На следующий день Пуаро уехал из Парижа. Джейн осталась с целым списком поручений, которые должна была выполнить. Большинство из них казались ей просто бессмысленными, но она выполняла их со всей тщательностью. Она дважды встречалась с Жаном Дюпоном. Он заговорил об экспедиции, в которой Джейн должна была принять участие, и она не решилась рассеять его заблуждение, не получив никаких инструкций от Пуаро. Поэтому она всячески уклонялась от обсуждения этого вопроса и переводила разговор на другие темы.

Через пять дней она была вызвана в Англию телеграммой.

Норман встретил ее на вокзале Виктория, и они обсудили недавние события.

Самоубийство почти не получило огласки. В газетах появилась небольшая заметка о том, что канадская леди, миссис Ричардс, покончила жизнь самоубийством в экспрессе Париж — Булонь, вот и все. Не было никаких упоминаний о том, что это каким-то образом связано с убийством в самолете.

И Норман, и Джейн — оба были в приподнятом настроении. Их несчастья, как они надеялись, подходили к концу. Норман, правда, был настроен менее оптимистично, чем Джейн.

— Они могут подозревать ее в убийстве матери, но теперь, когда она таким образом сошла со сцены, они, вероятно, не станут слишком усердствовать в расследовании этого случая, а до тех пор, пока ее вина не доказана, нам, бедолагам, ничего хорошего ожидать не приходится. В глазах публики мы все остаемся под подозрением в той же степени, что и раньше!

Он сказал о том же Пуаро, с которым повстречался через несколько дней на Пикадилли. Пуаро улыбнулся:

— Вы похожи на всех остальных. Вы думаете, что я — старик, неспособный довести дело до конца! Послушайте, приходите сегодня вечером на обед. Будет Джэпп, а также наш друг мистер Кланси. Я собираюсь рассказать кое-что интересное.

Обед прошел в приятной атмосфере. Джэпп вел себя покровительственно, доброжелательно подшучивал над Пуаро, Норман был заинтригован, а маленький мистер Кланси испуган почти так же, как и тогда, когда обнаружил смертоносный шип.

Заметно было, что Пуаро достаточно постарался, чтобы произвести соответствующее впечатление на коротышку писателя.

После обеда, допив свой кофе, Пуаро откашлялся с несколько смущенным, хотя и довольным, видом.

— Друзья мои, — начал он. — Мистер Кланси интересовался тем, что он как-то назвал «моими методами, Ватсон». C'est qa, n'est-ce pas[47]? Я мог бы, если вам это не покажется скучным… — он сделал многозначительную паузу, и Норман вместе с Джэппом поспешили сказать: «Нет, нет, что вы» и «Это в высшей степени интересно», — дать небольшое resume моих методов на примере этого конкретного дела.

Он умолк и заглянул в какие-то свои записи. Джэпп прошептал Норману:

— Изображает из себя невесть что, не правда ли? 1есь раньше его на свет появилась.

Пуаро хмыкнул и укоризненно посмотрел на него. Все трое тут же повернулись к нему с живейшим интересом на лицах, и он начал:

— Давайте вернемся к самому началу, друзья мои, — воздушному лайнеру «Прометей», когда он совершал свой злополучный полет из Парижа в Кройдон. Я собираюсь самым подробным образом описать вам мои мысли и впечатления в тот момент, а затем перейду, к тому, насколько мои рассуждения подтвердились в свете последующих событий, а какие из них мне пришлось в дальнейшем пересмотреть.

Когда перед самым прибытием в Кройдон стюард вызвал доктора Брайанта и он отправился осмотреть тело, я последовал за ним. У меня появилось такое чувство, что — кто знает? — это может оказаться по моей части. У меня, возможно, слишком уж профессиональный подход к делу всегда, когда речь идет о смерти. Все случаи смерти, с моей точки зрения, делятся на две категории — имеющие ко мне отношение и не имеющие, и, хотя вторая категория куда многочисленнее первой, тем не менее всегда, когда мне приходится сталкиваться с чьей-то смертью, я, словно собака, невольно принюхиваюсь — нет ли каких-нибудь следов.

