После ухода мэтра Тибо трое мужчин придвинулись ближе к столу.

— Ну а теперь, — сказал Джэпп, — давайте-ка займемся этим делом как следует. — Он отвинтил колпачок авторучки. — В самолете было одиннадцать пассажиров и два стюарда. Итого у нас тринадцать человек. Один из оставшихся двенадцати и убил старуху. Одни пассажиры — англичане, другие — французы. Французов я отдам мсье Фурнье. Англичанами займусь сам. Кроме того, нужно навести кое-какие справки в Париже — это будет ваша работа, Фурнье.

— И не только в Париже, — ответил Фурнье. — Летом Жизель вовсю занималась бизнесом на французских курортах — Довиль, Ле-Пинэ, Вимро, и на юге она бывала — в Антибе и Ницце, ну и вообще во всех тех местах.

— Это важно — тут есть за что уцепиться. Кто-то из пассажиров «Прометея» упоминал Ле-Пинэ, я помню. Это одно направление, кроме того, нам нужно заняться непосредственно убийством — проверить, кто мог со своего места выстрелить из духовой трубки. — Он раскатал большой план салона и положил его в центре стола. — Ну, теперь мы готовы к предварительной работе. Давайте начнем с того, что переберем всех, одного за другим, и решим, у кого могли быть мотивы и, что еще более важно, возможности для совершения убийства.

— Для начала мы можем исключить из списка мсье Пуаро. Теперь останется одиннадцать.

Пуаро печально покачал головой:

— Вы слишком доверчивы, мой друг. Нельзя верить никому, абсолютно никому.

— Ну ладно, оставим вас, если вам так хочется, — добродушно согласился Джэпп. — Теперь стюарды. Мне кажется, что вряд ли это мог быть кто-нибудь из них — с точки зрения мотива. Вряд ли они занимали деньги в больших количествах, оба они на хорошем счету — приличные, здравомыслящие, спокойные. Я был бы ужасно удивлен, если бы кто-нибудь из них оказался связанным с чем-нибудь подобным. С другой стороны, с точки зрения практической возможности мы обязаны включить их в число подозреваемых. Они ходили взад-вперед по салону, они могли найти такое положение, чтобы выстрелить из духовой трубки, — под нужным углом и с нужного расстояния, я имею в виду. Хотя я лично не верю, что стюард мог выстрелить из трубки отравленной стрелой в салоне, полном людей, и никто бы этого не заметил. Я, конечно, давно убедился на собственном опыте, что большинство людей слепы, как летучие мыши, но есть же какие-то пределы. Впрочем, это относится к любому подозреваемому. Безумие, абсолютнейшее безумие — совершать преступление именно таким образом. Был всего один шанс из ста, что все это сойдет с рук и вас не схватят тут же. Парню, который сделал это, должно быть, чертовски повезло. Более идиотского способа убийства нельзя придумать…

Пуаро, сидевший до этого опустив глаза и молча куривший, вставил вопрос:

— Вы считаете, что это был нелепый способ убийства?

— Ну конечно. Совершенно идиотский. Нужно быть совершенно сумасшедшим!

— И тем не менее — он удался. Мы сидим здесь, все трое, рассуждаем об этом, но даже и понятия не имеем, кто совершил преступление. Это ли не успех!

— Это просто невероятная удача, — возразил Джэпп. — Убийцу должны были заметить пять или шесть раз.

Пуаро с сомнением покачал головой. Фурнье бросил на него любопытный взгляд:

— Интересно, какие идеи пришли вам в голову, мсье Пуаро?

— Mon ami, — сказал Пуаро, — моя точка зрения такова: любую затею следует судить по результату, а эта затея вполне удалась. Вот моя точка зрения.

— Тем не менее, — проговорил француз задумчиво, — история представляется совершенно невероятной.

— Вероятной или невероятной, но все именно так, — сказал Джэпп. — У нас есть медицинское заключение, у нас есть оружие, и если кто-нибудь сказал бы мне неделю назад, что я буду расследовать дело, в котором женщину убили шипом, смазанным змеиным ядом, я бы рассмеялся ему в лицо. Это просто дерзкий вызов — вот что такое это убийство. Оскорбление.

