Великая тряска и большая вода Перевод Т. Черниловской

  те далекие времена, когда люди еще не жили племенами, пришли на землю великая тряска и большая вода. Задул самый сильный из ветров, пошел дым, и полетела пыль с гор. Так было много дней и ночей и еще много дней и ночей.

А потом вдруг все затихло. Не было больше ветра, но пропал воздух. Стало очень трудно дышать, и умерло много людей.

Вдруг опять задул ветер, загремел гром, затряслась земля, и покатились по суше большие волны воды.

Остались живы только те люди, которые забрались высоко на утесы.

Ушла большая вода, и по земле запрыгали рыбы, такие, каких еще никто никогда не видал.

Спустились люди с высоких утесов и удивились.

Там, где были холмы, стали долины, а на месте прежних долин выросли холмы.

Солнце тоже начало делать все наоборот: раньше оно приходило с севера и уходило на юг, а после великой тряски и большой воды стало приходить с востока и уходить на запад.

Как появились солнце и луна Пересказ В. Кудинова

 рудно приходилось людям, когда мир был еще совсем молодым. Не было у них ни света, ни тепла, с большим трудом добывали они еду и ели ее сырой, ведь огня у них тоже не было. В те далекие времена жил человек по имени Пурукупали. Это был первый человек на земле. И была у него сестра Вуриупранала. Как-то раз они собирали в лесу съедобные растения и неожиданно встретили еще одного человека — Джапару. Стали они жить втроем.

Однажды Пурукупали и Джапара взяли палки и стали тереть одну о другую. Эта работа согревала их, к тому же им было интересно узнать, что произойдет, если палки тереть долго-долго. Палки нагрелись, и вспыхнул огонь. Он осветил лица Пурукупали, Джапары и Вуриупраналы, и тотчас все ощутили тепло, которое исходило от горящих палок.

Пурукупали первым понял, что такое огонь и какую большую пользу он может принести. Огонь прогоняет темноту ночи, согревает, помогает приготовить вкусную пищу… И тогда Пурукупали зажег большой кусок коры и протянул этот ярко пылающий факел Вуриупранале, а меньший факел дал Джапаре. И велел, чтобы отныне они зорко следили за горящим факелом, не дали погаснуть огню.

Шло время, и на земле появилось много людей. Вуриупранала стала женщиной-Солнцем, а Джапара — мужчиной-Луной.

Каждое утро женщина-Солнце появляется на востоке с ярко горящим факелом в руках и начинает постепенно подниматься на небо. Люди покидают стоянки и отправляются в лес, на равнины и морское побережье. Одни — на охоту и ловлю рыбы, другие — собирать плоды и коренья.

К середине дня Вуриупранала проходит половину пути по небу и разжигает костер — пора готовить себе пищу. От пламени ее костра и горящего факела на земле становится так жарко, что люди прячутся в тени деревьев и пережидают там жару.

После полудня женщина-Солнце гасит свой костер. Жара спадает, и люди вновь приступают к сбору съедобных растений и охоте. Так продолжается до вечера, пока женщина-Солнце вовсе не скроется из глаз.

Вечером на смену ей приходит мужчина-Луна с малым факелом в руках. Сначала факел светит очень ярко, затем начинает угасать, и на земле становится все темнее. Но затем факел снова медленно разгорается и побеждает темноту. Он не приносит тепла, да и света от него не так уж много, но люди все равно с нетерпением ждут каждого появления на небе мужчины-Луны.

Как появилась на небе луна Перевод Т. Черниловской

  далекие времена вся земля была покрыта морем. Потом морская вода начала понемногу уходить, и в разных местах вышли из воды острова. А там, откуда вода не успела убежать, образовались лагуны.

Прошло еще немного времени, и выросли на этих островах трава и деревья. А из моря вылезли звери и стали привыкать к жизни на суше.

Пришли на эти острова и люди. Они ели рыб и крабов, черепах и ракушек, рвали плоды с деревьев.

На одном из таких островов жили две сестры — Куррамара и Накари. Были эти сестры храбрыми охотницами и хорошо ловили рыбу.

Отдыхали они однажды у лагуны. Поймала одна из сестер, та, которую звали Накари, невиданную рыбу небывалой величины. Была эта рыба бледной, круглой и плоской. И назвали сестры эту рыбу Луной-рыбой. Тяжелой оказалась Луна-рыба. Еле вытащили ее сестры из воды.

Пошли сестры искать коренья, чтобы вкуснее была рыба. А Луну-рыбу оставили в густой траве, под большим деревом.

Набрали сестры много кореньев и пришли обратно к лагуне. Очень проголодались сестры и много думали о том, как съедят они рыбу с кореньями. Но рыбы под деревом не было.

Долго искали сестры Луну-рыбу. Смотрят, а она сидит на ветке большого дерева. Потом на другую ветку прыгнула. Все выше и выше стала подниматься Луна-рыба и наконец прыгнула прямо в небо.

И поплыла Луна-рыба по небесному своду большим плоским светлым шаром, все освещая на небе и на земле.

Медленно и гордо плыла Луна-рыба по небу, и была она большой и важной.

Так продолжалось много ночей.

Но однажды сестры увидели на небе только половинку Луны-рыбы, потом четверть, а затем совсем не стало Луны-рыбы.

— Кто-то там, на небе, съел нашу рыбу! — закричала Куррамара.

Но она ошиблась.

Луна-рыба была волшебницей и опять пришла на небо. Сначала увидали люди лишь один ее кусочек. Но она все росла и росла и наконец снова поплыла по небосводу большим светлым шаром.

Бумеранг-луна Пересказ В. Кудинова

 то случилось давно. Земля, деревья, реки были тогда такими же, какими мы видим их и теперь. Но небо было другим — темным, без луны. А вот как луна появилась.

Однажды вечером великий созидатель Байаме[24] услышал, как спорят между собой вомбат[25], эму[26], кенгуру, коала[27] и орел. Каждый из них был уверен, что из всех животных и птиц он самый сильный и ловкий. Да что говорить! Он сильнее даже всемогущего Байаме! Если хочет, пусть приходит и сам увидит!

Что же! Байаме предложил устроить состязание. Он, пожалуй, тоже примет в нем участие.

Первым решил показать свое умение вомбат. С необычайной быстротой вырыл он нору, и его тучное тело тотчас исчезло под землей. Затем вомбат вылез, отряхнулся от пыли и, довольный собой, уселся у костра в ожидании, чем разрешится спор.

Вторым был эму. Он сорвался с места и побежал так быстро, с такой силой выбрасывал свои мощные, длинные ноги, что даже взглядом уследить за ним было непросто.

Настала очередь кенгуру. Как начал он прыгать! Через самые высокие деревья перепрыгивает, подскакивает чуть ли не до облаков. Прыгал-прыгал, устал, усмехнулся самодовольно и тоже присел у костра.

Пришел черед коалы. Он взобрался на вершину самого высокого эвкалипта и, хотя ветер вовсю раскачивал тонкие ветви, за которые цепко держался коала, принялся неторопливо объедать листочки. Ветер, видно, нисколько его не пугал. Коала наелся досыта, спустился вниз, с победоносным видом посмотрел на противников и опустился около костра.

И тогда орел распростер свои могучие крылья. Он взмыл на такую высоту, что все, кроме великого Байаме, потеряли его из виду. Долго парил орел, показывал всем свою силу и выносливость. Наконец Байаме дал ему знак рукой, и орел неохотно спустился на землю, но не сразу сел на поляну, а сделал еще несколько кругов над головами соперников. От взмахов его крыльев у эму растрепались длинные нежные перья, а трава на поляне то и дело пригибалась к земле.

Спор разгорелся с новой силой. Каждый считал себя победителем. Тогда животные и птицы обратились к Байаме — пусть человек рассудит их по справедливости: кто из них самый сильный, самый ловкий, кто могуществом своим равен самому человеку.

Ничего не ответил Байаме, только с укором посмотрел на них, подошел к костру, поднял бумеранг[28] и занес его за голову.

Какое-то мгновение Байаме был неподвижен, а затем с силой метнул бумеранг в черное небо. Все выше и выше поднимался бумеранг, пока наконец не достиг неба и не остановился.

С удивлением и страхом глядели животные и птицы на бумеранг, который светился каким-то дивным светом, а вокруг стало светлее.

Так Байаме подарил людям луну. Она и поныне сияет на небе, а в иные дни очень похожа на бумеранг.

Долго молчал Байаме, все смотрел и смотрел на притихших животных и птиц, а затем сказал, что самым великим существом из всех живущих на земле является человек.

Как у австралийцев появился бумеранг Перевод Т. Черниловской

 ного-много лет назад земля была совсем плоской. Как блюдо. А над ней нависало небо, плоское, как крышка от блюда.

Между небом и землей был только очень небольшой промежуток, так мало места, что там могли жить только крохотные люди и звери, не больше термитов.

Дожди не выпадали, потому что они могли утопить и унести эти маленькие существа.

Деревья были совсем низенькие, как травинки.

В те далекие времена в одном из селений жил храбрый охотник и вождь племени по имени Йонди.

Однажды охотился он далеко от дома и прилег отдохнуть возле небольшого источника. Йонди был очень умен и заметил, что к этому источнику приходят слабые и больные звери, пьют из него и становятся здоровыми и сильными.

Окунулся охотник в источнике и почувствовал, что его мускулы стали как камень, а усталость исчезла.

Поглядел Йонди в воду, а там, на дне источника, лежит палка, которую волшебная вода сделала твердой и прочной. Взял Йонди палку и еще раз окунулся в чудесный источник, который он назвал источником будущего.

Вышел охотник из воды и стал расти все выше и выше. Палка тоже все увеличивалась.

Стукнулся Йонди головой о свод небес, схватил волшебную палку, напрягся и начал ею отодвигать небосклон все выше и выше, пока и сам не стал таким, как теперешние люди.

Еще поднатужился охотник и отбросил небо далеко ввысь, туда, где оно находится сейчас. А вместе с небом взлетели вверх солнце, месяц и звезды.

Вода из источника будущего тоже поднялась вверх, к солнцу, превратилась в тучи, и из них пошел благодатный дождь.

Волшебная вода напоила землю и всех людей, зверей, деревья и траву, и все начало расти, пока не стало как сейчас. Из земли забило множество источников. Они соединились и стали реками и морями.

На небе засверкала яркими цветами радуга. Вдруг она разбилась на тысячи и тысячи кусочков. Эти кусочки превратились в чудесных многоцветных птиц.

Все люди стали танцевать и хвалить великого охотника Йонди, отодвинувшего небо так далеко. Звери тоже радовались и танцевали, а кенгуру так распрыгался, что разучился ходить, и с тех пор только прыгает.

А глупый страус испугался, бросился бежать — и бежал до тех пор, пока его ноги не стали такими сильными, как сейчас.

А некоторые звери проспали все чудо. Им было лень встать. Так на земле появились ленивцы[29].

Отодвинув небо, Йонди начал искать свою палку, которой он подпирал свод небес. Смотрит, а палка эта изогнулась и стала бумерангом.

С тех пор жители Австралии почитают бумеранг… Ведь он помог людям вырасти, а не ползать по земле, как муравьи.

Откуда взялись звери, птицы и рыбы Перевод Т. Черниловской

 огда мать вселенной Эйнгана создала землю, она забыла сделать зверей, птиц и рыб. Сотворила долины и горы, леса и пустыни, моря и реки, людей, деревья и растения, но о зверях, птицах и рыбах не подумала.

Еще сотворила Эйнгана дождь, чтобы он наполнял водой дно рек, и его братьев — молнию и гром.

И любила их Эйнгана, как родных сыновей, а больше всех любила она Маррагона-молнию. Подарила она Маррагону много каменных топоров, чтобы дробил он скалы и крушил деревья. А брат Маррагона — гром — при этом страшно грохотал и гремел.

Был у Маррагона-молнии сын, который еще ни разу не спускался на землю. И захотелось ему узнать, как живут люди на земле.

