– Вот здесь и обитала княгиня до операции и после, – представил апартаменты класса люкс Юрий Юрьевич гостям после того, как они в его кабинете выпили чаю с очень хорошим шоколадом, который ему, по всей видимости, дарили в неограниченном количестве.

Яна огляделась. Настроение улучшилось, ведь они не только не встретили сопротивления со стороны руководства клиники, а даже, наоборот, получили полную поддержку и понимание. А она-то была настроена весьма по-боевому.

Апартаменты Марии Элеоноры не походили на больничные, скорее на шикарную квартиру, состоящую из гостиной с целым набором аппаратуры для развлечения, мягких кресел и бара. Вторая комната была отведена под спальню с очень удобной медицинской кроватью, которой можно было придать любую форму.

Воздух в номере был свежим, работал климатконтроль. Туалет и ванная комната с джакузи были раздельными и тоже на высоте.

– Хорошие у вас номера, – не могла не отметить Яна.

– И деньги люди платят немалые, – откликнулся Юрий Юрьевич. – Я же все понимаю. Я сразу решил открыть свою клинику для богатых клиентов и не скрываю этого. Ну, я им и условия, и питание соответствующие создал, постарался.

– Да, интерьер богатый, – согласился Василий Николаевич. – Могу я обследовать комнату?

– Все что угодно! Вернее, все, что сможет помочь обнаружить пропавшую пациентку.

– Расскажите нам о ней в мельчайших подробностях, даже о таких мелочах, что сами посчитаете незначительными. А уж я посмотрю, насколько эти мелочи значимы, – велел Василий, начав тщательный осмотр комнаты.

– Ой, Мария Элеонора была, то есть… надеюсь, что и есть, настоящим чудом! Что это была, то есть…

– Мы все поняли! – подбодрил Василий.

– Ну да… Начитанная, умная, интеллигентная, в меру гордая, умела держать дистанцию. Но никогда не позволяла себе истерик и уж тем более хамства!

– Да, это она, – кивнула Яна. – Я имела честь быть с ней знакомой.

– Прелестно! Очень прелестно! – захихикал Юрий Юрьевич. – Я гордился, что оперирую княжескую особу! Даже думал, уже будет голубая кровь, но кровь у Марии Элеоноры Штольберг оказалась самая обычная – красная.

Чувствовалось, что шутил Юрий Юрьевич часто и всегда не очень умно.

– Да, кровь у всех одинаковая… – задумчиво протянул Василий Николаевич и высыпал содержимое мусорного ведра на паркетный пол.

– Вы даже мусор просматриваете? – удивился пластический хирург.

– Мы просматриваем все, – ответил Лебедев. – Вы отвлеклись, кстати, от самого главного – я насчет операции. Что вы делали княгине?

– Врачебная тайна… – замялся Юрий Юрьевич.

– Какая, к черту, тайна?! Мы же должны знать, что вы с ней сделали! Ведь не аппендицит вырезали? Вы могли изменить внешность, как же тогда мы будем ее искать? – недобро глянул на хирурга Василий.

– Я не подумал, простите. Нет, княгиня не просила изменить внешность, это правда. Да это было бы кощунством, ведь черты ее лица идеальны.

– И это верно, – согласилась Яна, глядя, как следователь кладет что-то себе в карман. – Черты лица у Марии классические, ни убавить, ни прибавить.

– Но сейчас же все женщины ударились в увеличение главного органа на лице – губ! – подал голос Лебедев, выдвигая подряд все ящики в столе.

– А я всегда думала, что главный орган на лице у человека – глаза, – возразила Яна.

– Так это у человека! А сейчас-то мы говорим о женщине, – ответил Василий, за что Яна и запустила ему в спину первым попавшимся предметом – букетом подсохших роз.

– Цветкова, я шучу! – вжал голову в плечи следователь.

– Со мной даже шутить так не следует, – ответила она и вопросительно посмотрела на хирурга: – Только не говорите, будто княгиня делала что-то с фигурой. Она у нее тоже в полном порядке.

– Я не изменил ей черты лица, я омолодил ей лицо, – наконец сдался Юрий Юрьевич.

– Круговая подтяжка? – переспросила Яна.

– Неважно, какая. Вот возьмите ее фотографии и минус восемь – десять лет – и получите ее новый облик.

