Больница в Подмосковье была более чем скромной, если не сказать убогой, зато весь медицинский персонал был очень любезен и мил.

Яна сидела на стуле, облокотившись на стол, и болтала ногами. Выражение лица у нее было глуповатое. К чистым бинтам на коленках добавилась пара незначительных синяков и ссадин. То есть с ней все было нормально благодаря самоотверженности Василия Николаевича. Именно он среагировал молниеносно, когда началась стрельба, накрыв своим телом, и сберег Цветкову от пуль. А вот сам пострадал. У Василия было задето плечо и сильно поцарапана шея.

Яна находилась в мужской палате рядом с кроватью, где полулежал перебинтованный Василий Николаевич. Он пил сок через трубочку. В ногах на его кровати сидел приятель Лебедева, который, как только Василий смог позвонить, приехал из Москвы. Звали его Дмитрий Александрович, выглядел он моложаво, одет был в приличный костюм и очень хорошо относился к своему коллеге Василию Николаевичу, это сразу чувствовалось.

Яна до сих пор не могла прийти в себя. В последнее время произошло столько событий, не укладывающихся у нее в голове. Василий Николаевич прострелил обе ноги директору кладбища, поэтому от закона тот не ушел, – просто не смог. Двое парней убежали, и их сейчас усиленно искали, а двух других схватили жители деревни, пришедшие на похороны. Кладбище опечатали, и сейчас там началось расследование.

– И оно будет долгим, по всей видимости, – вздохнул Дмитрий Александрович. – Будет проверяться каждый захороненный и земля под ним.

И Яна, и Василий поняли, о чем он говорит, так как под гробом местной жительницы на этом частном кладбище хотели захоронить Женю. Именно его тело, завернутое, вернее, обмотанное полиэтиленом и скотчем, обнаружил Василий, когда специально упал в могилу.

Парня достали тут же, как разобрались с работниками кладбища. И вот тут-то произошло настоящее чудо – он оказался жив. Правда, жизнь в Евгении теплилась маленьким огоньком от горящей спички и могла затухнуть в любой момент. Но главное было то, что, когда Евгения достали из могилы, он был жив. Перевозить его в Москву было очень опасно, но медики рискнули, так как в местной больнице ему вообще ничем не смогли бы помочь. И вот теперь Евгения увезли в Институт скорой помощи имени Склифосовского.

– По последним данным, ваш парень все еще жив, здоровье у него лошадиное, он даже быстро пошел на поправку, – сообщил Дмитрий Александрович.

– Очень хорошо! Я буду молиться за него! – вздохнула Яна. – Неужели под всеми могилами они прицепом хоронили еще людей?

– Может, конечно, не под всеми, но кое-где точно найдем, – ответил Дмитрий Александрович. – Возможно, всплывут некоторые фамилии, числящиеся до сих пор в списках пропавших без вести.

– Вовремя мы вышли на эту шарашку, – кивнула Яна. – Посмотрите на наше красивое кладбище! У нас тут пригорок, великолепный вид на речку, русские березки, – передразнила директора кладбища Яна. – А могилки у нас с секретом, как русские матрешки. А для чего они брали на работу бывших заключенных?

– Думаю, ответ очевиден. Люди, уже однажды преступившие закон, легче пойдут на повторное нарушение закона, – пояснил Василий Николаевич.

– Логично, – согласилась Яна. – Жаль, что Женя нам ничего рассказать не может.

– Единственный оставшийся в живых свидетель… Мы обязательно его допросим, – пообещал Дмитрий Александрович.

– Думаю, ответ очевиден, – опять начал Василий Николаевич. – Парню предложили поучаствовать в криминальном бизнесе, он отказался…

– Потому что Женя – не преступник! – встряла Яна.

– Я и не утверждаю обратное. Он отказался, его и убрали, чтобы не было свидетелей их бизнеса. От какой же страшной смерти вы спасли его, дети мои! – заговорил, как пастор, Дмитрий Александрович. – Парень бы умер под гробом.

