— Ну, я же человек слова, — сказал Джэпп.

Он усмехнулся и, порывшись в кармане, вытащил пачку плотно исписанных на машинке листков.

— Вот, пожалуйста. Здесь все, вплоть до самой последней мелочи. Да, действительно, есть здесь кое-что не совсем обычное — я скажу вам, что именно, когда вы прочитаете весь список.

Пуаро разложил на столе листки и принялся читать. Фурнье придвинулся и тоже стал читать, заглядывая ему через плечо.

Джеймс Райдер.

Карманы. Хлопчатобумажный платок с вышитыми инициалами. В бумажнике из свиной кожи семь банкнот по одному фунту и три визитные карточки. Письмо от его делового партнера Джорджа Эберманна, в котором выражается надежда, что «переговоры по поводу задолженности увенчались успехом, иначе мы пропали». Письмо, подписанное «Моди», в котором назначается свидание на Трокадеро вечером следующего дня (дешевая бумага, написано с грамматическими ошибками). Серебряный портсигар. Упаковка спичек[16]. Авторучка. Связка ключей. Ключ от автоматического «американского» замка. Мелкие монеты — французские и английские.

Атташе-кейс. Много деловых бумаг, касающихся операций с цементом. Номер журнала «Бутлес кап», запрещенного для ввоза в Англию. Упаковка таблеток от простуды «Иммедиейт колд кьюерз».

Доктор Брайант.

Карманы. Два носовых платка. Бумажник с двадцатью фунтами и пятьюстами франками. Мелочь — английская и французская. Деловой блокнот. Портсигар. Зажигалка. Авторучка. Связка ключей. Ключ от «американского» замка.

Флейта в футляре.

Кроме того, с собой «Мемуары» Бенвенуто Челлини и «Болезни уха» на французском языке.

Норман Гейл.

Карманы. Шелковый носовой платок. В бумажнике банкнота достоинством в один фунт и шестьсот франков. Мелочь. Визитные карточки представителей двух французских фирм — изготовителей стоматологических инструментов. Спичечный коробок «Брайан энд Мэй» — пустой. Серебряная зажигалка. Курительная трубка из корня вереска. Прорезиненный кисет для табака. Ключ от «американского» замка.

Атташе-кейс. Белый халат. Два маленьких стоматологических зеркальца. Пачка стоматологических тампонов из ваты. Журналы: «Ви паризьен», «Стрэнд мэгэзин», «Ауто-кар».

Арман Дюпон.

Карманы. В бумажнике тысяча франков и десять английских фунтов. Очки в футляре. Мелкие французские деньги. Носовой платок. Пачка сигарет. Упаковка картонных спичек. Колода карт в футляре. Зубочистка.

Атташе-кейс. Текст его будущей речи в Королевском азиатском обществе. Две статьи по археологии на немецком языке. Два листка с карандашными набросками. Полая глиняная трубка с орнаментом — по его словам, чубук от курдского кальяна. Маленький плетеный поднос. Девять фотографий без рамок, на всех — керамика.

Жан Дюпон.

Карманы. В бумажнике пять английских фунтов и триста франков. Портсигар. Мундштук из слоновой кости. Зажигалка. Авторучка. Два карандаша. Маленькая записная книжка, вся исписанная неразборчивым почерком. Письмо на английском языке с приглашением на ленч в ресторане на Тоттенхем-Корт-роуд. Французские мелкие монеты.

Даниэл Кланси.

Карманы. Испачканный чернилами носовой платок. Авторучка (протекающая). В бумажнике четыре фунта и сто франков. Три газетные вырезки с сообщениями о недавних преступлениях. Одна — об отравлении мышьяком, две — о кражах. Два письма от агента по продаже недвижимости с рекламой загородных поместий. Деловой блокнот. Четыре карандаша. Перочинный нож. Три оплаченных счета и четыре неоплаченных. Письмо от некоего Гордона с борта теплохода «Минотавр». Наполовину решенный кроссворд, вырезанный из «Таймс». Записная книжка с набросками сюжетов. Мелкие итальянские, французские, швейцарские и английские деньги. Оплаченный счет гостиницы в Неаполе. Большая связка ключей.

В карманах пальто. Листки рукописи «Убийство на Везувии», справочник европейских железных дорог «Брэд-шоу». Мячик для гольфа. Пара носков. Зубная щетка. Оплаченный счет гостиницы в Париже.

Мисс Керр.

Сумочка. Губная помада. Два мундштука (один из слоновой кости и один из нефрита). Плоская пудреница. Портсигар. Упаковка картонных спичек. Носовой платок. Два фунта стерлингов. Мелочь. Половинка заемного письма. Ключи.

Дорожный несессер, отделанный шагреневой кожей. Флакончики, щетки, расчески и т. д. Маникюрный набор. В футляре для умывальных принадлежностей — зубная щетка, губка, зубной порошок, мыло. Две пары ножниц, пять писем от родственников и друзей из Англии. Два романа Таушница. Фотографии двух спаниелей.

В руках у нее были журналы «Вог» и «Гуд хаускипинг».

Мисс Грей.

В сумочке. Румяна. Пудреница. Стержневой ключ и ключ от «американского» замка. Карандаш. Портсигар. Мундштук. Упаковка спичек. Два носовых платка. Оплаченный счет гостиницы в Ле-Пинэ. Французский разговорник. Бумажник. Сто франков и десять шиллингов. Английская и французская мелочь. Один жетон из казино достоинством в пять франков.