Он тяжело дышал. Пуаро улыбнулся.

— Возможно, это убийство совершил человек с извращенным чувством юмора, — задумчиво сказал Фурнье. — Самое важное при раскрытии преступления — понять психологию убийцы.

Джэпп презрительно фыркнул при слове «психология». Умных фраз он не любил, а в психологию вообще не верил.

— Все это ерунда, как раз та самая болтовня, которую любит слушать мсье Пуаро, — сказал он.

— Да, я с большим интересом слушаю вас обоих.

— Но вы ведь не сомневаетесь в том, что она была убита именно таким образом, я надеюсь? — спросил его Джэпп с подозрением. — Знаю я ваш пытливый ум.

— Нет, нет, мой друг, как раз этот вопрос мой ум не занимает. Отравленный шип, подобранный мной, был причиной смерти — это совершенно ясно. Но тем не менее есть кое-какие сомнения…

Он замолчал, словно бы в растерянности покачав головой.

Джэпп продолжал:

— Вернемся к нашим баранам — окончательно вычеркнуть стюардов мы не можем, хотя я лично считаю маловероятным, чтобы кто-то из них имел к убийству какое бы то ни было отношение. Вы согласны, мсье Пуаро?

— О, вы ведь помните, что я сказал. Я — лично я — не буду никого вычеркивать — ну и терминология, Mon Dieu! — никого, на этой стадии по крайней мере.

— Как вам будет угодно. Теперь пассажиры. Давайте начнем с конца — от буфетной и туалета. Место номер шестнадцать. — Он ткнул карандашом в план. — Место этой парикмахерской девицы, Джейн Грей. Выиграла по билету ирландской лотереи — промотала денежки в Ле-Пинэ. Это значит, что девчонка азартна, — ей могли до зарезу понадобиться деньги, и она могла занять их у старухи. Не похоже, однако, чтобы она могла занять большую сумму, да и вряд ли Жизель смогла бы собрать против нее какой-нибудь компрометирующий материал. Нам нужно искать рыбку покрупнее. И к тому же я не думаю, что у ассистентки парикмахера есть возможность достать где-нибудь змеиный яд. Его не используют ни для укладки волос, ни для массажа лица.

— Все-таки это было ошибкой — использовать яд змеи: это очень сужает круг подозреваемых. На сто человек наберется не больше двух, знающих хоть что-нибудь о нем и тем более имеющих к нему доступ.

— Кое-что, по крайней мере, это проясняет, — сказал Пуаро.

Фурнье бросил на него быстрый вопросительный взгляд.

Джэпп был занят своими мыслями.

— Я смотрю на это так, — сказал он. — Убийца должен попасть в одну из двух категорий. Или он бывал во всяких диких местах, то есть ему известно кое-что о змеях, в том числе наиболее ядовитых, и о том, что аборигены используют этот яд против своих врагов. Это категория номер один.

— А другая?

— Научные исследования. Яд бумсланга — как раз из тех штучек, с которыми они сейчас экспериментируют в самых первоклассных лабораториях. Я разговаривал с Винтерспуном. Змеиный яд, точнее, яд кобры иногда используется в медицине. Его применяют при лечении эпилепсии, и довольно успешно. Укус змеи исследуют с научными целями — и кое-чего добились.

— Это весьма интересно и заставляет призадуматься, — сказал Фурнье.

— Да, но давайте не будем отвлекаться. Ни к одной из этих категорий нельзя отнести девушку по имени Джейн Грей. Итак, сейчас нам известно следующее: мотивы у нее малоправдоподобны, шансы достать яд — мизерны, реальная возможность выстрелить из трубки — сомнительна, более того, практически такой возможности у нее не было. Смотрите сюда.

Все трое склонились над планом.

— Это шестнадцатое место, — показал Джэпп, — а вот второе, на котором сидела Жизель. Посмотрите, сколько кресел между ними. Если девушка не вставала со своего места — а все говорят, что она не вставала, — то она никак не смогла бы выстрелить в Жизель и тем более попасть в шею сбоку. По-моему, мы должны вычеркнуть ее из списка.

