ЗЕЛЕНЫЙ СКЛАД

Джек встал на колени у раскладушки Джинни и коснулся ее руки. Девушка спала уже несколько часов, хотя оловянистый свет, сходивший ныне за утреннюю зарю, уже давно вливался в фонарное окно под складской крышей. Она вздрогнула от прикосновения, подняла веки и посмотрела как бы сквозь Джека. Умиротворенность, обретенная Джинни в узкой комнате с белым стулом, исчезла, и вернулось грызущее беспокойство, замешанное на страхе – особенно во сне. Она в последнее время слишком много спит… Джек, с другой стороны, находился в состоянии взвинченной бодрости. Его сны после пребывания в пустой комнате были краткими и невнятными.

– Какие громадные… – пробормотала Джинни. – Напоминают морских скатов, с лицом на брюхе. А когда несутся по колее, оставляют вмятины конечностями… Как водомерки на пруду. Бегут так быстро, что их невозможно заметить – пока они сами тебя не засекут, – а если поймают, то все кончено…

Джек смахнул слезу со щеки, испытывая незнакомые эмоции – пока чужие, но это только пока.

– Где ты? – прошептал он.

– Мы далеко от города – я не знаю, насколько далеко. Здесь всегда ночь, всегда темно. Солнце не дает никакого света – просто блестит по краям. Мы и теней-то нормальных не отбрасываем. Броня говорит, что Хаос здесь тонкий – кое-какие старые правила выжили. Могли бы даже снять шлемы и вдохнуть воздух, только от него вымерзнут все легкие. Хорошо еще, у меня мех на носу… – Она огляделась, будто хотела найти его лицо, потому что не видела ни склада, ни Джека. – К нам что-то приближается?

– Я не знаю, – ответил он немеющими губами. – Ты слишком далеко ушла…

– Маяк до сих пор поет у нас в шлемах, такая прекрасная мелодия… наш единственный поводырь. Расстояния играют с нами шутки, но мы все равно продвигаемся вперед… Кажется, ему известно, что мы здесь, – он просто не обращает внимания, потому что набил брюхо досыта. Сожрал почти все… только от нас у него несварение. Он выиграл, хотя и присматривает за нами – большим-пребольшим глазом. Свидетель, вечно над головой. Господи, не дай нам оказаться рядом с ним…

– Свидетель? – насторожился Джек. – Кто это?

– Слов не хватает. Тот, другой город, он… он изменился. На его месте возникло что-то страшное. Это я понимаю, только не могу ей рассказать. Джек… Она ничего не знает!

Юноша прижался щекой к ее плечу, накрыл глаза рукой. Этот ищущий, далекий взгляд… что-то знакомое…

– Я приду, – прошептал он.

– Слишком поздно. Они нашли нас…

Девушка обмякла. Джек погладил ей лоб и поднялся. Невозможно смотреть на ее муки, невозможно ей помочь… На выходе из закутка он задел плечом ящики.

Бидвелл сидел в кресле подле печки, читая зеленую книжицу. Лицо старика выглядело столь бесплотным, что, казалось, он в любую секунду обратится в туман или стекло. Эллен вышла из главного хранилища с сумочкой, в которой проглядывались очертания ее личной книги.

– Где остальные? – спросил юноша.

– Здесь для них ничего не осталось, – сказал Бидвелл. – Они пытаются найти тех, кто дорог их сердцу.

– А я думал, они одиноки, – заметил Джек.

– Лишь вы по-настоящему одиноки, – со странной завистью в голосе ответил старик. – Наше время почти закончилось – в этом цикле. Ваше только начинается.

Эллен смотрела на Джека с надеждой и тоской. Видно, они с Бидвеллом оба плакали. Джеку стало неудобно, и он заторопился на поиски Даниэля. Тот сидел в соседней комнате под почти пустыми полками и листал громадный, толстый фолиант. Его внешний облик был отражением измученной души Джека, и от этого он выглядел более человечным.

Заметив подходящего юношу, Даниэль отложил книгу.