Спустился он вниз и стал смотреть, как воины танцуют пляску праздника и войны. Увидал его старейшина племени и приказал взять в плен, чтобы отец его, Маррагон-молния, не причинял больше вреда племени новарнинг.

Узнал об этом Маррагон-молния и страшно рассердился.

Своими каменными топорами расколол он скалы, за которыми попрятались люди племени, и разбил деревья, под которыми они стояли. Освободил Маррагон-молния своего сына, и тот тоже погнался за людьми.

Страшно стало на земле. Побежали люди племени новарнинг во все стороны, ищут спасения от гнева Маррагона-молнии, и скоро превратились они в зверей, птиц и рыб. Звери спрятались в норы, птицы поднялись высоко в небо, а рыбы опустились на дно морей.

А Маррагон-молния и его брат гром по-прежнему посещают землю. И люди, и звери, и птицы боятся их и прячутся от них.

Отчего у казуара синяя голова Перевод Т. Черниловской

 се знают, что храбрый Йонди отодвинул низко нависшее над землей небо палкой, которую он нашел в источнике будущего.

Все знают, что палка эта изогнулась и стала бумерангом.

Все знают, что появилась тогда на взлетевшем ввысь небе радуга и что разбилась она на тысячи и тысячи разноцветных кусочков, которые превратились в тысячи и тысячи красивых птиц.

А что произошло с этими птицами?

Они упали на землю и стали учиться летать. Одни птицы очень скоро научились летать, другие так и не научились. Очень смеялась над такими неудачниками птица-хохотунья Кукабурра, особенно над казуаром[30], у которого тогда еще не было синей головы.

И разозлился казуар. Злился, что он некрасивого серого цвета, не такой яркий, как попугай, злился, что он глупее совы, злился, что не умеет летать и что птица-хохотунья Кукабурра смеется над ним, когда он пытается этому научиться.

Возненавидел казуар всех птиц и решил поджечь лес, в котором они жили.

Пошел к дереву огня, принес оттуда горящую головню и поджег лес.

Те птицы, которые научились хорошо летать, улетели далеко-далеко и вернулись только тогда, когда пожар потух.

Но многие и многие птицы еще не умели летать. Спасаясь от пламени, бросились они в воду рек, морей и озер.

И произошло чудо. Превратились те птицы в рыб. Вот почему есть разные рыбы — большие и маленькие, круглые и плоские, разноцветные, золотистые и бесцветные, красивые и уродливые. Это все бывшие птицы, и каждая рыба немного похожа на птицу, от которой она произошла.

А казуар был наказан за свое злодейство. Бог Байаме, создатель всего живого на земле, сделал так, что голова казуара стала синей. И теперь над казуаром смеется не только птица-хохотунья Кукабурра, но и все птицы и звери.

Как у кенгуру появилась на животе сумка Пересказ В. Кудинова

 ила на свете мама-кенгуру, и был у нее шустрый сын-кенгуренок. Стоило матери отвернуться пощипать травы, как малыш убегал, и ей приходилось долго искать его.

Однажды кенгуру оставила сына в приметном месте, а сама решила полакомиться сочной зеленью. Трава была вкусная, и мать-кенгуру с удовольствием ее щипала.

Вдруг видит — через поляну бредет старый-престарый вомбат. Медленно бредет через поляну и разговаривает сам с собой — жалуется на немощь, на то, что никому теперь не нужен и что всем безразлично, жив он или умер.

Сердобольная кенгуру спросила старика вомбата, не может ли она чем-либо ему помочь.

Вомбат попросил проводить его к зарослям сочной и сладкой травы.

Кенгуру в несколько прыжков приблизилась к нему, слепой старик вомбат ухватился за ее хвост и пошел следом. Она подвела его к сочной траве и помчалась к своему детенышу. Но кенгуренка на месте не оказалось.

Много времени потратила мать-кенгуру на поиски сына, а когда, наконец, нашла его, подхватила передними лапами и поскакала на поляну, где старый вомбат крепко спал после обильной еды.

И тут мать-кенгуру заметила, что из буша[31] крадучись выходит охотник и держит наготове копье — сейчас метнет его в спящего вомбата. Бросила кенгуру сына в кусты и поскакала еще быстрее.

Охотник заметил кенгуру и поспешно скрылся в буше — для людей его племени кенгуру была священным животным, он не смел убить ее.

Как только опасность миновала, кенгуру направилась к вомбату, но его уже не было на поляне.

Старик вомбат был вовсе не вомбатом, а духом, который принял такое обличье, чтобы узнать, кто из живых существ самое доброе и отзывчивое.

Дух был добрый и подумал, что не худо бы отблагодарить мать-кенгуру за то, что она пыталась спасти его от смерти, когда охотник намеревался метнуть в него копье. Ведь она рисковала жизнью!

И тут добрый дух увидел сумку, которая лежала неподалеку. Духи травы умело сплели ее. Он вспомнил о непоседливом кенгуренке и о том, сколько хлопот доставляет малыш своей заботливой матери, и тут же поручил одному из своих сыновей разыскать мать-кенгуру, отдать ей сумку и сказать, чтобы она привязала ее к животу, да покрепче.

Сын доброго духа все так и сделал. И мать-кенгуру послушно выполнила наказ духа. Она привязала сумку лианой и в тот же миг почувствовала, как сумка приросла к животу, стала частью ее тела и покрылась снаружи и изнутри шерстью.

Мать-кенгуру поняла, какой ценный подарок она получила от доброго духа, и тут же начала обучать своего детеныша пользоваться новой уютной колыбелью — спать и играть в покрытом мехом убежище.

Когда кенгуренок подрос и окреп, он научился выпрыгивать из сумки и вскакивать в нее головой вперед. А мать делала сумку то больше, то меньше. Теперь детеныш всегда был вместе с матерью.

А когда враги начинали преследовать кенгуру, она мчалась к бушу гигантскими прыжками, выхватывала передними лапами кенгуренка из сумки и бросала его в чащобу, подальше от себя. А сама мчалась дальше и уводила за собой преследователей, чтобы спасти малыша.

О замечательном подарке доброго духа вскоре узнали родственники кенгуру, а потом и другие животные: воллэби[32], крысиные кенгуру[33], вомбаты, поссумы[34], коалы и даже ехидны[35].

Кенгуру упросила доброго духа дать животным сумки, в которых они могли бы выращивать и воспитывать своих детей. А он попросил духов травы соткать сумки для всех больших и малых родственников матери-кенгуру, а потом и для других животных.

С тех пор так и повелось: когда родятся детеныши, животным женского пола их матери дарят сумки, без которых никто из них на австралийской земле обойтись уже не может.

О женщине-дюгони Мурру Пересказ В. Кудинова

  далекие времена Сновидений, когда животные и деревья были людьми, дюгонь[36] была прекрасной девушкой. Звали ее Мурру. И не было человека в ее родном крае, кто не знал бы о ней.

Шло время, Мурру повзрослела и вышла замуж. Однажды нашла она большой кокосовый орех. Из ореховой скорлупы Мурру решила изготовить миску для мужа, но ей никак не удавалось расколоть орех — таким он был прочным и упругим, а когда наконец девушка сумела разбить его, осколки скорлупы попали Мурру в глаза.

С трудом добрела она до моря. Стала Мурру пригоршнями черпать воду и промывать глаза, а тут начался отлив, и вода все отступала и отступала. Молодая женщина упорно следовала за ней и ушла далеко от берега по морскому дну.

Когда же начался прилив, Мурру не смогла вернуться на берег. Огромные волны обрушились на нее. Сначала молодая женщина боролась с течением, пыталась повернуть к берегу. Но все было напрасно, волны уносили ее все дальше и дальше от берега. И тогда Мурру превратилась в дюгонь.

С тех пор в наших местах живут дюгони. Все знают, что их прародительницей была красавица Мурру. Иной раз из морской дали вдруг донесутся до берега громкие крики. Говорят, это кричит Мурру, это ее голос летит из бескрайних морских просторов.

Как на свете появились черные утки и какаду Пересказ В. Кудинова

  давнопрошедшие времена жила в лесной стороне женщина-какаду по имени Нарек. Пришло время, и стала она женой Мэджина, мужчины-черного селезня.

Отправились они жить на большое озеро, туда, где родился Мэджин. Это было хорошее место: красиво и много еды. Мэджин находил ее в воде, в высокой траве, которая росла вокруг озера, на болоте. Мэджин очень гордился тем, что живет здесь!

А Нарек была несчастлива оттого, что переселилась сюда.

— Здесь отвратительно пахнет. Повсюду вода, а я не умею плавать, — пожаловалась она однажды.

— Это моя родина! — твердо ответил Мэджин.

— Но ты обещал, что мы будем жить в хорошем месте. А здесь вовсе не хорошо, повсюду вода, ведь я не умею плавать. Пойдем лучше жить в лес.

— Подожди, я сделаю так, что вода уйдет из озера, — пообещал Мэджин. — На месте озера вырастут деревья, а я стану плавать в болоте. Вот и будет все замечательно.

Но как ни старался Мэджин, осушить озеро он не смог.

Наступил сезон дождей, зарядил ливень, да такой, какого никогда раньше и не видывали. Забурлили ручьи, вспенились реки, и мощные потоки воды хлынули в озеро. Вода затопила местность, даже самые высокие деревья оказались под водой.

— Ты видишь, что делается, — печально сказала Нарек мужу.

— Что ж, уходи, если хочешь! А я останусь здесь навсегда. Я не могу покинуть родные места, — ответил Мэджин.

— Я остаюсь с тобой, — покорно вздохнула Нарек. — Но я не умею плавать, сделай мне челнок, и я буду с тобой, когда ты плаваешь.

Мэджин согласился и отправился в лес за подходящим для челнока деревом, а Нарек осталась одна — ждать возвращения мужа.

Между тем ливень все усиливался, вода в озере поднималась все выше и выше, а потом и вовсе началась буря.

— Я не умею плавать, — испугалась Нарек. — Что делать? Куда бежать?

Но бежать было некуда — кругом вода, да и ночь приближалась.

Нарек спряталась в дупле высокого дерева и на какое-то время почувствовала себя там в безопасности.

Однако вода все прибывала — вот-вот затопит дупло.

Нарек карабкалась все выше и выше, но, к несчастью, в верхней части дупла не было отверстия, чтобы можно было выйти наружу.

Ночью домой вернулся Мэджин. Он приволок челнок и принялся искать жену, но так и не нашел. «Она утонула, — решил он. — Я больше никогда не увижу ее!»

От горя Мэджин превратился в черного селезня и навсегда остался жить на озере и в болотах.

А Нарек в это время сидела в дупле и горевала: «Мой муж утонул! Он не вернется! Зачем мне оставаться женщиной?»

И Нарек превратилась в какаду. А затем продолбила дерево клювом, выбралась из дупла и улетела в лес.

О том, как змея стала ядовитой Перевод Т. Черниловской

 то случилось в те времена, когда многие звери были еще людьми.

Жил на земле страшный, ядовитый ящер, и звали его Мунгоон-Гали. В своей пасти он носил мешочек с ядом, убивал им людей и ел их. И стало мало людей — уж очень прожорлив был Мунгоон-Гали!

Собрались тогда звери (а в те времена все звери и люди были близкими родственниками) и стали думать, как спасти человеческий род. И решили послать хитрую черную змею Оойю-бу-луи, чтобы она перехитрила страшного Мунгоон-Гали и украла у него мешочек с ядом.

Согласилась хитрая змея Оойю-бу-луи сделать это, а про себя подумала: «Отниму-ка я у Мунгоон-Гали его мешочек с ядом и оставлю себе. И стану сильнее всех зверей и людей, и все будут бояться меня, черную змею Оойю-бу-луи!»

Приползла змея в логово Мунгоон-Гали, а он спит.

Разбудила его змея и говорит:

— Звери и люди сговорились убить тебя. Но я твой друг и открою тебе тайну, как они хотят сделать это. Только сначала дай мне подержать твой мешочек с ядом, а то я боюсь тебя!

