Все трое – Джебрасси, Гентун и эпитом Библиотекаря – одновременно заметили бледный свет по центру долины.

Они отмахали множество миль, порой приближаясь к внутреннему поясу так называемых Мертвых Богов, которые смотрели друг на друга, выстроившись на противоположных сторонах неровного ущелья. Их лики, казалось, застыли в спокойной, раздумчивой наглости, отшлифованной за триллионы лет целеустремленного разума, который управляет любой эволюцией, – вереница образов и форм, обольстительно непостижимых, омерзительных и прекрасных одновременно, подобно множеству морских чудищ, выложенных на необъятном, вечном рифе.

– Они когда-нибудь оживут? – спросил Гентун.

Полибибл собрался было ответить, как вдруг…

– Хватит уже. Нет времени на лекции или пресловутые утечки знания, – жестко заявил Джебрасси. – Марш вперед!

Эпитом выслушал приказание с терпеливым юмором.

– Время действительно укоротилось. Однако в этой долине чужое время не будет течь с той же скоростью, не говоря уже про те же мгновения. Это ведь Кутерьма. Каждый проход, каждые врата направляют тех, кто их минует, на иную дорожку, ведущую к центру.

– Я думал, осталось лишь два фатума, – нахмурился Гентун.

– Что касается фатумов, то это верное замечание, – однако в Кутерьме пути закручены так, что выглядят параллельными. Можно запросто перепрыгивать с одной дорожки на другую – но они одинаковы, принадлежат все той же спирали. Во многих регионах Хаоса правила, относящиеся к крошечному, было предписано распространить в неизмеримо большем масштабе. Скажем, надо провернуться дважды, чтобы оказаться смотрящим в том же направлении. А здесь дела еще более запутаны. Например, можно оглянуться, увидеть обратный путь, – однако, если просто реверсировать курс, то мы потерпим безусловное поражение.

– Можно ведь перескочить на внутренние дорожки, чтобы побыстрее оказаться в центре, я правильно понимаю? – спросил Джебрасси.

– Нет, – решительно заявил эпитом. – Мы находимся как раз там, где следует.

Облако, собиравшееся впереди, уплотнилось до поставленной вверх ногами ледовой горы, чьи ребра напоминали зазубренные бритвы.

– Дорожки вскоре сольются воедино, – продолжал эпитом. – Космос переживает последние мгновения. Вот-вот начнется мятеж самого малого, ничтожного – нет-нет, юноша, я не тебя имею в виду. Давление на Тифон растет. Наш бывший властитель не знает, как выполнить изменение.

– Давление? На Тифон? – удивился Гентун.

– Да, это все, что осталось. Хаос уменьшился в размере до двух колец. Одно из них окружает эту долину. Второе находится вокруг Кальпы. Возможно, между ними до сих пор остался некий проход, засыпанный кусками и ошметками прошлого. Наверное, он уже закрылся. Снаружи нет ничего. Таково наследие Тифона. При всей своей мощи он не способен оставить след – лишь пустоту. Он пытался быть богом и потерпел неудачу. Ему некуда деваться. Нет выхода.

– Все истории остались незаконченными? – нерешительно спросил Джебрасси, чувствуя омерзение.

– Нет. Если у нас получится, то последующие события не сможет понять даже мое полное и всеобъемлющее «я». Мы окажемся детьми в стране чудес. Существует более великая сила, та, что доселе не обращала внимания на наши триллионы веков.

– Хм-м. Вы о Спящем? – Джебрасси надоело, что его вечно держат в неведении до самого последнего момента. Он хотел сам себя учить – вернее, самостоятельно учиться, узнавать разные вещи. Например, что сталось с Тиадбой.

Хотел – и в то же время страшился правды, которая могла вскрыться.

– Кутерьма станет последним шансом Тифона, – сказал эпитом. – Чтобы не дать сум-бегункам объединиться, ему необходимо нас изловить. Будьте крайне внимательны к колеям. К Доминаторам, Пластунам, Молчальникам… Если им некуда будет податься, они начнут охоту здесь…

Спутники подходили к чаше и зеленому центру долины. Из грунта, навстречу светящимся краям перевернутой горы, поднимались голубые пилоны льда.

– Что-то приближается, – сказал Джебрасси. – Это не колеи. И не монстры. Нечто иное – я чувствую.

– Да и я тоже, – кивнул эпитом. – Как и все прочие.

До них донесся тонкий визг – его пульсирующие волны накатывали со всех сторон, – перемежаясь мерзкими хрипами удушения и стонами вперемежку с предостерегающими воплями.

Гиганты, выставленные на скалах, пытались что-то сказать. Кое-кто из них начинал шевелиться – неловко подрагивая и сбрасывая к подножию тонны сажи с каменным мусором.

– Это им знакомо, – прокомментировал Полибибл. – Именно это зрелище вошло в их кровь и костный мозг, превратило в окаменелости. Вот о чем половину вечности пытался предупредить нас Свидетель… Тифону больше негде прятаться. Он идет сюда со всеми своими слугами – теми, кого полонил и подверг нескончаемым пыткам. Здесь мы и найдем мою дочь.