Даниэль нуждался в отдыхе. Путь сквозь мглу и преграды лишил его сил, чувства цели или ориентации, оставив без ясного понимания, где они находятся в спутанной географии города. Порой накатывало неприятное ощущение, что они бродят по кругу.

Возле полуразрушенного, покосившегося здания он замедлил шаг, затем толкнул поломанную калитку, желая присесть на каменной садовой скамейке в месте, которое нельзя было назвать садом. Растения превратились в печальные побуревшие создания, обильно покрывшись раковыми опухолями увядающих цветов.

Тело Даниэля заполнил жидкий огонь – похоже, следствие борьбы биохимических процессов с изменением физических констант. Недалек тот час, когда он попросту перестанет существовать – во всяком случае, как живое мыслящее существо. Даниэль чуть ли не воочию видел, как превращается в комковатую, безудержно распухающую массу без какой-либо надежды на жизнь… прямо вот как эти метастазные цветы…

Сорванный лепесток рассыпался в прах у него на ладони.

Даниэль потерял из виду далекую фиолетовую полоску. Оловянистый свет вернулся, заменив собой бледные, мутные тени. В южной стороне горизонта, на сером фоне торчали массивные зазубренные наросты – но на горы они не были похожи.

А хуже всего…

Тут его обдало холодом, и он взглянул вверх. Рядом стоял Макс, напоминавший скорее смесь теней и звуков, нежели материальное существо. Он тоже глядел вверх – оба чувствовали некий стылый свет, изливавшийся им на головы и плечи.

Тонкий голос гномоподобного человека прорезал ледяной воздух:

– Что-то пожирает луну.

В небе виднелись звезды, размазанные по угольной пустоте, однако до сих пор луна оставалась незатронутой. Однако желтоватый полумесяц высоко в небе превращался в нечто красно-бурое, напоминая половинку сургучной печати на теле небосвода. На востоке поднималось – вернее, расцветало, разбухало – кольцо огня, занимавшее полнебосклона.

В центре кольца плавал мутный мрак.

Глаза Даниэля пронзило болью, словно по ним стегнули крапивой.

Кровавая луна поежилась, растеклась лужицей плавленого серебра, подсвеченного пламенными сполохами, и слилась с кольцом пульсирующего огня.

– Куда ни глянь, везде Зияние пожирает мир. – Макс плюхнулся на скамейку возле Даниэля, нервно сглотнул и тут же раскашлялся. – Мы угодили в ее мир! Господи, спаси и помоги!

Чем больше разбухало кольцо огня и его черное сердце, тем холоднее становилось в саду.

– Я здесь уже был, – прошептал Даниэль. – Вылез из кожи вон, лишь бы унести ноги…

Макс сплюнул и обтер губы.

Даниэль пощупал шкатулки в кармане.

– Ничего, мы еще поборемся! – Он вскочил и за руку поднял Макса. – Не вешайте нос, больше жизни!

Воздух расчистился от дымки. На фоне густеющих теней, слегка подсвеченная огненным кольцом, втиснутая меж двух громад, оставшихся от стадионов – сталь и бетон, стены и крыши перекручены как пожухлая листва, – пламенела голубоватая полоска. След светлячка в ночной пустыне.

Даниэль указал на свет. Макс вздернул подбородок и вновь утер лицо замызганным носовым платком.

– Вперед!