Теперь двенадцатое — напротив. Там сидел дантист, Норман Гейл. Все только что сказанное можно отнести и к нему. Мелкая сошка. Я полагаю, и у него было ненамного больше шансов достать яд змеи.

— Да, подобные инъекции дантисты не делают, — негромко пробормотал Пуаро. — Этот яд все-таки чаще применяют для убийства, чем для лечения.

— У дантиста и без того хватает веселья с пациентами, — ухмыльнулся Джэпп. — Однако я полагаю, что он мог вращаться среди людей, имеющих отношение к сильнодействующим средствам. Может быть, у него даже есть какой-нибудь приятель, занимающийся наукой. А вот что касается возможности, то он, без всяких сомнений, отпадает. Он действительно вставал со своего места, только он ходил в туалет, а это в противоположном направлении. И на обратном пути он никак не мог пройти дальше по проходу, а для того чтобы, выстрелив из духовой трубки, изловчиться попасть старухе в шею, он должен был бы обладать необыкновенной стрелой, умеющей выполнять всякие трюки — например, поворачивать под прямым углом. То есть его мы должны исключить.

— Согласен, — сказал Фурнье. — Давайте дальше.

— Теперь место через проход — семнадцатое.

— Первоначально это было мое место, — сказал Пуаро. — Я уступил его одной из леди, поскольку она хотела сесть рядом, со своей подругой.

— А, это была достопочтенная Венеция. Ну а как насчет нее? Вот она — крупная шишка. Она могла занимать у Жизели. Правда, не похоже, чтобы у нее были какие-нибудь тайные грешки. Может быть, конечно, она просто умеет ловко заметать следы, или как там это у них называется. Нам нужно обратить на нее самое пристальное внимание. Сидела она весьма удачно. Если бы Жизель слегка повернула голову, глядя в иллюминатор, то достопочтенная Венеция могла метко выстрелить (или как вы это называете — выдуть?) как раз наискосок через салон. Конечно, попасть она могла только по чистой случайности, и при этом, мне кажется, ей пришлось бы привстать.

А вообще-то она из тех дам, что по осени выезжают с ружьями. Правда, я не уверен, может ли навык в обращении с ружьем помочь при стрельбе из духовой трубки аборигенов? По-моему, меткость глаза здесь тоже имеет большое значение, меткость глаза и практика, и вполне возможно, у нее есть друзья — мужчины, которые выезжают на большую охоту в разные дикие места. Она могла через них достать настоящий яд. Однако мне кажется, все это вздор. Тут нет ни крупицы смысла.

— Да, действительно, все это мало похоже на правду, — сказал Фурнье. — Мадемуазель Керр — я видел ее сегодня во время коронерского следствия, — он покачал головой. — Никому даже и в голову не придет, что она может быть замешана в убийстве.

— Место номер тринадцать, — продолжал Джэпп. — Леди Хорбери. Вон она как раз довольно темная лошадка. Мне кое-что известно про нее, я вам потом расскажу. И я отнюдь не буду удивлен, если у нее есть какие-нибудь преступные тайны.

— Мне удалось узнать, — сказал Фурнье, — что обсуждаемая леди очень сильно проигралась в баккара в Ле-Пинэ.

— Весьма оперативно с вашей стороны. Да, она такая пташка — как раз из тех, что путаются с Жизелью.

— Совершенно с вами согласен.

— М-да. Дальше — больше. Но как она это могла сделать? Как вы помните, она ведь тоже не поднималась со своего места. Для того чтобы выстрелить, ей пришлось бы встать на колени на своем сиденье и перегнуться через спинку кресла, а в это время на нее смотрели бы десять человек. Да-а… Ладно, давайте дальше, черт возьми!

— Номер девять и номер десять, — проговорил Фурнье, ткнув пальцем в план.

— Мсье Эркюль Пуаро и доктор Брайант, — сказал Джэпп. — Что может мсье Пуаро сообщить о себе самом?

Пуаро досадливо поморщился.

— Mon estomac, — с чувством произнес он. — Увы, к сожалению, и разум может иногда оказаться рабом желудка.

— Я тоже, — с сочувствием промолвил Фурнье, — отвратительно чувствую себя в воздухе.

