули уши, чтобы заглушить страшные звуки, а чудовище не могло шевельнуться. Гром был подобен ударам молота. Он бил, бил, бил чудовище по голове до тех пор, пока оно полностью не раскололось.

— Чудовище мертво, — сказал Тутаке-матуа, — нам пора выходить.

— Но, брат, мы погибнем от снега и грома. У меня в голове все так и грохочет.

И они запели:

Тутаке-ити, Тутаке-матуа велят тебе: стой, стой, стой, о дождь!

Свети, свети, свети, о солнце!

Снег растаял, ярко засияло солнце, стены пещеры раскрылись, и все вокруг стало спокойным и красивым.

— Просто не верится, что мы вообще видели чудовище, — сказал Тутаке-ити.

— Это правда, — ответил ему брат. — Вот его тело, оно доказывает, что все это действительно случилось. Но наши родные не поверят нам, если мы не представим доказательств. Возьми нож и отрежь у него одну ногу.

Как только охотник забрал ногу, тело огромного морского чудовища перевернулось и соскользнуло в море, где его поджидали акулы.

Братья спрятали уток и ногу морского чудовища в пещере. В деревню они вернулись только тогда, когда был готов ужин. Увидев их, люди закричали:

— Эй, Тутаке-матуа! Эй, Тутаке-ити! Где же утки, которых вы обещали нам?

— Мы голодны, — ответили братья, — что вы можете дать нам поесть?

— Для вас ничего нет, — сказали люди. — Вы хвастались, что принесете нам жирных уток из лагуны. А вернулись с пустыми руками. Так что нет ничего для вас.

— Мы слышим запах жаркого, — сказал Тутаке-матуа, — угостите нас.

Люди окружили охотников за утками и стали смеяться над ними.

— Раз нет уток для нас, то нет еды для вас, — говорили они.

Старый дедушка вышел из дома.

— Вы поступили мудро, — сказал он, — лучше не иметь уток, но быть живыми, чем добыть много уток и быть мертвыми.

— Да, дедушка, — сказал Тутаке-ити, — но еще лучше быть живыми и добыть много уток да еще хорошую жареную ногу морского чудовища в придачу.

Они повели дедушку в пещеру, и все жители деревни последовали за ними.

— Покажите нам уток и ногу морского чудовища! — кричали они.

Тутаке-матуа гордо поднял ногу морского чудовища, а Тутаке-ити показал четырех пойманных уток.

В тот вечер было великое пиршество и еда для всех, но старый дедушка все качал головой и говорил:

— Все-таки им следовало послушаться меня. Ведь только подумать, что могло бы случиться!

Облака близнецов В обработке А. Рида. Перевод Т. Путиловой

 ратья Маафу Тока и Маафу Леле жили со своей матерью на берегу лагуны острова Тонгатебу. Мать у них была ящерица. Несмотря на это, братья были красивыми мальчиками.

Давным-давно, когда их отец, Маафу, был еще молод, он имел привычку каждое утро купаться в заводи около своей деревни. Всякий раз он приносил с собой скорлупу кокосового ореха, чтобы соскребать ею грязь с тела. Уходя, он бросал ее на плоский камень. Однажды скорлупу обнаружила ящерица и съела ее. Через некоторое время у нее родились близнецы, Тока и Леле, которых она в честь отца назвала Маафу.

Когда мальчики выросли, они пришли к матери и сказали:

— Нам надоело жить здесь с тобой. Мы хотим увидеть своего отца. Ведь есть же у нас отец?

— Да, — ответила ящерица, — отец у вас есть, и весьма необычный. Я-то не видела его давным-давно. Я думаю, ему не улыбалась мысль взять меня в жены.

— Где же он?

Долгое время мать не хотела говорить, но в конце концов смирилась с тем, что потеряет сыновей, и указала им, где они смогут найти отца.

— Подойдите сюда, — сказала она, — я придам вам приличный вид. — И она умастила их тела благовонным маслом, украсила шеи и волосы свежими цветами.

— Ну вот, — с гордостью сказала мать, — вашему отцу будет приятно посмотреть на вас. — И она объяснила им, как добраться до его деревни.

— А как же мы узнаем его? — спросил Леле.

— Дождитесь, когда мужчины сядут пить каву[86]. Наблюдайте за ними внимательно и заметьте, к кому относятся с самым большим уважением. Это и есть ваш отец.

— Как его зовут?

— Так же, как и вас. Его зовут Маафу. Когда увидите его, передайте от меня привет. И скажите ему: я надеюсь, что он сжигает ненужную скорлупу кокосовых орехов. Если вы скажете это, он признает вас своими сыновьями.

Братья пришли в деревню как раз во время церемонии питья кавы. Стоя на почтительном расстоянии, близнецы внимательно наблюдали за сидевшими мужчинами. Немного времени понадобилось им, чтобы узнать того, к кому проявляли наибольшее уважение. Тогда они вышли вперед и сели перед ним, скрестив ноги.

Через некоторое время вождь посмотрел на них.

— Вы чужие в этой деревне, — сказал он, — но на вид сильны и здоровы. Вы пришли сюда за нашими девушками?

— Нет, отец, — сказали они, — мы пришли не за этим.

— Почему это вы называете меня отцом? Что, у вас в деревне так принято обращаться к вождю?

— Нет, отец.

Мужчины, сидевшие за кавой, стали следить за разговором с удовольствием, ибо видели, что вождь начал явно раздражаться.

— Вы перестанете называть меня отцом? Как вас зовут?

— Меня зовут Маафу Тока.

— А меня — Маафу Леле.

— Интересно, — сказал вождь. — Маафу — я, и никто не имеет права брать себе мое имя. Кто ваша мать? Если вы считаете, что я ваш отец, почему не привели свою мать, чтобы доказать это?

— Мы думали, тебе это не понравится, — сказал Леле, — но мы принесли от нее весточку. Она надеется, что ты сжигаешь ненужные скорлупки кокосовых орехов.

— И еще она просила передать тебе привет, — добавил Тока.

Мысли Маафу понеслись сквозь годы к прошлому. Вспомнив что-то, он откинул голову и засмеялся так, что слезы потекли по его щекам и животу и закапали в сосуд с кавой. Потом его поразила другая мысль.

— Ведь ваша мать не собирается сюда? — с беспокойством спросил он.

Когда близнецы убедили его, что нет, он встал и сказал:

— Люди, слушайте: это мои сыновья. Поведите их в свои дома и окажите им радушный прием. Это Маафу Тока, а это Маафу Леле. Так я сказал.

Появление близнецов было сомнительным благом для Маафу и его подданных. Все восхищались внешностью братьев и их искусством в военных играх, но, по общему мнению, они были чересчур буйные. Их двоюродный брат сломал ногу, упражняясь в борьбе с Леле. А когда Тока избрал отца в качестве мишени и метнул копье так, что оно пролетело возле него на расстоянии ширины пальца, терпению вождя пришел конец.

— Довольно… Более, чем довольно, — бормотал он.

И при первой возможности послал мальчиков на опасное задание.

С виду это была простая просьба.

— Я жажду получить воду, взятую в полдень из лагуны Аватахеа, — сказал он. — Вы достанете ее мне?

Близнецы согласились. Пустившись в путь рано утром, они добрались до лагуны к полудню. Братья наклонились к воде, чтобы наполнить сосуды из кокосового ореха, которые дал им Маафу, — и в этот миг раздался звук, похожий на шум пронесшегося над водой урагана. Небо затмилось крыльями огромной птицы, слетевшей к заводи. Уже юноши были почти погребены под ее огромным телом, когда Тока схватил птицу за крыло и сломал его. Птица с трудом улетела, а юноши, неся воду, поспешили домой.

Увидев сыновей, Маафу удивился. Но, раз потерпев неудачу, он был еще более настроен избавиться от них.

Через несколько дней вождь сказал сыновьям, что не будет знать покоя, пока не выпьет воды из лагуны Муихатафа.

— А что тебе мешает самому достать ее? — спросили они дерзко.

— Я уже не молод, — вздохнул Маафу.

— Так пошли кого-нибудь из деревни. Мы чуть не погибли у Аватахеа и не хотим, чтобы такое повторилось.

— Нет, не повторится, — сказал Маафу. — Я прошу вас, потому что вы мои сыновья и вам под силу совершить такой далекий путь. Неужели вы не сделаете этого для старого отца?

Юноши не смогли отказать отцу и согласились.

Путь до лагуны Муихатафа был далек. Они устали, пока добрались туда.

— Теперь твоя очередь, — сказал Тока Леле, — ты у нас удачливый.

— Почему это я удачливый? Если ты так думаешь, набери воды сам.

— Ну нет. Помнишь, отец сказал, что воду надо взять из самой глубины лагуны? Вид у тебя усталый и разгоряченный, и ты освежишься, нырнув в холодную воду.

Леле взял сосуд из кокосового ореха, заплыл на середину лагуны и нырнул глубоко в воду. Тока наблюдал за ним с тревогой, подозревая, что может случиться нечто неладное. И его опасения оправдались. Вода завертелась кругами, волны поднялись, захлестнули края лагуны. Затем появился Леле, в руке он держал за хвост чудовищную рыбу.

— Смотри, что я нашел! — закричал он. — Она подстерегала меня на дне заводи. Я думал, что мне не удастся ускользнуть, но сумел просунуть ей руку в пасть. Тогда все было кончено.

Вернувшись домой, юноши обвинили отца в том, что он задумал их погубить.

Маафу не мог больше скрывать своих чувств.

— Да, это правда, я хотел избавиться от вас, — сказал он, — но только потому, что вы всем изрядно надоели. Не то чтобы мы плохо к вам относились, но ведь никогда не знаешь, чего от вас ждать. Юноши не хотят играть с вами, боятся, что вы их покалечите. Да и я, признаюсь, не хочу быть мишенью для ваших стрел — даже если вы и стараетесь промахнуться. Слушайте, я даю вам участок земли на той стороне острова, только уйдите и оставьте нас в покое.

— Нет, мы не хотим работать на огороде, — сказали братья вместе, — это очень скучно. А если мы мешаем тебе, то мы уйдем.

И они ушли — ушли на небо.

Люди, путешествующие в каноэ, смотрят на облака Магеллана в ночном небе и говорят:

— Вот Маафу Тока и Маафу Леле. Скоро мы будем на острове Тонгатабу. По крайней мере одно доброе дело совершили близнецы Маафу.

Синилау и Хина В обработке А. Рида. Перевод Т. Путиловой

 инилау с острова Тонга услышал о редкой красоте Хины, что жила на другом острове, в Халакакала, — на Дороге Цветов. Он потерял всякий интерес к женщинам своего родного острова. Вполне возможно, что красоту Хины преувеличили юноши, сверстники Синилау, чтобы местные красавицы достались им. Так или иначе, но Синилау загорелся любовью к знатной женщине, которую он никогда не видел, и приказал мужчинам своего племени приготовить к плаванию большое военное каноэ. С запасами еды и с цветами для подарков вождь ступил в лодку, и путешествие в Халакакала началось.

Жители острова приняли гостей радушно. Им польстило появление такого могущественного вождя и понравились привезенные им подарки. Хина полюбила Синилау с первого взгляда, и он нисколько не разочаровался, когда увидел женщину, к которой приехал из дальних краев.

Гость хотел жениться немедленно, чтобы сразу завладеть таким сокровищем, но Хина возразила:

— Не подобает нам праздновать свадьбу в отсутствие моей матери. Сейчас ее здесь нет, но скоро она вернется.