Доктор Брайант подтвердил опасения стюарда — женщина была мертва. Что касается причины смерти, то, естественно, он не мог сказать ничего определенного без тщательного обследования. Именно в этот момент возникло предположение — его высказал мсье Жан Дюпон, — что смерть могла наступить в результате шока, вызванного укусом осы. В подтверждение этой гипотезы он продемонстрировал осу, убитую им незадолго до этого.

Теперь в наличии была вполне правдоподобная теория, и, похоже, она вполне могла удовлетворить всех присутствующих. У женщины на шее было пятнышко, очень напоминавшее след от укуса. В пользу этого предположения говорил и тот факт, что оса действительно летала по салону.

Но в этот миг я довольно удачно взглянул вниз и нашел нечто, казавшееся на первый взгляд еще одной убитой осой. В действительности это был небольшой шип с распущенным черным и желтым шелком на нем.

Как раз тогда подошел мистер Кланси и заявил, что это шип, которым выстрелили из духовой трубки, как это делают некоторые дикие племена. Позднее, как нам известно, была обнаружена и сама духовая трубка.

К тому времени, когда мы приземлились в Кройдоне, у меня возникло уже несколько версий. Как только я очутился на твердой земле, мой мозг снова начал работать с обычным блеском.

— Продолжайте, мсье Пуаро, — сказал с усмешкой Джэпп, — ложная скромность вам не к лицу.

Пуаро мельком глянул на него и продолжил:

— Одно мне было ясно так же, как и всем остальным: преступление, совершено с необычайной дерзостью, поразительно, что никто не заметил, как оно было совершено!

Кроме того, меня заинтересовали еще два момента. Один из них — весьма своевременное появление осы. Второй — то, что была найдена духовая трубка. Как я уже говорил после коронерского следствия моему другу Джэппу, отчего это, спрашивается, убийца не избавился от нее, протолкнув в вентиляционное отверстие иллюминатора? Сам по себе шип было бы довольно трудно заметить, а тем более выяснить его происхождение, а духовая трубка, на которой остался обрывок магазинного ярлыка с ценой, — это совсем другое дело.

В чем же разгадка? Совершенно очевидно — убийца хотел, чтобы духовую трубку нашли.

Но почему? Только один ответ представлялся мне логичным. Если найдены отравленный шип и духовая трубка, то естественно предположить, что убийство было совершено при помощи шипа, выпущенного из духовой трубки. Следовательно, на самом деле убийство было совершено другим способом.

Однако, как показала экспертиза, причиной смерти был, вне всяких сомнений, именно отравленный шип. Я закрыл глаза и спросил себя: какой самый надежный, самый верный способ попасть отравленным шипом в сонную артерию? И немедленно нашел ответ: рукой.

И это сразу объяснило мне, почему была обнаружена духовая трубка. Наличие духовой трубки неизбежно приводило к мысли о наличии определенной дистанции. Если моя теория была верной, тот, кто убил мадам Жизель, подошел прямо к ее столику и наклонился к ней.

Была ли у кого-нибудь такая возможность? Да, у двоих. У стюардов. Любой из них мог подойти к мадам Жизели, наклониться к ней, и никто не заметил бы ничего необычного.

Был ли кто-нибудь еще?

Ну, еще был мистер Кланси. Он был единственным человеком в самолете, который прошел в непосредственной близости от кресла мадам Жизели, и я вспомнил, что это именно он первым выдвинул теорию духовой трубки и стрелы.

Мистер Кланси вскочил.

— Я протестую! — воскликнул он. — Я протестую! Это клевета!

— Сядьте, — сказал Пуаро. — Я еще не закончил. Я должен продемонстрировать вам по порядку все звенья моих рассуждений, которые привели меня к окончательному выводу.