Послушался глупый ящер и передал змее мешочек. А она выскользнула из логовища и исчезла в густой траве.

Погнался за ней Мунгоон-Гали, но не догнал.

С тех пор не могут больше ящерицы охотиться на людей и едят только насекомых.

А хитрая змея Оойю-бу-луи не пошла к костру, где ждали ее люди и звери, а оставила себе мешочек с ядом.

Возненавидели змею все люди и звери и стали убегать от нее или старались убить.

Ящерицы тоже ненавидят Оойю-бу-луи за обман. Но если змея укусит ящерицу, та от этого не умирает, потому что знает чудесную траву, вылечивающую от змеиного укуса.

Как лягушка небывалой величины выпила всю воду в центральной Австралии и что случилось потом Перевод Т. Черниловской

 чень давно это было. Тогда еще не родился прапрадедушка моего дедушки.

Пришли в страну жара и засуха. И не стало воды ни в одной реке, пруду или ручье. Люди, животные и птицы начали падать и умирать. С ужасом смотрели те, кто остался в живых, на страшное, злое солнце, горевшее ярким пламенем в расплавленном золоте неба. Исчезли тучи и облака, и единственной тенью была тень смерти.

Перестали охотники гоняться за дичью и умирали вместе с животными.

Собрались те, кто еще был жив, у высохшего главного водопоя и стали обсуждать, куда делась вся вода в стране.

Оказалось, что ее выпила лягушка небывалой величины. И решили те, кто был еще жив, люди, животные и птицы, рассмешить эту лягушку, чтобы вся вода вылилась из нее обратно.

Но напрасно хохотала перед лягушкой птица-хохотунья, напрасно смешно прыгал перед ней кенгуру и танцевал на одной ноге журавль. Лягушка небывалой величины крепко сжала рот и не хотела смеяться.

Тогда забрался маленький юркий червячок на ее голое брюхо и начал щекотать его кончиком своего хвоста.

Долго крепилась, но наконец не выдержала гигантская лягушка, затряслась от смеха, и вода хлынула водопадом из ее огромного рта.

И сразу наполнились до берегов реки, пруды и ручьи, и жизнь всего живого была спасена.

Плеяды и созвездие Ориона Перевод Т. Черниловской

 ак-то заигрались семь девушек-сестер, которые жили в небе, и спустились с синего неба на высокие горы внизу, на земле.

На такие горы они спустились, где ледяные реки с шумом падают в бездну. Давно это было.

Долго жили те девушки в горах и очень тосковали и плакали, потому что не знали, как попасть обратно в свой небесный дом. И были те сестры прекрасны и холодны, как была прекрасна и холодна вода, струившаяся из ущелья.

Один человек, по имени Вурунна, поймал двух из семи этих девушек. И заставил их жить в своей хижине и сидеть с ним у костра. Стали эти сестры блекнуть и чахнуть. Но как-то посмотрели они в небо и увидели там пять своих сестер, которые указывали им на высокое дерево.

Подбежали те две девушки к дереву и стали умолять его помочь им попасть домой. Сжалилось дерево и начало быстро расти. Росло, росло и уперлось верхушкой в небо.

Вернулись обе девушки в свой небесный дом, и опять все семеро сестер были вместе. Правда, несчастные пленницы теперь были не такими яркими, как их сестры, а тусклыми и бледными. Так появилось созвездие Плеяды.

Печально смотрели на семь небесных звезд семь земных юношей племени Берай-Берай, любившие их на земле. Стало этим юношам горько и одиноко.

Но доброе дерево помогло и им. Поднялись юноши на небо и превратились в созвездие Ориона.

Каждую ночь смотрят они на своих возлюбленных и слушают их тихое пение.

Собака и кенгуру В обработке А. Маршалла. Перевод И. Архангельской

 огда кенгуру и собака были людьми, повстречались они как-то на лесной тропе.

— Ты куда идешь, пес? — спросил кенгуру.

— Иду на охоту, — ответил пес.

— Я бы тоже пошел с тобой, — сказал кенгуру.

— Ладно, — сказал пес. — Пойдем со мной и будь мне другом.

Они собрали свои копья и воммеры[37], и кенгуру спросил:

— Куда же мы пойдем?

— Да вон туда! — И пес повел кенгуру в горы.

Вскоре они подошли к речке. Берега у речки были глинистые. Там была и коричневая глина, и красная, и белая.

Они накопали копьями разноцветной глины и сложили ее холмиками возле себя.

— Попробуй разрисовать меня, — попросил пес кенгуру. — Разрисуй меня так, чтобы я стал похож на собаку[38].

— Ладно, — сказал кенгуру. — Я разрисую тебя так, что ты станешь похож на собаку.

— Ты сначала раскрась меня коричневой глиной, — сказал пес. — Попробуй превратить меня в собаку.

Кенгуру разрисовал сначала голову собаки, потом шею, и брюхо, и грудь, и хвост, и четыре лапы.

— Гляди! — сказал кенгуру. — Я раскрасил тебя. Разрисовал все как полагается. Ты получился совсем как собака.

— Ты хорошо разрисовал, — похвалил его пес. — Ты разрисовал меня совсем как собаку.

— А теперь ты разрисуй меня, — попросил кенгуру.

— Ладно, — согласился пес. — Ложись.

— Ты меня кое-как не рисуй, — сказал кенгуру.

— А ты ляг, — сказал пес. — И я разрисую тебя так, что ты станешь кенгуру и поскачешь во всю прыть — хоп-хоп-хоп!

Пес разрисовал голову кенгуру, потом две передние лапы, потом брюхо, и хвост, и задние лапы.

— Вот ты и готов, — сказал пес. — Я тебя хорошо раскрасил. Я нарисовал все, что надо.

— Если ты все нарисовал, я должен стать кенгуру, — сказал кенгуру.

— Я все, все нарисовал, — подтвердил пес.

— Ну-ка попробуй залаять по-собачьи, — сказал кенгуру.

— Ладно, — согласился пес и залаял.

— А теперь догони меня, — сказал кенгуру. — Пробежимся немного.

— Беги вперед, — сказал пес, — а я побегу за тобой.

И вот они уже были не люди; они стали собакой и кенгуру.

Кенгуру поскакал вперед, а пес погнался за ним. Они пробежали по долине, перескочили через ручей и взобрались по склону холма, а пес все время лаял.

Потом они остановились отдохнуть.

— Как же мы назовем то место, где мы разрисовали друг друга? — спросил пес.

— Даже не придумаю, как бы нам назвать это место, — признался кенгуру.

— Назовем его Барл-барл, — решил пес.

— А теперь бежим дальше, — сказал кенгуру.

— Ладно, — ответил пес. — Беги вперед, а я залаю.

Долго они бежали. Перебрались еще через одну речку и очутились у подножия большой горы.

— Вот хорошее место, — сказал пес. — Давай взберемся на эту скалу.

— Давай, — согласился кенгуру. — Укуси меня за хвост, и я прыгну на самую вершину.

Когда пес тоже взобрался на скалу, он спросил:

— А как мы назовем это место?

— Назовем его Нумилукари и Бинаминками, — предложил кенгуру.

— Ладно, — сказал пес. — Теперь мы будем тут жить.

Там они и жили, и пес лаял с утра до вечера.

Девочка и змей В обработке А. Маршалла. Перевод И. Архангельской

  давние времена жили у реки женщина и девочка. Женщина была девочке матерью и пообещала одному мужчине отдать свою дочь ему в жены.

Но девочка боялась его, и он это чувствовал. Глаза у него были черные, колючие, а когда он смотрел на девочку, они будто застывали.

Однажды он взял охапку травы и положил ее в дупло упавшего дерева. Потом сам забрался в дупло и обратился в змея.

Тут на ветку дерева села коричневая птичка, и змей позвал ее из дупла:

— Лети сюда, и гляди на меня, и говори со мной, пока я сижу в дупле.

— Ладно, — сказала птичка.

Мать услышала, как птичка говорит со змеем, и крикнула ей:

— Эй, птичка, кто это забрался в дупло?

Но птичка испугалась и улетела.

Девочка подошла к дереву и заглянула в дупло. Там было так темно, что сначала она ничего не увидела. Потом она разглядела в темноте чьи-то горящие глаза.

— Посмотри-ка, мама! — крикнула девочка.

Мать подошла, заглянула в дупло, но ничего не увидела.

— Никого там нет, — сказала мать.

Девочка опять поглядела в дупло и опять увидела горящие глаза.

— Там кто-то есть, мама!

— Я никого не вижу.

— А я вижу, — стояла на своем девочка. — Вижу два глаза.

— Если там кто-то есть, мы его оттуда выгоним, — решила мать. — Найди-ка мне палку подлиннее.

Девочка принесла длинную палку, и мать сказала:

— Я зайду с той стороны и потычу в дупло палкой. А ты сунь руку в дупло и хватай, если кто вылезет.

Девочка сунула в дупло руку, а мать стала тыкать длинной палкой с другого конца, и тогда змей укусил девочку.

Девочка отскочила от дерева, а змей выполз и сказал:

— Черные, красные и желтые! Отныне зовите меня змеем! Кого захочу, того и укушу.

И змей уполз прочь и полз весь день, покуда не добрался до своей страны. Он отыскал там большую скалу и свернулся клубком у ее подножия.

— Здесь я буду жить, — сказал змей. — Раньше я был человеком, а теперь я змей. И пусть меня зовут Ярабартбарт.

Он подхватил гнилую палку и бросил ее в залив. Потом заполз в большую трещину в скале и назвал эту трещину Бабартжейо.

Там он и прячется по сей день.

Млечный Путь В обработке А. Маршалла. Перевод И. Архангельской

  те дни, когда жил Припригги, не было в небе путей-дорог. Звезды были тогда совсем юные и яркие и скучали в одиночестве, потому что не было на небе дороги, по которой они могли бы пойти в гости друг к дружке и поплясать в долгие темные ночи.

Так было до того, как появился Млечный Путь.

А на земле люди были счастливы, они часто пели и танцевали вокруг костров, на которых жарилась дичь.

Во все стороны тянулись по земле дороги, гладко утоптанные ногами друзей.

Припригги жил на длинной косе, в устье реки Пайн. Он был певец и танцор. Когда звучали во тьме гуделки[39] и его братья по племени густо разрисовывали себя священной глиной, Припригги запевал песню и заводил танец. И песни, которые пели люди, были песнями Припригги, и танцы, которые они танцевали, тоже создавал Припригги. За это люди любили его, и он стал сильным, и гордым, и счастливым от их уважения.

Как-то утром, когда вернулись с охоты летучие лисицы[40] и затих шум их перебранки, Припригги взял свое копье и воммеру и пошел в мангровую рощу искать добычу.

Ночью должно было состояться большое празднество. Много племен собралось на корробори[41]. Ночью мужчины будут стучать копьями, танцевать под музыку Припригги, весело хлопать себя по ляжкам и отбивать пятками дробь.

От его песен всем станет радостно и хорошо, и люди будут танцевать так же красиво, как и он. Но для праздника нужна еда, а Припригги был к тому же и хорошим охотником.

Еще не заалело на востоке небо, еще летучие лисицы висели на мангровых деревьях, словно черные плоды, а Припригги неслышно подкрадывался к огромному дереву, на котором спали самые большие и самые сильные летучие лисицы. Великая сила и мощь таилась на этом дереве.

Припригги зацепил воммеру за конец копья и откинулся назад, чтобы метнуть копье. Он спустил копье, и оно полетело вверх. Страшный шум и свист раздался от взмахов множества крыльев. Мангровые деревья закачались и загудели, словно в бурю, но еще громче вопила и пищала разъяренная стая.

Летучие лисицы ринулись вниз с вершин мангровых деревьев. Словно испуганные духи, проносились они меж ветвей.

Опустились они к Припригги, сцапали его и потащили наверх. Лисицы пробились сквозь зеленую завесу листвы и взлетели в небо. Черными полосами прочертили зарю крылья лисиц, которые уносили Припригги.

