«Пролетарий

                     туп жестоко —

дуб

      дремучий

                      в блузной сини!

Он в искусстве

                        смыслит столько ж,

сколько

             свиньи в апельсине.

Мужики —

                 большие дети.

Крестиянин

                   туп, как сука.

С ним

          до совершеннолетия

можно

          только что

                           сюсюкать».

В этом духе

                    порешив,

шевелюры

                 взбивши кущи,

нагоняет

              барыши

всесоюзный

                    маг-халтурщик.

Рыбьим фальцетом

                                бездарно оря,

он

    из опер покрикивает,

он

    переделывает

                           «Жизнь за царя»

в «Жизнь

               за товарища Рыкова».

Он

     берет

               былую оду,

славящую

                 царский шелк,

«оду»

          перешьет в «свободу»

и продаст,

                 как рев-стишок.

Жанр

         намажет

                       кистью тучной,

но узря,

             что спроса нету,

жанр изрежет

                      и поштучно

разбазарит

                   по портрету.

Вылепит

              Лассаля

                            ихняя порода;

если же

             никто

                      не купит ужас глиняный —

прискульптурив

                         бороду на подбородок,

из Лассаля

                  сделает Калинина.

Близок

            юбилейный риф,

на заказы

                вновь добры,

помешают волоса ли?

Год в Калининых побыв,

бодро

          бороду побрив,

снова

          бюст

                   пошел в Лассали.

Вновь

          Лассаль

                        стоит в продаже,

омоложенный проворно,

вызывая

              зависть

                           даже

у профессора Воронова.

По наркомам

                     с кистью лазя,

день-деньской

                        заказов ждя,

укрепил

             проныра

                           связи

в канцеляриях вождя.

Сила знакомства!

                            Сила родни!

Сила

         привычек и давности!

Только попробуй

                           да сковырни

этот

       нарост бездарностей!

По всем известной вероятности —

не оберешься

                      неприятностей.

Рабочий,

               крестьянин,

                                  швабру возьми,

метущую чисто

                         и густо,

и месяц

             метя

                     часов по восьми,

смети

          халтуру

                       с искусства.