Теперь я подозревал троих: Митчелла, Дейвиса и мистера Кланси. Никто из них на первый взгляд не был похож на убийцу, но требовалось тщательное расследование.

Затем я задумался над историей с осой. Она невольно наводила на размышления, эта оса. Начнем с того, что никто не замечал ее до того, как был подан кофе. Это само по себе было достаточно любопытно. У меня возникла теория, каким образом было совершено преступление. Убийца как бы предлагал нам два разных варианта разгадки причин этой трагедии. В соответствии с первым, или самым простым, мадам Жизель была укушена осой и скончалась от сердечной недостаточности. Успех этой версии зависел от того, сможет ли убийца подобрать стрелу. Мы с Джэппом сошлись во мнении, что это можно было сделать достаточно легко — до тех пор, пока не возникло подозрение, что тут дело нечисто. Шелк, первоначально ярко-красный, был заменен, и я не сомневаюсь, специально — чтобы шип стал похож на осу.

Наш убийца, таким образом, подходит к столику жертвы, вонзает шип и выпускает осу! Яд был настолько силен, что смерть должна была наступить практически мгновенно. Если бы Жизель вскрикнула, этого, вероятно, никто бы не услышал из-за шума самолета. Если бы кто-то все же обратил внимание, ну, тогда вполне достаточно было заметить жужжащую осу, чтобы найти объяснение этому крику: несчастная женщина была просто ужалена.

Это, как я сказал, был план номер один. Но предположим, что, как оно и произошло на самом деле, отравленный шип будет обнаружен раньше, чем убийца сможет его подобрать. В этом случае дело намного серьезнее. Версия естественной смерти отпадает. И вот вместо того, чтобы выбросить духовую трубку в иллюминатор, ее положили в такое место, где непременно должны были найти в случае обыска самолета, и тут же возникло бы предположение, что именно трубка была орудием преступления. Это должно было создать ощущение определенной дистанции и направить подозрения в заранее запланированном направлении.

У меня была теперь собственная версия о том, как было совершено преступление, и у меня было трое подозреваемых плюс еще один, под сомнением, — мсье Жан Дюпон, который выдвинул версию «смерти от укуса осы» и который сидел у прохода так близко от Жизели, что мог встать со своего места незамеченным и дотянуться до нее. С другой стороны, я не думал, что в действительности он бы осмелился так рисковать.

Я сосредоточился на проблеме осы. Если убийца принес осу в самолет и выпустил ее в подходящий с точки зрения психологии момент, то у него должно быть нечто вроде маленькой коробочки, в которой он ее держал.

Отсюда мой интерес к содержимому карманов пассажиров и их ручного багажа.

И здесь я пришел к совершенно неожиданному открытию. Я обнаружил то, что искал, но, как мне показалось, совсем не у того человека. Это был маленький пустой коробок из-под спичек «Брайант энд Мэй» в кармане мистера Нормана Гейла. Но все свидетели показали, что мистер Гейл не проходил мимо мадам Жизели. Он выходил только в туалет и вернулся на свое место.

Тем не менее, хотя это и кажется невозможным, на самом деле был способ, благодаря которому мистер Гейл мог совершить преступление, — это подтвердило содержимое его атташе-кейса.

— Моего атташе-кейса? — переспросил Норман Гейл. Рассказ Пуаро, казалось, позабавил его, хотя и несколько озадачил. — Хм, я даже не помню теперь, что там у меня было.

Пуаро дружелюбно ему улыбнулся:

— Подождите немного. Я дойду и до этого. Я сейчас излагаю вам мои первоначальные версии.

Продолжаю: у меня было четверо подозреваемых с точки зрения возможности — два стюарда, Кланси и Гейл.