– А вот иногда делают фотографии до и после, чтобы потом сравнить результаты операции, – проявил чудеса познания работы пластических хирургов следователь Лебедев.

– Делают… – усмехнулся хирург. – «До» у меня есть, а вот «после» не успели сделать. Устроит вас такой ответ?

– Устроит… – Василий продолжал миллиметр за миллиметром осматривать комнату.

Делал он это настолько профессионально, что Яна даже не пыталась прорваться к нему в помощницы, чтобы не помешать ненароком.

– А теперь – все, о чем она говорила. Сплетни, намеки, что-то о мужчинах, о женщинах… Все! – внимательно посмотрел на Юрия Юрьевича следователь. – И помните: это вы делаете не из праздного любопытства, а, возможно, спасаете ей жизнь.

– Я понял. – Директор клиники побледнел, закрывая рот весьма морщинистой рукой (в отличие от омоложенного лица).

Яна только головой покачала. Она уже поняла, что «номер мертвый», так как хорошо знала Марию. Никогда бы та не позволила себе сплетен, интриг, намеков. Тем более с незнакомыми людьми в клинике. Как она подумала, так и вышло. Юрий Юрьевич крепко задумался, затем покачал головой.

– Ни о чем таком мы не говорили. Она и словом не обмолвилась о семье, о личной жизни тем более… никаких намеков.

– Ну о чем-то вы ведь говорили?! – не верил Лебедев.

– Успокойся, Вася, она – не я, Мария Элеонора действительно держит рот на замке, – заступилась Яна.

– Мы говорили об операции, чего она ожидает от нее и что я могу гарантировать… Говорили о музыке, об искусстве… Фи, она была настолько интеллигентной женщиной, что мы не говорили даже о политике! А в мои полномочия узнавать, с кем она спит или ради кого все делает, не входило и не входит. Вот если бы она попросила что-то неординарное, противоречащее здравому смыслу, я бы отказался. И не смотрите на меня так! Знаю, что вы думаете. Мол, ты бы отказался, как же! Из-за денег кого угодно будешь оперировать! А вот и нет. Я достаточно обеспечен, я – хороший врач, и у меня приличная репутация. Рисковать ею даже ради прихоти чешской княгини я бы не стал! Но она просила то, что ей было показано. Возрастные изменения лица имелись, и их реально можно было устранить. Какие ко мне претензии? Вы даже мне плохую охрану пациентов предъявить не можете. Ее не у меня в клинике выкрали, она сама сюда пришла и вышла по собственной оплошности. А уж за то, что с княгиней случилось после ухода, вне клиники, я ответственности не несу! – брызгал слюной Юрий Юрьевич.

– А мы вас пока ни в чем не обвиняем, – хмуро ответил Василий, роясь в личных вещах княгини без зазрения совести.

– А что? Была бы неплохая версия, – прищурилась Яна. – Вы сделали неудачную пластическую операцию и во избежание международного скандала ликвидировали пациентку. Шутка! – улыбнулась она, хотя ей было вовсе не смешно.

– Не шутите так… Я бы никогда такого не сделал. Есть свидетели и записи истории болезни, подтверждающие, что операция у этой пациентки прошла успешно. – У хирурга даже губы задрожали на нервной почве.

– А о сыне, о сыне она рассказывала? – Яне просто хотелось услышать что-нибудь о Карле Штольберге.

– Ничего о своей семье и личной жизни, – повторил обиженный за беспочвенные подозрения Юрий Юрьевич.

– А медсестры? Может, она что-то говорила о себе им? Все-таки они женщины, она – женщина, одна… Может, ей хотелось поделиться чем-то важным хоть с кем-то? – сбивчиво предположила Яна.

По просьбе главного врача в комнату пригласили медсестру Марину. И тут Яна по-настоящему удивилась. Марина рассказала, что кое-чем княгиня все-таки делилась с ней.

– Она немного рассказала о своем сыне Карле. Я поняла, что Мария Элеонора, всеми нами любимая и уважаемая, им очень гордится.

– Им можно гордиться, – вздохнула Яна, мечтательно закатывая глаза под недовольным взглядом следователя.

– О чем еще говорила княгиня?

– Да так… болтали по-женски… Я знаю, что несколько лет назад она похоронила мужа, что очень любила его и была ему верна, никогда не понимала никаких любовных треугольников. Она думала, что больше никогда не пустит никого в свое сердце.

