Ишанаксада опускает голову и осматривает свое печальное, древнее тело, окруженное и заполненное болью, изношенное странствием, жестокое, нацеленное на завершение задачи и возвращение – любой ценой.

– Что мы наделали? – спрашивает она.

– То, что делаем всегда. То, что мы обещали сделать. Повторное рождение.

Он протягивает левую руку.

Ишанаксада разжимает его пальцы, берет фрагмент с ладони. Это не стекло, разумеется. Это кусок матери всех мыслей, всех тех, кто видит и размышляет, включая Даниэля – и Сангмера. Фрагмент согласовывает, тем самым позволяя существовать памяти; он придает форму творениям Спящего, когда тот решает не спать.

– Если я это приму – я обернусь тем, чем была. И кем тогда мы станем друг другу?

Тело Даниэля исполнено жалости и страха. Озеро захлестнуло основание пылающего треугольника; зыбко проглядывают очертания ее светящихся ступней и голеней.

– Каждые несколько оборотов – во всей бесконечности – мы будем встречаться друг с другом, – говорит он ей. – Мне этого достаточно.

Армиллярная сфера расширяется. Ее границ не видно.