Синилау был нетерпелив:

— Я не вижу причины ждать. Когда мы приедем домой, на мой остров, я пошлю за ней каноэ. Она быстро убедится, что ее дочь поступила мудро, — уверял он.

— Нет, — твердо сказала Хина, — я не выйду за тебя замуж, пока ее здесь нет.

— Тогда я пошлю за ней, — сказал Синилау нетерпеливо. — Мое каноэ готово. Мои люди сделают все, как я прикажу. Куда она уехала?

Хина понимала чувства своего возлюбленного, но знала, что поступает правильно и что, если она уступит, он сам будет меньше уважать ее впоследствии.

— Потерпи, — сказала она, — долго это не протянется. Весть о твоем приезде разнесется достаточно скоро. Когда моя мать вернется, она примет тебя с такой же радостью, что и я. Если же ты пошлешь за нею своих людей, у нее появится подозрение и тревога за мое будущее. Я хочу, чтобы ты ей понравился, — добавила она с улыбкой. — В конце концов, здесь так хорошо, недаром это место называют Дорогой Цветов. Мы будем вместе гулять среди деревьев, слушать песню ветра и волн и наблюдать, как в блеске славы заходит солнце. У нас с тобой сейчас прекрасное время, Синилау! Наша любовь молода и горяча. Когда мы постареем, она будет сиять ровно, как полуденное солнце. Теперь же она своим волнующим великолепием подобна солнечному восходу.

Синилау с ворчанием согласился на отсрочку, но позаботился, чтобы вести об их предстоящем браке достигли его будущей тещи без промедления.

— Мы должны доставить удовольствие твоему народу и моим людям, — сказал он как-то раз. — Давай устроим состязание на двух маленьких парусных каноэ.

Хина захлопала в ладоши:

— Да, это понравится всем! Знай, я искусна в плавании под парусами. Мы будем равными соперниками.

— Давай состязаться на большое расстояние, вон до того утеса и обратно, — предложил Синилау.

— Пожалуй, это слишком далеко, — засомневалась Хина, — там вдали есть опасные течения.

— Глупости! Если ты боишься, мои люди будут следовать позади в большом каноэ.

Жители деревни побежали на мыс, чтобы лучше видеть состязание.

Когда два крошечных одноместных каноэ отплыли далеко от берега, люди Синилау сели в большое каноэ и последовали за ними на почтительном расстоянии.

Вскоре они увидели, что каноэ терпят бедствие: они попали в водоворот и беспомощно вертелись как маленькие волчки.

Воины глубоко погрузили весла в воду, и большое каноэ устремилось вперед.

— Сюда! — крикнул Синилау. — На помощь! Мое каноэ тонет!

Большое каноэ приблизилось к Хине, но она крикнула:

— Сперва позаботьтесь о Синилау! Он ваш вождь. Его все любят. Плывите скорее к нему!

Мужчины колебались.

— Чего вы ждете? — закричал Синилау. — Ничего с ней не случится! Вытащите скорее меня! А уж после поплывем к ней.

Люди Синилау подчинились. Они вытащили его на безопасное место, но к тому времени водоворот затянул Хину так глубоко, что помочь ей было невозможно.

— Я поверила словам любви себялюбца, — сказала она грустно.

Таковы были ее последние слова, когда она опускалась в яростные волны.

Есть рядом с утесом Эвы водоворот, названный Халакакала в память о горестной смерти Хины. С тех пор он известен как место встречи акул. Рыбаки с Эвы выкрикивают: «Хина, Хина, выйди, возьми свой венок на Дороге Цветов!»

По этому зову акулы нетерпеливо подходят к каноэ, но получают не венок из цветов, а веревочную петлю.

Такаранги и Рау-махора Перевод Ю. Баранова

 авно это было. Жил на свете Ранги-те-рунги, вождь племени таранаки. Его селение называлось Вакарева.

У вождя была дочь, красавица Рау-махора. Весть о ее красоте разнеслась по всей стране.

Дошла она и до Те-Ранги-апити-руа, вождя племени нгати-ава. Он жил в селении Пуке-арики, и был у него сын Такаранги, отважный и прославленный воин. Такаранги тоже прослышал о красоте Рау-махоры и часто думал о ней.

И вот между племенами таранаки и нгати-ава началась война. Воины нгати-ава подступили к Вакареве и окружили селение. Взять его силой не удалось, и началась долгая осада.

Через некоторое время осажденные начали страдать от голода и жажды. Многие из них были уже близки к смерти.

Однажды вождь Ранги-те-рунги поднялся на земляной вал и крикнул врагам:

— Умоляю вас, дайте хоть глоток воды!

Некоторые воины нгати-ава пожалели старика.

Один из них сбегал к источнику и наполнил калебасу водой. Но остальные воины — а их было большинство — не позволили своему товарищу передать воду и разбили калебасу у него в руках. Старый вождь не получил ни капли воды.

Так повторилось несколько раз. Осаждавшие спорили между собой, давать или не давать воду старику вождю. А тот стоял на земляном валу и ждал.

Наконец он заметил предводителя вражеских воинов. Его отличали длинные белые перья голубя в волосах и длинный белый гребень из китовой кости.

— Скажи, кто ты? — крикнул ему Ранги-те-рунги.

— Это Такаранги, — ответили за своего предводителя воины нгати-ава.

Тогда старый вождь обратился к Такаранги с такими словами:

— Скажи, юный воин, можешь ли ты успокоить могучие волны[87], которые бушуют над подводными скалами О-ронго-манта-Купе?

Это значило: «Хоть ты и вождь, но сможешь ли ты сдержать своих свирепых воинов?»

Такаранги ответил заносчиво:

— Бурные волны смирятся, ни одна собака не осмелится укусить меня за руку!

Это значило, что простые воины не посмеют перечить ему, вождю.

А про себя Такаранги думал так: «Этот умирающий старик — отец красавицы Рау-махоры. Ох, как будет жалко, если он погибнет от жажды!»

Поднялся Такаранги и медленно пошел к источнику. У родника Оринги он наполнил калебасу чистой холодной водой. Суровые воины опустили оружие, никто из них не сказал ни слова, никто не двинулся с места. С удивлением смотрели они на своего вождя. Но вот «бурное море успокоилось». Такаранги передал калебасу старому вождю и сказал:

— Я ведь говорил, что ни одна собака не осмелится укусить мою руку. Вот вода — тебе и твоей юной дочери.

Ранги-те-рунги и Рау-махора стали пить воду, а Такаранги с восхищением смотрел на девушку. И она тоже не могла отвести глаз от молодого вождя. Долго они стояли и смотрели друг на друга. И все воины нгати-ава глядели на них.

Вдруг Такаранги взобрался на вал и сел рядом с красавицей. А его воины стали говорить:

— Смотри-ка, нашему вождю нравится быть воином, но Рау-махора, кажется, нравится еще больше!

И тут внезапная мысль пришла в голову старому вождю, и он спросил свою дочь:

— Дитя мое, а ты бы хотела, чтобы этот юный вождь стал твоим мужем?

— Он мне нравится, — опустила глаза Рау-махора.

Ранги-те-рунги немедленно объявил, что отдает свою дочь в жены Такаранги. Война сразу же окончилась, и воины нгати-ава разошлись по домам.

С тех пор племена таранаки и нгати-ава никогда больше не воевали друг с другом.

Осьминог и крыса Перевод Ю. Баранова

 днажды птицы собрались в путешествие и позвали с собой крысу и рака-отшельника, который в те времена жил на суше. Уселись они в лодке, подняли парус и отплыли от берега.

Все шло хорошо, но вдруг зимородок нечаянно проткнул дно лодки своим длинным клювом. Лодка стала тонуть, и все птицы разлетелись.

Рак-отшельник еле-еле добрался до ближайшего рифа да так и остался жить в море.

И пришлось крысе одной плыть к берегу.

Увидел ее осьминог, удивился и спрашивает:

— Откуда ты, крыса?

— Плыли мы под парусом, — отвечает крыса, — да зимородок продырявил клювом лодку, она и потонула.

— Садись на меня, — предложил осьминог, — довезу тебя до берега.

Забралась крыса на голову осьминогу, и он поплыл.

Вскоре они приплыли к острову, и крыса соскочила на землю.

— Эй, осьминог! — закричала она на прощание. — Посмотри-ка, что у тебя на голове.

Осьминог пощупал голову и понял, что крыса нагадила на него. Рассердился осьминог, погнался за крысой, но та спряталась в норке.

Вы, конечно, знаете, что у всякого осьминога на голове бугорки. Они остались с тех самых пор. Теперь осьминог — злейший враг всякой крысы.

Вот почему, если вы надумали ловить осьминога, нужно делать приманку, похожую на крысу. Осьминог сразу бросается на такую приманку.

Акула и черепаха Перевод Ю. Баранова

 а острове Савайи[88], в селении Салега, жила когда-то слепая старуха по имени Фонуэа, и была у нее единственная дочь, которую звали Салофа.

Однажды во всей округе наступил страшный голод. В Салеге тоже нечего было есть. В один из этих дней родичи Фонуэы стали печь клубни ямса.

Сидит слепая Фонуэа, ждет, когда будет готова вкусная еда. Вот дым исчез, — значит, камни уже раскалились и ямс, накрыв получше, поставили париться.

Прошло еще немного времени, старуха и спрашивает дочь:

— Посмотри, не несут ли нам нашу долю?

— Нет, — отвечает Салофа.

Много раз спрашивала Фонуэа, не зовут ли ее с дочерью к обеду, и всякий раз Салофа отвечала «нет».

Наконец старуха поняла, что родичи не хотят поделиться с ними едой.

Отчаялась слепая Фонуэа и велит дочери отвести ее к морю. Стала на край скалы, ухватила дочь за руку и воскликнула:

— Прыгай со мной!

Бросились они в морские волны и сразу же превратились одна в акулу, а другая в черепаху. И поплыли на восток, подальше от жадных и злых родичей.

Долго плыли и наконец достигли селения Ваитоги на острове Тутуила[89]. Вышли на берег мать с дочерью и снова приняли человеческий облик.

Верховный вождь Летули очень радушно встретил гостей. В его доме Фонуэу и Салофу хорошо накормили, одели. Мать и дочь как следует отдохнули и набрались сил. Они были очень благодарны Летули за его гостеприимство, и Фонуэа сказала ему:

— Мы с дочерью вернемся в море и останемся жить под скалой у вашего селения. Когда ты захочешь, мы выплывем на поверхность и станем развлекать тебя танцами. А ты запомни песню, которой нас можно вызвать из моря.

И Фонуэа спела вождю эту песню. А Летули велел объявить всем жителям селения, что его гости станут теперь акулой и черепахой и что будут они жить отныне в море под скалой. И если кто-нибудь посмеет обидеть их или проявит к ним неуважение, вождь сочтет это за тягчайшее преступление. Фонуэа и Салофа снова приняли облик акулы и черепахи и поселились в море под скалой Ваитоги. Они прожили там много-много лет и всегда выплывали на поверхность, когда слышали обращенную к ним песню:

Стоило акуле с черепахой показаться на поверхности моря и начать танцевать, люди не могли сдержать восторженных криков:

— Лалелей! Лалелей! Прекрасно! Прекрасно! В Ваитоги бывает много людей со всего света. Лучшие певцы и музыканты не раз играли и пели у скалы, все пытались вызвать акулу и черепаху, но до сих пор акула с черепахой выплывают только на звуки одной призывной песни, той, что когда-то в знак благодарности была сложена слепой Фонуэой для верховного вождя Летули.