– Думала? – уловила главный глагол в ее речи Яна. – То есть теперь она пересмотрела свои взгляды?

– Я не могу со стопроцентной уверенностью утверждать, что у нее кто-то есть, – виновато пожала плечами Марина. – Она не называла имен и фамилий…

– Но…

– Но у нее так блестели глаза… Несколько раз я заставала ее за разговором по телефону, который она сразу прерывала при моем появлении. Не думаю, что она говорила с сыном, мне становилось даже неудобно… – замялась Марина.

– Но хоть она общалась с человеком из России или из-за границы? – допытывался Василий Николаевич в надежде найти хоть одну зацепку. – Где искать Марию Элеонору?

– Не знаю…

– Ну хоть что-нибудь?!! – взмолился Василий, понимая, что он и в доме ничего не находит – никаких писем, дневников, тетрадок, записей…

– Да я не видела, чтобы эта чешка что-то писала… – согласилась Марина. – Она читала, вязала крючком, смотрела телевизор и вот – звонила по телефону. Она была очень аккуратна и этична. Ах, да… Однажды Мария Элеонора произнесла одну непонятную фразу…

– Какую? – одновременно бросились к ней Яна и следователь.

– То, что хоть они с сыном генетически разные, но очень похожи по поступкам, – ответила медсестра. – Честное слово, я больше ничего не знаю. Я бы все сказала, она очень нравилась мне…

– Спасибо, Марина, можешь быть свободна, – отпустил ее Юрий Юрьевич. – Ну? – обратился он тут же к Яне и Василию. – Еще вопросы?

– Есть камеры слежения за пределами дома? – спросил следователь.

– Есть… и уже все просмотрены. Но наблюдаем мы, как по закону и положено, только за своей территорией. На ней зафиксировано, как княгиня покидает нас в гордом одиночестве.

– Вот черт! – выругалась Яна.

– Что будете делать? – Юрий Юрьевич явно распереживался.

– Я как раз над этим думаю, – ответил Василий Николаевич. – Пошли, Яна, здесь больше нечего делать… Как только я что-то надумаю, вы, Юрий Юрьевич, будете первым, кто об этом узнает.

– Я прошу только об одном – без шумихи! – Он в умоляющем жесте сложил руки.

Яна обратила внимание на его тонкие, длинные, нервные пальцы.

– Если ваша клиника ни в чем не замешана… – почесал затылок Василий.

– Ни в чем! Уверяю вас! – горячо заверил пластический хирург.

– Тогда вам нечего бояться. Со стопроцентной гарантией я не могу обещать вам полную анонимность, не все зависит от меня, есть еще и ваши сотрудники.

– Я понимаю…

– Вот и хорошо! Со своей стороны я сделаю все, чтобы вам не сильно потрепали нервы…

– Спасибо вам, гражданин начальник! – чуть не захлебнулся от благодарности Юрий Юрьевич.

– Извините, – обратилась к медику Яна.

– Да?

– Раз уж я сюда попала. – Она хихикнула.

– Да, слушаю вас, не стесняйтесь…

– Даже не знаю, как спросить…

– Хотите увеличить грудь? – пришел ей на помощь пластический хирург.

Яна покраснела до корней волос.

– Что вы себе позволяете? Если у меня маленькая грудь, это не дает вам повода думать, будто я недовольна или мои мужчины! Что за клише?!

Василий Николаевич еле сдерживал смех.

– Нет, я не имел в виду, что у вас маленькая грудь! – начал оправдываться Юрий Юрьевич.

– Почему же только это сразу пришло вам на ум? – ехидно поинтересовалась Яна.

– Я подумал, если вы стесняетесь…

– То речь может идти только о груди? Может быть, я стесняюсь своего возраста или роста? Или еще лучше – носа?

– Да бросьте вы, – не сдержался пластический хирург. – Не имел я этого в виду! Да и вряд ли вы стали бы стесняться носа. Я же профессионал и вижу, что со всем остальным у вас полный порядок!

– Ага! А, значит, с грудью не все в порядке?! – не сдавалась Яна.

– Это никогда не закончится! – закатил глаза Василий Николаевич, схватил Яну в охапку и поволок ее на выход.

– Я хотела немного уменьшить носик! – кричала Яна хирургу.

