ХАОС

Пилигримов едва не сцапали Молчальники, спикировав на них под вечно бдительным оком Свидетеля. Вся местность вдруг взорвалась гейзерами и фонтанами угольно-черного мрака. Гигантские, плоские морды с рыскающими, выискивающими глазами одновременно напоминали Высоканов, членов древнего племени, да и прочих существ, чьи расы не были ведомы путепроходцам. Чудища неожиданно унеслись прочь, оставив Тиадбу и ее товарищей распластанными на черном грунте в ожидании неминуемой погибели – которая никак не приходила.

Тиадба отняла руку от лицевого щитка. Кхрен с Шевелем успели привстать на колени, их примеру последовали Херца и Фринна. Тиадба нашла в себе силы перекатиться на спину и теперь лежала, слушая вопли и завывания, летевшие с неба. Руины мертвого города частично поднялись выше к Свидетелю, а частично ушли в почву, напоминая раздавленные бревна, набросанные для огромного костра.

– Где мы? – прохрипела она. – Хаос сузился?

К ней подползли Махт и Кхрен. Нико нашел разваленную стену и вцепился в нее обеими руками.

– Произошло смещение, – объявил голос во всех скафандрах. – Расстояния уменьшились.

К этому моменту пилигримов больше волновала не судьба города, а то, что случилось с Молчальниками и где оказался Свидетель – практически над ними.

Нахмурившись, Тиадба пригляделась к массивному оку: исполинская изувеченная голова – высотой не менее трехчетырех жилых ярусов, поставленных друг на друга, – покоилась на мощном постаменте из старых зданий. Ее выражение застыло в гримасе усталого огорчения. Полуоплывшая физиономия, казалось, демонстрировала эмоции на протяжении отрезков времени, превышающих срок жизни любого члена древнего племени. С другой стороны, коль скоро все кругом сдвигалось и смещалось, Хаос, наверное, все же заставит эту голову ускорить смену выражения. Девушке почудилось, что агония волнами бежит по разорванным бровям, подчеркивая вращение исполинского, выпученного глаза, в чьем зрачке – бездонной яме – подмигивали тускло-зеленые проблески.

Круговой бег прожекторного луча был на время прерван, хотя проблески уже возвращались к прежней форме, фокусировались и… да, луч вновь вырвался в Хаос, возобновив медлительное, неумолимое вращение.

Кхрен и Шевель помогли Тиадбе встать на ноги. Никто не пострадал – пока что. Их оставили целехонькими непосредственно в тени Свидетеля, в лабиринте полуразрушенных стен и опрокинутых сооружений – спиралей, башен, разукрашенных орнаментами фасадов…

Стены вырастали из грунта на глазах, в то время как небо приобрело больной, серо-металлический оттенок. По Хаосу пронесся вихрь, увлекая за собой размытые, плотные кляксы черной сажи. Фонтаны, до этого бившие ввысь, внезапно слились в группы вертлявых воронок и согнулись к покореженному горизонту.

– Сюда! – хором крикнули Херца и Фринна.

Тиадба влезла на стену. Пилигримы следили за маневрами Молчальников, которые носились по колее, втягивая ноги-пилоны, чтобы не задеть воронки. В целом их конечности напоминали пальцы руки, в чьей ладони оказались путепроходцы. Нечто вроде живого дыма с серыми и серебристыми прожилками вырвалось по сторонам, и Хаос извергнулся вновь – на сей раз алыми молниями, которые расплющились о мятое небо.

– Очередная серия вторжений, – пояснила броня.

– Сама вижу, – буркнула Тиадба, затем потянулась к набедренным карманам, желая проверить, на месте ли ее книги. Их книги.

Как Джебрасси разыщет ее группу в этом месиве, как пройдет сквозь такое?

– Где маяк? – встревожился Нико. – Я ничего не слышу.

Если не найти указующий луч, не важно, погибнут они или останутся живы.

– Смотрите, успокаивается! – крикнул Кхрен.