Демон — восьмиухий великан В обработке А. Рида. Перевод Т. Путиловой

 игилау и его жена Сина жили в деревне Саваувау. Однажды, когда Тигилау пошел на свой огород копать ямс, в открытую дверь его дома всунул голову демон Тимоа-Майвалу.

— Ага! Вот ты где! — воскликнул он, увидев Сину, которая подметала пол.

И прежде чем она успела позвать мужа, демон схватил ее своими когтями, засунул за одно из восьми своих огромных ушей и понес к себе домой на другой остров.

Вернувшись домой под вечер, Тигилау, к своему удивлению, нашел дом пустым. Сина не отозвалась на его зов.

В ту ночь он не мог уснуть. Много раз он вставал с циновки и подходил к двери, вглядываясь в тени и надеясь увидеть жену.

— Не может быть, чтобы она покинула меня, — сказал он сам себе, когда первые лучи солнца осветили опустевший дом, — кто-то увел ее силой, но я ее найду.

Тигилау перебрался через лагуну и дошел до рифа. Он прыгнул в море и поплыл к острову, лежавшему на горизонте подобно тонкой нити. Путь был долгим. Когда наконец он выбрался из воды и побрел по берегу, то с разочарованием обнаружил, что остров совсем маленький, а единственные живые существа на нем — крабы, которые разбегались, когда он шел по песку, и одинокое дерево пуа.

— Тигилау! Тигилау!

Кто-то звал его. Кто мог звать его на необитаемом острове? Однако он снова услышал:

— Тигилау! Тигилау!

Он спрятал лицо в ладонях, боясь, что его тело вот-вот стиснут холодные, мокрые руки какого-то неведомого существа. Но голос был мягким, нежным, успокаивающим. Тигилау выглянул в щелку между пальцами.

Все, что он видел — это маленькое одинокое дерево пуа, разбегающиеся крабы и беспокойные волны, накатывающие на берег и откатывающиеся назад.

— Ты голоден, Тигилау?

Наконец Тигилау понял, откуда идет голос. С ним говорило дерево пуа.

— Да, я голоден, — сказал он, — но здесь нет еды.

— Нет, есть, — ответило дерево пуа, — вырой яму в песке и выложи ее камнями.

— Мне нечем разжечь огонь, — возразил Тигилау.

— Делай, что тебе говорят, — сказало дерево пуа.

Тигилау выскреб в песке ямку и накидал туда круглой гальки.

— Отойди, — приказало дерево пуа.

Тигилау едва успел выпрямиться, как произошла вспышка. Камни на дне ямы раскалились добела. Сквозь горячий воздух Тигилау показалось, что дерево пуа танцует на песке.

— Замечательно, — сказал он, — но печь бесполезна, если в ней нечего готовить.

— Уймешься ты или нет? — сказало в ответ дерево пуа. — Я делаю для тебя все возможное. Отломи у меня четыре ветки и положи их на горячие камни.

Тигилау повиновался, не вступая больше в пререкания. Он положил четыре ветки на камни и нагреб на них песок, пока они полностью не закрылись.

Дерево пуа заговорило снова:

— Зачем ты пришел на мой остров, Тигилау?

— Я ищу свою жену. Ее кто-то похитил.

Дерево пуа засмеялось так громко, что град цветов посыпался с его ветвей.

— Бедняга, — сказало оно, — вчера здесь пролетал восьмиухий демон. Мне показалось, он что-то несет, — его ноги волочились по земле. Да, конечно, это был Тимоа-Маивалу. Ты хочешь вернуть свою жену?

— Ты же знаешь, что да, о дерево пуа!

— Тогда тебе лучше отплыть сейчас же. Держись вон в том направлении, — дерево пуа махнуло веткой на запад. — К восходу луны ты увидишь на горизонте еще один остров. Там живет Тимоа-Маивалу. Ты попадешь туда только завтра утром. Когда окажешься на острове, иди по краю дороги и вскоре придешь к дому Тимоа-Маивалу.

— Это все? — спросил Тигилау.

— Это все, что тебе надо знать. Это все, что я скажу тебе. В путь, Тигилау!

— А еда?

— Ах да! Сейчас будет готова.

Тигилау расчистил песок и, к своему удивлению, увидел, что ветки пуа исчезли. Вместо них появились дымящееся таро, плоды хлебного дерева и целый поросенок.

Живот Тигилау надулся как барабан, но он чувствовал себя прекрасно, когда спускался с берега и начинал длинный заплыв к острову Тимоа-Маивалу.

Оказавшись на острове, он пошел по краю дороги, и его увидели из дома демона. Тимоа-Маивалу повернулся к Сине и сказал:

— По дороге поднимается мужчина. Если он идет посередине дороги, то это твой муж, а если держится одной стороны, то это твой брат.

— Какая разница? — устало спросила Сина.

— Какая разница? Ого! Ничего себе, какая разница! Если он твой брат, я позволю ему погостить у тебя, но если он идет посередине дороги, то это твой муж. Тогда я поджарю его на обед.

С радостью увидела Сина, что это ее муж, — но, однако, он держится одной стороны дороги, как советовало дерево пуа.

Тимоа-Маивалу позвал Тигилау:

— Заходи, брат Сины. Заходи, садись, я дам тебе поесть.

И вышел приготовить еду для гостя.

— Теперь самое время, — прошептала Сина. — Смотри, в этой клетке четыре зимородка. Демон не знает про них. Посадим их в его москитную сетку.

— Зачем?

— Он услышит их и подумает, что это мы разговариваем. А это даст нам время убежать.

В то время, как Тигилау и Сина бежали к берегу, Тимоа-Маивалу отодвинул занавеску, чтобы дать гостю еду. Испуганные зимородки налетели на него и своими клювами оторвали ему уши. Когда последнее ухо отделилось от головы, демон упал на пол.

Так он и лежал на полу, когда Тигилау и Сина достигли своего острова.

— Мы всегда должны помнить нашего друга дерево пуа, — сказал Тигилау.

Крылья летучей мыши В обработке А. Рида. Перевод Т. Путиловой

 звестно, что крыса — существо безжалостное и коварное.

Жила некогда крыса, которая очень завидовала летучей мыши, ведь та могла свободно перелетать с дерева на дерево и без помехи лакомиться спелыми плодами.

Крыса решила поправить дело. Изучив привычки летучей мыши, она вскоре узнала ее любимое дерево.

С трудом вскарабкавшись по стволу, крыса приблизилась к летучей мыши и завела с ней разговор. Летучая мышь сначала испугалась и хотела улететь, но вкрадчивые крысиные речи успокоили ее.

— Я давно восхищаюсь тобой, — сказала крыса. — Ты так изящно паришь среди деревьев! Потому-то я ничего не имею против того, чтобы ты ела мои фрукты.

— Твои фрукты? — удивилась летучая мышь. — Ты говоришь об этих плодах?

Крыса кивнула и выдавила слезинку из уголка глаз.

— Ну да, — как бы нехотя призналась она. — Это мое дерево. Оно принадлежало моему отцу и дедам. Смотри! Этот рубец на стволе сделал мой прадед. Я думала, что и мои друзья — летучие мыши — отнесутся к памяти моих предков с уважением.

— Прости меня, — сказала летучая мышь, — я не знала… Конечно, я буду уважать вашу семейную традицию и никогда больше не дотронусь до этого дерева.

— Нет, нет, я не это хотела сказать. Ешь на здоровье, только делись со мной. И мы навсегда останемся друзьями.

— Да, я была бы так счастлива, — призналась летучая мышь. — Не можем ли мы как-нибудь скрепить наш дружеский союз?

— Да нет. Или, пожалуй, можем, — сказала крыса, как бы обдумывая слова летучей мыши. — Хоть я и восхищаюсь твоим парящим полетом, все-таки ты заставляешь меня тревожиться. А что, если твои крылья откажут и ты рухнешь на землю?

— На этот счет не беспокойся, — засмеялась летучая мышь. — Я вполне в состоянии позаботиться о себе. Если летать умеешь, то это очень легко.

— Тебе, может, и легко, а мне нет. Мы одного рода, ты и я, но у меня нет крыльев.

— Ну да, конечно. Но зато тебе не приходится днем свисать с веток вниз головой так, когда тебя так и полощет на ветру. Ты можешь забраться в уютную норку, где тебя никто не тронет.

— А ты бы так хотела?

— Да, конечно, но помешали бы крылья. Я так же не могу забраться в норку, как ты — полететь.

— Так вот, именно это я и имела в виду, — сказала крыса. — А если ты одолжишь мне свои крылья, а я тебе — лапы и хвост? Тогда я смогу увидеть, что значит летать, а ты сможешь забраться в мою маленькую уютную норку.

— Я не уверена, что это хорошая мысль, — сказала летучая мышь с сомнением. — Боюсь, что мы обе будем чувствовать себя неуютно.

— Так я же не насовсем предлагаю, друг мой. Только ненадолго — посмотреть, что это такое.

В конце концов, ведь это ты предложила, чтобы мы чем-нибудь скрепили нашу дружбу.

— Ну разве что ненадолго, — с тем же сомнением сказала летучая мышь.

Она отдала свои крылья и получила взамен четыре лапы и хвост. Затем медленно и осторожно спустилась с дерева, чтобы посмотреть, каково это — находиться в крысиной норке. Ей там не слишком понравилось. Она выскочила наружу гораздо быстрее, чем вошла внутрь, и позвала:

— Крыса, где ты? Ты готова вернуть мне крылья?

Ответа не было. Крыса так была захвачена новым чувством свободы, что улетела далеко-далеко. Она так и не вернулась за лапами и хвостом и до сих пор смеется над доверчивостью своей привязанной к земле подруги.

Подарок владыки угрей В обработке А. Рида. Перевод Т. Путиловой

 а острове Манагайа, возле дома женщины по имени Ина, протекал крошечный ручей. Каждое утро Ина сбегала к ручью и купалась в заводи, над которой нависали деревья. Вода была чистой, глубокой и холодной. Ина ныряла прямо на дно и с криком поднималась наверх, отряхивая воду с волос и слегка задыхаясь от холодной воды. Она никогда не оставалась у заводи долго. Солнце сияло сквозь просветы в деревьях и высушивало ее гладкую коричневую кожу.

Однажды утром Ина была неприятно удивлена. Когда она нырнула в воду, огромный угорь проскользнул в ручей и вплыл в заводь. Увидев длинное змееподобное тело, Ина испугалась. Она быстро поднялась на поверхность, но как только ее голова показалась над водой, высунулась и голова угря. Угорь смотрел на нее своими черными глазами. Ина выскочила на берег и не стала, как обычно, лежать на солнце, а побежала домой.

На следующий день угорь все еще был там. Ина не решилась войти в заводь. День за днем она приходила к заводи, а угорь все еще был там. После долгого перерыва она отважилась однажды поплавать в заводи. Вскоре Ина привыкла к огромному угрю. Она даже стала испытывать к нему нежность, играла и плавала с ним под водой.