– Не майтесь дурью! – крикнул тот в ответ. – У вас такое лицо, которое должно очень нравиться мужчинам!

Яна принялась колотить по спине Василия Николаевича.

– Отпусти меня! Слышишь, что он говорит! Мое лицо должно нравиться! Должно! Ха! Да оно и нравится! – бесновалась Яна.

– Вот и не порти его! Да угомонись ты уже, Цветкова! – отпустил ее Василий Николаевич. – Нос ее не устраивает! Мужчинам ты нравишься, мне тоже… Что тебе еще надо?

– Больше ничего, – успокоилась Яна. – Ведь это комплимент?

– Конечно, блондинка ты моя. – Василий плюхнулся на скамейку.

Яна присела рядом, смиренно сложив руки на коленях:

– Что будем делать?

– Можно покурить?

– Конечно, кури. Только подскажи, как мне искать Марию?

– Боюсь, Цветкова, искать ее уже будешь не ты. Дело серьезное, пора писать официальное заявление о ее исчезновении. А тебе придется сообщить о ее пропаже родственникам. Они должны быть в курсе и, возможно, знают какие-то факты, где ее найти.

– Хорошо, я позвоню Карлу, – грустно кивнула Яна.

– Так… какое сегодня число? – Нахмурившись, Василий вытащил из кармана маленький календарик и стал что-то высчитывать. – Когда она исчезла?

Яна кинула взгляд на цифры, и что-то ее насторожило.

– Что это у тебя?

– Календарик, – ответил он.

– Ну-ка, дай сюда! Что здесь написано? Центр психологической поддержки под руководством доктора Шефера… Господи! Откуда это у тебя?! Ты что-то взял из комнаты Марии…

– Да я взял не улику, а этот календарик из мусорного ведра в ее комнате! Если он выброшен, значит, ей не нужен. А я вспомнил, что у меня как раз потерялся такой из кошелька, а он бывает нужен. Вот и взял. Что тебя возмущает, я не пойму?!

– Это календарь-реклама, не понимаешь, что ли?

– Что?

– Я посещала этот центр! Я знаю Шефера! Откуда календарик взялся в комнате у Марии Элеоноры? Я же не встречалась с ней и в комнате у нее не была, чтобы он выпал у меня…

– Не знаю, – пожал плечами Василий Николаевич.

– Это-то и интересно! Не поехать ли нам к Шеферу и не спросить ли у него, что происходит?! Ведь явно Мария потеряла голову от какого-то мужчины из России, причем моложе ее!

– Ты говоришь с такой уверенностью… почему? – спросил следователь, закуривая.

Яна заметила, что у него дрожат пальцы, и ей стало жаль Василия.

«У человека и так работа собачья, а тут я еще ему на голову со своими проблемами. После отравления, после ранения…»

– Ты позвони кому-нибудь, сам иди отдыхать, – забормотала Яна.

– Ответь на мой вопрос, обо мне не беспокойся.

– Карл выбрал женщину из России, и вполне вероятно, что и она влюбилась в мужчину из России, – пояснила Яна.

– То есть, говоря о сходстве поступков между ней и сыном, она именно это имела в виду?

– Мне кажется, да.

– Интуиция? – уточнил следователь.

– Женская.

– Понятно… А почему ты думаешь, что он – молодой?

– Не молодой, а моложе ее. Кстати, Глеб Наумович вполне подходит. Он моего возраста или чуть постарше, не пацан, но и не старик, он высокий, импозантный, умный, образованный, умеет быть очень убедительным…

– Очень хорошо, – заслушался ее Василий. – Теперь бы еще узнать, кто такой Глеб Наумович.

– А это и есть доктор Шефер, мы учились вместе…

– Понятно… И ты думаешь, что он…

– Я предполагаю.

– Лови, Яна, такси, едем к твоему Шеферу. Я очень плохо себя чувствую и очень зол. В таком состоянии я любого готов расколоть за минуту. Он скажет мне даже то, чего не знает.

– Почему-то я тебе верю. Имела честь наблюдать тебя в действии, – кивнула Яна. – Только почему такси ловить должна я?

– А мы доедем бесплатно, я арестую водителя за съем девицы легкого поведения. Шучу я, Цветкова! Думаю, ты быстрее остановишь машину, вот и все…

– Не успеете докурить, – фыркнула Яна.