Карманы плаща. Шесть открыток с видами Парижа. Два носовых платка и шелковый шарфик. Письмо, подписанное «Глэдис». Пачка аспирина.

Леди Хорбери.

В сумочке. Два тюбика губной помады. Пудреница. Носовой платок. Три тысячефранковые банкноты, шесть фунтов стерлингов. Французские мелкие монеты. Кольцо с бриллиантом. Пять французских почтовых марок. Два мундштука. Зажигалка в футляре.

Дорожный несессер. Полный косметический набор. Маникюрный набор тонкой работы (золотой). Маленький пузырек с надписью: «Борный порошок».

Когда Пуаро дочитал, Джэпп ткнул пальцем в последнюю фразу:

— Тут наш человек оказался на высоте. Он решил, что это слишком уж выделяется из всего остального. Ну с какой, собственно, стати борный порошок! Ну и оказалось, что белая пудра в пузырьке — кокаин.

Пуаро, широко открыв глаза, медленно кивнул.

— Ну, положим, к нашему делу это, Скорее всего, никакого отношения не имеет, — сказал Джэпп. — Но все-таки не мне вам говорить, что у женщины, которая нюхает кокаин, едва ли так уж крепки моральные устои. И мне кажется, что эта почтенная леди ни перед чем не остановится, чтобы добиться своего, — что бы там ни говорили о женской беспомощности. Хотя я сомневаюсь, что у нее хватило бы духа пойти на такое, — нервы бы не выдержали. Да и возможности у нее, по-моему; не было. В общем, все это представляется мне головоломкой.

Пуаро собрал машинописные листочки и еще раз бегло их просмотрел. Потом отложил в сторону со вздохом.

— Да, — сказал он. — Все, что здесь написано, определенно указывает на человека, совершившего преступление, хотя я до сих пор не понимаю, почему и даже как он это сделал.

Джэпп уставился на него:

— Уж не хотите ли сказать, что, прочитав всю эту ерунду, вы поняли, кто убийца?

— Мне кажется, да.

Джэпп выхватил у него листки и стал пожирать их глазами, передавая каждый прочитанный листок Фурнье. Не дочитав до конца, он швырнул их на стол и с возмущением посмотрел на Пуаро:

— За дурака меня считаете, мсье Пуаро?

— Нет, нет. Quelle idee[17]!

Француз тоже положил листки на стол.

— А вы что скажете, Фурнье?

Француз покачал головой.

— Я, должно быть, тупица, — сказал он, — но, на мой взгляд, составив этот список, мы не приблизились к разгадке.

— Нет, список сам по себе может ничего и не дать, — сказал Пуаро, — но вот если его рассматривать в связи с некоторыми особенностями этого дела… почему бы и нет? Впрочем, может быть, я заблуждаюсь, просто невероятно заблуждаюсь.

— Ну, выкладывайте вашу теорию, — пробурчал Джэпп. — В любом случае мне будет интересно ее выслушать.

Пуаро покачал головой:

— Нет, это, как вы изволили выразиться, всего лишь теория, только теория — и ничего больше. Я искал в этом списке одну вещь. Eh bien, я нашел ее. Она есть здесь, но похоже, указывает нам ложный след. Она найдена не у того человека. Это значит, что предстоит еще очень много работы. Честно говоря, во всем этом есть много такого, что меня крайне озадачивает. У меня нет пока ясного представления, цельной картины, передо мной лишь множество отдельных фактов, образующих довольно интересный узор. Вам так не кажется? Нет, нет, я вижу, что не кажется. Ну, тогда пусть каждый из нас работает в соответствии со своим собственным методом. Я еще раз подчеркиваю: у меня нет уверенности, всего лишь некоторые подозрения…

— По-моему, вы что-то темните, — сказал Джэпп, вставая. — Ну да ладно, пусть будет по-вашему. Я работаю в Лондоне, вы, Фурнье, возвращаетесь в Париж, а вы, мсье Пуаро?

— Я по-прежнему хочу поехать с мсье Фурнье в Париж, и даже больше, чем раньше.

— Больше, чем раньше?.. Хотелось бы мне знать, что за блажь взбрела вам в голову?

— Блажь? Се nest pas joli, ca[18]!

Фурнье церемонно пожал им руки:

— Желаю вам всем доброго вечера, благодарю от всей души за ваше восхитительное гостеприимство. А с вами, я надеюсь, мы встретимся завтра утром в Кройдоне?

— Разумеется. A demain[19].

— Будем надеяться, — сказал Фурнье, — что никто не убьет нас en route[20].

Оба детектива ушли.

Пуаро замер, погрузившись на какое-то время в глубокую задумчивость. Затем он энергично поднялся, уничтожил все следы беспорядка, вытряхнул пепельницы, подровнял стулья.

Подойдя к столу, он взял в руки номер журнала «Скетч» и стал листать его, пока не нашел то, что ему было нужно.

«Два солнцепоклонника», — бросался в глаза заголовок. «Графиня Хорбери и мистер Раймонд Барраклу в Ле-Пинэ». Он взглянул на фотографию — двое стояли, взявшись за руки и подставив солнцу свои смеющиеся лица.

— Да-а, — проговорил задумчиво Пуаро, — это может навести на определенные размышления… Да, вполне может.