Прошло несколько месяцев. Настало утро, когда солнце засияло так ярко, что вода — там, где лучи проникали сквозь листья, — сверкала искрами. Когда Ина поднялась на берег, то, к ее удивлению, угорь последовал за ней и изменил свой облик. Вместо длинного черного змея перед ней стоял красивый юный вождь. Он протянул к ней руки и сказал:

— Наконец-то ты знаешь меня таким, каков я на самом деле.

— Но кто же ты? — спросила она, слегка дрожа.

— Я Туна, владыка всех угрей, — ответил он. — Ты была со мной добра и нежна, и я полюбил тебя. Теперь ты будешь моей женой.

Для Ины наступило счастливое время. Каждый день она и ее супруг бродили по лесу и говорили о своей любви, но когда солнце начинало садиться за холмы, Туна снова становился угрем. Он молча соскальзывал в тихие воды заводи, и Ина не видела его до следующего восхода солнца.

И вот много месяцев спустя Туна надумал сообщить жене важное известие. Он обнял ее и сказал:

— Ина, любовь моя, пришло время нам расстаться. Ты дала мне счастье больше, чем кто-либо смел ожидать. Я благодарен тебе за твою любовь, а в сердце моем — грусть от того, что мы больше не сможем быть вместе.

Слезы полились по щекам Ины.

— Но ты теперь мой муж! — закричала она. — Почему ты должен покинуть меня?

Голос Туны звучал очень мягко, когда он ответил:

— Ина, дорогая, если бы это зависело только от меня, я бы никогда не покинул тебя. Но я больше угорь, чем человек. Угри — мой народ, и я нужен им. Но я никогда не забуду тебя. Я навсегда унесу в своем сердце любовь к тебе.

— Этого недостаточно, — рыдала Ина. — Если ты должен уйти, оставь мне что-то такое, что было бы частью тебя, что принадлежит тебе, что я могла бы сохранить навсегда.

Туна держал молодую женщину в объятиях и успокаивал ее.

— Об этом я и хотел сказать тебе. Слушай меня внимательно. Завтра темные тучи покроют небо и пойдет дождь. Не выходи из дома, ибо будет великое наводнение. Река станет выходить из берегов, пока не подойдет прямо к дверям твоего дома. Тогда я приду к тебе и опущу голову на ступени. Как только увидишь меня, отруби мне голову и зарой ее.

— О, я ни за что не сделаю этого! — сказала Ина.

— Так надо. Это решено богами. Доверься мне, и пусть рука твоя не дрогнет. Когда ты похоронишь мою голову, прошу тебя, посещай это место каждый день, пока что-то не произойдет. Обещай мне!

Силясь улыбнуться сквозь слезы, Ина пообещала своему любимому сделать так, как он говорит. Но когда он превратился в угря и скрылся в воде, она плакала, пока не заснула.

Утром Ину разбудил шум дождя, барабанившего по крыше из пальмовых листьев. Он лился потоками. Когда она вышла из дома, то почувствовала себя как под водопадом. Вода лежала под деревьями как серебряный лист. Она поднималась все выше и выше, пока под ней не исчезли кустарники.

Вскоре Ина услышала плеск воды об изгородь. Только верхушки деревьев видны были над водным пространством — там, где прежде была заводь.

Вода подступала все ближе и ближе к дому Ины. Маленькие волны начали биться о порог, и тогда она увидела Туну!

Огромный угорь скользил между кустами. Он поднял голову и посмотрел на нее нежным взглядом, словно говоря: «Я все еще люблю тебя, Ина». Потом положил голову на ступени.

Ина вспомнила обещание, которое дала любимому. Она взяла большой нож и отрубила голову угря. Как только она это сделала, дождь прекратился, облака рассеялись, и вода быстро упала до своего обычного уровня.

Слезы катились по лицу Ины, когда она взяла голову Туны в руки и зарыла ее в сырой земле.

Каждое утро Ина ходила смотреть на то место, где она спрятала голову. Однажды она заметила, что за ночь поднялся цепкий зеленый росток.

Растение поднималось быстро. Оно было совершенно не похоже на те, что росли в ее саду. Ина хорошо поливала его и наблюдала, как оно вырастало в сильное дерево с большими листьями и цветами.

Прошли годы, но Ина все еще следила за деревом, которое выросло из головы Туны. Когда оно стало выше ее дома, с высоким стройным стволом, напоминавшим ей тело любимого, она увидела на ветвях дерева несколько крупных орехов.

Ина вскарабкалась по стволу и сбила один орех. Он был коричневый, покрытый спутанным волокном. Содрав оболочку, Ина вскрикнула от удивления: на гладкой поверхности она увидела очертания рта и глаз любимого[90], которого знала много лет назад.

Это был его дар в память об их любви — кокосовый орех, первый, когда-либо кем-либо виденный.

Давным-давно сделал Туна, владыка угрей, подарок своей смертной жене. С тех пор кокосовые пальмы растут почти на каждом острове в Южном океане. Из их листьев делают корзины и шляпы, листьями покрывают крыши домов, орехи дают пищу и освежающее питье. В наши дни кокосовое масло и копра из высушенной на солнце сердцевины отправляются во все части света.

Кокосовая пальма — это чудесное дерево островов Океании, то самое дерево, которое владыка угрей некогда подарил молодой женщине с островов Кука в память об их любви.

Как дети стали звездами В обработке А. Рида. Перевод Т. Путиловой

 ипири и его сестра Рехуа лежали на своих циновках в углу дома. Они были одни — мать и отец отправились в каноэ ловить рыбу. Пальмы шелестели над детьми, и они могли слышать, как волны накатывались на берег, но других звуков не было. Дети разговаривали шепотом, им было очень одиноко, и ночь казалась темной и необитаемой. Скоро они заснули, но проснулись опять, когда родители на цыпочках вошли в дом.

— Шш, — сказал отец, — дети спят. Нам сегодня посчастливилось с уловом, а я голоден. Если они проснутся, мы не сможем поужинать спокойно.

— Я приготовлю рыбу во дворе, — сказала мать, — и мы съедим ее под деревьями.

Они вышли. Отец собрал дрова и разжег огонь, в то время как мать разделала и почистила рыбу. Она насадила рыбу на длинные палочки и, когда огонь стал гаснуть, поджарила на угольках.

Пипири и Рехуа лежали очень тихо. Восхитительный запах проникал через открытую дверь, и был виден яркий отблеск огня.

— Они ведь придут разбудить нас и дадут нам поесть? — прошептала Рехуа.

— Да нет, я думаю, они не придут. Они слишком жадные, — ответил Пипири.

Рехуа возмутилась:

— Они на самом деле очень добрые. Может быть, им просто жалко будить нас.

Пипири даже слушать ее не хотел.

— На самом деле они нас не любят, — сказал он, — такое случается уже не в первый раз. Когда они поедят, то сожгут остатки. Завтра утром они притворятся, что ничего не наловили. Мать даст нам одно таро. Вот увидишь!

Рехуа долго лежала молча и думала. Затем неторопливо сказала:

— Я думаю, ты прав, Пипири. Нам почти не дают рыбы. Они даже не называют нас нашими настоящими именами. Почему отец всегда говорит «Пипири-ма»[91], как будто мы просто двое Пипири?

— Потому что он не хочет давать себе труд называть нас настоящими именами. — Пипири резко приподнялся. — Давай убежим, Рехуа. Пойдем со мной, мы уйдем жить куда-нибудь в другое место. Я буду ловить для тебя рыбу каждый день.

— Но ведь они наверняка увидят, как мы подойдем к двери, — возразила Рехуа.

— А мы не будем подходить к двери, — сказал Пипири. — Смотри!

Он усердно взялся за работу у стены и проделал отверстие. Вскоре дети смогли выползти через него. Они тихо прокрались прочь, прячась за деревьями.

Как раз в это время Тауа и его жена закончили ужин. Пламя взметнулось, когда остатки рыбы бросили в огонь.

Пока Тауа тушил его, жена вошла в дом и легла на циновку. Когда ее глаза привыкли к темноте, она увидела дыру в стене. Ощупав циновки детей, она обнаружила, что они пусты, подбежала к двери и позвала мужа:

— Тауа! Скорее сюда! Дети убежали.

Родители побежали среди деревьев. В предрассветных сумерках они увидели вдали своих детей. Пипири держал сестру за руку и тащил ее за собой.

— Вернитесь, Пипири-ма! — кричала мать. — О Пипири-ма, вернитесь!

Но дети не оглянулись. Они бежали изо всех сил, но Тауа бежал намного быстрее. Скоро он приблизился к ним и закричал:

— Стойте! Если вы не вернетесь, я побью вас обоих.

Дети выбились из сил, и Рехуа начала плакать.

— О Пипири, — рыдала она, — отец поймает нас и побьет. Я боюсь.

— Не бойся, — сказал брат, — смотри, вот жук-олень. Он нам поможет.

Он схватил жука за ногу и держал, пока Рехуа взбиралась ему на спину. Пипири последовал за ней. Тауа уже протянул руку, чтобы удержать детей, но жук-олень расправил крылья и взлетел с ними на небо.

Дети услышали крик матери:

— Куда вы? Вернитесь к нам, Пипири-ма. Мы не станем вас наказывать, если вернетесь.

— Нет! — отозвался Пипири. — Мы не можем есть то, что вы нам даете. Вы думаете, что пища, которую добывают при свете факелов[92],— не для Пипири-ма. Вы думаете, что для Пипири-ма вполне достаточно таро.

Жук-олень поднимался все выше и выше и наконец исчез из виду.

В ту ночь на небе появились три новые звезды. Две из них жители острова Таити называют Пипири и Рехуа, а третья звезда — это жук-олень, который принес их на небо.

Дети Таити хорошо знают эту историю. Когда приходит ночь, они смотрят в небо, а когда найдут три яркие звезды, то кто-нибудь из детей поет:

А другие дети отвечают:

Уре  Овехи Перевод И. Федоровой

 ил однажды в селении Анга-Пико, что на берегу моря, один человек, и был у него сын по имени Уре Овехи. Отец кормил и поил его, пока он не вырос большим. Когда Уре стал взрослым, он отделился от своих родителей, построил себе хижину недалеко от родного дома и зажил там один.

Однажды бил он колотушкой кору шелковицы, чтобы приготовить для себя кусок тапы[93], и тут подходят к нему две странницы — просят подарить им колотушку. Уре отказал — у него была только одна колотушка. Тогда женщины предложили привести в порядок его волосы. Пригласил их юноша в дом. Стали женщины перебирать его волосы и усыпили его, а были они злыми колдуньями.

Накрыли уснувшего Уре его же куском тапы, перенесли на самую высокую гору полуострова Поике и поспешили за ядом — надумали отравить Уре в отместку за то, что он не подарил им колотушку.

Но под той скалой, куда колдуньи положили спящего Уре, жила старая добрая волшебница. Она увидела юношу, вскарабкалась наверх, откинула тапу с его лица и сказала:

— Уре, проснись же!

Проснулся юноша, увидел старушку и очень испугался — он и не понял сразу, где находится.

Старушка тем временем спустилась к себе домой, зарезала самого жирного петушка и положила жариться в земляную печь. Когда мясо стало мягким и вкусным, старушка снова поднялась наверх. Она накормила Уре досыта, а затем рассказала ему, как оказался он на скале, и строго предупредила, чтобы ни крошки не брал в рот из того, что предложат колдуньи, иначе ждет его неминуемая погибель. Всю еду следовало ему потихоньку швырять вниз, к подножию скалы, а там уж добрая старушка выбросит отраву в море.