– И никто бы никогда его не нашел. – Яна сглотнула, поняв, что понесла околесицу. – Хорошо, я почувствовала: здесь творится что-то нечистое, и Евгений не мог просто так исчезнуть. А Василию спасибо, что он мне поверил – раз, и догадался упасть в могилу – два. Да, и еще – три – спас мне жизнь!

– Да, такое маленькое дополнение, – засмеялся Дмитрий Александрович и похлопал коллегу по здоровому плечу. – Ладно, я рад, что с вами все в порядке, мне пора ехать.

– Мы поедем с тобой. Подбросишь? – спросил Лебедев.

– А что, в больнице не останешься? – удивился Дмитрий Александрович.

– С Янкой все в порядке…

– А ты? – хором спросили Яна и Дмитрий.

– Со мной тоже все в порядке, подумаешь, по касательной. Перевязку сделали, уколы тоже, а заживает на мне все как на собаке. Впервой, что ли! – отмахнулся следователь.

– Как хотите… машина внизу, жду недолго, дела. – Дмитрий вышел из палаты.

– Ну? – Василий Николаевич посмотрел на Яну своими добрыми глазами. – Что-то не вижу энтузиазма?

– А должен быть? – Яна наматывала длинный белокурый локон себе на палец.

Для знающих ее людей этот жест означал крайнюю степень задумчивости.

– Ну как же! Ты сейчас должна фонтанировать энергией, ты в своей стихии! Мы в эпицентре событий, кругом трупы! То есть мы на кладбище, в нас стреляли, мы все в бинтах! Разве не этот кайф, Цветкова, ты все время хочешь испытывать?

Яна с неприязнью покосилась на следователя.

– Надо узнать у медсестры, чем там тебя накололи, и попросить больше не давать это лекарство, а то что-то ты говоришь не то…

– Это же твоя стихия! Как с тобой свяжешься, так и пропадешь! – Василий, кряхтя, сполз с кровати и с помощью Яны начал одеваться.

– Ты только не забывай, что благодаря моей блажи, с твоих же слов, мы спасли человека! А скольких уберегли от такого печального исхода! – возразила Яна. – А грустная я оттого, что пропали двое моих знакомых. Одного мы нашли… полуживого. Осталось узнать, где скрывается княгиня Мария Элеонора Штольберг.

– О господи! – хлопнул себя по лбу Василий Николаевич. – Конечно же, твоя заморская несостоявшаяся свекровь! Совсем вылетело из головы.

– Неудивительно, твоей голове досталось, – успокоила Яна. – Мы сейчас поедем вместе, попроси своего товарища высадить меня у клиники красоты, где лежала Мария Элеонора. Вдруг она уже вернулась и сама объяснит свое отсутствие?

– Тебе что, не хватило? Я имею в виду приключений, Цветкова. Ты посмотри на себя, выглядишь как привидение! Синяки, ссадины, бинты… Это все очень эротично, но неужели ты не хочешь отдохнуть? – удивился Василий Николаевич.

– Как я могу отдыхать, Вася? Посмотри, в каком виде мы нашли Женю. Вдруг Мария сейчас в таком же состоянии? Я же могу не успеть! Сейчас не до отдыха, я должна узнать, где она. Я не прошу у тебя, Вася, больше ничего, ты и так пострадал. Просто высади меня у того дома, адрес я знаю.

– А если она не вернулась? – спросил Василий Николаевич.

– Тогда вы только скажите, куда обратиться, чтобы начать ее поиски. И наплевать на международный скандал! Человека спасать надо!

– Хорошо, Яна, поехали… – вздохнул Василий.

Всю дорогу Дмитрий Александрович над ними потешался.

– Ну и видок у вас! Видели бы вы себя со стороны! Про тебя теперь, Лебедев, легенды будут ходить. Как ты разрыл целое кладбище. Внимание, это тот следователь, что утопил отделение кладбищем висяков! – смеялся Дмитрий.

Яна же и Василий не обращали внимания на шутки. Им было не до того после перенесенного стресса и успокаивающего укола.