Он прикрыл глаза и выразительно кивнул.

— Теперь доктор Брайант. Что мы знаем о докторе Брайанте? Он большая шишка на Харли-стрит и вряд ли пошел бы к француженке занимать деньги, но кто его знает? Во всяком случае, если у доктора были какие-то темные делишки, то лучшего подозреваемого нам и не найти. Тут как раз на первый план выдвигается моя научная версия. Такой человек, как Брайант, сидящий на самой верхушке дерева, запросто вхож в научные круги, он свой человек для ученых-медиков. Для него стащить где-нибудь пробирку с ядом так же просто, как мне моргнуть, — она могла оказаться у него под рукой в какой-нибудь шикарной лаборатории.

— Такие вещи строго контролируются, — возразил Пуаро. — Это вам не лютик на лугу ощипать.

— Даже если и контролируются, умному человеку ничего не стоит подложить взамен что-нибудь совершенно безобидное. И это тем легче сделать, что такой человек, как Брайант, выше всяких подозрений.

— Вы рассуждаете разумно, — согласился Фурнье.

— Единственное, что в таком случае кажется непонятным, — почему он обратил всеобщее внимание на подозрительные обстоятельства этого дела? Он вполне мог сказать, что женщина скончалась от сердечного приступа — умерла естественной смертью.

Пуаро кашлянул. Оба его собеседника вопросительно посмотрели на него.

— Я полагаю, — сказал он, — что именно таким и было первое, если можно так выразиться, впечатление доктора. Ведь действительно все говорило за то, что смерть была естественной, — например, от укуса осы. А там и в самом деле была оса — вспомните…

— Где уж тут забудешь эту осу, — вставил Джэпп, — если вы ее постоянно суете нам под нос.

— Как бы то ни было, — продолжал Пуаро, — именно мне удалось заметить на полу этот смертоносный шип и подобрать его. Только после того, как он был обнаружен, стало ясно, что мы имеем дело с убийством.

— Так или иначе, шип все равно потом нашли бы.

Пуаро покачал головой:

— У преступника был шанс незаметно поднять его.

— У Брайанта?

— У Брайанта или у кого-то другого.

— Хм, довольно рискованно.

Фурнье не согласился с Джэппом:

— Вам так кажется сейчас, потому что вы знаете, что это было убийство. А когда леди внезапно умирает от сердечного приступа и кто-то наклоняется за своим носовым платком, упавшим на пол, — вряд ли вы обратите на это внимание, даже не сможете потом об этом вспомнить.

— Это верно, — согласился Джэпп. — Я думаю, Брайанта нужно оставить в списке подозреваемых. Он мог высунуться из-за сиденья и выстрелить из трубки — как раз наискосок через салон. Но почему же никто этого не заметил?! Однако сейчас не стоит ломать над этим голову. Кто бы ни был убийцей, никто ничего не заметил.

— Ну, какая-то причина все-таки должна быть, — сказал Фурнье, — и причина эта, судя по всему, — он улыбнулся, — придется по душе мсье Пуаро. Я имею в виду психологическую причину.

— Продолжайте, — откликнулся Пуаро, — ваше замечание весьма интересно.

— Предположим, — продолжал Фурнье, — что поезд, в котором вы сидите, проезжает мимо горящего дома. Естественно, что все пассажиры будут не отрываясь смотреть в окно. Внимание у всех будет сконцентрировано в определенной точке. В такой ситуации любой может достать кинжал и ударить им соседа — и никто ничего не заметит.

— Совершенно справедливо, — согласился Пуаро. — Я припоминаю случай, с которым мне довелось однажды столкнуться, — отравление. Там был именно, как вы изволили выразиться, психологический момент. Если мы обнаружим, что такой момент во время полета «Прометея» был, то…

— Мы можем это установить, допрашивая стюардов и пассажиров, — сказал Джэпп.

— Верно, и если выяснится, что такой психологический момент был, то из этого можно сделать логический вывод, что он подстроен убийцей. Преступник должен был предпринять какие-то действия, которые и вызвали этот психологический эффект.

— Абсолютно точно, — согласился француз.

