Джейн и Норман Гейл остолбенели. Норман Гейл первым пришел в себя.

— Ну конечно, — сказал он, — это же мсье… мсье Пуаро. Вы все еще стараетесь снять с себя подозрения?

— О, вы помните наш короткий разговор? А вы, оказывается, подозреваете этого беднягу, мистера Кланси?

— Так же, как и вы, — проницательно заметила Джейн, — иначе что вам тут делать.

Он какое-то время задумчиво смотрел на нее.

— Вы никогда не размышляли об убийстве, мадемуазель? Я имею в виду — абстрактно размышляли, хладнокровно и бесстрастно.

— Мне кажется, что до последнего времени я вообще ни о чем подобном не задумывалась, — ответила Джейн.

Эркюль Пуаро кивнул:

— Да, а теперь вы об этом задумались, потому что убийство задело вас лично. А я, я занимаюсь преступлениями уже много лет. У меня выработался собственный подход к таким вещам. Что, по вашему мнению, самое главное, о чем нельзя ни на мгновение забывать, когда вы пытаетесь раскрыть убийство?

— Найти убийцу, — сказала Джейн.

Норман Гейл ответил:

— Свершить правосудие.

Пуаро покачал головой:

— Есть вещи более важные, чем найти убийцу. Правосудие — это, конечно, замечательное слово, но иногда бывает трудно сказать точно, что под ним имеется в виду. По моему мнению, самое главное — оправдать невиновных.

— Ну конечно, — согласилась Джейн. — Само собой разумеется. Если кого-то несправедливо обвиняют…

— И не только в этом случае. Возможно, что никого и не обвиняют прямо. Но пока неопровержимо не доказана чья-то виновность, все остальные, кто так или иначе может иметь отношение к преступлению, тоже неизбежно страдают в той или иной степени.

— О, как верно! — воскликнул Норман Гейл.

— Нам ли не знать об этом, — согласилась Джейн.

Пуаро посмотрел на них с сочувствием:

— Я вижу. Вы уже могли убедиться в этом на собственном опыте.

Неожиданно он оживился.

— Послушайте, мне нужно кое-что предпринять. Поскольку наши цели совпадают, давайте-ка мы все трое объединимся. Я собираюсь навестить нашего талантливого друга, мистера Кланси. Я предложил бы мадемуазель сопровождать меня — в качестве моего секретаря. Вот, мадемуазель, блокнот и карандаш для того, чтобы вы могли стенографировать.

— Но я не умею стенографировать. — Джейн открыла от изумления рот.

— Ну разумеется, не умеете. Но вы весьма находчивая, смышленая девушка, вы ведь сможете достаточно правдоподобно рисовать карандашом каракули в блокноте, разве нет? Отлично. Что касается мистера Гейла, то я полагаю, мы можем встретиться с ним, скажем, через час. Ну, например, во французском ресторане, наверху. Bon! Там мы сможем обменяться впечатлениями.

И он, не медля ни секунды, подошел к двери и нажал на звонок.

Джейн, слегка ошарашенная, пошла за ним следом, стиснув в руке блокнот.

Гейл открыл было рот, чтобы возразить что-то, но, поразмыслив хорошенько, согласился.

— Хорошо, — сказал он, — через час во французском ресторане.

Дверь открыла довольно грозного вида пожилая женщина, одетая во все черное. Пуаро сказал:

— Мы хотели бы видеть мистера Кланси.

Она отступила назад, впустив Пуаро и Джейн.

— Ваше имя, сэр?

— Мистер Эркюль Пуаро.

Суровая женщина провела их наверх по лестнице, в комнату на втором этаже.

— Мистер Эйр Кьюл Протт, — объявила она.

Пуаро сразу понял, насколько был прав мистер Кланси, когда заявил в Кройдоне, что он не слишком аккуратен. В довольно длинной, в три окна комнате, заставленной книжными шкафами и полками, царил полнейший хаос. Повсюду разбросаны бумаги, картонные папки, бананы, пивные бутылки, раскрытые книги, диванные подушки, самые разные фарфоровые чашки и статуэтки, гравюры и ужасающее количество авторучек.

Посреди всей этой неразберихи стоял мистер Кланси и сражался с кинокамерой и рулоном пленки.

— О боже! — воскликнул мистер Кланси, услышав о приходе гостей, и поднял глаза. Он положил камеру, а рулон пленки тут же свалился на пол и сам собой размотался. Мистер Кланси пошел им навстречу с протянутыми руками: — Очень рад вас видеть.

— Надеюсь, вы помните меня? — спросил Пуаро. — А это мой секретарь, мисс Грей.

— Здравствуйте, мисс Грей, — он потряс ей руку и снова повернулся к Пуаро: — Да, конечно, я помню вас… по крайней мере… да, где же мы, собственно, с вами встречались? Случайно не в клубе «Череп и кости»?