Люди из племени Припригги услышали свист и хлопанье крыльев, выбежали из хижин и увидели, что летучие лисицы уносят Припригги.

Те племена, которые пришли на корробори, тоже проснулись и тоже увидели, как Припригги, словно звезда, пронесся по небу. Он летел так быстро, что за ним тянулась струйка дыма.

Когда свист крыльев стих и пропал дымный след, с неба, из-за самой дальней звезды, люди услышали голос Припригги.

Он пел им свою прощальную песню. Это была самая последняя песня Припригги, и он пел ее с неба, и все знали, что там, на небе, он уже больше петь не сможет. Этой песней он прощался с людьми.

А они слушали его, и в их воображении зарождался новый танец, и вдруг все стали притопывать ногами, взмахивать руками и покачивать головой. И они запели прощальную песню Припригги, как пел ее он сам.

Той ночью ее пели все. И плясали новый танец под последнюю песню Припригги. Из всех танцев это был самый прекрасный танец, и из всех песен последняя песня Припригги была самой торжественной.

Люди пели и плясали, глядя вверх, и вдруг они увидели, как через небо протянулся Млечный Путь.

А прежде его там не было.

Аист и ворон В обработке А. Маршалла. Перевод И. Архангельской

  те дни, когда аист и ворон были людьми, аист пригласил ворона к себе в гости.

— Я наловил сетью много рыбы, — сказал аист. — Приходи ко мне, поедим с тобой рыбы.

— Ладно, приду, — сказал ворон.

Ворон взял плетеную сумку и каменный топор и отправился к аисту. Погода стояла холодная. Ворон был голоден, он шел и думал о рыбе, которую поймал аист.

«Добрый малый этот аист, — сказал он сам себе. — Приятно, когда у тебя есть такой друг».

Шел ворон, шел и вдруг заметил, что в ствол одного дерева залетают пчелы.

— Э-э! Да это пчелиное гнездо! — вскричал ворон. — Поем-ка я сначала меда, а потом уж поем рыбы.

Он влез на дерево и прорубил каменным топором дыру в стволе в том месте, куда влетели пчелы. Потом сунул в дупло руку и вытащил один сот, который так и сочился медом. Он съел этот сот и вытащил другой, он ел и ел мед, пока не съел его весь. И не оставил ни капельки меда для аиста.

— У аиста вон сколько рыбы, — сказал ворон, обмывая руки в ручье. — А у меня рыбы нет!

Когда он подошел к стойбищу аиста, ворон увидел, что тот жарит на костре рыбу.

— Иди сюда, к костру, — позвал его аист. — Я приготовил тебе много рыбы.

Ворон сел у костра, взял большущую красно-рыбицу и стал ее есть.

— Вкусную я дал тебе рыбу, — сказал аист. — Вот съешь ее, а потом мы посидим, поговорим.

Ворон уплетал рыбу, а аист сидел и смотрел на него. И вдруг аист заметил в волосах у ворона кусочек сота и пчелу.

— Эге! — воскликнул он. — Да у тебя в волосах застряла пчела и ячейка сотов.

Ворон ничего ему не ответил. Он смаковал краснорыбицу.

Аист подумал-подумал и говорит:

— Перестань есть мою рыбу, а то ты испортишь мне всю рыбную ловлю. Заброшу я свою сеть в речку, и не попадет в нее ни одной рыбешки. Увидит рыба пчелу и ячейку сотов у тебя в волосах, испугается и уплывет.

Услышал ворон такую речь, встал и отошел от костра. Он сел на поваленное дерево и ничего не ответил аисту.

А тот сидел у костра и раздумывал о вороне.

— Ты чего туда ушел? — спросил он наконец.

— Чтобы не есть твоей рыбы, — сказал ворон. — Съем я твою рыбу, а она увидит пчелу у меня в волосах, и тогда ты не поймаешь своей сетью ни одной рыбины.

— Не надо так говорить, — сказал аист. — Это ведь твоя земля, ты волен делать что хочешь. Иди поешь еще рыбы.

— Нет, не пойду, — заупрямился ворон. — Не могу я есть твою рыбу, а то испорчу тебе всю рыбную ловлю. Забросишь сеть в речку, а рыба-то вся и уплывет. Ничего не поделаешь, аист, не могу я теперь есть твою рыбу.

Но аист надеялся уговорить ворона и все твердил:

— Иди поешь еще рыбы.

А ворон отвечал:

— Нет, не могу.

Наконец ворон разозлился. Он встал и сказал:

— Прощай, аист. Пойду-ка я домой, в те края, откуда пришел.

И ушел, даже не оглянулся на аиста.

Ворон жил на склоне горы, и называлась эта гора Аргулуп. Жил он в пещере, а внизу было большое озеро, где гнездилось множество лебедей.

В ту пору лебеди начали кладку яиц. Ворон взял корзину и пошел на озеро собирать яйца.

Яиц было так много, что он быстро набрал полную корзину. Он отнес яйца в пещеру и пошел собирать еще. Когда в пещере набралась большая груда яиц, ворон послал аисту приглашение: «Приходи ко мне есть лебединые яйца. У меня много лебединых яиц».

Передали аисту это приглашение, он подумал и говорит:

— Ладно, пойду. Хочется мне повидать ворона, поглядеть, как он живет.

И отправился в гости к ворону.

— Здравствуй, друг! — приветствовал его ворон. — Смотри, сколько я тебе яиц набрал.

Разжег ворон большой костер и испек яйца.

— Иди садись сюда, и я дам тебе яиц, — сказал он аисту. — Здесь тебе будет удобно.

Аист сел, взял яйцо и стал его есть.

А ворон не сводил с аиста глаз, покуда тот ел, и вдруг заметил у него в волосах несколько зеленых муравьев.

— Эге! — воскликнул ворон. — Да ты лакомился зелеными муравьями! Теперь ты испортишь лебединые яйца! Пропадут они все, ведь ты ел зеленых муравьев. Тому, кто ест лебединые яйца, нельзя есть зеленых муравьев, а кто ест зеленых муравьев, тому нельзя есть лебединые яйца. Первый раз в жизни вижу существо, которое ест лебединые яйца после зеленых муравьев. Вот что я тебе скажу, аист.

— Ах, так! — обиделся аист. — Тогда прощай!

— Прощай, — ответил ворон. — Не хочу я больше тебя видеть!

— И я тоже! Уж больше я не приглашу тебя в гости, — сказал аист и ушел.

Вот почему аиста и ворона теперь никогда не увидишь вместе.

Как появился утес Нимбува В обработке А. Маршалла. Перевод И. Архангельской

 начала Нимбува был радугой, но ему опостылела одинокая жизнь, и он спустился на землю и превратился в рыбу Баррамунду.

Когда он был радугой, он часто смотрел из своего небесного дома на одну женщину. Она ныряла за корнями водяных лилий в лагуне, а двое ее детей играли на берегу. Она была красивая и когда выходила из воды, то вся сверкала, как коричневая рыба.

Нимбува полюбил ее и, как только превратился в рыбу Баррамунду, поселился в лагуне, среди водяных лилий, чтобы быть поближе к этой женщине.

Однажды стояла женщина вместе со своими детьми на берегу лагуны и вдруг услышала разговор двух ястребов.

— Посмотри-ка, там рыба, — сказал один ястреб. — Да такая огромная, что, наверное, нам с тобой ее не поднять.

— Слышишь, что говорят ястребы? — спросила мать девочку. — Видно, в лагуне плавает хорошая рыба. — Она взяла длинную острогу и сказала мальчику: — Ты с сестрой стой тут, подальше от воды, — а сама подошла к берегу и стала высматривать рыбу.

Она увидела Баррамунду почти на самой поверхности воды. В том месте было мелко, поэтому женщина вошла в воду и занесла над рыбой острогу.

Но Баррамунда юркнул в сторону, и женщина промахнулась. Она еще раз нацелилась острогой и опять промахнулась.

А в это время вода в лагуне стала медленно подниматься, и рыба стала все расти и расти.

Девочка увидела, что делается с рыбой, испугалась и закричала:

— Мама, убей ее! Смотри, какое чудовище!

— Это просто большая рыба, — ответила мать. — И я забью ее.

Она снова ударила острогой — и опять промахнулась. А вода все прибывала и прибывала, и рыба становилась все больше и больше.

Женщина все била и била по рыбе острогой, а вода все поднималась, и рыба все росла.

Вдруг Баррамунда подплыл под женщину, поднял ее на свой хребет и утащил прочь. Баррамунда понес женщину в свои края, и там он превратился в горный утес, а женщину превратил в каменный столб возле себя.

Девочка и мальчик побежали домой к отцу, и девочка сказала:

— Отец, случилось страшное несчастье! Наша мама увидела рыбу, а это была не рыба, а чудовище, и оно утащило ее.

Отец взял каменный топор:

— Я пойду и отрублю ему голову. Это Нимбува.

Дошел он до утеса и стал рубить Нимбуве голову, и, когда уже почти совсем отрубил, вдруг сам превратился в камень, и теперь стоит он рядом со своей каменной женой и Нимбувой.

Вот почему у скалистого утеса Нимбува в Арнемленде вершина похожа на голову с наполовину перерубленной шеей, и вот почему рядом с ним расположились два больших каменных столба.

Братья  Уинжарнин В обработке А. Маршалла. Перевод И. Архангельской

  те времена, когда еще не было муравьев, жило на земле удивительное племя. Стоило только людям этого племени вскинуть вверх руки, как у них распахивались огромные крылья и они могли летать, будто летучие мыши. Звали этих людей кин кин, и все другие племена боялись их.

Кин кин были жестокие и коварные люди, и жили они в большой горной пещере. Посреди пещеры была глубокая огненная яма — там жил бог огня, которому поклонялось племя кин кин. В жертву богу огня кин кин приносили людей; они связывали их и бросали в огненную яму, и бог огня пожирал их. Однажды двое мужчин из племени кин кин летали над холмами и долинами — высматривали очередную жертву. Далеко внизу они заметили возвращавшихся с охоты братьев Уинжарнин. Братья были храбрые охотники и большие искусники, они славились во всех племенах своим умением лечить больных и всегда были рады помочь людям в беде. Все любили и уважали братьев Уинжарнин.

Два кин кина подлетели поближе к братьям, спустились на землю и пошли к ним навстречу. Братья поздоровались с ними приветливо, как они всегда здоровались со всеми. Они знали, что с кин кин опасно иметь дело и что они приносят людей в жертву своему богу огня, но, когда кин кин пригласили братьев в гости в свою пещеру, братья Уинжарнин согласились пойти к ним, потому что надеялись на свою силу и ловкость. К тому же им было любопытно посмотреть, как живет племя кин кин.

Кин кин радушно встретили братьев Уинжарнин и стали уговаривать их остаться на несколько дней, чтобы насладиться пиршеством и плясками, которые племя устроит в их честь.

Братья пробыли в племени кин кин три дня, а на четвертый день объявили, что им пора отправляться домой. Услышали это кин кин и стали упрашивать братьев остаться еще хотя бы на день, чтобы посмотреть священный танец «эму».

Братья Уинжарнин знали, что после священного танца «эму» всегда совершается жертвоприношение, но любопытство пересилило страх, и они остались.

Священный танец «эму» исполнялся вокруг священного огня. Ярко пылало пламя в пещере, и на стены ее ложились тени танцовщиц.

Исполняли этот танец только молодые девушки кин кин. Они стали в круг, и было похоже, что это страусы эму клюют пищу. Каждая девушка подняла руку, и тени от рук казались длинными шеями эму, и они качались и кружились по стене.

Девушки скользили по кругу, и эму-тени тоже скользили по стене и то становились большими и страшными, то делались такими же, как девушки.

Глядя на танцующие тени эму, люди обычно забывали обо всем на свете, они не могли оторвать глаз от теней, но братья Уинжарнин были настороже и все время помнили об опасности.

А кин кин не спускали глаз с братьев, и, когда им показалось, что тени совсем заворожили братьев, кин кин бесшумно поднялись и стали подкрадываться к братьям.