Яна сразу заметила ухоженный парк и желтое здание Центра реконструктивной хирургии.

– Приехали… – выдохнула она, всех поблагодарила и вышла из машины, громко хлопнув дверцей.

Яна не смогла скрыть удивления, когда увидела, что машина уехала, а Василий Николаевич в бинтах и с несчастным выражением лица остался.

– А ты что? – удивленно вскинула брови Яна.

– Разве я могу оставить тебя одну? Пойдем уже, узнаем… Молю бога, чтобы твоя знакомая была у своего трюмо в палате, помолодевшая, довольная и с вразумительным объяснением, где ее носило все это время, – пробурчал Василий Николаевич.

Яна кинулась ему в объятия:

– Спасибо, дружище!

– Тихо… Вот ведь какая ты, Цветкова, неуклюжая, честное слово! Я же раненый!

– Ой, прости, Вася! Я тебя люблю! Вернее, не тебя, а твое удостоверение. Ведь мы туда не попадем без него. Прими официальный вид.

– Я все понял, Цветкова! Только отпусти мое плечо. Просто женщина-клещ какая-то…

Они пошли к входу. У порога их встретил охранник с непроницаемым лицом.

– Вы записаны на прием?

– Нет, мы… – начала Яна.

– Войти можно, только если вы будете записаны у меня на листе пропусков, – безразличным тоном произнес он.

– Но…

– Только по предварительному звонку и выписанному заранее пропуску. Попрошу покинуть территорию. – Охранник пренебрежительным взглядом окинул фигуру Яны, словно говоря: «Тебе-то точно не мешало лечь сюда и нарастить килограммов по пять силикона с разных сторон».

От Василия не укрылся этот взгляд, и вдруг он начал говорить таким тоном и голосом, что для Яны открылся совсем с другой стороны:

– Молчать, сопляк! Ты с кем разговариваешь?! Вы со своими частными охранными законами уже достали! Вы находитесь на территории Российской Федерации и не можете не подчиняться законным представителям власти! – Василий достал из кармана удостоверение и чуть ли не ткнул им в лицо охраннику. – Старший следователь прокуратуры Лебедев Василий Николаевич. Все понятно? И у меня здесь немедленно возникли дела. Так о каких пропусках речь, сынок? Да по одному моему звонку приедут ребята и камня на камне здесь не оставят. А ты никогда не будешь работать охранником, потому что не пройдешь по состоянию здоровья после того, как я лично вот этими руками отобью тебе почки. Не видишь, в каком мы виде? С задания, из-под бандитских пуль, а ты мне лапшу на уши вешаешь!

Для пущей убедительности Лебедев показал кобуру с пистолетом, но вовремя вспомнил, что патронов не осталось, он все спустил на кладбище, а новые еще не получил.

– Хорошо, хорошо, не кипятитесь, я сейчас приглашу заведующего. Подождите только пять минут, я не хочу лишиться работы.

Парень даже побледнел, и от испуга в его лице появилась человечность. Ведь теперь вопрос касался его заработка.

– Пять минут, – постучал по часам Лебедев, пронизывая охранника стальным взглядом.

Парень испарился, а Яна с уважением посмотрела на следователя:

– А я и не знала…

– Что? Чего ты не знала? – передернул он плечами и поморщился от боли.

– Что ты можешь быть таким…

– Каким?

– Прекрати! Все ты прекрасно понимаешь! Какой ты сейчас был… Ух! Брутальный мужчина! Со мной ты никогда так не разговаривал! – искренне восхищалась Яна.

– А ты думала, что я – валенок?

– Типа того… Прости, ошибалась.

– Надо было брать тебя на задания, чтобы ты видела меня в действии? Тогда бы ты влюбилась в меня и бросила своего заморского принца? – пошевелил бровями следователь.

– Эх, Вася, командный голос и умение помахать кулаками – еще не все, что мне нужно.

– А что тебе нужно, Цветкова?