— Мы летели вместе из Парижа, когда в самолете произошел известный вам роковой случай.

— Ах да, ну конечно, — сказал мистер Кланси. — И мисс Грей тоже! Только я не знал, что она ваш секретарь. Честно говоря, я почему-то думал, что она работает где-то в салоне красоты или что-то в этом роде.

Джейн сердито посмотрела на Пуаро. Тот нисколько не растерялся.

— Совершенно верно, — сказал он. — Но поскольку мисс Грей весьма квалифицированный секретарь, она берется иногда выполнить определенную работу временного характера — вы понимаете?

— Конечно, — сказал мистер Кланси, — я просто запамятовал. Вы — сыщик. Настоящий, не из Скотленд-Ярда. Частное расследование. Присаживайтесь, мисс Грей. Нет, не сюда, по-моему, на это кресло я пролил апельсиновый сок. Если я переложу вот эту папку… черт побери, все вывалилось! Не обращайте внимания. А вы садитесь сюда, мсье Пуаро, — я правильно назвал вашу фамилию? Пуаро? На самом деле спинка не сломана. Она просто немного скрипит, если на нее опереться. Однако лучше все-таки не опираться на нее слишком сильно. Да, частный сыщик, как и мой Вилбрахам Райс. Публика просто без ума от моего Вилбрахама Раиса. Он грызет ногти и поедает огромное количество бананов. Я не знаю, почему я некогда заставил его грызть ногти, — это довольно неприятно, но теперь уже ничего не поделаешь. Раз он начал когда-то грызть ногти, то теперь он должен делать это в каждой новой книге. Это, конечно, довольно однообразно. А вот с бананами получилось не так уж плохо, с ними можно придумать массу забавного — ну хотя бы преступник, поскальзывающийся на банановой кожуре. Я и сам все время ем бананы — вот почему они пришли мне в голову. А вот ногтей я не грызу. Не хотите пива?

— Нет, благодарю вас.

Мистер Кланси вздохнул, уселся сам и с серьезным видом посмотрел на Пуаро:

— Я догадываюсь, в связи с чем вы пришли ко мне, — вы расследуете убийство Жизели. Я очень много думал об этом случае. Что там ни говори, но, по-моему, это просто поразительно — отравленные стрелы и духовая трубка в самолете. Подобной идеей я и сам воспользовался, я вам уже говорил, как в романе, так и в одном коротком рассказе. Конечно, такое происшествие кого угодно взволновало бы, но должен вам признаться, мсье Пуаро, что я был просто потрясен.

— Да, конечно, — сказал Пуаро, — но мне кажется, что это преступление должно было заинтересовать вас с профессиональной точки зрения, мистер Кланси.

Мистер Кланси просиял:

— Вы попали в самую точку! Может быть, вы полагаете, что это понятно каждому, в том числе и официальной полиции?! Как бы не так. Подозрение — вот что выпало на мою долю как со стороны инспектора, так и на коронерском следствии. Я бросаю свои дела, чтобы помочь правосудию, и в результате что я получаю в награду? Совершенно откровенное идиотское подозрение!

— Все равно, — сказал Пуаро с улыбкой, — вас, похоже, это не слишком задевает.

— Э, — сказал мистер Кланси, — видите ли, Ватсон, у меня свои собственные методы. Если вы не возражаете против того, чтобы я называл вас Ватсоном. Я вовсе не собирался вас этим обидеть. Интересно, кстати, насколько устойчиво сохраняется в детективе прием использования друга-простака. Я лично считаю, что достоинства рассказов о Шерлоке Холмсе сильно преувеличены. Какое множество ошибок — просто поразительных ошибок — можно обнаружить в этих рассказах… о чем, собственно, я говорил?

— Вы сказали, что у вас свои собственные методы.

— Ах да. — Мистер Кланси подался вперед. — Этого инспектора — как там его зовут, Джэпп? — да, этого инспектора я вставлю в мою следующую книгу. Вот увидите, как Вилбрахам Райе разделается с ним.

— Не успев доесть банан, если можно так выразиться.

— Да, не успев доесть банан — это вы хорошо сказали. — Мистер Кланси ухмыльнулся.

— У вас, как у писателя, есть огромное преимущество, мсье, — сказал Пуаро. — Вы можете дать выход вашим чувствам при помощи печатного слова. Вы можете побеждать ваших врагов силой своего пера.

Мистер Кланси осторожно откинулся в кресле.

— Знаете ли, — сказал он, — я начинаю думать, что это убийство может оказаться для меня удачной находкой. Я пишу сейчас большую вещь — описываю все, как оно было на самом деле, ну, беллетризуя, разумеется; книга будет называться «Тайна авиапочты». Точные портреты всех пассажиров. Она будет распродаваться со скоростью лесного пожара, если я, конечно, успею кончить ее вовремя.