Но старший брат Уинжарнин увидел их из-за костра. Он увидел, как сверкают в темноте их белые зубы и горят глаза — словно огонь без пламени. И когда кин кин бросились на него, он вскочил на ноги, юркнул в сторону, и руки их схватили пустоту.

Так быстро вскочил старший брат Уинжарнин, что не успел поднять с земли свои копья, и нечем было ему защищаться от врагов. Тогда он понесся вокруг огненной ямы, а кин кин с визгом погнались за ним.

Уинжарнин как ветер несся вокруг костра, а кин кин не могли бегать так быстро, как он, и придвигались к огню все ближе и ближе, чтобы сжать круг.

Они все носились вокруг костра, но вот головы у кин кин совсем закружились, и все они один за другим попадали в яму.

Яростно взметнулось пламя, и огонь сожрал людей кин кин. Вот свалился в огонь последний кин кин, и не стало больше в мире людей кин кин.

Братья Уинжарнин выбежали из пещеры и спрятались в лесной чащобе, а на следующий день вернулись к пещере посмотреть, горит ли еще священный огонь в яме.

Но пещера исчезла. На том месте, где горел костер, был теперь муравейник, вокруг него ползало множество муравьев, и у некоторых из них были крылья.

С тех пор и живут на земле муравьи.

Хови В обработке А. Маршалла. Перевод И. Архангельской

 овсем мало осталось теперь на земле животных, и все они маленькие[42]. А когда-то животных было много и попадались огромные — высотой с дерево.

Почти все большие животные ели траву, но Хови ел людей.

Хови был выше самого высокого дерева, а когда вставал во весь рост, голова его упиралась в облака. Когда он бежал, земля дрожала, а напьется из источника — людям ни капли воды не останется.

Хови бродил по равнинам в поисках еды, и если попадалось ему на пути какое-нибудь племя — съедал всех людей до последнего, и это племя навсегда исчезало с лица земли.

И нигде нельзя было спрятаться от Хови, потому что он рыскал повсюду.

Тогда люди отыскали небольшую долину, куда можно было пройти только через узкое ущелье, и стали там жить. Хови не мог пролезть в это ущелье, потому что был очень толстый.

Когда Хови напал на племя Водяной Крысы, нескольким человекам удалось спастись. Укрылись они в долине и стали думать, как покончить с чудовищем.

Они разложили дымные костры, чтобы подать знак всем племенам. Люди увидели дым и сошлись в долину на совет.

Племена шли как на битву. Впереди шагали самые храбрые воины, за ними шли старики, а следом за стариками с воинственными криками и плясками двигались все остальные их сородичи.

Когда люди собрались в долине, племя Водяной Крысы заявило, что Хови должен умереть. Если Хови будет жить, не станет на земле людей, и вместе с ними исчезнут все знания.

И решили племена отобрать самых отважных воинов, чтобы они сражались с Хови до тех пор, пока не покончат с ним.

Храбрецы попрощались со своими сородичами и вышли из долины через узкое ущелье.

Много дней бродили они по земле — все отыскивали следы Хови. И вот напали на них. Каждый след Хови был величиной с человека и впечатался в землю на глубину вытянутой руки.

Воины знали, что, насытившись, Хови обычно скрывается в пещере и спит там до тех пор, пока снова не проголодается.

Правда, они не знали, где находится эта пещера, но они пошли по следам чудовища, и следы привели их в горы, к его логовищу.

Воины подошли к входу в логовище и заглянули внутрь, но темнота в пещере была чернее ночи, и они никак не могли разглядеть Хови.

Но вот Хови зашевелился в темноте, и стало слышно, как он трется о камень и как скрежещет его чешуя. Смерть дохнула на воинов из пещеры, и они в страхе отпрянули назад.

Тогда воины посовещались между собой и решили разложить у входа в пещеру огромный костер, чтобы жар и дым выгнали Хови наружу.

Наложили они много деревьев и веток, а между ними насовали сухих листьев. Когда воины подожгли этот костер, пламя взметнулось так высоко, что совсем закрыло вход в пещеру. Потом полили костер водой, и пещера заполнилась дымом и гарью.

И тут все услышали рев Хови и грохот его шагов. Он ринулся к выходу прямо через костер, и огонь и дым скрыли его из виду.

Но Хови вырвался из огня на поляну, где его ждали воины. Дым ослепил его, и он ничего не видел.

Воины налетели на чудовище со своими копьями и налла-налла[43]. Они карабкались на него и кололи его копьями сверху; они подползали под Хови и кололи его копьями снизу.

Наконец Хови упал и умер.

А воины вернулись в долину и рассказали племенам, что Хови никогда больше не придет. Люди стали плясать и петь от радости, а потом покинули долину и вернулись в свои стойбища.

И с той поры никто не встречал животных, которые едят людей.

Откуда взялась красная пыль В обработке А. Маршалла. Перевод И. Архангельской

 е всегда летала над землей красная пыль[44], которая скрывает от нас солнце. В незапамятные времена пыли не было, а дождь никогда не заставлял себя долго ждать.

Жил в те дни знахарь по имени Дарана. Он был первым заклинателем дождя. Он изучал насекомых и птиц. Он следил, как муравьи тащат свои личинки вверх по стволам деревьев и прячут их под корой, чтобы их не залило водой во время наводнения.

Дарана часто собирал белый гипс, который в сухую погоду крошится, а перед дождем разбухает от влаги.

И когда Дарана хотел вызвать дождь, он брал деревянное блюдо и наполнял его кусками гипса. Потом ставил это блюдо на землю, и два его сородича пели над ним заклинания.

Затем Дарана делал из дерева большой щит, рисовал на нем свой тотем[45] и проводил волнистые линии, как будто это течет вода.

Он поднимал щит на плечи и пел и плясал до тех пор, пока не собирались на небе тучи и не отдавали свой дождь земле.

Однажды Дарана вызвал с неба такой ливень, что вода залила всю землю и по разлившимся рекам неслись вырванные с корнем деревья.

Вода уже поднялась по пояс Даране, а он не двигался с места. Все племена побежали в горы, и, когда они оказались в безопасности, Дарана пошел вброд к тому месту, где на пути к морю разбушевались реки и слились бурные потоки воды.

Здесь он воткнул щит в землю, стал петь заклинания и плясать, и дождь прекратился, а вода схлынула. Угомонились реки, и снова засияло яркое солнце.

Выросла на земле такая трава, и такие цветы, и такие деревья, каких раньше никогда не бывало. Лианы заплели все тропы, и даже на скалах и в песках расцвели цветы.

Появилось столько гусениц, что люди не могли съесть всех, что собрали. Они раскладывали гусениц на кусках коры, сушили на солнце, набивали сушеными гусеницами корзины и вешали их на деревья — про запас, на голодное время.

Дарана был очень доволен, что удалось собрать так много еды, и только просил все племена беречь и охранять запасы.

Но однажды какой-то мальчик увидел на дереве корзину с сушеными гусеницами и запустил в нее бумерангом. Бумеранг попал прямо в корзину, она лопнула, и оттуда поднялось такое громадное облако красной пыли, что оно покрыло всю землю и затмило солнце.

Люди всех племен испугались — они знали, что Дарана может разгневаться и покарать их.

Но тут они услышали голос Дараны, он сказал им, что надо сделать.

Люди побежали к своим стойбищам, набрали много кусочков гипса, смазали камни жиром эму, и вся красная пыль опустилась на эти камни. А сверху люди прикрыли эту пыль перьями эму.

Если кто-нибудь соскоблит с этих камней перья или расколет камни, снова взметнется над землей красная пыль, и тогда все люди погибнут.

Как появился огонь В обработке А. Маршалла. Перевод И. Архангельской

 огда мир был совсем юным, огня у людей не было. Дичи было полным-полно, но ели ее сырой, и она не доставляла людям особого удовольствия.

Однажды человек Водяная Крыса глодал твердую ветку, и вдруг изо рта у него вылетела искра и упала на сухую траву. Трава вспыхнула ярким пламенем.

Человек Водяная Крыса удивился. Он стал бросать ветки в огонь, чтобы потушить его, но ветки загорелись и запылали жарким костром. А в ветках пряталась змея. Она зажарилась в огне, и запах жареного мяса так понравился человеку, что он съел змею, и это было вкусно.

Человек Водяная Крыса подбрасывал сучья в костер, чтобы он не потух, и скоро все племена прослышали об этом чуде и пришли поглядеть на огонь.

Люди догадались, что можно унести с собой горящие ветки и зажечь новые костры. И вот повсюду люди разнесли горящие ветки, и теперь в каждом стойбище был свой огонь.

Много лет горели эти костры, люди уже не дрожали от холода по ночам и не ели сырого мяса после охоты. Люди обленились и стали много спать, гораздо больше, чем в те времена, когда они мерзли по ночам.

Однажды пронесся над землей сильный ураган. Дождь лил как из тыквенной бутыли. Он потушил все костры, а обленившиеся люди забыли, как зажигают огонь, теперь они опять дрожали от холода по ночам и ели сырое мясо.

Жил в одном племени человек Ястреб, и было у него две сестры — женщины Змеи. Они были тоненькие-претоненькие, и глаза у них будто смотрели все время в одну точку. Они любили горячее солнце и страшились холода.

Когда человек Ястреб уходил на охоту, женщины Змеи ложились на песок и не шевелясь грелись на солнышке до самого его возвращения.

Неподалеку от их стойбища в лесу был старый термитник. Деревья защищали его от ветра и скрывали от людских взглядов. Солнце здесь особенно припекало, и женщины Змеи часто приходили сюда и лежали у термитника.

Никто не знал, куда ходят женщины Змеи, потому что они были скрытными и никому не рассказывали, что ходят в это теплое местечко.

Однажды солнце светило так горячо, что за их спинами сухая трава на термитнике начала тлеть, а потом загорелась красным огнем.

Сестры человека Ястреба сначала испугались, но потом огонь им понравился. Получалось, что только они одни знали, где есть огонь, и им стало казаться, что они могущественнее всех на свете.

Когда брат женщин Змей пришел с охоты, они уже вернулись в стойбище. Он дал сестрам их долю мяса, но они не стали его есть, а дождались, пока человек Ястреб уснет, и только тогда тихонько ушли в лес.

Там они взяли палку, пробили глиняную стенку термитника, разворошили огонь и просунули туда мясо, которое дал им брат. Когда мясо поджарилось, женщины Змеи вынули его и съели, а потом вернулись в стойбище.

Каждый день они так делали, пока их брат не заподозрил неладное. Он почуял запах жареного мяса и догадался, что сестры где-то раздобыли огонь.

Но когда он спросил их об этом, сестры сказали, что знать не знают ни про какой огонь. Брат хотел проследить за ними, когда они пойдут в лес, но сестры догадались, что он будет за ними следить, и искусно заметали свои следы. Тогда он спросил их, что они делают в лесу, и они ответили, что ищут клубни ямса.

Человек Ястреб обеспокоился, он пошел к соседним племенам, рассказал людям, как ведут себя его сестры, и попросил помочь ему разгадать, почему это они говорят, что никогда не видели огня, а сами едят жареное мясо.

Все племена по очереди пытались выследить сестер человека Ястреба и поймать их, когда они жарят мясо на огне, но женщины Змеи были очень хитрые и ускользали от всех. Они не шли к термитнику, если рядом были люди, а когда им очень хотелось жареного мяса, они уходили подальше от дома и приближались к термитнику с другой стороны.

Тогда человек Ящерица сказал, что он разгадает тайну женщин Змей, если это поручат ему одному.

Все племена согласились на его условие, и человек Ящерица пошел в лес и залег там на много дней и ночей. Он не ходил на охоту со своими братьями и с наступлением темноты не возвращался в стойбище, и тогда сестры человека Ястреба решили, что человек Ящерица отправился в далекий поход.

Однажды все мужчины притворились, что уходят на охоту. Когда они скрылись из виду, женщины Змеи взяли мясо и побежали к термитнику.

