Не знаю —

                  петь,

                          плясать ли,

улыбка

            не сходит с губ.

Наконец-то

                  и у писателя

будет

          свой

                  клуб.

Хорошая весть.

Организовать

так,

      чтобы цвесть

и не завять.

Выбрать

              мебель

                          красивую самую,

обитую

            в недорогой бархат,

чтоб сесть

                 и удобно

                                слушать часами

доклад

            товарища Авербаха.

Потом,

           понятен,

                         прост

                                   и нехитр,

к небу

           глаза воздевши,

пусть

         Молчанов

                         читает стихи

под аплодисменты девушек.

Чтоб каждому

                       чувствовалось

                                               хорошо и вольно́,

пусть —

              если выйдет оказийка —

встанет

и прочитает

                    Всеволод Ивано́в

пару, другую рассказиков.

Чтоб нам не сидеть

                                по своим скворешням —

так,

      как писатель

                          сидел века.

Хочется

             встретиться

                                 с Толстым,

                                                   с Орешиным

поговорить

                  за бутылкой пивка.

Простая еда.

                     Простой напиток.

Без скатертей

                       и прочей финтифлюжины.

Отдать

            столовую

                            в руки Нарпита —

нечего

           разводить ужины!

Чтоб не было

                      этих

                              разных фокстротов,

чтоб джазы

                   творчеству

                                      не мешали, бубня,—

а с вами

              беседовал бы

                                     товарищ Родов,

не надоедающий

                            в течение дня.

Чтоб не было

                      этих

                              разных биллиардов,

чтоб мы

             на пустяках не старели,

а слушали

                  бесхитростных

                                           красных бардов

и прочих

              самородков менестрелей.

Писателю

                классику

                               мил и люб

не грохот,

                а покой…

Вот вы

           организуйте

                               т а к о й  клуб,

а я

     туда…

                ни ногой.