Теперь я взглянул на этот случай с противоположной точки зрения — с точки зрения мотива. Если мотив совпадает с возможностью, значит, я нашел убийцу! Но увы, я не мог обнаружить ничего подобного. Мой друг Джэпп обвинил меня в том, что я все усложняю. Напротив, я подошел к вопросу о мотиве со всей возможной простотой. Кому было выгодно устранение мадам Жизели? Совершенно ясно, что ее неизвестной дочери, поскольку эта дочь Должна унаследовать состояние. Были также определенные личности, находившиеся во власти мадам Жизели или, скажем так, которые могли находиться во власти Жизели, по нашим сведениям. Это, следовательно, была задача на исключение. Что касается пассажиров самолета, то я был Уверен, что по меньшей мере один из них наверняка был связан с мадам Жизелью. Этим человеком была леди Хорбери.

Мотивы леди Хорбери были ясны. Предыдущим вечером она приходила к мадам Жизели, в ее парижский дом. Она была в отчаянном положении, кроме того, у нее был друг, молодой актер, который вполне мог перевоплотиться в американца, покупавшего духовую трубку, а также подкупить служащего компании «Юниверсал эйрлайнз», чтобы Жизель полетела непременно двенадцатичасовым рейсом.

Таким образом, проблема разделилась на две части. Я не понимал, каким образом у леди Хорбери могла появиться возможность совершить преступление, и я не мог понять, какие могли быть мотивы у стюардов, у мистера Кланси или мистера Гейла, чтобы его совершить.

Кроме того, все это время я ни на мгновение не забывал о неизвестной дочери и наследнице Жизели. Был ли кто-нибудь из четверых подозреваемых женат, и если да, то не может ли одна из жен оказаться Анной Моризо? Если отец ее был англичанин, девушка могла вырасти в Англии. Жену Митчелла я вскоре исключил: она происходит из старинного дорсетского рода. Дейвис ухаживал за девушкой, чьи отец и мать были живы. Мистер Кланси был не женат. Мистер Гейл совершенно очевидно был влюблен по уши в мисс Джейн Грей.

Должен сказать, что я изучил прошлое мисс Грей весьма тщательно, узнав от нее в случайном разговоре, что она выросла в детском доме возле Дублина. Но вскоре я был вполне удовлетворен, выяснив, что мисс Грей не была дочерью мадам Жизели.

Я составил таблицу результатов. Стюарды ничего не потеряли и не выиграли от смерти мадам Жизели, если не считать, что Митчелл явно страдал от нервного потрясения. Мистер Кланси собирался написать книгу и неплохо заработать. Мистер Гейл быстро терял свою практику. Все эти сведения практически ничего мне не дали.

И все же тогда я был убежден, что убийца — мистер Гейл, — из-за пустого спичечного коробка и содержимого его атташе-кейса. На первый взгляд он явно потерял, а не выиграл от смерти Жизели. Но это могло быть поверхностным впечатлением.

Я решил завязать с ним знакомство. По своему опыту я знаю, что во время разговора любой рано или поздно себя выдаст… Никто не может сопротивляться непреодолимой потребности рассказывать о себе самом.

Я старался завоевать доверие мистера Гейла. Я притворился, что полностью доверяю ему, и даже попросил у него содействия. Я уговорил его помочь мне изобразить шантаж леди Хорбери. И именно тогда он совершил свою первую ошибку.

Я предложил ему слегка загримироваться. Он же собрался играть свою роль в смешном и совершенно невообразимом обличье! Все это было откровенным фарсом. Я был уверен, что никто не смог бы сыграть роль настолько плохо, как это собирался делать он. Какая же для этого могла быть причина? Дело в том, что сознание виновности вынуждало его быть осторожным и не выказывать своих превосходных актерских способностей. Однако, когда я привел в порядок его нелепый грим, он невольно проявил актерское мастерство. Он великолепно сыграл свою роль, и леди Хорбери не узнала его. Теперь я был убежден, что он мог загримироваться под американца в Париже, а также мог сыграть нужную роль в «Прометее».