Не успела она снова накрыть Уре тапой и спуститься к себе, как колдуньи вернулись. Они откинули тапу, разбудили юношу и стали угощать его жирным петушком — злые колдуньи уже успели начинить его ядом.

Взял Уре петушка и тайком бросил вниз. Догадались колдуньи, что раз Уре остался жив, значит, ему помогла старая волшебница, кинулись к ней, хотели убить. Но та не растерялась. Обернулась крабиком и забилась в расщелину между скал. А потом вернула себе человеческий облик и крикнула колдуньям:

— Не дам вам погубить юношу!

Испугались колдуньи, что все узнают, кто они такие, и исчезли, больше никто их не видел.

Тем временем старик отец заметил, что Уре давно нет дома, взял лодку и отправился ловить рыбу в одиночку. А по пути расспрашивал, не встречал ли кто его сына. Вдруг слышит — песня звучит:

Отец по голосу узнал сына, а сын — отца по большой лысине, которая блестела на солнце и была хорошо видна со скалы.

Повернул отец лодку к Анга-Пико, просит односельчан собрать побольше припасов и отправиться вместе с ним на гору Поике — спасать Уре.

Жители деревни натащили целую кучу еды и зашагали на Поике.

Правда, надо сказать, что главное дело сделали две умные женщины — Аухи Хумори и Апуа Кухи. Предложили они спасать юношу большой сетью с длинными-длинными веревками.

Люди так и сделали. Взяли сеть, поднялись наверх, укрепили сеть на вершине горы. Затем они спустили сеть к той скале, где сидел Уре, и вытащили его.

Так Уре Овехи выбрался из беды. Рассказал он обо всем, что с ними произошло, и вернулся вместе с отцом в родное селение.

Волшебное дерево Перевод И. Федоровой

 дин старик прожил всю свою жизнь в пещере, так как не мог раздобыть достаточно дерева, чтобы построить хижину. В этой пещере и жена его умерла. Почувствовал старик, что силы оставляют его, и с тоской подумал о судьбе сына, которому тоже, видно, суждено прожить свой век в этой пещере. Перед смертью позвал он сына к себе и велел похоронить его в каменной нише погребальной платформы[94].

— Спустя неделю после похорон, — сказал он, — из костей моих вырастет дерево. Сруби его и построй себе хижину.

Соседи только посмеялись над юношей, когда он рассказал о предсказании отца. Но вот на могиле отца появился росток, росток превратился в высокое дерево, и тогда односельчане созвали сход и объявили, что дерево принадлежит им.

Напрасно юноша протестовал и убеждал, что дерево это — его. Обратился он с мольбой к духу отца — пусть перенесет дерево куда-нибудь в другое место. Смотрят люди, дерево вдруг улетело за холмы. Просят они юношу вернуть дерево обратно, сулят часть досок и ему, но юноша не поверил им и направился вслед за деревом, которое летело все дальше и дальше.

Опустилось дерево в чужой деревне, и юноша сказал людям, что хочет остаться здесь жить и поделится с ними дарами дерева.

Дерево тут же пустило корни, и люди уселись под сенью его кроны. Но самым замечательным было то, что юноша срезал с дерева все ветки и роздал их жителям деревни, а дерево продолжало расти и расти.

Потом он срубил ствол, чтобы сделать себе лодку и построить дом, но дерево дало новые побеги и снова выросло высоким.

Всю жизнь юноша пользовался тем, что дарило ему волшебное дерево, и ни в чем не нуждался. А его прежние соседи простить себе не могли, что упустили из рук такое богатство.

Уре-а-Ваи-а-Нухе Перевод И. Федоровой

 аньше люди ловили рыбу каменными крючками, грубыми и тяжелыми. Рыба клевала плохо, и рыбаки часто возвращались на берег с пустыми руками.

Но однажды юноша по имени Уре-а-Ваи-а-Нухе увидел во сне необычный крючок — костяной, и состоял он из двух частей. Проснулся юноша и скорей принялся за дело, а сделав новый крючок, отправился на рыбную ловлю.

Удача сопутствовала юноше, и он наловил полную лодку тунцов. Удивились рыбаки, спрашивают, как это ему удалось столько рыбы поймать, на какой крючок. И Уре соврал:

— На каменный.

Но односельчане не поверили, взяли удочку Уре и увидели костяной крючок. Обозлились рыбаки и убили Уре.

После смерти Уре-а-Ваи душа его как привидение блуждала по острову и ночами наводила ужас на людей. Тогда жена Уре-а-Ваи, которую звали Рару, решила спасти его.

Отправилась она к вулкану Рано-Као, где в одном из гротов жила старая колдунья по имени Вие Кена Tea. Просит Рару старуху помочь ей в поисках мужа. Колдунья согласилась и сказала:

— Где бы ты ни шла, смотри внимательно по сторонам. Если найдешь на своем пути крючок, возьми его и держи крепко. Это твой муж.

Рару и ее дочь отправились в путь и пришли наконец в селение Ваи-то. День был жаркий, мать и дочь захотели пить, и Рару стала искать источник, который, как ей помнилось, был где-то рядом. Она подошла к нему, опустилась на колени и зачерпнула руками чистую, вкусную воду. И вдруг с удивлением увидела на дне источника крючок. Схватила она его и положила в корзину, чтобы принести домой, в Ханга-о-Хону.

Мать и дочь быстро зашагали по зеленым полям, и на радостях Рару решила набрать цветов, чтобы украсить ими жилище. Она протянула корзину дочери и отошла в сторону, а дочь открыла корзину, чтобы проверить, там ли крючок. Крючок вдруг выпрыгнул из корзины и исчез.

Заплакала дочь, зовет мать. Долго искали они крючок, но так и не нашли.

Вернулись они к колдунье и рассказали ей, что произошло. Колдунья ласково утешила Рару и спросила ее:

— Не видела ли ты чего-нибудь необычного в том месте, где исчез крючок? Что-нибудь такое, чего ты раньше не замечала?

Рару подумала и сказала:

— Да, я видела красивое растение пуа, которого там раньше не было.

— Вырви его и принеси осторожно домой. Это твой муж, — сказала колдунья.

Отправились мать с дочерью туда, где росло пуа. Рару вырвала его вместе с корнем, принесла домой и снова посадила, а чтобы отметить этот радостный день, решила приготовить вкусную еду в земляной печи.

Оставила она ненадолго дочь одну и с радостью услышала, что растение разговаривает с девочкой. Но когда мать открыла дверь, растение исчезло.

В третий раз вернулись они к колдунье и рассказали о своем горе. Та снова спросила:

— Не видели ли чего-нибудь странного там, где исчезло дерево пуа?

И Рару сразу вспомнила, что около камней, приготовленных для очага, она видела рыбку.

— Это твой муж, береги его! Если он исчезнет на этот раз, больше его не увидите, — объяснила старуха.

Вернулась Рару домой, взяла рыбку, принесла ее в дом и стала заботиться о ней.

На третий день рыбка, к ее радости, превратилась в Уре-а-Ваи.

Так вернулся к жизни Уре-а-Ваи. Любовь и преданность жены избавили его от горькой участи вечно бродить неприкаянным духом.

Как Хина оказалась на луне Перевод И. и О. Федоровых

 енщина по имени Хина всю свою жизнь очень много трудилась. То била колотушкой тапу, чтобы сделать одежду для своих домашних, то ходила по воду с калебасой, то ловила креветок в море.

И так она устала, что очень захотелось ей уйти куда-нибудь и хорошенько отдохнуть от тягот жизни.

Радуга пожалела Хину и перекинула свою дугу дорожкой от скал, где стояла женщина, прямо к небесам.

Стала Хина подниматься по радужной дорожке. Вот взберется на небо и там отдохнет!

Хина поднималась все выше и выше, и лучи солнца стали обжигать ее. Она накинула на голову рыболовную сеть и продолжала свой путь.

Вскоре Хина миновала облака, и здесь солнечные лучи палили совсем нестерпимо. Женщина поднялась так высоко, что дальше могла только ползти по крутой дуге радуги. Хине оказалось не под силу карабкаться выше, она соскользнула вниз по радуге и вернулась на землю.

Было уже темно. Смотрит Хина — муж возвращается от источника с калебасой. Заметил он Хину и давай ругаться. Куда, мол, запропала?

Солнце уже село, лучи его не обжигали больше Хину, и к ней вернулись силы. Она посмотрела на небо, где появилась полная луна, и сказала себе: «Пойду-ка я на луну, там очень тихо и спокойно. Вот где я хорошо отдохну!» Вышла она из дому, смотрит — перед дверью дорожка лунного света.

— Я ухожу на луну, — сказала Хина мужу. — Уж там-то я хорошенько отдохну!

И Хина стала быстро подниматься по лунной тропке, чтобы муж не догнал ее.

Шла она, шла и радовалась ночной тишине и спокойствию. Звезды показывали Хине путь к луне, и наконец она добралась до цели. Там Хина и осталась. А гавайцы могут увидеть ее, если посмотрят на яркую луну. Там сидит Хина, рядом с ней стоит калебаса. Некоторые, правда, говорят, что вместо калебасы Хина взяла с собой колотушку для тапы и что красивые кудрявые облака, которые видны иногда вокруг луны, — это прекрасная одежда из тапы, которую делает Хина.

Менехуне Перевод И. и О. Федоровых

 мотри-ка! Люди из нашей деревни уже спускаются с горы, а на спине у них — вязанки с сандалом[95]. Пора и нам взять на плечо вязанки и тоже идти вниз. А пока мы будем спускаться, я расскажу тебе историю о менехуне.

Жил-был однажды, мой младший брат, мальчик твоих лет, а звали его Лака. Отец его вместе с матерью отправились как-то в плавание по океану, и больше никто никогда их не видел.

Мальчик рос в доме бабушки и частенько спрашивал ее о родителях. Чем старше он становился, тем настойчивее были его расспросы. А когда стал таким же большим, как ты, то сказал бабушке, что хочет отправиться в море, на поиски родителей. Только вот лодки у него нет.

— Пойди в горы и найди дерево, листья которого похожи на молодой месяц. Как найдешь такое дерево, руби его! Из него-то и сделаешь лодку!

Взял Лака топор и отправился в горы. Целый день искал нужное дерево, пока наконец не нашел.

Срубил Лака дерево, оставил на земле и вернулся домой. На следующий день он собирался подтащить дерево к берегу и там начать выдалбливать лодку.

Утром Лака отправился в горы, но не нашел срубленного дерева.

Тогда он срубил второе дерево с листьями как молодой месяц.

Возвращается Лака домой и представляет себе, как завтра обрубит все ветви, перетащит ствол к берегу и начнет строить лодку.

Но назавтра он вновь не нашел никаких следов дерева, весь день искал, да все напрасно.

Рассказал Лака бабушке, что оба дерева таинственным образом исчезли, а мудрая бабушка посоветовала срубить третье дерево, спрятаться неподалеку и посмотреть, что произойдет.

Утром пришел Лака в горы, нашел еще одно дерево с листьями в виде молодого месяца и начал его рубить. Но перед тем выкопал ров там, где оно должно было упасть. Поздним вечером Лака срубил дерево, оно упало и ветвями прикрыло вырытую канаву.

