Этот сорт народа —

                                 тих

и бесформен,

                      словно студень,—

очень многие

                      из них

в наши

            дни

                  выходят в люди.

Худ умом

                и телом чахл

Петр Иванович Болдашкин.

В возмутительных прыщах

зря

      краснеет

                     на плечах

не башка —

                   а набалдашник.

Этот

        фрукт

                   теперь согрет

солнцем

              нежного начальства.

Где причина?

                      В чем секрет?

Я

   задумываюсь часто.

Жизнь

           его

                 идет на лад;

на него

            не брошу тень я.

Клад его —

                  его талант:

нежный

            способ

                       обхожденья.

Лижет ногу,

                   лижет руку,

лижет в пояс,

                      лижет ниже,—

как кутенок

                  лижет

                            суку,

как котенок

                  кошку лижет.

А язык?!

              На метров тридцать

догонять

              начальство

                                вылез —

мыльный весь,

                        аж может

                                       бриться,

даже

        кисточкой не мылясь.

Все похвалит,

                      впавши

                                   в раж,

что

      фантазия позволит —

ваш катар,

                 и чин,

                           и стаж,

вашу доблесть

                        и мозоли.

И ему

          пошли

                     чины,

на него

            в быту

                       равненье.

Где-то

           будто

                     вручены

чуть ли не —

                     бразды

                                 правленья.

Раз

      уже

            в руках вожжа,

всех

       сведя

                 к подлизным взглядам,

расслюнявит:

                      «Уважать,

уважать

             начальство

                               надо…»

Мы

      глядим,

                   уныло ахая,

как растет

                 от ихней братии

архи-разиерархия

в издевательстве

                            над демократией.

Вея шваброй

                     верхом,

                                 низом,

сместь бы

                 всех,

                         кто поддались,

всех,

        радеющих подлизам,

всех

        радетельских

                              подлиз.