Но человек Ящерица не отставал от них ни на шаг, и, когда женщины Змеи подошли к термитнику и начали ворошить огонь, он подполз с другой стороны и сунул в термитник палку. Когда человек Ящерица вытащил палку обратно и увидел, что она загорелась, он с победным кличем помчался к стойбищу, где ждали его сородичи.

Сестры человека Ястреба очень разозлились на человека Ящерицу за то, что он так хитро их провел. Они поклялись отомстить ему и здесь же, возле термитника, превратились в змей, чтобы нападать на людей.

И теперь змеи бросаются на всех, кто подходит к ним близко, а если злая змея укусит человека, он умирает в страшных муках.

Водяная крыса и огонь В обработке А. Рида. Перевод Б. Путилова

 ыло время, и длилось оно много веков, когда люди даже не подозревали о самом ценном для себя даре — даре огня и вели жалкое существование: пищу ели только сырой и зимними ночами ежились в укрытиях от холода.

Как это ни удивительно, но огонь открыла водяная крыса. Случилось это так. Жило на свете семейство водяной крысы. Летом их жизнь текла вполне приятно. Иное дело — зимой. Самец проводил немало времени в поисках добычи, а потом ему приходилось долго ползти по земляному коридору, чтобы попасть в нору. Он насквозь промокал и чувствовал себя преотвратительно.

Когда семейство крыс разрослось, дом стал для них тесен. Летом здесь было жарко и душно, а зимой задувал промозглый ветер и пронизывал каждый угол.

— Нам нужен дом побольше, — говаривала самка. — Почему бы тебе не соорудить еще один коридор с комнатой в конце, куда ветер не будет доставать?! Здесь такая сырость! И с тебя, когда ты приходишь с охоты, течет вода. Посмотри, сколько грязи ты нанес!

Самец не очень-то тянулся к тяжелым земляным работам. Рыть коридор и устраивать пристройки — это было хорошо, когда он был молод и силен, но теперь он стал стар и все его силы уходили на заботы о том, как накормить крысят.

Однако самка продолжала гнуть свое, и самец принялся за рытье нового жилья. Чем дальше продвигался он от речного берега, где земля была мягкой, податливой, тем рыть становилось труднее: все время попадались камни. Когда же дорогу преградили корни дерева, он вовсе готов был бросить рытье, но самка не позволила это сделать.

Однажды самец вылез из коридора в тревоге.

— Случилась странная вещь, — сказал он. — Я перегрызал корни, и тут мне попался камень. Мои зубы соскользнули и невольно щелкнули по камню, и что-то вспыхнуло. Как ты думаешь, что бы это могло быть?

— Да тебе просто показалось!

Самка решила, что ему просто надоело работать, но это было не так. В самом деле, стоило камешку нечаянно попасть между зубов, вспыхивали искорки.

«Сегодня искра упала мне на лапу, и стало горячо. Она подпалила мне шерсть, я это почуял. Интересно, в чем же тут дело? — не переставал думать самец. — Как бы сделать так, чтобы эти искорки не умирали, а жили подольше — мы бы осветили нашу нору и обогрели ее!»

Как-то ночью ему приснилось, что нора залита светом, будто солнце вошло внутрь, и что ярко-красные и желтые искорки выпрыгивают из кучи прутьев на полу. Самое удивительное было то, что крысята с удовольствием тянули лапки к прыгающим искрам и пар шел от их шерсти.

И тут в его сознание пришло слово — то самое, которое он позднее стал употреблять для названия огня, мчавшегося по лесу и заставлявшего всех укрываться в норах.

Когда он проснулся, то стал думать, каким способом вызвать духа огня. Он взял камень в лапы и ударил им о скалу — взлетел сноп искр, осветил все вокруг и тотчас погас.

«Они умирают слишком быстро, — подумал самец. — Нельзя ли продлить их существование?»

Ночь за ночью бил он камень о камень, вспыхивали искры и тотчас гасли — никак не удавалось сохранить их.

Однажды самец заметил два куска дерева, валявшиеся в углу норы, — бревнышко и заостренную палку. Они были совершенно сухие. Самец поставил палку острием на бревнышко и стал вертеть ее между лап. Скоро крошечный дымок показался из дерева. Тогда он набросал на него сухой травы и продолжал вертеть палку.

И вдруг он обнаружил маленьких духов искр, он подул на них, и неожиданно целое пламя духов пришло к жизни.

Так самец водяная крыса открыл секрет огня.

В эту ночь в норе праздновали великое торжество. Крысы сидели вокруг огня, грелись и наблюдали, как танцуют огненные духи. Теперь каждую ночь крысы укладывались спать в тепле и сытости, ведь они научились готовить пищу на огне.

Летом самка опять стала жаловаться:

— В норе так дымно, я едва дышу. Почему бы тебе не вынести духов пламени наружу?

Когда дни стали длиннее и теплее, самец исполнил ее желание и разжег огонь на берегу реки.

Ночью вокруг костра собралось немало зверей. Они наблюдали за пламенем. Тогда самец увидел отражение пламени в их глазах и поспешил погасить огонь. Позднее звери стали думать, что, приготовленная на огне, пища гораздо вкуснее, и попросили крыс поделиться с ними огнем. Но самец был большим эгоистом и отказался сообщить секрет. Звери пытались забрать огонь силой, но крысы, едва только видели их приближение, тотчас заливали костер водой.

Животные хитростью пытались украсть огонь: черепахи подползали к нему в высокой траве, кенгуру неожиданно выпрыгивали, птички подлетали, пытаясь ухватить огонь, но все было напрасно. Тогда они обратились за помощью к Великому орлу, о котором было известно, что он не желал знаться с обыкновенными зверями и птицами.

— Да, — сказал орел задумчиво, — я видел этот огонь, он действительно может быть очень полезен. Но вы все делали неправильно. Теперь предоставьте это мне.

Поднялся он в небо и окинул взором всю землю. Он видел птиц в гнездах, лилии на воде, бурую змею, которая подкрадывалась к зверькам, и водяную крысу, плывшую по воде. Опустился орел вниз и молнией упал на крысу. Острые когти впились в спину самца, и тот почувствовал, как поднимается высоко над землей. Это было ужасно! Но еще больше крысу пугала мысль, что орел скормит его своим птенцам. Самец стал умолять птицу отпустить его, обещал за это исполнить любое его желание.

— Если тебя отпустить, ты вернешься на землю гораздо быстрее, чем тебе хотелось бы, — усмехнулся орел. — Мне от тебя ничего не нужно. А вот своим собратьям зверям там, внизу, ты мог бы помочь. Поделись с ними огнем! Обещай это, и я опущу тебя прямо у твоего дома. Но если попробуешь обмануть, придется тебе отправиться со мной во второе путешествие! И кончится оно для тебя по-другому! Я уроню тебя, и ты камнем полетишь вниз.

Самец с жаром стал обещать, что исполнит все как надо. И он честно сдержал слово.

Дар огня известен людям так давно, что все уже забыли его первооткрывателя — крысу. А вот что крысы долго не хотели поделиться со зверями огнем, все помнят, и поэтому крысы не пользуются любовью ни у людей, ни у животных.

Почему племена говорят на разных языках В обработке А. Маршалла. Перевод И. Архангельской

 ыло время, когда все племена говорили на одном языке. Даже чужие понимали друг друга, и никто не спотыкался на незнакомых словах, никого не считали глупым, как считают теперь, если человек не может объясниться с другим человеком и оба молчат.

Племен было много, а говорили все они на одном языке, и поэтому люди легко делились друг с другом своей мудростью и все племена жили в дружбе.

Но брачные законы запрещали мужчинам одного племени жениться на женщинах другого племени, и люди были недовольны такими порядками, и потому собрались старики всех племен и решили, что каждый может жениться, на ком он хочет. Мужчина из племени Динго может взять себе в жены женщину из племени Ящерицы, женщина Кенгуру может выйти замуж за мужчину Эму — так постановили для всех племен.

Но нашлись племена, которым новый закон не понравился. Они отточили копья и сговорились стоять на своем.

И больше всех гневались племена Черепахи, Лягушки и Ворона.

Тогда старики созвали все племена, чтобы вместе решить этот спор.

Племена, которые стояли за новый закон, не верили, что спор можно решить мирно. Они опасались, как бы племена Черепахи, Лягушки и Ворона не напали на них, — уж больно воинственные это были племена. Поэтому все захватили с собой бумеранги, копья и стали ждать, что будет.

Но воины Черепахи, Лягушки и Ворона понимали, что других племен больше, и они придумали, как перессорить тех, кому нравится новый закон, чтобы они передрались и перебили друг друга.

Когда в назначенный день все люди собрались вместе, племена Черепахи, Лягушки и Ворона начали плясать и петь. Чуть кто-нибудь уставал, на его место тут же становился другой. Они топали и кричали и не останавливались даже тогда, когда, по обычаю, все садились за еду.

А другие племена стояли вокруг и глядели на них. Но уходить во время пения и плясок не полагалось: это навлекло бы на племя несчастья и бедствия.

Так люди стояли и смотрели на пляски, и голод все больше и больше мучил их, и ноги у них подкашивались, и глаза закрывались от усталости.

Три дня плясали и пели племена Черепахи, Ворона и Лягушки, а на третий день от голода и усталости людей других племен охватила злоба, и речь их стала дерзкой и оскорбительной. Все сердились и толкали друг друга.

А так как все племена говорили на одном языке, каждый понимал, что сосед его оскорбляет, и люди настолько разъярились, что вскочили на ноги и начали драться.

Драка между друзьями страшнее драки врагов. Многие пали в этой схватке, и племена разошлись в ненависти.

С тех самых пор и решило каждое племя говорить не так, как говорят другие племена. Каждое племя придумало себе свой собственный язык, чтобы только соплеменники понимали друг друга.

Вот так, как сейчас.

Себялюбцы В обработке А. Маршалла. Перевод И. Архангельской

 ило одно племя в краю, который лежал далеко от моря.

В лесах, по которым странствовало это племя, было множество кенгуру и коала, но людям надоело питаться дичью, захотелось им отведать чего-нибудь другого.

— Пойдемте к морю, — предложил кто-то. — В море полно рыбы.

И вот племя двинулось через лес. Люди шли по лесу до тех пор, пока не вышли к морю у большого мыса, возле которого много озер и заливов.

Во всех этих озерах и заливах плавала рыба. В тот летний вечер, когда пришло сюда племя, над травой и водой тучей вилась мошкара, и люди то и дело слышали всплески — это рыба прыгала за мошкарой.

Мужчины радовались и рассуждали о том, сколько наловят рыбы. Женщины весело переговаривались. Они понесли детишек на берег, чтобы выкупать их…

Мужчины сплели сети и сачки и пошли бродом по отмелям. Они метали копья, ныряли за рыбой и, поймав рыбину, высоко поднимали ее над собой, чтобы все увидели их добычу.

Вместе с людьми к морю пришли и собаки. Собаки эти были сильные и быстрые, когда-то они тоже были людьми. Обычно они питались дичью, которую сами ловили: им было мало объедков, что бросали им люди. В родных краях собаки никогда не голодали, ведь там было вдосталь кенгуру, а собаки были хорошими охотниками.

На новом стойбище у моря никакой еды, кроме рыбы, не было, и собаки голодали, потому что ловить рыбу они не умели.

Однажды мужчины поймали столько рыбы, что едва дотащили ее до стойбища. Они свалили возле костра целую гору серебристой рыбы, и, покуда женщины жарили ее, рыболовы легли отдыхать под деревьями.

Собаки поглядели на эту серебристую гору, и голод их стал нестерпимым.

Собачий вожак подошел к мужчинам.

— Дайте нам немножко рыбы. Все равно вам не съесть ее всю, а мы совсем оголодали, — попросил он.

— Пошел вон, пес! — закричал один из мужчин. — Собаки не едят рыбу!

— А мы будем! — сказал собачий вожак. — Кенгуру здесь нет, и мы совсем отощали от голода. Дайте нам рыбы, чтобы мы могли поесть и набраться сил.