Фонтаны теряли силу, гейзеры уже не били, а просто плевались, неумолчный хор из воплей и визга перешел на басовитые ноты, а затем и вовсе утих до вялого громыхания.

– Надо пересечь колею, – сказала Тиадба.

– Там что-то есть, вон на той стороне, – показал пальцем Нико.

Их скафандры сделали «наплыв» и все увидели иной тип руин: массивные кубы и параллелепипеды, уложенные своеобразной сеткой под небесным вихрем более светлого оттенка.

Тиадба смежила веки и попыталась припомнить, как это называла ее визитерша.

Улицы. Дороги.

– Я, кажется, знаю, что это, – сказала она.

– Надо перебраться как можно скорее, – посоветовал Нико. Кхрен горячо его поддержал.

Они перелезли через гору мусора и побежали к усеянной вмятинами колее, чья поверхность с краев оказалась губчатой, а ближе к середине вязкой, как болотистая низина. Позади них на тонких ножках вырастал Молчальник, гримасничая широкой, тонкогубой пастью, как если бы мучился страшной болью.

– Быстрей! – скомандовал голос Патуна, и они поднажали, выдергивая ступни из липкой, засасывающей топи… пересекли колею, ступили на глянцевую черную корку, которая хрупала под ногами, пыхая из трещин облачками серой пыли, и вот уже…

Дорога, сделанная из квадратных красных камней под черной наледью – но твердая! по ней можно бежать! Они понеслись во всю прыть, а из-за спины надвигались Молчальники, перебирая ногами-ходулями и протягивая флуоресцентные щупальца.

Но разведчики были уже вне досягаемости.

Они брели, покрывая милю за милей среди руин. Один из малых генераторов остался позади, по ту сторону колеи, погребенный вместе с тележкой под внезапно обрушившимися стенами. Из оружия имелось только стрекало. В единственном экземпляре.

И книги Тиадбы.

– Это место новое? Или старое? – спросил Кхрен.

– Думаю, очень старое, – сказала Тиадба, не переставая радоваться, что с каждым шагом они все дальше уходят от Свидетеля и колеи.

– Что это за место? – подала голос Херца. Обычно она была на редкость нелюбопытной, даже в сравнении с Фринной, и никогда не задавала вопросов.

– Кажется, это называется «населенный пункт». Или город, только он плоский, а не надстроенный, как у нас.

– Дома выглядят так, будто раньше они были гораздо выше, – заметил Кхрен. – Наверное, по ним что-то проехалось.

Завитки слабого синего света, танцуя вдоль дорог, арками падали из Хаоса на плоский город и гладили разломанные стены. Нико поинтересовался, что это за дуги.

– Запутавшаяся материя, – ответил голос Патуна. – Закольцованные судьбы, взаимодействия между частицами, которые по сути являются тождественными, но разделенными во времени и по линиям фатума – впрочем, теперь это уже совсем не так.

Закольцованные судьбы. Тиадба поежилась. Такого она еще не слышала, даже от своей визитерши, хотя звучит внушительно, даже чересчур.

– Они опасны? – спросил Кхрен.

– Нехватка информации, – ответила броня. – Их невозможно избежать. Вы созданы из первородной материи. Есть вероятность углубления путаницы в связи с более тесным контактом материи из прошлого, ныне встретившей саму себя в настоящем.

Все попытались осмыслить слова, которые вроде бы звучали знакомо. Тиадбе пришло на ум, что их с Джебрасси визитеры могли вещать как раз из такого прошлого. Означает ли это, что они взаимосвязаны – сделаны из той же материи, хотя бы частично?

Она сказала остальным, что требуется подыскать что-то вроде пристанища, и все время оставаться начеку. Хаос сжимался, уплотнялся – вот самый простой способ объяснить пережитое, – да еще, пожалуй, это означало, что прошлое их догнало; теперь оно сталкивается и сливается со всем тем, что окружает Кальпу.

– И что дальше? – спросила Херца, отважившись на второй самостоятельный вопрос за все путешествие.