— Да, нужно записать это — как одно из направлений будущих допросов, — сказал Джэпп. — Переходим теперь к месту номер восемь — Даниэл Майкл Кланси.

Джэпп произнес это имя с видимым удовольствием.

— Как мне кажется, он-то как раз больше всех подходит для роли подозреваемого. Ведь ни у кого не вызовет удивления, если автор детективов попросит проконсультировать его по поводу змеиного яда. Он запросто мог стащить его у какого-нибудь ничего не подозревающего ученого-химика. Кроме того, не забывайте — он единственный из пассажиров, кто проходил мимо места Жизели.

— Уверяю вас, мой друг, я помню об этом.

Пуаро проговорил это с преувеличенно серьезным видом.

Джэпп продолжал:

— Он мог выстрелить из духовой трубки с очень маленького расстояния, и у него поэтому не было никакой необходимости в этом вашем «психологическом моменте», как вы его называете. А был вполне реальный шанс выйти сухим из воды. Вспомните, он прекрасный знаток духовых трубок — он сам в этом признался.

— Что как раз свидетельствует в его пользу.

— Это все уловки, — не согласился Джэпп. — Что касается духовой трубки, которую он всем сегодня показал, то кто может поручиться, что это та самая, купленная им два года назад? По-моему, все чрезвычайно подозрительно. Я не думаю, что можно считать нормальным человека, который все время размышляет о каких-то преступлениях, выдумывает детективные истории и читает постоянно подобную чепуху. Вот всякие мысли и лезут в голову.

— Да, писателю необходимо иметь в голове хоть какие-то мысли, — согласился Пуаро.

Джэпп вернулся к плану самолета.

— На месте номер четыре сидел Райдер. Как раз перед убитой. Но я не думаю, что он мог это сделать. Но и вычеркнуть просто так мы его не можем: он ходил в туалет. Он мог выстрелить на обратном пути — с довольно близкого расстояния. Правда, он оказался бы как раз перед теми парнями — археологами. Они бы наверняка заметили, иначе просто быть не может.

Пуаро с сомнением покачал головой:

— Вы, наверное, незнакомы с археологами. Если эти двое спорили о чем-нибудь, связанном с их профессией, то они могли так углубиться в дискуссию, что стали глухи и слепы — и внешний мир для них исчез. Они находились в пятом тысячелетии до рождения Христова или около того, а тридцать пятый год нашего столетия для них просто не существовал.

Джэпп ухмыльнулся — он, похоже, отнесся к этому утверждению скептически.

— Ну ладно, займемся теперь ими. Что вы нам можете рассказать о Дюпонах, Фурнье?

— Мсье Арман Дюпон — один из самых известных археологов Франции.

— Это дает нам немного. С моей точки зрения, их места в самолете были исключительно удобны — немного впереди через проход от Жизели. И я думаю, они немало поездили по свету и искали свои древности в самых неожиданных местах. Они вполне могли раздобыть где-нибудь настоящий змеиный яд.

— Да, вполне возможно, — кивнул Фурнье.

— Однако вы, похоже, считаете это не слишком правдоподобным?

Фурнье с сомнением покачал головой:

— Мсье Дюпон живет ради своего дела. Он энтузиаст. Он занимался некогда торговлей антиквариатом, но бросил свой весьма процветавший бизнес, чтобы посвятить себя раскопкам. Они оба — он и его сын — всей душой преданы своей профессии. И мне кажется крайне маловероятным — не скажу невозможным, потому что после расследования дела Стависки я могу поверить чему угодно, — крайне маловероятным, что они замешаны в этом деле.

— Ясно, — сказал Джэпп.

Он взял листок, на котором делал пометки, и откашлялся.

— Итак, что мы в результате имеем. Джейн Грей. Мотивы — сомнительны; возможность — практически отсутствует. Гейл. Мотивы — сомнительны; возможность — тоже практически отсутствует. Мисс Керр. Почти невероятно; возможность — весьма проблематична. Леди Хорбери. Мотивы — вполне реальны; возможность практически отсутствует. Мсье Пуаро. Почти наверняка преступник; единственный человек на борту, который мог создать психологический момент.

