Джинни прошла под оцепенелым взором внутреннего кольца гигантов, и ей почудилось, будто она чего-то лишилась. Ее защитный пузырь как бы истончился, да и дышать стало труднее. Камень больше не указывал в каком-то четко определенном направлении: вместо этого он сначала потянул в одну сторону, тут же дернул назад, сменил курс – его настойчивость ослабевала, и девушка замерла, подобно очередному истукану, в прямой видимости от входа в ущелье.

Камень не хотел больше служить проводником. Вывод напрашивался один: или она сошла с курса, либо двигалась чрезмерно быстро… короче говоря, очутилась в месте, где защиты камня недостаточно.

Зачем же он ее сюда тащил?

Джинни осмотрелась. В воздухе витали хлопья сажи, особенно заметные на фоне опалесцирующей горы льда, подвешенной вверх ногами над долиной. В полной тишине из грунта быстро вырастали иглы голубого сапфира. От неподвижности и напряжения заныла шея. Иглы приняли облик колонн по периметру долины, будто хотели сформировать клетку вокруг Фальш-Города, центрального нефритового комплекса. Туман осел на скалистых гребнях и уплотнился: он походил на облака, которые она видела дома, – если у нее вообще был дом. Если она вообще жила на свете, если хоть какое-то из ее воспоминаний можно было назвать реальным…

Здесь, в долине, ледяная гора и голубые колонны обладали красотой, в которой читалось больше от Земли, чем от Хаоса. Подвешенная гора смахивала на исполинский айсберг, а может, и на Альпы – только перевернутые. Как странно, что нечто невозможное теперь выглядело убедительным и его окружали вещи всего лишь маловероятные.

Усталость возрастала с каждой минутой; Джинни прилегла на неровную податливость внутренней стенки пузыря, однако глаза не закрывались. Нет, она не могла заснуть – после ухода со склада Бидвелла сон к ней не шел.

Да, но что если она сумеет заснуть – если удастся увидеть сон, – и поймет, что ее визитерша, ее второе «я», уже очутилась в призрачном зеленом городе… стало быть, тоже оказалась в ошибочном месте.

Их обеих сбили с пути.

Обеих предали.

Джинни подумала про ужасного коротышку и его гнусные намеки. Перед тем, как уйти, она не переговорила ни с Джеком, ни с Бидвеллом. Ни с Даниэлем. Отсюда вопрос: что бы они ей сказали?

Наверное, посоветовали бы подождать. Что ж, именно это она и сделает, раз уж выбора нет: уляжется чуть выше дна долины, в окружении скал и парализованных гигантов, под перевернутой ледяной горой, подвешенной в воздухе и готовой рухнуть в любую секунду, – да, и примется ждать. Останется здесь навсегда, если потребуется, все больше и больше наливаясь покоем, пока ее не унесет ветер, подхватив кусочком невесомой сажи…

Минутка отдыха затянулась. Джинни попробовала перекатиться на живот и обнаружила, что пузырь стянулся, – да так, что не пошевелиться. Она лежала лицом вверх, уставившись на ледяную громаду, которая частично блокировала огненную дугу. Что касается самого огня, то он принял закатный оттенок, мрак внутри разбавился до серо-пурпурного. Морщинистое небо за горой медленно затягивалось голубым туманом и облаками с изумительной золотой окантовкой. Небеса – и те стягивались вместе.

Пугающее и прекрасное зрелище.

Все, что до сих пор доводилось видеть девушке, было попросту страшным и уродливым.

– Что-то новое грядет… – пролепетала она немеющими губами.

Хотя на деле надвигающееся нечто было невероятно старым.