– Кажется, кто-то открывал наружную дверь, – сказал он.

– Три дамы решили уйти, – пояснил Джек, внимательно следя за реакцией Даниэля – нет ли каких-нибудь признаков странности? – однако не увидел ничего отталкивающего или подозрительного. «Ага, – подумал он, – фокусы Главка. Симптомы знакомые, на сей раз более утонченные, но тем не менее прежние. Интересно, с какой стати Главк защищает Даниэля? Уж не формирует ли себе нового партнера?»

– Снаружи почти ничего не доносится, – сказал Даниэль. – А здесь уж точно новостей не найдешь. Предлагаю еще раз подняться наверх и поглядеть.

На какое-то время морщинистые шторы и завесы над городом разошлись, оставив после себе чернильную мглу и небо, полное звезд, хотя ничего нормального в них не было. Звезды и луна расплылись кляксами, обмотались радужными кольцами – и понемногу тускнели, исчезали одна за другой, помаргивая, как усталые светлячки.

– Их поедают, – сказал Джек. – И луну, и звезды…

– Тут вы правы, – согласился Даниэль. – Следует хорошенько разобраться – что именно поедают? Когда? Готов поверить, что луну засасывает вот эта… не знаю, как назвать… уродливая штука, арочное солнце – это видно практически сразу, но ведь звезды-то очень далеки. Хотя если предположить, что… – Он с силой потер себе лоб. – Если предположить, что в первую очередь было проглочено прошлое… Это бы означало, что позади нас все уже пожрано – как пространство, так и время… Звезды уже исчезли, их последняя световая волна просто отражается от Терминуса – и на наших глазах исчезает. Мы как бы сердцевина яблока, семечки, которые оставили напоследок.

– Семечки, – задумчиво повторил Джек. – Так Бидвелл называл камни.

– Джек, он вечно несет чушь.

– Да, но к нам что-то тянется из будущего.

Надломив бровь, Даниэль обдумал эту ремарку. Щеки его чуть побледнели. Он взглянул на Джека – укоризненно, с недоверием, даже некоторой завистью.

– Так-так. Стало быть, вам известно еще кое-что?

– Это вполне очевидно. В нашу жизнь вмешались – кто-то выслал камни вспять, в прошлое, как и говорит Бидвелл.

– Как намекает Бидвелл, – внес поправку Даниэль.

– А та, что управляет охотниками – Алебастровая Княжна, пресловутая Бледноликая Госпожа мистера Главка, – вполне может быть из будущего. Впрочем, то, что устроило здесь такой кавардак, на самом деле уже не в будущем: нас самих притиснуло к будущему – вернее, к тому, что от него осталось. Я прав?

– Покамест за вами поспеваю, – ответил Даниэль, заинтригованный тем, как Джек вдруг увлекся теорией.

– Итак, нас можно считать последней рябью этого события, только задним числом. То, что собирается произойти, на самом деле уже случилось – здесь. Не затронуло только склад – и нас.

– Из-за камней или из-за странной библиотеки Бидвелла?

Они машинально взглянули на фрагментированный город – не испытывая ни психологического шока, ни любопытства, – затем разом повернулись друг к другу, демонстрируя последнюю оставшуюся эмоцию: удивление тем, что до сих пор живы, до сих пор способны мыслить и разговаривать.

– Похоже, из-за того и другого вместе, – сказал Джек. – Мы спасены – на время. Но время это ужасно коротко. Видно, придется что-то предпринять.

– Например?

Джек только покачал головой.

Городской ландшафт вокруг склада скоагулировался до мутного студня из раздавленных зданий, пропитанных ленивыми потоками грязи, с примесью драных облаков, едва прикрывавших срамоту покалеченного неба. Последний лимб жуткой арки огня утонул за горизонтом. Облака осветились кроваво-красным, затем пригасли до мрачно-бурого оттенка, хотя нижние кромки порой предпринимали жалкие попытки окраситься в вихрящиеся сполохи оранжевого и зеленого.