— А вас не привлекут к ответственности за клевету или что-нибудь в этом роде? — спросила Джейн.

Сияющий мистер Кланси повернулся в ее сторону:

— Нет, нет, моя дорогая леди. Конечно, если бы я сделал убийцей одного из пассажиров — ну, тогда, разумеется, меня можно было бы привлечь к ответственности за причиненный ущерб. Но это-то как раз самое главное в моем замысле — в последней главе предусмотрена совершенно неожиданная развязка.

Пуаро энергично наклонился вперед:

— И какая же у вас развязка? Мистер Кланси снова ухмыльнулся.

— Остроумнейшая, — сказал он. — Остроумнейшая и сенсационная. Переодевшись пилотом, девушка проникает в самолет в Ле-Бурже и ловко прячется под креслом мадам Жизели, У нее с собой ампула с новейшим газом. Она выпускает газ — все теряют сознание на три минуты, она вылезает наружу, выпускает отравленную стрелу и прыгает с парашютом из задней двери салона.

И Джейн и Пуаро вытаращили глаза от изумления.

— А она сама почему не потеряла сознание от газа? — спросила Джейн.

— Респиратор, — пояснил мистер Кланси.

— И она прыгает прямо в Ла-Манш?

— Это необязательно должен быть Ла-Манш — у меня это будет французское побережье.

— И потом, никто не сможет залезть под сиденье — там просто нет места.

— В моем самолете там будет достаточно места, — убежденно ответил мистер Кланси.

— Epatant[27], — сказал Пуаро. — А каковы же мотивы этой леди?

— Я еще не решил определенно, — задумчиво произнес мистер Кланси. — Возможно, Жизель разорила любовника этой девушки, и тот покончил жизнь самоубийством.

— А где она взяла яд?

— Это у меня детально продумано, — сказал мистер Кланси. — Девушка увлекается змеями. Она собирает яд у своего любимого питона.

— Mon Dieu! — воскликнул Эркюль Пуаро и добавил: — А не кажется ли вам, что это, возможно, слишком уж сенсационно?

— Нельзя написать ничего чересчур сенсационного, — убежденно сказал мистер Кланси, — особенно когда имеешь дело с ядом для стрел, которым пользуются южноамериканские индейцы. Мне известно, что и в самом деле был использован змеиный яд, так что в принципе нет никакой разницы. И потом, вы же не хотите, чтобы детектив был совершенно похож на реальную жизнь? Вы почитайте уголовную хронику в газетах — это ужасно банально и скучно.

— Ну, ну, мсье, не хотите ли вы сказать, что наша с вами история тоже банальна и скучна?

— Нет, — признался мистер Кланси. — Иногда, знаете ли, мне самому не верится, что все это и в самом деле произошло.

Пуаро подвинул скрипнувший стул немного ближе к хозяину и заговорил, доверительно понизив голос:

— Мсье Кланси, вы человек, привычный к умственной работе, и у вас богатое воображение. Полиция, как вы говорите, отнеслась к вам с подозрением. Не нужны были им ваши советы. Но я, Эркюль Пуаро, считаю просто необходимым проконсультироваться с вами.

Мистер Кланси вспыхнул от удовольствия:

— Это очень мило с вашей стороны.

Он выглядел взволнованным и польщенным.

— Вы изучали криминологию. Ваше мнение несомненно окажется весьма ценным. Для меня было бы в высшей степени интересно знать, кто, по-вашему, совершил преступление.

— Ну… — Мистер Кланси помедлил, машинально потянулся за бананом и принялся его есть. Затем он поскучнел и покачал головой: — Видите ли, мсье Пуаро, это же совершенно разные вещи. Когда вы пишете книгу, вы можете сделать убийцей кого захотите, но в настоящей жизни это, разумеется, реальный человек. У вас нет возможности распоряжаться фактами. Я боюсь, знаете ли, что я совершенно ни на что не годился бы в качестве настоящего сыщика.

Он с досадой покачал головой и бросил кожуру от банана на каминную решетку.

— Однако было бы весьма занятно нам вместе поразмышлять об этом случае? — предложил Пуаро.

— Ну разумеется.

— Допустим для начала, что вы решили рискнуть и поставить на кого-нибудь, — кого бы вы выбрали?

— Ну, я думаю, что одного из двух французов.

— А почему?

— Ну, она сама была француженка. И потом, это выглядит правдоподобнее всего. Да и сидели они как раз напротив, не так далеко от нее. Но нет, на самом деле я не имею ни малейшего представления.

— Очень многое, — заметил глубокомысленно Пуаро, — зависит от мотива.

— Конечно, конечно. Я полагаю, вы подошли научно и свели все возможные мотивы в таблицу?

— Я старомоден в своих методах. Я следую древнему изречению: ищи, кому преступление выгодно.