Лака залез в нее и спрятался под ветвями. Он ждал до ночи. Вдруг послышался далекий шум голосов, и Лака понял, что по лесу кто-то идет. Шум становился все сильнее. Лака выглянул из ямы и увидел толпу маленьких человечков — их у нас менехуне называют, — которые пытались сдвинуть ствол поваленного дерева. Выпрыгнул Лака из укрытия, схватил одного человечка, и тут весь маленький народец разбежался.

— Пощади меня! — сказал менехуне. — Мы больше не будем вредить тебе. Мои друзья все сделают для тебя. Построй навес, и мы принесем туда готовую лодку.

Лака отпустил человечка и на другой день построил навес для лодки.

Когда Лака рассказал бабушке о менехуне, которых встретил ночью в лесу, она объяснила ему, что эти маленькие человечки живут в дуплах и горных пещерах, и никто не знает, сколько их там. Они хорошие строители и иногда помогают людям.

Наутро Лака вернулся в лес и увидел прекрасно сделанную лодку. В ней лежало все необходимое для плавания, даже легкое, удобной формы весло. А ведь сделано было все ночью, без света!

Лака стал ждать менехуне на берегу моря, около навеса. Совсем стемнело, когда он услышал далекий гул — это менехуне подняли лодку. Шум приближался, и Лака слышал шорох легких шагов — человечки несли лодку. Вот они опустили ее под навес.

Бабушка приготовила для человечков угощение — каждому по креветке и немного зеленых листьев таро. Менехуне поели и, прежде чем забрезжил рассвет, вернулись в горы, в свои пещеры. Мальчик видел, как сотни человечков легко взбирались по склону горы и исчезали в утреннем тумане.

Лака спустил лодку на воду и направился в море, на поиски отца. Он доплыл до другого берега океана и там узнал, что отец его давно уже погиб.

Когда Лака вырос, он стал знаменитым мореплавателем и рыболовом. От него-то и ведут свой род наши предки, мой младший брат! А ты, самый маленький из нас, собери-ка орехи с вечного дерева кукуи[96]. Вечером вставим в них фитили и зажжем, чтобы в доме было светло. Будет у нас много кукуи, будет долго гореть огонь, и ты сможешь послушать еще много интересных историй!

Маленький народец Гавайских островов В обработке А. Рида. Перевод Т. Путиловой

 ного лет назад на Гавайских островах жило множество карликов. Звались они менехуне. Конечно, нечего было и думать о том, чтобы увидеть их в большом городе вроде Гонолулу. Однако говорят, что иногда уголком глаза можно было углядеть маленького человечка. У него красные щеки и улыбка во все лицо. Если вы повернетесь, чтобы взглянуть на него, он исчезнет, но вы знаете, что мгновение назад он здесь был.

Когда-то давно на Гавайях менехуне было больше, чем обычных мужчин и женщин. Но даже в те далекие времена очень немногие люди видели карликов, потому что днем они спали. Ночью менехуне выходили из своих убежищ, но, как только вставало солнце, торопились домой. Одни только рыбаки, трудившиеся по ночам, и люди, которые вставали очень ранним утром, видели их иногда по-настоящему.

На острове Кауаи жил благородный вождь по имени Пи. Он мог считать себя счастливым, ведь у него были слуги, которые приносили ему все, что он хотел. Ему не приходилось ничего делать — только играть и проводить со своим народом ночные часы за танцами и песнями. К несчастью, пришли времена, когда никто не хотел ни петь, ни танцевать, ни играть. Все растения в долине увяли и высохли. Даже свиньи отощали, и на их костях почти не осталось мяса, а рыбные пруды в глубине долины стали грязными и заросли водорослями.

Пи созвал мудрых мужей своего племени, чтобы узнать, может ли кто-нибудь сказать ему, что надо делать.

— Единственное, что можно сделать, о великий вождь, — это построить плотину через реку Ваимеа. Потом надо будет прорыть канал, чтобы провести воду в нашу долину.

— Я сам об этом думал, — сказал Пи. — Но на это нам понадобятся годы. Мы все умрем от жажды и голода, прежде чем закончим работу.

— Надо попробовать найти другую долину, где воды вдоволь, — предложил еще кто-то.

— Но это значит оставить дома и землю, которая так давно принадлежит нашему племени, — грустно сказал Пи. — Однако это, пожалуй, единственное, что можно сделать.

Он покинул собрание мудрецов и уселся в своем доме. Его ярко окрашенный головной убор и плащ из птичьих перьев указывали на высокое происхождение и власть, — и все же ему было одиноко, грустно и немного страшно. Он знал, что народ ожидает от него спасения, но как помочь ему, — не знал.

Внезапно что-то ярко вспыхнуло. В дом вошел крошечный человечек. Это был менехуне. Несмотря на свою скорбь, Пи не смог удержаться от смеха: человечек был одет точь-в-точь как он сам — плащ из красных, синих, желтых и белых перьев, блестящий синий шлем на голове.

— Ты тоже вождь, кроха? — спросил Пи.

Карлик выпрямился. Верхушка его шлема едва доходила до колена Пи.

— Я вождь всех менехуне, — сказал он гордо, — и я пришел помочь тебе.

— Как может такое маленькое существо помочь нам? — удивился Пи.

— Рост здесь ни при чем, — отрезал человечек. — Тебе нужна наша помощь или нет?

Пи подумал о своем народе и о жестокой борьбе, которую люди ведут за пищу и воду, чтобы выжить.

— Прости меня, — сказал он, — я не хотел обидеть тебя. Беда наша в том, что у нас нет воды. Если бы нам направить вниз потоки с гор, наши посадки вновь стали бы расти. Трава питала бы свиней, и у нас было бы вдоволь еды и питья. Но, видишь ли, для этого нам нужно построить плотину через реку Ваимеа и прорыть канал через холмы в нашу долину.

— Мы можем сделать это для тебя, о вождь.

Пи не осмелился засмеяться снова.

— Спасибо за желание помочь нам, — сказал он мягко, — но даже моим людям потребуются годы, чтобы построить плотину и канал там, наверху в горах. А вы такие маленькие, что у вас это отнимет сотни лет.

Вождь менехуне засмеялся так сильно, что шлем чуть не упал у него с головы.

— Прости меня, — сказал он, вытирая слезы, — но вы, люди, такие глупые. Мой народ работает лучше, чем твой, и нас тысячи. Мы можем построить плотину и канал за одну ночь.

Теперь рассмеялся Пи.

— Если вы это сделаете, я отдам вам все, что ты захочешь, — сказал он.

— Хорошо! — сказал менехуне. — Мы сделаем это, и не ради какой-нибудь награды, а потому, что не хотим, чтобы вы были несчастны. Если ты согласишься на мои условия, плотина и канал будут закончены завтра до восхода солнца.

— Какие же это условия? — спросил Пи.

— Первое: прикажи всем своим людям войти в дома и закрыть двери. Если кто-нибудь выглянет, мы все исчезнем, и работа будет впустую.

— А второе условие?

— Ровно через месяц после сегодняшнего дня устрой всем моим людям рыбный пир. Еды должно быть достаточно для всех.

— Хорошо! — сказал Пи точно так же, как только что до него — вождь менехуне.

Карлик поклонился и выбежал наружу. Плащ вздымался за его спиной.

Пи поспешил за ним, чтобы узнать, куда он направился, но карлика уже и след простыл.

Вождь в задумчивости прошел по деревне и послал гонцов собрать весь народ на сход.

— Прийти должен каждый, — приказал он, — и старые, и молодые, и даже самые маленькие. Я намерен сказать им нечто важное.

Когда люди собрались, он велел им сесть.

— Слушайте, — сказал он, возвышая голос так, чтобы каждый мог услышать, — я должен сообщить вам нечто важное. Я не знаю наверняка, что произойдет, но ко мне приходил вождь менехуне. Он обещал, что к завтрашнему дню его люди построят плотину через реку Ваимеа и длинный канал, который проведет воду в нашу долину.

Загудели разговоры. Люди качали головами и переговаривались.

— Тихо! — закричал Пи. — Смогут они сделать такое удивительное дело или нет, я не знаю, но ничего плохого не случится, если мы дадим им попробовать. Их вождь сказал мне, что никто не должен следить за ними. Как только солнце сядет, уйдите в дома и закройте двери. Попытайтесь спать, если сможете. Но если я узнаю, что кто-нибудь подглядывал, то накажу его жестоко.

Никто не спал в эту ночь. Люди подчинились приказу вождя и оставались в домах, прислушиваясь к каждому звуку. Они слышали, как далеко на холмах в скалы вколачиваются зубила, вырубая ровные камни, и как с глухими звуками валуны падают в воду.

Над молчаливой деревней и пересохшей землей сияла луна, но в горах через вершины мчались шквалы воды. Плотина была готова, и воды стали подниматься, пока в большой впадине не образовалось озеро.

К утру менехуне закончили канал, аккуратно обложив его камнями. Озеро переливалось через край. Оно наполнило канал, и вода хлынула в долину. Сначала пересохшая земля впитала воду, но вскоре возник ровный поток.

Как только солнце встало, люди деревни Пи устремились из домов. Они возбужденно кричали, ибо в русле ручья по камням бежала крошечная струйка и начинала петь песню, которой не было слышно уже много месяцев.

Люди подняли глаза к холмам, но плотина и канал были скрыты темными дождевыми тучами.

От тысяч менехуне не осталось и следа. Весь день поток воды прибывал и прибывал. К полудню он бежал на уровне берегов, рыбные пруды были полны, и серебряная струя спадала в море на краю долины. Деревня была спасена!

Пи сидел в одиночестве под деревом у реки. Он был уверен, что менехуне скоро придет к нему. Внезапно возле него затрепетали перья, как будто яркая птица слетела с дерева.

— Ты исполнил свое первое обещание, — сказал вождь менехуне с усмешкой. — Никто не подглядывал за нами ночью.

Пи встал на колени, чтобы лучше видеть карлика.

— Вы сделали для нас плотину и канал, — сказал он. — Это было великое и удивительное дело. Что мы можем сделать для вас?

Менехуне усмехнулся еще шире.

— Начинайте готовиться к пиру, который ты обещал нам, — сказал он. — Через десять дней будет полнолуние. Смотрите, приготовьте пир вовремя.

— Мы с радостью сделаем это для вас, о вождь! Это самое малое, что мы можем сделать. Скажи мне, сколько твоих людей работало для нас в эту ночь, чтобы мы знали, сколько еды приготовить.

Карлик начал считать на пальцах.

— Одна тысяча, — сказал он, поднимая один палец, — две тысячи, — поднимая другой.

Скоро он поднял все пальцы на обеих руках.

— Достаточно, — сказал он, — будем считать десять тысяч.

Он отскочил прочь, и его плащ ярко сверкнул в сумерках.

— Десять тысяч, — сказал Пи вслух. — Так вот почему они смогли столько сделать за одну ночь! Но как — во имя всех богов и маленьких рыбок — можем мы добыть достаточно еды для десяти тысяч человечков? Придется мне собрать своих мудрецов, чтобы получить ответ на этот вопрос.

Один из друзей Пи услышал его слова и подошел к нему.

— Ты сам ответил на свой вопрос, мой господин Пи, — сказал он с улыбкой.

— Что ты имеешь в виду?

— Маленькие рыбки! Ты сам произнес эти слова. Менехуне — крошечные человечки, так что много они не съедят. Если наловить много-много креветок и дать каждому по одной, они будут вполне довольны.

Пи хлопнул в ладоши.

— Так и сделаем! — сказал он. — До наступления полнолуния все мужчины выйдут в море с сетями и наловят тысячи креветок.