К этому времени у меня возникло серьезное беспокойство в отношении мадемуазель Джейн. Или она замешана в это дело вместе с ним, или же она пребывает в абсолютном неведении, и в последнем случае она — жертва. Она могла однажды, проснувшись, обнаружить, что вышла замуж за убийцу.

С целью предотвращения опрометчивого брака я взял мадемуазель Джейн с собой в Париж в качестве своего секретаря.

Когда мы находились в Париже, там как раз объявилась пропавшая наследница и предъявила свои права на состояние. Меня все время преследовала мысль, что она на кого-то похожа, но я никак не мог вспомнить. В конце концов я вспомнил, но, увы, слишком поздно…

Поначалу тот факт, что она действительно была в том самолете и скрыла это, казалось, опрокинул все мои теории. Перед нами, вне всяких сомнений, была виновница преступления. Но если она была виновницей, то у нее был соучастник — человек, который купил духовую трубку и дал взятку Жюлю Перро.

Кто был этот человек? Возможно, это был ее муж?

А затем — неожиданно — я вдруг ясно увидел верное решение. Верное, если бы подтвердилось одно мое предположение.

Если мое решение было правильным, то Анна Моризо не должна была лететь на этом самолете.

Я позвонил леди Хорбери и узнал то, что меня интересовало. Прислуга, Мадлен, полетела самолетом, повинуясь минутной прихоти своей хозяйки, решившей в последний момент взять ее с собой.

Он остановился. Мистер Кланси сказал:

— Э-э… хм… но боюсь, что мне еще не все понятно.

— Когда же вы перестали подозревать меня в убийстве? — спросил Норман.

— А я и не перестал. Вы и есть убийца… Подождите, я вам все расскажу. Последнюю неделю у нас с Джэппом было много работы… Это верно, что вы стали зубным врачом, чтобы ублажить вашего дядю — Джона Гейла. Вы взяли его фамилию, когда стали его партнером, но вы — сын его сестры, а не брата. Ваше настоящее имя — Ричардс. И как Ричардс вы познакомились с Анной Моризо в Ницце прошлой зимой, когда она была там со своей хозяйкой. Рассказанная ею история была правдивой в том, что касалось фактов ее детства, но события недавнего прошлого были вами тщательно отредактированы. На самом деле она знала девичье имя своей матери. Жизель в это время отдыхала в Монте-Карло, она была в центре всеобщего внимания, и ее настоящее имя неоднократно упоминалось. Вы поняли, что есть шанс прибрать к рукам крупное состояние, а так как по натуре вы авантюрист, то решили рискнуть. От Анны Моризо вы узнали, что у леди Хорбери есть какие-то общие дела с Жизелью. План преступления сам по себе возник у вас в голове. Жизель нужно было убить таким образом, чтобы подозрение пало на леди Хорбери. Вы тщательно разработали план, и он увенчался полным успехом. Вы подкупили служащего в «Юниверсал эйрлайнз», чтобы Жизель полетела тем же рейсом, что и леди Хорбери. Анна Моризо сказала вам, что отправится в Англию поездом, и для вас было полной неожиданностью, когда вы увидели ее в том же самолете: это всерьез угрожало вашим планам. Если бы когда-нибудь стало известно, что дочь и наследница Жизели летела этим же самолетом, подозрение, естественно, должно было упасть на нее. Ваша первоначальная идея заключалась в том, что она должна предъявить права на наследство, имея безупречное алиби, поскольку во время совершения преступления она должна была находиться в поезде или на корабле, а после этого вы должны были на ней жениться. Девушке к этому времени вы основательно вскружили голову. Но вам были нужны деньги, а не девушка сама по себе.

Ваши планы осложнились еще по одной причине. В Ле-Пинэ вы увидели мадемуазель Джейн Грей и безумно в нее влюбились. Ваша страсть к ней заставила вас затеять гораздо более опасную игру.