– То, что не подвластно научному объяснению. Что-то они плетут о гормонах радости, но это все – чушь! Поставь сто мужчин, и ты пройдешь мимо, и никаких гормонов радости не выделится. А посмотришь в глаза одному – и поймешь, что погибаешь, а сил отвести взгляд уже нет. Что? Гормоны выделились. Надо же! Почему именно сейчас? Что случилось?

– Так тебе надо вот так… в омут головой? – спросил Василий. – Обычно это практикует молодежь.

– А ты меня не старь раньше времени! Я молода душой, да и телом еще ничего. И потом, это мой выбор! Выбор моего характера и психики! Меня надо зажигать, мне надо гореть, а уж чем это достигается… Знаешь, Вася, все мои мужчины были самодостаточны, красивы, с чувством юмора, но главное, они были очень умны. Меня завораживают умные люди, только они способны выбить почву из-под моих ног.

– А я тупой, что ли? – обиделся Василий.

– Заметь, я это не говорила. Меня не тянет к тебе сексуально, понимаешь? Вот нет той искры, того гормона или черт его знает чего еще… Извини, Лебедев, но ты мне как родной брат! – Яна похлопала его по больному плечу, чем моментально привела в чувство.

– Вот дьявол!

– Не ругайся.

– Ладно, раскатал я губу… теперь неприятно закатывать ее обратно.

– Уж постарайся.

Дверь клиники открылась, и перед ними возник мужчина, очевидно, в возрасте, но страшно при этом молодящийся, и в белом халате.

– Здравствуйте. Меня зовут Лёвкин Юрий Юрьевич, я ведущий хирург центра и по совместительству главный администратор всего этого хозяйства.

Из-за его плеча выглядывал охранник.

«Понятно… Это твоя клиника», – подумала Яна.

– Четыре минуты тридцать две секунды! – громко сообщил Василий.

– Не понял? – тряхнул мелированной шевелюрой Юрий Юрьевич. – Вас так зовут? – попытался неудачно пошутить он.

– Нет. Я давал вам пять минут, чтобы не вызвать подмогу, и вы уложились, – пояснил следователь, – молодцы. Я – Василий Николаевич Лебедев, а это Яна, она со мной.

– Мне сказали, вы из органов?

Яна поражалась гладкостью и ухоженностью кожи Юрия Юрьевича.

– Да, – показал удостоверение Василий.

– Ой, как хорошо! Я не знаю, что вам от нас понадобилось, но очень хорошо, что вы пришли! Я как раз не знал что делать! – Юрий Юрьевич по-женски всплеснул руками и закатил глаза. – Я даже хотел нанимать частного детектива, а тут вы! Значит, это – судьба! Так тому и быть!

– Что у вас произошло? – строго спросил Лебедев.

– У нас пропала одна пациентка, причем иностранная гражданка! У нас, в клинике с безупречной репутацией, никогда не было ничего подобного. Я в шоке и вообще не знаю что делать! Шумиха и журналисты иностранных СМИ – последнее, что я хотел бы видеть рядом с моей клиникой. Помогите найти ее! Прошу вас!

Яна и Василий Николаевич переглянулись.

– Вот так часто бывает в жизни, – авторитетно заявила она.

– Как? – не понял Лебедев.

– Когда ждешь, что все получится, все будет хорошо, жизнь опускает тебя лицом в грязь. А когда, наоборот, ждешь, что тебя будут ругать, что тебе придется долбиться головой о стену, все двери открываются перед тобой.

– Это называется неожиданность, – согласился Василий.

– Или сюрприз!

– А без них наша жизнь была бы скучна и неинтересна, – вздохнул следователь.

– Вы еще долго будете упражняться в словесности? – прервал их Юрий Юрьевич. – Или все-таки займетесь своими прямыми обязанностями?

– А сейчас прямо и займемся! – ответил Василий Николаевич. – Сейчас вы напоите нас чаем, а то я еще не отошел от могильного холода, а затем покажете комнату, в которой пребывала Мария… Как?

– Элеонора, – подсказала Яна. Она еле подавила смешок, заметив реакцию пластического хирурга на слова следователя о могильном холоде. Это впечатляло.