Уитлоу с триумфом шествует к Королеве-в-Белом. Удивительно подвижная армиллярная сфера создает зудящий шумовой фон.

Черное пятно Плетенки – центр коловращения всего этого механизма. Уитлоу торжествует. Они на месте – в средоточии мощи. У них теперь власть и привилегии. За успех их ждет восхитительная награда. Все обещанное будет, наконец, получено.

Моль – наверху, кругом, везде – с вкрадчивым, пыльным энтузиазмом играет роль их гида.

Сквозь виньетку вечно меняющихся теней видно, как по льду опасливо идет один из пастырей – вернее, одна: Вирджиния. Ее сопровождают кошки. Даже не прибавляя шага, Главк с Уитлоу вот-вот настигнут девушку.

Главк стискивает зубы.

– Гениальная концовка, – молвит Уитлоу. – Чтобы получить право на проход, нужно предъявить Тифону – хозяину нашей Алебастровой Княжны – одного пастыря, один сум-бегунок. О, какой приз! Да еще в такое время!

Главк движется осторожно – кругом сплошные пропасти и расщелины, только берегись. Интересно, каким образом удастся схватить девушку и доставить по адресу, прежде чем кошки успеют проделать то, что им предписано.

Моль проносится совсем близко – это сигнал тревоги. Круглое зеленое озеро пересекают и другие визитеры. Главк узнает свою бывшую добычу: Джек, за которым следует многочисленный кошачий контингент – серая колышущаяся лавина.

Кошки, вечные друзья книг и повествований, – в любую секунду они готовы прыгнуть тебе на колени и, мурлыча, поучаствовать в чтении вслух. Смерть всех историй им будет против шерсти.

Моль вновь касается его плеча. У озера возникает третья личность: Даниэль – зловредный пастырь – бредет в одиночку, без кошек.

– Вообрази себе всю глубину времен, – благоговейно бормочет Уитлоу. – Вне нашего понимания. И все же мы здесь, среди немногих – среди последних избранных. Это заставляет меня гордиться. Вся наша боль, все наши злосчастные поступки – оправданы.

Главк рассеянно кивает, не отводя глаз от центра Плетенки – он по-прежнему вытягивает, гнет книзу последнюю, наилучшую прядь судьбы.

Вне крутящейся клетки – до боли знакомой по ящичкам-головоломкам, которые они захватили и вместе с их пастырями швырнули в Зияние, – чудовищная аудитория: гиганты из самых жутких кошмаров Главка. Он и сам – кошмар, и его – вполне заслуженно и справедливо – мучают ужасающие видения.

Худшая из всех мук – комок перьев, слетающий с телеги, что погромыхивает по булыжной мостовой… а крысы деловито подбираются к нему из загаженных сточных канав.