Вы хотели получить все — и деньги, и любимую девушку. Вы совершили убийство ради денег и не собирались отказываться от плодов своего преступления. Вы напугали Анну Моризо, сказав ей, что, если она сразу придет и предъявит свои права на наследство, ее несомненно заподозрят в убийстве. Вместо этого вы заставили ее взять на несколько дней отпуск и вместе отправились в Роттердам, где и поженились.

Вы самым подробным образом проинструктировали ее, как она должна вести себя у нотариуса. Ей не следовало ничего говорить о том, что она служит у леди Хорбери, и должно было как бы само собой подразумеваться, что во время убийства она вместе с мужем была за границей.

К несчастью, дата, назначенная Анне Моризо для того, чтобы она приехала в Париж и заявила о праве на наследство, совпала с моим прибытием в Париж вместе с мисс Грей. Это ни в коем случае вас не устраивало. И мадемуазель Джейн, и я сам могли узнать в Анне Моризо ту самую Мадлен, прислугу леди Хорбери.

Вы попытались срочно с ней связаться, но безуспешно. В конце концов вы сами прибыли в Париж и выяснили, что она уже сходила к нотариусу. Вернувшись, она рассказала вам о своей встрече со мной. Ситуация становилась все более опасной, и вы решили действовать без промедления.

В ваши намерения не входило, чтобы ваша новоиспеченная жена слишком долго распоряжалась своим богатством. Сразу же после брачной церемонии вы оба написали завещания, в соответствии с которыми каждый из вас оставлял другому все, что у него было! Весьма трогательно.

Вы собирались, я полагаю, действовать расчетливо и неторопливо. Вы уехали бы в Канаду — якобы из-за катастрофического сокращения вашей практики. Там вы вернули бы себе имя Ричардс, и ваша жена присоединилась бы к вам. Мне все же кажется, что прошло бы не так уж много времени до того момента, когда миссис Ричардс, к вашей глубочайшей скорби, скончалась бы, оставив состояние безутешному с виду вдовцу. Затем вы вернулись бы в Англию, уже как Норман Гейл, с солидным капиталом, сколоченным якобы в результате удачной спекуляции 8 Канаде! Однако в изменившейся ситуации вы решили, что нельзя терять времени.

Пуаро умолк на мгновение, а Норман Гейл откинулся назад и захохотал.

— Вы, без сомнения, просто превосходно разбираетесь в том, у кого что на уме! Вам нужно поменять профессию и начать писать детективные истории, вроде мистера Кланси! — И он продолжал угрожающим тоном: — Мне еще не доводилось слышать такого дикого вздора! Все ваши невероятные домыслы, мсье Пуаро, это еще не доказательства!

Пуаро, однако, остался совершенно невозмутимым. Он сказал:

— Возможно. Тем не менее и доказательства у меня тоже есть.

— В самом деле? — усмехнулся Норман. — Может быть, у вас даже есть доказательства того, что это я убил старуху Жизель, когда всем летевшим в самолете отлично известно — я даже не подходил к ней!

— Я расскажу вам во всех подробностях, каким именно образом вы совершили преступление, — сказал Пуаро. — Что вы, к примеру, скажете о содержимом вашего чемоданчика? Вы ведь были на отдыхе. Для чего же вы взяли с собой белый халат врача? Вот о чем я себя спросил. А ответ таков: потому что он так напоминает белую куртку стюарда…

Вы действовали следующим образом. Когда подали кофе и стюарды перешли в другой салон, вы отправились в туалет, надели ваш белый халат, подложили под щеки ватные тампоны, вышли, взяли из ящика буфета напротив кофейную ложечку и, подражая расторопной походке стюарда, быстро подошли с ложечкой в руке к столику Жизели. Вы вонзили шип ей в шею, открыли спичечный коробок и выпустили осу, а затем поспешили обратно в туалет, переоделись и не спеша вернулись на свое место. Все это заняло у вас всего несколько минут.

