В жизни Даниэль не видел ничего прекраснее.

Он продирался сквозь нескончаемые препоны, фатумы и бессчетные тела, чтобы вернуться к этой изначальной точке. Он несет с собой небольшой кругляш зеленого вещества, оставленный Мнемозиной в пустой комнате Бидвелла; у него за плечами невозможно огромное время и расстояние. Муза дала ему каталитическое напоминание, трансформационный спусковой крючок, чтобы при встрече в будущем они узнали друг друга.

Как поступить?

Сверкающая женщина выплывает из тумана, и колени становятся ватными.

Все собрались. Кто ты такой?

Лицо ее восхитительно – очертания неотразимы и невозможны, чужды и знакомы одновременно; столь много форм, столь много рук, столь много мощи… В нем растет, поднимается нечто древнее, давно подавляемое – конденсат ничуть не менее загадочный, чем изношенная временем вещица, которую он сжимает в левой руке.

Даниэль пытается вымолвить слова.

– Я – Сангмер.

– Ты?

– Где же ты был, Пилигрим? Супруг? И что ты принес с собой?

Даниэль поднимает правую руку – пустую.

– Ты их доставил?

Он кивает.

– Значит, дело сделано. Кворум пастырей собрался.

Отшлифованный временем яйцевидный предмет в его левой руке напоминает затвердевший и уплотненный кусок озера, которое колышется и хлюпает под ними; напоминает одну из крох, что шеняне собирали по всем галактикам вслед за эпохой Яркости и конца творения.

Утраченный осколок Мнемозины пробудит Ишанаксаду, завершит воплощение. Он мог бы спрятать этот фрагмент, заявить о своем праве на женщину, которую искал по всему Хаосу, – иначе он потеряет ее навечно.