Когда приблизился десятый день, все мужчины спустили на воду свои каноэ. Вскоре они нашли большую стаю креветок. Они погрузили сети в воду и заполнили каноэ крошечными рыбками. Когда утром они вернулись на берег, их ожидали женщины. Они завернули каждую креветку в широкий пальмовый лист и завязали узенькими полосками.

Пи пришел посмотреть, как идет работа.

— Хорошо, — сказал он, — таких пакетиков должно быть по крайней мере десять тысяч — по одному на каждого маленького трудолюбивого менехуне. Давайте подвяжем их на деревьях возле моего дома. Они будут прелестно смотреться при лунном свете.

В ту ночь, когда взошла луна и осветила десять тысяч маленьких зеленых пакетиков, висящих на голых ветвях деревьев, десять тысяч менехуне тихо спустились с холмов. Утром деревья снова были пусты.

Поток еще журчит и поет по камням в долине. Гора, где был прорыт канал, называется теперь горой Креветок — в память о ночи, когда десять тысяч креветок были съедены народом менехуне.

О сове, крысе и мальчике, который замечательно стрелял из лука Перевод И. и О. Федоровых

 аньше сова Пу-е-о и крыса И-о-ле дружили, но когда сова узнала, что крыса бывает нечиста на руку, она перестала водить с ней компанию.

Каждую ночь трудилась сова на своем поле и уходила домой только на рассвете, а крыса заберется на огород и давай таскать батат, который с таким старанием выращивала сова Пу-е-о. Приходилось сове и ночью и днем караулить свой огород.

Тогда крыса выкопала подземный лаз к участку совы и опять принялась опустошать посевы. Горько плакала Пу-е-о, обидно ей было, что подлая крыса безнаказанно таскает батат, а она, бедная, сидит голодной.

Пошла сова к соколу И-о, но он не взялся ей помочь, хотя и посоветовал обратиться к мальчику Пи-ко-и, который славился своим умением метко стрелять из лука.

Сова подружилась с Пи-ко-и, и он подстрелил крысу И-о-ле. С тех пор сова Пу-е-о спокойно собирала свои бататы.

Однажды Пи-ко-и пришел в дом, где жили две женщины.

— Откуда ты? Кто твои родители? — спросили они его.

— Я с острова Кау-аи. Мой отец — ворона, а мать зовут Коу-коу, — ответил Пи-ко-и.

Женщины услышали это и поняли, что Пи-ко-и — их брат. Они очень обрадовались ему.

Вечером вернулись домой мужья женщин и устроили в честь Пи-ко-и большой праздник — закололи свинью, срезали ямс и положили все это вариться в земляную печь. Пока готовили еду, Пи-ко-и отправился на деревенскую площадь и увидел там толпу — удальцы состязались в стрельбе из лука.

Вот пришла очередь стрелять юному Маи-не-ле, который приплыл с далекого-далекого острова. Выстрел оказался удачным, и все решили, что Маи-не-ле станет победителем состязания. Но Пи-ко-и сказал:

— Подумаешь! Неужели никто не может стрелять так же?!

Жена вождя племени услышала слова чужого мальчика и спросила:

— А ты разве сможешь выстрелить так же хорошо?

— Да, — ответил Пи-ко-и.

По условиям состязания победителем мог стать тот, кто убьет одной стрелой сразу десять крыс.

Сначала выстрелил Маи-не-ле, и его стрела легко пронзила десять крыс. Все закричали:

— Маи-не-ле выиграл! Маи-не-ле победил! Незнакомый мальчик не сможет выстрелить лучше!

Но Пи-ко-и воскликнул:

— Как он неловок! Я думал, он сможет прострелить крысиные усы!

— Дерзкий мальчишка! — рассердился Маи-не-ле. — Всю жизнь я стреляю в крыс, но еще не встречал человека, который мог бы попасть ей в усы!

— Одного из них ты видишь перед собой! — ответил Пи-ко-и и приготовился стрелять.

Но вокруг не было видно ни одной крысы. Тогда Пи-ко-и произнес заклинание:

И тотчас появились крысы. Стрела Пи-ко-и поразила десять крыс, а кроме того, еще и летучую мышь. Причем все крысы были застрелены через усы.

— Ничья! — воскликнул Маи-не-ле. — Мальчик застрелил десять крыс, и я тоже десять!

Люди согласились с ним:

— Правильно, ничья.

Но Пи-ко-и возразил:

— Летучую мышь можно считать за крысу. Я подстрелил не десять, а одиннадцать крыс. Летучая мышь считается крысой! Вот как поется об этом в древнем песнопении:

Люди признали правоту мальчика и объявили его победителем. Так Пи-ко-и выиграл состязание с Маи-не-ле.

Он вернулся в дом своих сестер, а там уже все было готово для пиршества. После сытной еды его облик изменился — из худенького мальчика Пи-ко-и превратился в красивого и сильного юношу.

Вскоре вождь племени решил построить лодку, на которой можно было бы плавать далеко в океане. Выбрали большое дерево коа[97] и только хотели вонзить в него топоры, как две птицы взлетели на самую вершину и громко закричали:

— Послушай, вождь! Ты не сделаешь лодку из этого дерева, оно дуплистое. Плохая лодка! Дырявая лодка! Никогда ей не плыть по океану!

Услышал вождь племени такое предсказание и стал искать другое дерево. Только приготовились срубить второе коа, на его вершину снова взлетели те же две птицы:

— Плохая лодка! Дырявая лодка! Никогда не плыть ей по океану!

Какое бы дерево ни выбирал вождь племени для строительства лодки, на вершину его сразу взлетали птицы и выкрикивали свое зловещее предсказание:

— Плохая лодка! Дырявая лодка! Никогда не плыть ей по океану!

Много дней подряд вождь племени с мастерами ходил по лесу, а птицы так и не дали ему срубить дерева.

Понял вождь, что надо подстрелить этих птиц. Призвал Маи-не-ле и повелел исполнить задуманное, а за это, мол, отдаст ему в жены свою дочь.

Узнали сестры Пи-ко-и про обещание вождя племени, пришли к Пи-ко-и и сказали:

— Если ты действительно меткий стрелок, быть тебе зятем вождя племени! Но знай: Маи-не-ле тоже собирается показать свое искусство.

— Я убью этих зловещих птиц, но вы должны помочь мне, — сказал Пи-ко-и.

И попросил сестер сплести большую корзину, а всем, кто будет расспрашивать, для чего она, отвечать, что в корзине хранится идол — фигурка божка. В эту корзину он, Пи-ко-и, залезет, а сестры возьмут ее и вместе с приближенными Маи-не-ле пойдут в лес. Главное, чтобы никто не увидел его в корзине.

Женщины так и сделали — сплели корзину, Пи-ко-и залез в нее, и сестры отправились на лодках к острову, где вождь племени собирался срубить дерево коа.

Когда сестры прибыли на остров, где находился лес вождя, они наняли слуг, чтобы перенести тяжелую корзину, в которой, как все предполагали, был спрятан идол.

Слуги вошли в лес и скоро увидели вождя племени и его мастеров под большим деревом коа. Только собрались мастера рубить дерево, как две птицы появились на вершине и закричали:

— Никому не сделать лодку из этого дерева, оно дуплистое! Плохая лодка! Дырявая лодка! Никогда не плыть ей по океану!

Прицелился Маи-не-ле, выстрелил, но стрела его не достигла вершины дерева — так высоко оно было. Тогда слуги Маи-не-ле построили помост, и Маи-не-ле выстрелил уже с помоста, и снова его стрела не достигла птиц.

И тут Пи-ко-и прошептал сестрам:

— Спросите Маи-не-ле: может, он вовсе не умеет стрелять?

Сестры так и сделали.

Рассердился Маи-не-ле:

— Сами попробуйте! Вон птицы, а здесь стрелы. Посмотрим, что у вас получится!

— Хорошо, — сказали женщины, — мы попросим это сделать нашего идола.

Открыли они корзину, и оттуда вылез Пи-ко-и. Он очень изменился после праздника в доме сестер, и поэтому никто не признал в нем того чужого мальчика, который победил когда-то Маи-не-ле.

Попросил Пи-ко-и принести под дерево калебасу с водой, посмотрел в воду и увидел отражение птиц, которые сидели наверху. Поднял Пи-ко-и лук над головой и нацелил стрелу в птиц, а сам сверяется с их отражением в воде. Поразила стрела обеих птиц, и упали они прямо в сосуд с водой.

Вот теперь мастера смогли срубить дерево и построить из него лодку.

Отправился вождь племени в плаванье по океану и Пи-ко-и с собой взял. А перед этим отважный стрелок получил в жены дочь вождя племени и часть земли Гавайи. Из этих владений Пи-ко-и выделил долю земли для сестер и их мужей, и те разбогатели.

А Маи-не-ле так сконфузился, что вернулся к себе на остров и никогда больше не участвовал в состязаниях по стрельбе.

Живая вода Перевод Ю. Баранова

  очень давние времена жил один знатный вождь. Как-то раз он тяжело заболел, и все думали, что он умрет. Вокруг вождя собрались родичи, и три его сына уже горько оплакивали отца.

Но тут к дому подошел какой-то старик чужеземец и поинтересовался, что происходит. Один из сыновей ответил:

— Наш отец умирает.

— Я знаю, как ему помочь, — сказал старик. — Он должен испить живой воды. Но ее очень трудно добыть.

Старик исчез, а старший сын подумал: «Я непременно добуду живую воду. Ведь тогда я стану любимцем отца — и он передаст мне власть».

Пошел старший сын к отцу и попросил разрешения отправиться за живой водой.

— Нет, нет, — сказал отец. — На этом пути тебя ждут многие опасности. А вдруг ты погибнешь? Уж лучше мне умереть.

Но сын настаивал на своем и в конце концов добился согласия отца. Взял он калебасу и отправился за живой водой. Долго он шел, но живой воды не видел нигде.

Как-то юноша проходил по лесной тропе, и встретился ему маленький человечек.

— Куда это ты так торопишься? — спрашивает.

— А тебе что за дело? — отвечает сын вождя. — Не желаю с тобой разговаривать!

Оттолкнул человечка и пошел дальше. Не знал юноша, что находится в земле менехуне и что этот человечек — их вождь.

Рассердился вождь менехуне и решил проучить грубияна. Стал он изгибать тропу, запутывать ее и сужать. Чем дальше продвигался сын вождя, тем уже делалась тропа, тем гуще становились заросли. И в конце концов пришлось юноше ползком пробираться сквозь чащу. Но вот лианы опутали его, и он остался лежать неподвижно, как мертвый.

Долго ждали родичи старшего сына, пока не поняли, что с ним что-то случилось. Отправился в путь средний сын вождя. Он думал только о том, что теперь, когда старший брат потерпел неудачу, ему доведется унаследовать отцовскую власть.

Оказался юноша на той же тропе, по которой проходил его брат, и встретил того же менехуне.

— Куда это ты так торопишься?

Средний брат тоже нагрубил маленькому человечку, столкнул его с тропы и прошел дальше. А через некоторое время его, так же как и старшего брата, крепко опутали лианы.

Вот и младший брат взял калебасу и пустился в дорогу. Он думал о том, что надо спасти пропавших братьев и добыть живую воду для отца. Младшему брату тоже встретился вождь менехуне:

— Куда это ты так торопишься?