— Сами наловите, если вам поесть охота, — сказал другой мужчина. — А эта рыба наша, не станем мы делиться с собаками.

— Собаки не умеют ловить рыбу, — сказал вожак.

— Тогда подыхайте с голоду! — крикнул первый мужчина и швырнул в вожака камнем.

Тут все мужчины вскочили и стали гнать собак из стойбища палками и камнями — и глумились, и смеялись над ними.

Собаки убежали далеко в лес, сбились в круг и долго-долго говорили. А племя пировало в своем стойбище до тех пор, пока от рыбы остались только кости. От всего улова не уцелело ни одной рыбешки.

Потом люди мирно сидели и беседовали до восхода луны, а когда луна взошла, в стойбище вернулись собаки. Они были полны гнева на людей.

Собачий вожак отошел от других собак, залаял и пронесся по стойбищу. Он высоко подпрыгивал на бегу, и на лапах у него сверкал огонь.

— Да будут наказаны все себялюбцы! — крикнул он и стал колдовать.

От его колдовства словно ветер пронесся над стойбищем, и все люди, что были там — женщины, дети, мужчины, — превратились в камни.

С тех пор у всех себялюбцев сердце каменное и нет в них ласки и доброты.

Откуда взялась гуделка В обработке А. Маршалла. Перевод И. Архангельской

  незапамятные времена горы были такие высокие, что луна казалась маленькой, когда поднималась над ними. В лучах солнца одни горы золотились и краснели, а другие всегда оставались темными и страшными.

В темных горах жили злые люди, а в золотых горах люди были добрые.

На одном стойбище в золотых горах жили два брата. И того и другого звали Байяма, и оба они были женатые. У каждого брата был ребенок, и обоих детей звали Вируимбралл.

Однажды братья ушли вместе с женами на охоту, и дети остались одни.

Ребятишки плескались в ручье, играли и веселились.

Один злой человек с темных гор, по имени Туркук, держал свору свирепых псов, и вместе с ними он преследовал ненавистных ему людей и охотился на животных, которыми питался.

Выследил он, как братья и их жены уходят из стойбища, и, когда они отошли подальше, кликнул своих собак, спустился с горы, подошел к стойбищу, где играли ребятишки, и натравил на них собак. И собаки убили детей.

А Туркук убежал на свою гору — он считал, что там он в безопасности.

Когда братья и их жены возвратились и увидели, что случилось, они обезумели от горя. Братья поклялись отомстить за детей, и на следующее утро они превратились в кенгуру и помчались по следам Туркука и его псов в темные горы.

Они добежали до стойбища Туркука и зашли с наветренной стороны, так чтобы ветер относил их запах в стойбище.

Собаки почуяли кенгуру и залаяли. Туркук вскочил на ноги, схватил копья, кликнул собак и пустил их против ветра — в ту сторону, где, по его расчетам, затаились кенгуру.

Свора псов понеслась по горе, а Туркук пустился за ними. Он прыгал с камня на камень и подгонял собак криками. Братья дождались, чтобы злые псы их увидели, и тогда устремились прочь, а собаки гнались за ними по пятам.

Братья заманили собак вниз, в долину, и помчались дальше по долине к тому месту, где за деревьями высилась огромная отвесная скала. Братья добежали до лужайки у подножия скалы и остановились, прижавшись спинами к скале. Здесь они стали ждать псов.

Вожаки собачьей своры выскочили на лужайку из кустов и бросились на кенгуру. Но братья были сильными воинами и встретили собак без всякого страха.

Псы прыгали на них и старались вцепиться им в горло, а братья-кенгуру отбрасывали их назад своими мощными задними лапами.

Уже вся свора налетела на них, но братья бились до тех пор, пока не одолели всех собак.

Тогда братья вернулись в лес и шли по собачьим следам, пока не встретили Туркука, который бежал со всех ног, чтобы ему поспеть на место, когда собаки примутся терзать кенгуру.

И братья убили его, а затем снова превратились в людей и вернулись в свое стойбище.

На следующий день они отправились на охоту, и один из братьев заметил на коре дерева следы когтей опоссума. Взял он каменный топор и стал рубить на стволе зазубрины, чтобы ему легче было взобраться на дерево.

Когда он уже влез высоко на дерево, от дерева отскочила щепка и со звонким гудением полетела вниз, и звук этот напоминал голос ребенка.

Услышал Байяма этот звук и поспешно спустился с дерева: ему показалось, что это сын говорит с ним.

И его брату тоже послышался детский голосок. Братья подняли щепку и с удивлением стали ее разглядывать. Они решили хранить ее, чтобы она всегда напоминала им погибших малышей.

Тот брат, который лазил на дерево, пробуравил в щепке дырку и продел в нее полоску лыка, чтобы повесить щепку через плечо. Но сначала он покрутил ею над головой, и снова послышался голос — это был голос их детей.

Потом братья пошли с этой щепкой из племени в племя и рассказали всем о случившемся. С тех самых пор люди стали сзывать племена гудением такой щепки. И назвали ее гуделкой.

Каждый праздник начинается так: идут разрисованные люди по лесу и размахивают гуделками над головой. На ее звук сходятся люди всех племен, потому что это голос духа из Сновидения и его зову подчиняются все.

Как выпь поймал дюгоня В обработке А. Маршалла. Перевод И. Архангельской

 огда выпь был человеком, закинул он однажды сеть в море и поймал дюгоня. Дюгонь был очень большой, выпь привязал его к каноэ и потянул за собой к берегу.

«Подшучу-ка я над моими друзьями, — решил выпь, — заставлю их попотеть за кусочек этого дюгоня». Подплыл он к берегу и кликнул друзей:

— Я поймал дюгоня. Садитесь в каноэ и плывите за мной. Отыщем местечко поудобнее и съедим дюгоня.

Друзья немедля столкнули в воду каноэ и поплыли за выпью вдоль берега.

— Добрый малый этот выпь, — говорили они. — Он поймал дюгоня, а мы все будем есть его!

А выпь все греб и греб, пока они не подплыли к Длинному острову.

— Хорошее место — Длинный остров, — сказал выпь друзьям. — Здесь мы и остановимся.

Друзья обрадовались, что скоро начнется пиршество, выпрыгнули из каноэ и разбили стойбище на острове, а потом говорят выпи:

— Давай вытягивай дюгоня из воды, начнем пиршество!

— Нет, — ответил выпь, — нехорошее это место. Только сейчас я увидел, что это плохое место. Плывите за мной дальше.

Снова сели друзья в каноэ и поплыли за выпью. Возле Пологого острова они окружили каноэ выпи и стали его убеждать:

— Вот где чудесное местечко! Самое подходящее, чтобы съесть дюгоня.

— Нет, поплывем дальше, — ответил им выпь. — Дальше есть места и получше.

Выпь снова заработал веслом и потащил дюгоня по воде, а друзья поплыли за ним.

Но теперь они уже не толковали на все лады о добряке выпи. Грести было тяжело, и все молчали.

Немного погодя они приблизились к Лысому острову. Выпь остановил каноэ и стал оглядывать берег.

— Подходящее местечко, — сказали ему друзья. — Давай съедим дюгоня здесь, а?

— Нет, это плохое место, — ответил выпь. — Поплывем дальше.

Друзья последовали за ним, и скоро они подплыли к Зеленому острову.

— Ах, какое место! — обрадовались все. — Лучше места не найдешь! Хорошо бы тут съесть дюгоня.

— Нет, здесь плохо, — сказал выпь. — Хорошие места дальше.

— Когда же мы зажарим этого дюгоня? — спросили у выпи друзья. — Мы все плывем и плывем.

— Я поймал дюгоня, — ответил выпь. — Это мой дюгонь, и я зажарю его для своих друзей в хорошем месте.

Пришлось двинуться дальше, а дюгонь все тащился в воде. Наконец подплыли к Скалистому острову.

— Вот это самое лучшее место, — сказали выпи друзья. — Может, вытащим каноэ на берег?

Но выпь печально покачал головой:

— Мне жаль, друзья мои, но это самое худшее место из всех. Доплывем-ка до Песчаного острова и съедим дюгоня. Вот там и вправду прекрасное местечко.

Двинулись дальше, но друзья выпи так устали, что он приплыл на Песчаный остров первым.

— Что-то вы еле тащитесь, друзья, — закричал выпь с берега. — Может, дюгонь вам не нравится?

Тогда один из его друзей, самый сильный из всех, сказал:

— Ты нам сначала ответь, это последняя остановка или нет, тогда и мы тебе скажем, нравится нам твой дюгонь или нет.

— Да, здесь мы остановимся, — отозвался выпь. — Вот вытащим дюгоня на берег и попируем на славу.

Они вытащили дюгоня на берег и разрубили его на куски. Затем разожгли большой костер и поджарили мясо.

А на этом острове жила одна старуха. Она жила тут и в воздухе, и на земле, и в море. Иногда люди видели ее, а иногда никто не видел, но все знали, что она здесь живет.

Когда мясо дюгоня начало поджариваться, старуха жадно принюхалась: чем это так вкусно пахнет? А потом решила: «Пойду-ка погляжу».

Шла она, шла по лесу и в конце концов набрела на костер, и тогда она сказала выпи и его друзьям:

— Здравствуйте, мои внуки! Я живу на этом острове, и очень мне хочется есть. Дайте мне мяса.

Дали ей кусок мяса, она положила его на камень и говорит:

— Пойду схожу за сумкой, чтобы мне было в чем нести это мясо.

А сама отошла в сторонку, спряталась за деревьями и стала думать, как бы ей завладеть всем дюгонем.

Едва она скрылась из виду, как выпь заявил: — Эта старуха заберет у нас все мясо. Плохое здесь место! Надо нам ехать дальше!

Собрали они все куски дюгоня, нагрузили каноэ и отплыли от берега. Старуха вернулась, когда они еще были недалеко, и с визгом вбежала в воду. Шлепает по воде ладонями — подняла такие волны, что вода хлынула в каноэ и выпь с друзьями очутились в воде. А куски дюгоня вывалились из каноэ и поплыли по воде, и каждый кусок превратился в живого дюгоня. Стали эти животные нырять в море между плывущими мужчинами и женщинами.

Волны швыряли выпь и его друзей, словно мангровые листочки. Белые гребни накрывали их с головой, а потом волны снова выносили их на поверхность и, наконец, выкинули их на дальний берег, где они отлеживались на солнце, покуда не набрались сил. А когда они оглянулись на Песчаный остров, то увидели возле него столько дюгоней, сколько раньше и в глаза не видели.

Как змеи и черепахи обменялись головами В обработке А. Рида. Перевод Б. Путилова

 огда-то все змеи были безвредны, зато черепахи обладали острыми раздвоенными языками и ядовитыми железами. В те давние времена между черепахами, змеями и людьми шло постоянное соперничество из-за угрей, которых все они очень высоко ценили за их вкус. Каждое из племен считало, что два другие забирают главную часть добычи. А уж о настроении угрей и говорить не приходится!

У черепах была и другая причина для неудовольствия. Черепахи обычно клали яйца в тростник у береговой кромки озер или заводей, и, на их беду, яйца эти нравились змеям и людям еще больше, чем угри.

Змеиное племя было беззащитным и подвергалось непрерывным нападениям охотников-людей, которых привлекал вкус змеиного мяса. А люди не чувствовали себя уверенно, потому что боялись черепах: как только они нагибались за яйцами — черепахи выпрыгивали из воды и успевали укусить их своими ядовитыми зубами. Сами же черепахи были надежно защищены от копья и дубинки панцирем.

Так что все три племени — люди, черепахи и змеи — были недовольны своей жизнью.

Люди первыми решили как-то изменить свою судьбу. Они послали гонцов к птице ржанке, известной своей изобретательностью.