– Весь город стал вещмешком, куда запиханы и прошлое, и настоящее, – сказал Даниэль. – Если вы правы, Алебастровая Княжна до сих пор где-то там – выждет, пока все утрясется, и придет за нами. Главк в этом убежден.

– Он вас защищает, – заметил Джек.

– В самом деле? Странно. Я не нуждаюсь в защите. – Даниэль почесал висок большим пальцем. – Между прочим, тех женщин и след простыл. Ваших друзей. Которые вас покинули.

Главк удостоверился, что ни Даниэля, ни Джека поблизости нет, и приблизился к закутку девушки. Он, как летучая мышь, улавливал малейшие движения Джинни. Главк моргнул и с застенчивым видом отодвинул жалкую занавеску.

– Не подходите, – предупредила Джинни, чуть мямля после долгого сна. – Я на помощь позову!

– Умоляю простить за грубое вторжение и манеры, – опустив очи долу, промолвил Главк. Через секунду он взглянул на девушку. – Молодые люди поднялись на крышу, желая удовлетворить любознательность. По-моему, они начинают доверять друг другу.

– Вот уж вряд ли! Джек не дурак, – заявила Джинни, все еще хлопая глазами – то ли от нервов, то ли от раздражения. На зубах будто песок скрипит, до того все кажется омерзительным. Дело явно идет к концу – включая ее мозги.

– Несомненно, несомненно. Как бы то ни было, я не представляю ни малейшей угрозы, – мягко продолжил Главк. – Более того, это я устранил человека, который прибыл сюда охотиться на вас. Мужчина с монетой – помните? – и женщина с пламенем и дымом. Мерзейшая парочка. Разумеется, я верен определенным обязательствам – и, может статься, они не всегда совпадают с вашими – однако без направляющей и властной руки я опасен не более кота, обитающего на складе. Вы вовсе не моя мышка. Кому мне вас доставить? Да и зачем?

– Я прошу вас: уйдите! – сказала Джинни.

– Рад повиноваться, только прежде хотел бы пролить бальзам на раны собственной совести. Вы ошиблись в объекте своего доверия, и сейчас, боюсь я, грядет худшее. Бидвелл прятался многие десятилетия, но среди нас, охотников, он известен со стародавних времен. О нем слагали легенды.

– Ко мне он очень мил.

– Да, мы располагаем способностью насильно очаровывать, невзирая на прочие обстоятельства. Вы даже сейчас это чувствуете. – Он вновь опустил взгляд и, словно устыдившись, прикрыл лоб рукой. – Простите. Это инстинкт, ошибочно адресованный. Я отключу его незамедлительно.

Липкая, слащавая атмосфера в закутке исчезла.

Джинни поерзала на раскладушке, не зная, как реагировать.

– Я не буду приближаться к вам и сиюминутно удалюсь. Но должен сообщить – во имя благородного, спортивного духа охоты, которая вот-вот возобновится, – что Бидвелл привлек вас сюда по той же причине, по которой я следую за человеком, именующим себя Даниэль. Занятный тип, не находите? Он отнюдь не тот, кем кажется. Очень, очень древнее существо. Подобных мы называем «зловредный пастырь». Впрочем, не важно. Тот, кто владеет камнем, проецирует атмосферу защиты и способен предоставить другому человеку нечто вроде пропуска на следующий уровень сего удивительного эндшпиля. Так же как и вы, юная Вирджиния. Итак, вот диспозиция, расположение фигур на следующие несколько мгновений. Я завершу свою часть игры, Бидвелл – свою. Он передаст вас своей госпоже, а я передам Даниэля и Джека моей.

– Я не верю ни единому вашему слову, – пробормотала Джинни, однако в глазах читалось нечто иное. Она никогда не умела выбирать, кому верить.

– Умоляю, простите за то, что сообщил правду. Но правила существуют даже среди таких, как я.

Отвесив поклон, Главк попятился за занавеску. В чулан он вернулся с лицом жестким и серым, как камень.