Рассказал юноша о болезни отца, о том, что только живая вода может спасти его, и попросил помощи.

— Ты говоришь со мной приветливо, — улыбнулся менехуне, — и не груб, как твои братья. Поэтому я помогу тебе — дам волшебную палочку, и она приведет тебя к источнику живой воды. Находится он в доме бога лесов, зверей и птиц — Кане[98]. А еще я дам тебе три связки таро. Будешь входить в дом, держи в одной руке таро, а в другой — волшебную палочку. Три раза постучи палочкой в стену, и перед тобой откроется проход. Внутри ты увидишь двух чудовищ. Только раскроют они пасти, брось им еду, и они успокоятся. Тогда побыстрей наполняй калебасу живой водой и спеши обратно, потому что ровно в полночь проход закроется, и ты не сможешь выйти.

Поблагодарил юноша маленького человечка, принял его дары и продолжил путь. Шел он очень долго и наконец оказался в удивительной земле перед домом бога Кане. Трижды ударил он волшебной палочкой, и перед ним открылся проход. Сын вождя вошел в дом и увидел двух чудовищ. Только они раскрыли пасти, бросил он им еду, и чудовища успокоились. Прошел он дальше и увидел нескольких молодых вождей. Они подарили пришельцу боевую палицу и связку таро. А потом увидел юноша прекрасную девушку, которую сразу же полюбил.

— Пройдет время, мы встретимся снова и станем мужем и женой, — молвила красавица.

Указала она юноше источник живой воды и велела торопиться. Наполнил сын вождя калебасу и успел выскочить из дома как раз в полночь.

С великой радостью пустился он в обратный путь и все ждал, не встретится ли ему тот самый человечек. Вождь менехуне словно угадал его желание и скоро появился перед ним. Юноша рассказал человечку обо всем, что случилось, и спросил, чем он может отплатить ему за помощь. Но вождь менехуне отказался от награды. Тогда младший брат набрался смелости и сказал:

— Могу ли я просить тебя еще об одной услуге?

— Ты был благоразумен и с уважением отнесся ко мне, — ответил менехуне. — Скажи! Может быть, я помогу тебе.

— Я не хочу возвращаться домой без братьев. Помоги мне найти их!

— Они лежат мертвые в лесу, — ответил вождь менехуне. — А разыщешь их, будет тебе одно горе. Они злые люди. Пусть уж лучше остаются там, где лежат.

Но добрый юноша настаивал на своем, и менехуне показал ему тропочку. Волшебная палочка помогла сыну вождя разыскать братьев. Брызнул он на них живой водой, и они ожили. Младший брат рассказал им, как раздобыл живую воду и как встретил красавицу, которая обещала стать его женой. И старшим братьям стало завидно.

По пути домой три брата очутились в незнакомой земле. Тамошний верховный вождь в это время боролся с мятежниками. Земля была разорена, и жители голодали. Пожалел младший брат людей и отдал им часть припасов из дома бога Кане. Люди поели и стали очень сильными. А вождю младший брат дал на время свою палицу. Вскоре мятежники были разбиты, и в этой земле снова установился мир и порядок. Потом младший брат выручил из беды еще двух других вождей.

Наконец вышли три брата на морской берег у своей родной земли. Здесь они прилегли отдохнуть, но завистливые старшие братья не заснули. Они решили, что теперь им нечего опасаться и что помощь младшего брата им больше не нужна. Задумали они убить его, но побоялись волшебной палицы, которая, наверное, охраняла своего хозяина. Тогда они перелили живую воду в свои калебасы, а калебасу младшего брата наполнили обычной морской водой. Утром все трое двинулись дальше и в тот же день добрались до родного дома.

Выступил младший брат вперед и вручил отцу калебасу. Больной вождь глотнул морской воды, и ему стало так плохо, что он чуть не умер.

Тогда старшие братья обвинили младшего в том, что он пытался отравить отца, и протянули отцу свои калебасы. Тот выпил живой воды и сразу же стал сильным и здоровым.

Разгневался вождь на младшего сына и прогнал его от себя. Велел отвести юношу далеко в лес — пусть там пропадает. Но человек, который повел его туда, был добрым и потому помог юноше укрыться в безопасном месте.

Прошло много времени, и вот из отдаленных земель прибыли с богатыми дарами три знатных вождя, которым младший брат помог во время своего путешествия.

Рассказали они старому вождю, какой у него замечательный сын, и хотели выразить юноше свою благодарность. Отец велел привести воина, с которым отослал сына в лес на погибель, и тот сказал, что юноша жив. Немедля отец послал за ним гонцов.

В это же время одна из самых знатных и красивых девушек в мире объявила повсюду: если кто-либо сможет пройти точно вдоль черты, которую проведут по воздуху ее колдуны, и не собьется с пути, станет тот человек ее мужем. И красавица назначила день испытания.

Все это уже знали гонцы, которых старый вождь послал на поиски своего младшего сына. Как только разыскали они юношу в его тайном убежище, рассказали ему об этом. Юноша сразу же направился в землю красавицы, а его старшие братья тоже пошли, но скоро сбились с дороги. Ведь младшего брата вела любовь, и он вышел прямо к дому девушки.

Приблизился юноша к двери, и она сама открылась. Выбежала из дому девушка, которую младший брат видел на земле бога Кане, обняла его и велела объявить повсюду, что ее возлюбленный нашелся.

Старшие братья забрели в далекие чужие земли и не вернулись оттуда. А младший брат и его красавица жена стали мирно жить и справедливо править всей землей. Их подданные были довольны и восхваляли вождя и его жену за благородство и мудрость.

Вождь и его чудесные слуги Перевод Ю. Баранова

  очень давние времена жил на острове Оаху вождь по имени Сильнейший. Как-то раз решил он обойти и осмотреть свои земли. В пути встретил он незнакомца и рассказал ему, куда идет и зачем.

— Меня зовут Зоркий, — сказал незнакомец. — Мне под силу разглядеть самые дальние земли. Они обширнее и прекраснее твоих.

Дальше пошли они вдвоем. Идут, а навстречу — человек.

— Кто ты? — спросили они его. — И что делаешь?

— Меня зовут Быстрый. Я жду, когда взойдет солнце. Хочу поймать его.

Стали они ждать все вместе. Когда солнце взошло, Быстрый погнался за ним, догнал, схватил и подержал некоторое время как пленника.

Дальше пошли они втроем: вождь Сильнейший и двое его слуг — Зоркий и Быстрый.

Вскоре они увидели — спят на дороге два человека, один из них трясется от холода, второй горит как в огне. Их так и звали — Замерзающий и Сгорающий.

Спутники согрели одного, охладили другого и взяли их с собой.

Затем они встретили охотника, который очень метко стрелял из лука. Звали его Меткий. Позвали и его идти с ними, и Меткий согласился.

После этого они увидели человека, который лежал, приложив ухо к земле.

— Что ты делаешь? — спросили его.

— Слушаю, как бранятся наши предки Папа и Уакеа, — ответил незнакомец.

Звали его Чуткий.

Все вместе они продолжали путь, пока не достигли земли, прекрасней которой никто из них никогда не видел.

Смотрят дозорные этой земли — приближаются шестеро статных, красивых мужчин, а с ними седьмой, по всему видно — знатный человек.

Вождем в земле Папы и Уакеа была женщина. Ей немедленно доложили о появлении семерых чужеземцев. Женщина-вождь велела предводителю своих воинов доставить всех семерых к ее дому. Повеление было исполнено: незнакомцев привели в дом вождя, хорошо покормили и предложили отдохнуть. Тем временем вокруг дома собрались люди.

Утром Сильнейший сказал женщине-вождю:

— Слышал я, что ты любишь предлагать гостям трудные загадки. Если я их разгадаю, станешь моей женой?

— Согласна, — ответила женщина.

Вышли они из дому, и она обратилась к гостю:

— Мой слуга стоит у двери в дом Папы и Уакеа. Где эта дверь?

Повернулся вождь к Зоркому и спрашивает:

— Видишь эту дверь?

— Вон то громадное дерево и есть эта дверь, — отвечает Зоркий. — Сломай дерево — и в корнях увидишь дверь.

Подошел Сильнейший к дереву, скрутил ствол, сломал его, отбросил в сторону и нашел дверь.

Тогда женщина-вождь сказала:

— Из этой двери выйдут три собаки. Одна из них принадлежит Уакеа, нашему верховному вождю, одна — его жене Папе и одна — мне. Сможешь ли ты сказать, у кого какая собака?

Шепнул вождь Чуткому:

— Узнай, какая собака чья.

Приложил Чуткий ухо к земле и услышал, как Папа говорит слугам:

— Моя черная собака выйдет первой, за ней — рыжая собака Уакеа, а потом — белая собака женщины-вождя.

Чуткий передал эти слова Сильнейшему, и тот сказал:

— Черная принадлежит Папе, рыжая — Уакеа, а белая — это твоя собака.

Через какое-то время женщина-вождь велела готовиться к пиршеству. А гостю она сказала:

— Для пира нужна сладкая вода, но ее источник очень далеко отсюда. Пошли одного из твоих людей, а я пошлю служанку. Каждому из них дадим калебасу. Если твой человек вернется первым, я стану твоей женой.

Вождь дал калебасу Быстрому, и тот приготовился к бегу. Рядом с ним уже стояла женщина со своей калебасой.

Подали знак, и гонка началась. Никто никогда не мог обогнать Быстрого, но эта женщина обогнала и даже оставила далеко позади. Тогда вождь подозвал Меткого и сказал:

— Теперь ты должен помочь.

Выстрелил слуга, стрела полетела далеко-далеко и просвистела над ухом у бегущей женщины. От неожиданности та упала, и Быстрый вырвался вперед.

Затем вождь спросил Зоркого:

— Женщина опять обгоняет?

Вождь снова обратился к Меткому:

— У тебя найдется еще одна стрела?

Меткий спустил тетиву, стрела полетела и задела спину женщины. Упала служанка, Быстрый опять обогнал ее, добежал до источника, наполнил калебасу и повернул назад.

Но женщина была очень проворна. Она быстро добежала до источника, набрала воды и снова обогнала Быстрого.

Тут еще одна стрела задела ей голову. Женщина упала ничком, калебаса разбилась, и вода разлилась. Но служанка поднялась и с остатком воды бросилась вперед. Она бежала так быстро, как в самом начале гонки, и скоро обогнала своего соперника.

Вождь воскликнул:

— О Меткий! Еще одна стрела у тебя найдется?

— Найдется, — ответил слуга.

Он пустил тупую стрелу, и она ударила женщину.

Служанка упала и разлила остатки воды из разбитой калебасы.

А Быстрый закончил бег и отдал свою калебасу вождю.

Сильнейший налил сладкой воды в чашу из кокосовой скорлупы и подал женщине-вождю.

А она предложила еще одно испытание:

— В нашей земле есть два места: одно очень холодное, другое — очень жаркое. Если найдешь среди своих людей таких, что смогли бы жить там, я стану твоей женой.

Обратился вождь к Замерзающему:

— Ты все время дрожишь от холода. Не пойти ли тебе жить в этом жарком месте?

А Сгорающему вождь предложил отправиться в холодное место.

Они оба согласились и сказали:

— Хорошо, мы пойдем, но никогда уж не вернемся. Ведь в тех местах мы обычно и живем.

Так Сильнейший выдержал все испытания, и женщина-вождь стала его женой. С тех пор они вместе правили прекрасной землей богов.