Джэпп громко засмеялся собственной шутке. Пуаро улыбнулся одобрительно. Фурнье — несколько неуверенно. После этого детектив закончил подведение итогов:

— Брайант. И мотивы и возможность — вполне реальны. Кланси. Мотивы сомнительны, возможность очень хорошая. Райдер. Мотивы, вероятно, могли быть. Возможность довольно неплохая. Два Дюпона. С точки зрения мотивов вероятность слабая, зато велика вероятность, что они могли достать яд. Возможность — хорошая.

— Ну что же, весьма обстоятельное резюме — при том, что сведения у нас крайне скудные. Теперь нам всем предстоит заняться рутинной работой. Для начала я возьмусь за Кланси и Брайанта. Выясню, не было ли у них денежных затруднений в прошлом. Не было ли крупных неприятностей. Все их передвижения за прошлый год и тому подобное. Точно так же проверю и Райдера. Остальных, впрочем, тоже не следует оставлять без внимания. Я поручу Вильсону все о них разнюхать. Фурнье займется Дюпонами.

Инспектор из Сюртэ кивнул:

— Не сомневайтесь, все будет в порядке. Сегодня вечером я вернусь в Париж. Нужно будет расспросить получше Элизу, служанку Жизели, — может быть, удастся от нее чего-нибудь добиться. Мы все-таки слишком мало знаем пока об этом деле. Кроме того, я проверю самым тщательным образом все передвижения Жизели. Неплохо бы узнать, где она была этим летом. Насколько мне известно, пару раз она ездила в Ле-Пинэ. Мы должны также получить информацию о ее контактах с англичанами. Да, тут есть чем заняться.

Они оба посмотрели на погруженного в раздумья Пуаро.

— Вы собираетесь принять в этом участие, мсье Пуаро? — спросил Джэпп.

Пуаро очнулся:

— Да, я поеду вместе с Фурнье в Париж.

— Enchante[13], — сказал француз.

— Что-то вы, по-моему, темните, — сказал Джэпп, с любопытством взглянув на Пуаро. — Вы все время помалкиваете, похоже, обдумываете свои идейки?

— Да, есть у меня парочка идей, одна-две, не больше. Но все очень сложно.

— Ну-ка, ну-ка, послушаем.

— Меня вот что беспокоит, — медленно проговорил Пуаро. — Место, где была найдена духовая трубка.

— Ну естественно, ведь вас из-за этого чуть не посадили.

Пуаро покачал головой:

— Я имею в виду другое. Меня беспокоит не то, что ее засунули именно под мое сиденье. Меня беспокоит то, что ее вообще засунули под сиденье.

— А что в этом удивительного? — возразил Джэпп. — Убийца должен был спрятать ее куда-нибудь. Не мог же он оставить ее у себя, рискуя, что ее найдут.

— Evidemment[14]. Но вы могли заметить, мой друг, при осмотре самолета, что, хотя иллюминаторы не открываются, в каждом из них есть вентилятор — несколько небольших круглых отверстий с задвижкой из стекла. Диаметр этих отверстий достаточно велик, чтобы в них прошла духовая трубка. Что может быть проще, чем избавиться от трубки подобным образом, — она упадет на землю, и вряд ли ее вообще когда-нибудь найдут.

— Я могу возразить вам: убийца опасался, что его заметят. Если бы он стал проталкивать духовую трубку в вентилятор, кто-нибудь увидел бы это.

— Понятно, — сказал Пуаро. — Убийца не боялся, что его увидят, когда он приложил духовую трубку к губам и выпустил смертоносную стрелу, но испугался, что его увидят, когда он будет выталкивать трубку в иллюминатор.

— Действительно, это звучит абсурдно, — сказал Джэпп, — но, тем не менее, это именно так. Он действительно спрятал трубку под чехлом сиденья, и никуда от этого не денешься.

Пуаро не ответил ему. Фурнье спросил с любопытством

— У вас появилась какая-то идея?

— Да так, шевельнулась одна мыслишка.

Он рассеянно поправил оказавшуюся ненужной им чернильницу, которую нетерпеливая рука Джэппа поставила неровно.

Затем, резко подняв голову, спросил:

— A propos[15], у вас есть список вещей пассажиров, который я просил для меня сделать?