Никто никогда не обращает особого внимания на стюарда. Единственным человеком, который мог вас опознать, была мадемуазель Джейн. Но вы ведь знаете женщин! Как только женщина остается одна, особенно если она путешествует вместе с привлекательным молодым человеком, она пользуется этой возможностью, чтобы как следует рассмотреть себя в зеркальце, припудрить нос и привести в порядок косметику.

— В самом деле, — усмехнулся Гейл. — В высшей степени интересно, но в действительности ничего подобного не было. Еще что-нибудь?

— Еще довольно много, — сказал Пуаро. — Как я только что упомянул, во время разговора человек может невольно себя выдать… Вы поступили достаточно опрометчиво, когда рассказали, что какое-то время работали в питомнике в Южной Африке. Вы только не уточнили одну деталь, которую я и сам уже успел выяснить, а именно то, что это был змеиный питомник…

После этих слов все заметили, что Норман Гейл не в состоянии уже скрыть свой испуг. Он пытался что-то сказать, но не смог произнести ни слова.

Пуаро продолжал:

— Вы работали там под своим собственным именем — Ричардс; вашу фотографию, переданную по телефону, опознали. На той же фотографии, переданной в Роттердам, узнали некоего Ричардса, женившегося на Анне Моризо.

И вновь Норман Гейл пытался что-то сказать, но не смог произнести ни слова. Казалось, он превратился в совершенно другого человека. Красивый, сильный, молодой мужчина стал похож на крысу, загнанную в угол, выискивающую путь к бегству и не находящую его…

— Вы слишком спешили, и это нарушило ваши планы, — продолжал Пуаро. — Да еще настоятельница Института де Мари ускорила события своей телеграммой, которую отправила Анне Моризо. Игнорировать телеграмму было невозможно — это вызвало бы подозрения. Вы убедили свою жену, что если она не скроет некоторые факты, то заподозрить в убийстве могут вас обоих, поскольку и вы, и она, к несчастью, оказались в самолете во время убийства Жизели. Когда вы с ней встретились после визита к нотариусу и узнали, что при разговоре присутствовал я, то решили поторопиться с развязкой. Вы опасались, что я смогу узнать от Анны правду, а возможно, она сама уже стала вас подозревать. Вы велели ей выехать из отеля и отправились вместе с ней на поезде. Вы силой заставили ее выпить синильную кислоту и вложили ей в руку пустой флакон.

— Все это наглая ложь…

— О нет. У нее на шее обнаружили синяк.

— Наглая ложь, говорю я вам.

— К тому же вы оставили на флаконе отпечатки пальцев.

— Вы лжете. Я был в…

— А, так вы были в перчатках?.. Я полагаю, господа, это маленькое признание подбросит дров в ту плиту, на которой жарится ваш гусь.

— Чертов шарлатан, сующий везде свой нос! — Мертвенно-бледный от злобы, с изменившимся лицом, Гейл бросился на Пуаро. Джэпп, однако, оказался проворнее его. Совершенно бесстрастно скрутив ему руки, Джэпп сказал:

— Джеймс Ричардс, называющий себя также Норманом Гейлом, у меня есть ордер на ваш арест по обвинению в умышленном убийстве. Я обязан предупредить вас, что с этого момента все вами сказанное может быть обращено против вас.

Страшная судорога потрясла молодого человека. Казалось, он был на грани обморока.

На улице уже дожидалось несколько мужчин в штатском. Нормана Гейла увели.

Оставшись наедине с Пуаро, коротышка мистер Кланси издал возглас восхищения.

— Мсье Пуаро! — воскликнул он. — Это было самое потрясающее впечатление в моей жизни. Вы просто великолепны!

Пуаро скромно улыбнулся:

— Нет, нет, что вы. Джэпп заслуживает не меньших похвал, чем я. Он совершал настоящие чудеса сыска, пока не обнаружил, что Гейл на самом деле Ричардс. Канадская полиция разыскивает Ричардса. Девушка, с которой он был там в близких отношениях, как полагали, покончила с собой, но обнаружились новые факты, указывающие на то, что было совершено убийство.