Ржанка тоже охотилась на угрей, и даже удачнее, чем змеи и люди, потому что перед охотой мазала белой глиной подмышки — для маскировки. Она брала два копья, по одному в каждой руке, вставала на берегу пруда и застывала в ожидании угря. Только он подплывет, ржанка метала копье и через мгновение выбрасывала добычу на берег. Все было как у людей. Но секрет успеха ржанки, которого люди никак не могли повторить, заключался в ее умении одинаково ловко обращаться с обоими копьями: она могла бросать копье любой рукой — в зависимости от того, откуда появлялся угорь.

Человек охотился на угрей постоянно, настойчиво, и запасы их стали истощаться. Ржанка боялась, как бы не пришел день, когда они и вовсе исчезнут.

Когда люди обратились к ней с просьбой помочь разделаться с черепахами, ржанка пришла в восторг: теперь-то у нее появилась возможность ослабить человеческое племя и навсегда обезвредить черепах.

Первым делом она созвала змей и предложила: не хотят ли они обменяться с черепахами головами?

— А для чего? — удивились змеи. — Что это нам даст?

— Ну, я удивляюсь, как вы не понимаете. Только подумайте. Если вы завладеете их ядовитыми мешочками, вы будете надежно защищены от людей. Им уже не удастся так легко убивать вас. Только вообразите себе — вы сами сможете их убивать, точно так, как теперь делают черепахи. И даже легче, ведь вы живете на земле, а черепахам приходится ждать, пока люди подойдут близко к воде!

Согласились змеи обменяться головами с черепахами. Теперь нужно было получить согласие черепах.

Отправилась ржанка к черепахам и все рассказала им.

— Но если мы отдадим наши головы змеям, то окажемся беззащитными перед людьми. Черепашье племя скоро исчезнет, — возразили черепахи.

— Да нет, — сказала ржанка. — Не забудьте, что змеи живут на земле, им гораздо проще нападать на людей, так что человеческое племя скоро поуменьшится.

— Это, конечно, так, — задумчиво произнесла старая черепаха. — Но даже если людей станет меньше, их всегда хватит, чтобы разорить наши кладки яиц.

— Пусть так, — согласилась ржанка. — Но я подскажу вам выход. Вы глупо поступали, когда оставляли яйца в тростнике. Почему бы вам не зарывать их в песок, и тогда никто не найдет их. Да и черепашки будут выводиться быстрее, ведь солнце целый день станет согревать их.

— Но как малыши будут знать дорогу к воде? — возразила черепаха.

— Ну, они найдут! А если нет, придут дожди и снесут их в поток.

Долго обсуждали черепахи предложение ржанки, наконец согласились.

— Только у меня к вам просьба, — сказала ржанка. — Оставьте для меня больших угрей, а себе ловите мелких. Сколько угодно ловите!

Согласились черепахи. Они решили, что это достойная награда за ту новую жизнь, которую им предстоит вести. Теперь оставалось назвать время и место, когда и где черепахи поменяются головами со змеями.

Когда все совершилось, черепахи нашли безопасное местечко для кладки яиц, но, лишившись ядовитых мешочков, защитить их от разорения так и не смогли.

Люди тотчас убедились, что искать черепашьи яйца стало много труднее, а от змей каждое мгновение можно ожидать нападения.

Змеям тоже стало трудно искать яйца, и на них безжалостно охотились люди.

Одна только ржанка выгадала от этой сделки. Впрочем, у нее тоже не все было ладно: мелких угрей становилось все меньше, а крупные и вовсе исчезли.

Так что и черепаха, и змея, и ржанка, и человек не стали счастливее от того, что однажды змеи и черепахи согласились обменяться головами.

Ящерица, которая пришла ниоткуда В обработке А. Рида. Перевод Б. Путилова

 адолго до того, как ящерицы, змеи и им подобные распространились повсюду на земле, в одной деревне появился неожиданно маленький мальчик. Люди не знали, кто он и откуда пришел. Может, отбился от семьи? Заблудился? Но соседние племена живут так далеко — трудно представить, что он мог прийти оттуда. А еще всех удивляло, что мальчик свободно говорил на их языке.

Старики расспрашивали его, женщины пытались завязать с ним дружбу, но все напрасно: мальчик говорил о чем угодно, кроме одного: откуда он пришел. Упорно молчал, даже когда его били.

Так и назвали его — мальчик Ниоткуда.

Его нельзя было не полюбить: был он веселый, общительный, с удовольствием играл с другими детьми и помогал взрослым.

Но все-таки было в нем что-то странное. Например, он любил часто бродить по ночам, когда все держались поближе к очагу, полные страха перед опасностями, подстерегавшими в темноте.

Вскоре в селении стали происходить таинственные вещи. То вдруг исчезнут съестные припасы, то пропадет новое копье вождя, а ведь он только что отполировал его рукоятку и прикрепил наконечник к древку, то исчезнет копьеметалка. А уж всякая мелочь вроде кусочков смолы, костяных игл, головных повязок и ножей исчезала то и дело! Нетронутыми оставались только священные чуринги[46], обрядовые щиты[47] и охра[48].

Старики решили подкараулить злоумышленника. И скоро нашли виновника пропаж. Им оказался мальчик Ниоткуда. Люди видели, как он крался из хижины с полной сумкой.

Решили как следует наказать мальчика. Один мужчина держал его, а другой намеревался побить копьем. Но только он поднял копье, как мальчик выскользнул из рук и тотчас стал вдвое выше своего роста — стоит вровень с самым высоким человеком племени. У державшего его мужчины даже копье выпало из рук. Оно попало прямо на ногу мальчику — пригвоздило его к земле. А он снова удвоился в размере и теперь был ростом с дерево. Вот так колдовство!

Деревенский знахарь поспешил к себе в хижину, чтобы приготовить средство против злого духа, а мужчины племени стали метать копья в мальчика-гиганта.

Поначалу тот ловко увертывался от них, но одно копье, брошенное самым сильным воином, пронзило ему сердце, и мальчик упал на землю и остался недвижим.

Воины осторожно приблизились, взоры их были устремлены на вытянувшуюся фигурку, и жалость охватила их при виде лица ребенка.

— Его нельзя хоронить, — сказал один. — Это повредит племени. Злой дух, который овладел мальчиком, будет приходить к нам по ночам, и мы не знаем, кто окажется следующей его жертвой.

— Что же нам делать с ним? — спросил кто-то.

— Укройте его корой, — повелел деревенский знахарь. — Не надо смотреть на его лицо, и тогда добрые духи помогут раскрыть тайну и подскажут, как нам вести себя.

Потребовалось много коры, чтобы укрыть тело, но в конце концов дело было сделано.

Добрые духи помогли. Когда наутро подняли кору, там не оказалось и следов тела мальчика. Оно исчезло.

Отбросили последний кусок коры, и тут крошечное четвероногое существо с длинным хвостом побежало по камням и спряталось между ними.

С тех пор в этой деревне и в других селениях распространились ящерицы, их так много, что на них перестали обращать внимание. Только деревенский колдун догадывался, что появление их связано с мальчиком Ниоткуда.

Девушка, которая плела сумки В обработке А. Маршалла. Перевод И. Архангельской

  краю, где горные утесы и море — братья и где деревья стройны и высоки, жила молодая девушка по имени Лована, которая дичилась людей.

Она любила покой и тишину.

Глаза у нее были темные и робкие, но, когда она бродила по лесу, они сияли от восторга и удивления.

Жила Лована одна в хижине, сделанной из коры, и плела сумки для всех, кто бы у нее ни попросил. Пальцы у нее были длинные, они быстро и ловко переплетали полоски лыка, и потому она делала сумок больше, чем другие женщины.

Оттого что Лована была такая тихая, никто не разговаривал с ней подолгу. Юноши ее племени проходили мимо ее хижины, когда шли на охоту, — не умела она пошутить с ними и приветить их ласковым словом. А она печально смотрела им вслед, потому что шел среди них один юноша, и, когда они скрывались за деревьями, Лована чувствовала себя еще более одинокой, чем прежде.

Звали этого юношу Яади.

Однажды все племена отправились далеко от стойбища на праздник. Дети с криками бегали по лужайкам и прятались меж деревьев. Самых маленьких женщины несли на плечах и смеялись вместе с ними.

За спиной у женщин висели сумки, те самые сумки, которые сплела им Лована. Женщины взяли с собой много ямса, а мужчины копья и воммеры, и все племена вместе отправились в путь. Люди шли друг за другом на расстоянии вытянутой руки, и, когда их вожаки уже скрылись из виду, по стойбищу все еще тянулась вереница людей.

Вскоре в стойбище осталась только одна Лована, потому что никому не пришло в голову сказать ей: «Пойдем с нами на праздник». Все забыли о ней. И ее мать, и отец, и все сородичи ушли и даже не вспомнили о ней. Она была слишком тихая, и среди веселья и шума никто не заметил, что ее нет.

Много дней шли по лесу разные племена, и там, где они проходили, не оставалось никакой дичи — ведь сколько надо было прокормить народу!

Через десять дней Яади, шагавший во главе, повернул назад и прошел вдоль вереницы людей до последней старухи и последнего отставшего ребенка. И тогда он крикнул, чтобы все люди остановились. И спросил:

— Где Лована?

Но никто не мог ему ответить.

От старухи, которая плелась в самом хвосте, до мужчин, которые прокладывали путь, люди передавали друг другу три слова:

— Ее тут нет.

Вот весть эта дошла до Яади, и, услышав ее, он содрогнулся.

— Я вернусь за ней, — сказал он. — Ей, наверное, нечего есть.

Взял он свой каменный топор, копье и воммеру, свой щит и налла-налла и ушел от всех. Яади возвращался тем путем, по которому прошли племена и где уже не было никакой дичи, так что ему пришлось отойти далеко в сторону и охотиться в глухом дальнем лесу. Он прорубал тропы в зарослях и всю добычу нес за спиной. Он отыскивал пчелиные гнезда в дуплах и каждый день шел с раннего утра и до той поры, пока не спускалась ночь.

И чем ближе Яади подходил к хижине Лованы, тем больше приходилось ему петлять по лесу, хотя он и так уже шатался под тяжестью добычи, которую нес девушке.

С того дня как племя покинуло стойбище, Лована сидела в хижине и плела сумки. Еда, которую она собирала, не утоляла ее голода. На охоту она не могла пойти, потому что у нее не было копий. Она ела ямс и корни водяных лилий и собирала крабов на берегу.

Но вдруг наступил такой миг, когда лыко, из которого она плела сумку, стало рваться. Лована все время путала петли, и пальцы у нее дрожали.

Она устыдилась своей неловкости и обеспокоилась. Она старалась плести как можно осторожней и не дергать полоски лыка.

Лована знала, почему дрожат ее пальцы и почему она все поглядывает в сторону, где затихли в ожидании высокие деревья.

Кто-то подходил все ближе, и ближе, и ближе.

Лована слышала, как колотится ее сердце. Она склонила голову, чтобы ничего не видеть, кроме сумки, которую плела.

Кто-то подходил все ближе и ближе.

Она сжала сумку онемевшими пальцами.

Кто-то подходил все ближе.

Она не подняла головы.

И вот тень Яади упала на девушку, и она взглянула на него.

Лована увидела над собой его лицо, и закрыла глаза, и упала на землю, и лежала тихо-тихо.

Яади опустился на колени и взял ее голову в ладони. Он смотрел на ее лицо и молчал.

Потом Лована открыла глаза и взглянула на него, и не было в ее глазах страха.

— Что с тобой? — спросил Яади.

— Зачем ты пришел?

— Я пришел за тобой.

— Почему ты сделал это?

— Потому что уже давным-давно твои отец и мать обещали отдать тебя мне в жены. Вот я и пришел.

Она не сводила с него глаз.

— Хочешь есть? — спросил Яади.

— Да, — ответила Лована.

Он отдал ей еду, которую принес, и все смотрел на нее, пока она ела.

— А теперь в путь, — сказал Яади, когда девушка поела. — Пойдем к нашему племени.

— Пойдем, — прошептала Лована.

Он пошел вперед, а она следом. Девушка оставила свою хижину и все сумки и ни разу не оглянулась назад.

Она смотрела только на того, кто шел впереди.