УНИВЕРСИТЕТСКИЙ КВАРТАЛ

– Я вас не знаю. Вообще не знаю никого с таким именем, – сказал Фред Джонсон больному бродяге, притулившемуся к крыльцу его дома.

– Понятно, – кивнул Даниэль. – Хотя я знаю вас — или человека, очень на вас похожего.

Голос его осип от напряжения. На дорогу от университета ушло слишком много сил.

Бывший Чарлз Грейнджер пальца на четыре возвышался на Фредом Джонсоном, который вместе с зачесанным клоком черных волос прилично недотягивал до шести футов. На неожиданного визитера Джонсон посматривал терпеливо и выжидающе, что, впрочем, естественно для любого хозяина дома в подобных обстоятельствах.

– Дайте мне несколько минут, чтобы объясниться, – сказал Даниэль. – Вы, наверное, мне не поверите, поэтому я просто уйду, но если и есть такой человек, который способен понять, то это вы. Я очень рад, что нашел вас. По правде говоря, это удивительно.

– Вы нашли меня по телефонной книге, так?

– Я ходил к университету, – ответил Даниэль. – Пожалуй, все физики одинаковы, во всех возможных мирах. Может статься, они связывают воедино наиболее важные пряди.

Он поддернул рукава и улыбнулся, показывая гнилые зубы.

Джонсон оглядел его с ног до головы, с трудом скрывая отвращение, и решил, что бродяга не представляет опасности – просто свихнувшийся чудак.

– Я не так уж много занимаюсь физикой, – наконец сказал он. – Что вам нужно? Немножко денег?

– Я пришел не из-за денег. Это насчет науки. Мне известны вещи, которые вы хотите знать.

Джонсон щелкнул пальцами:

– Вы – тот самый парень с обочины. Попрошайка. – Лицо перекосила презрительная гримаса. – Только не говорите, что теперь вы решили по домам ходить.

– Выслушайте меня. Вы – человек, который поймет мой рассказ. Помогите разобраться в том, что должно произойти – а вернее, когда.

У Джонсона побурели щеки – от раздражения, нетерпения и изрядного беспокойства. От чувства ответственности за тех, кто находится в доме, за тех, кто важен в его жизни.

– Большинство понятия не имеет об индикаторах, – продолжал Даниэль. – Но дела в этой пряди, безусловно, идут не так, как надо.

Джонсон скривился.

– Если не хотите денег, тогда и разговаривать не о чем. У меня нет времени на всякую чушь.

– Времени не осталось ни у кого, Фред.

Профессор понизил голос и бросил взгляд влево, в сторону кухни:

– Убирайтесь прочь!

Даниэль попробовал прочитать его реакцию – слова подобраны резкие, однако Джонсон не был склонен к насилию. К тому же Даниэль знал, что его визави не ударит непрошеного гостя и не вызовет полицию. Даниэль болен, это видно невооруженным глазом. Ему как минимум нужен больничный покой, хороший врач – а если брать по максимуму…

Ему нужен Фред.

Позади Джонсона появилась женщина – обеспокоенная, любопытствующая, – много моложе профессора, не старше тридцати, с короткими рыжеватыми волосами, высокими скулами, удлиненным подбородком, свежая, симпатичная.

– К нам кто-то пришел, милый? – спросила она, из-за спины обняв Фреда за плечи, и смерила Даниэля взглядом.

Бродяга сморгнул неожиданные слезы и изо всех сил попытался сфокусировать глаза.

– Мэри… – прошептал он. – Бог ты мой, ты вышла за него…

Женщина переменилась в лице.

– Откуда вы нас знаете? – жестко потребовала она. – Фред, запирай дверь!

– Мэри, это я, Даниэль…

Колени стали ватными, и он ухватился за дверной косяк.

– Гос-споди… – прошипела женщина. – Его сейчас вырвет.

Медленно скользя вниз, цепляясь из последних усилий, Даниэль замотал головой.

– Воды… чуть отдышаться. Пусть для вас я чокнутый, не в себе, но… мы знакомы…

– Черта с два! Я вас в жизни не видела! – вскипела Мэри, однако секунду погодя отправилась за водой.

Джонсон помог Даниэлю встать на ноги.

– Парень, – сказал Фред. – Ты почему решил именно к нам ломиться? Ты ж едва на ногах стоишь, а уж про вонь я молчу. Меня так и подмывает вызвать «скорую»… или полицию.

– Нет-нет, – настойчиво возразил Даниэль. – Просто я весь день на ногах. Я уйду – обещаю! – но сначала мы должны поговорить. Прошу вас!

Он сунул руку в карман и вытащил Бандля. Разогнул книгу в корешке, пустив страницы веером.

– Вы только взгляните. Криптиды. Лазариды. И так много! Времени почти не осталось.

Вернулась Мэри с водой. Даниэль одним махом осушил стакан. Женщина сжала правую руку в кулак, и кольца не было видно.

– Я не устрою никаких сцен. Мэри… я так рад… вы женаты? Вместе живете?

– Не твое собачье дело, – отрезала Мэри. – Ты кто такой, вообще?

– Твой брат. Даниэль.

Лицо женщины пошло пунцовыми пятнами, брови нахмурились. Глаза превратились в оловянные пуговицы. В ней не осталось и грана прежней красоты.

– Пшел вон! – Она чуть не плюнула ему в лицо. – Будь ты проклят, убирайся!

– Дружище, сваливай подобру-поздорову, – кивнул Фред. – Она шутить не любит.

– Что-то случалось… – прошептал Даниэль, глядя между ними. В глазах плыл туман. – Что же это? Что со мной творится?

– Если ты про моего брата, то он подох в девятнадцать лет, – процедила Мэри. – И слава богу. Собаке собачья смерть… Все, я вызываю полицию.