— Ужасно, — прощебетал мистер Кланси.

— Он убийца, — сказал Пуаро, — и, как многие убийцы, весьма привлекателен для женщин.

Мистер Кланси кашлянул.

— Эта несчастная девушка, Джейн Грей. Пуаро с досадой покачал головой:

— Да, как я говорил ей в свое время, жизнь может быть просто ужасной. Но она девушка с характером. Она сумеет это преодолеть.

Задумавшись, он машинально поправил рукой стопку газет, разлетевшихся по столу от дикого прыжка Нормана Гейла.

Одна из них привлекла вдруг его внимание — в ней была фотография Венеции Керр на скачках, «беседующей с лордом Хорбери и подругой».

Он передал ее мистеру Кланси:

— Вот взгляните. И года не пройдет, как вы прочитаете сообщение: «В ближайшее время состоится бракосочетание лорда Хорбери и достопочтенной Венеции Керр». А знаете ли вы, благодаря кому состоится эта свадьба? Благодаря Эркюлю Пуаро! А кроме этой свадьбы будет еще одна.

— Леди Хорбери и мистер Барраклу?

— О нет, это меня как раз не интересует. — Он наклонился к мистеру Кланси. — Нет, я имею в виду свадьбу мсье Жана Дюпона и мисс Джейн Грей. Вот увидите.

Через месяц Джейн пришла к Пуаро.

— Я должна была бы проклинать вас, мсье Пуаро.

Она была бледной, лицо у нее казалось изможденным, под глазами темные круги. Пуаро мягко ответил:

— Если вам очень хочется, можете послать мне парочку проклятий. Но я полагаю, что вы принадлежите к тем людям, которые предпочитают смотреть правде в глаза, а не жить в призрачном раю для дураков, да вы и не прожили бы в нем долго. Бросать женщин — это порок, который со временем только усугубляется.

— Он был чертовски привлекателен, — сказала Джейн.

Потом она добавила:

— Я никогда больше не смогу полюбить.

— Разумеется, — согласился Пуаро. — Этой стороны жизни для вас больше не существует.

Джейн кивнула.

— Что мне сейчас действительно необходимо, так это найти работу — что-нибудь интересное, чтобы я смогла забыться.

Пуаро откинулся в кресле и посмотрел в потолок.

— Я бы посоветовал вам отправиться в Персию вместе с Дюпонами. Это интересная работа — надеюсь, вы ничего против нее не имеете.

— Но… но… я думала, что это была всего лишь уловка с вашей стороны.

Пуаро покачал головой:

— Напротив, меня настолько заинтересовала археология и доисторическая керамика, что я послал им обещанный чек. Сегодня утром я говорил с Дюпонами — они ждут, когда вы присоединитесь к экспедиции. Вы умеете хоть немного рисовать?

— Да, в школе я неплохо рисовала.

— Великолепно. Я полагаю, вам понравится работа в экспедиции.

— Они действительно хотят, чтобы я поехала с ними?

— Они на вас всерьез рассчитывают.

— Это было бы просто прекрасно, — сказала Джейн, — Удрать прямо…

Она слегка покраснела.

— Мсье Пуаро, — она посмотрела на него с подозрением, — а… это не любезность с вашей стороны?

— Любезность? — воскликнул Пуаро, возмущенный до предела подобным предположением. — Я могу заверить вас, мадемуазель, — там, где речь идет о деньгах, я сугубо деловой человек…

Он казался настолько оскорбленным, что Джейн поспешила принести свои извинения.

— Я думаю, — сказала она, — что мне лучше сейчас походить по музеям и посмотреть на доисторическую керамику.

— Очень хорошая мысль.

В дверях Джейн остановилась, а затем вернулась обратно.

— Возможно, как раз это не было любезностью с вашей стороны, но вы все же столько сделали… для меня.

Она поцеловала его в макушку и ушла.

— Са, c'est tres gentil[48]! — сказал Эркюль Пуаро.