— Очень хорошо, — сказал мистер Кланси. — Но я думаю, что в таком случае, как наш, это довольно сложно. Я слышал, что у нее есть дочь, которая наследует деньги. Но очень многим из находившихся в салоне, насколько нам известно, это могло быть выгодно в том случае, если они одалживали у нее деньги, — теперь им не нужно будет их возвращать.

— Верно, — сказал Пуаро. — Но я не могу исключить и других возможных версий. Давайте предположим, что мадам Жизели было известно нечто — ну, скажем, о попытке убийства, совершенной одним из этих людей.

— Попытка убийства? — переспросил мистер Кланси. — Однако почему именно попытка убийства? Довольно странное предположение.

— В таких случаях, как этот, — заметил Пуаро, — можно предполагать все, что угодно.

— А-а, — махнул рукой мистер Кланси, — нет никакого толку в предположениях. Нужно знать.

— Вы правы, вы абсолютно правы, очень точное замечание.

Потом Пуаро спросил:

— Я прошу прощения, но эта духовая трубка, которую вы купили…

— К черту духовую трубку, — сказал мистер Кланси. — Было бы лучше, если бы я вообще никогда не упоминал о ней.

— Вы говорили, что купили ее в магазине на Чаринг-Кросс-роуд? Не помните ли вы случайно название этого магазина?

— Ну, — сказал мистер Кланси, — возможно, это было в «Эбсоломз»… или в «Митчелл и Смит». Я не помню. Но я все это уже сказал тому надоедливому инспектору. Сейчас он, наверное, все уже проверил.

— Э-э, видите ли, — сказал Пуаро, — я спрашиваю совсем по другой причине. Я хотел бы купить такую же штуку и проделать небольшой эксперимент.

— А, понятно. Но я сомневаюсь, что вы найдете точно такую же. Они ведь, знаете ли, не держат их целыми партиями.

— И все равно я попытаюсь. Может быть, мисс Грей, вы будете настолько любезны, что запишете эти два названия?

Джейн открыла блокнот и быстро изобразила несколько закорючек, похожих, как она надеялась, на профессиональную стенографическую запись. Затем она исподтишка написала эти названия обычными буквами на обороте листка — на тот случай, если Пуаро они и в самом деле понадобятся.

— А теперь, — сказал Пуаро, — прошу прощения, я и так несколько злоупотребил вашим вниманием. Позвольте мне откланяться, приношу вам тысячу благодарностей за вашу любезность.

— Ну что вы, что вы, — сказал мистер Кланси. — Разрешите мне угостить вас бананом.

— Вы чрезвычайно любезны.

— Ну что вы, нисколько. Честно говоря, сегодня вечером я просто счастлив. У меня была одна загвоздка в рассказе, который я сейчас пишу, — он никак не выстраивался должным образом: я не мог придумать хорошее имя преступнику. Мне хотелось что-нибудь этакое, особенное. Ну и вот, всего лишь капля везения, и я увидел то самое имя, которое мне было нужно, на вывеске мясной лавки. Парджитер. Как раз го, что я искал. Оно звучит как-то весомо, основательно. А минут через пять я решил еще одну проблему. В рассказах возникает всегда одна и та же загвоздка: почему девушка молчит? Молодой человек пытается заставить ее говорить, но она заявляет, что на ее устах печать. Конечно, на самом деле нет никакой настоящей причины, чтобы не выболтать все сразу, но я вынужден что-нибудь придумывать, да еще чтобы это не казалось совершенным идиотизмом! К несчастью, каждый раз это должно быть что-то новое!

Он дружелюбно улыбнулся Джейн:

— Тяжек крест автора!

Кланси направился к книжной полке, находившейся за спиной у Джейн.

— Позвольте все же подарить вам одну вещь. — Он вернулся обратно с книгой в руке. — «Ключ к тайне багрового лепестка». Мне кажется, в Кройдоне я уже упоминал, что в этой моей книге речь как раз идет об отравленных стрелах аборигенов и о яде.

— Тысяча благодарностей. Вы так любезны.

— Ну что вы, что вы. Я заметил, — неожиданно обратился мистер Кланси к Джейн, — что вы пользуетесь не питмановской системой стенографии?

Джейн вспыхнула. Пуаро поспешил к ней на выручку:

— Мисс Грей идет в ногу со временем. Она пользуется самой последней системой стенографии, разработанной в Чехословакии.

— Да что вы говорите? Какая, должно быть, это поразительная страна — Чехословакия. Кажется, оттуда к нам идет абсолютно все — обувь, стекло, перчатки, а теперь вот система стенографии. Совершенно поразительно.

Он пожал им обоим руки:

— Жаль, что больше ничем не могу вам помочь. Они вышли, оставив печально улыбающегося Кланси в его заваленной мусором комнате.