Господний мир — театр. В него бесплатный вход,

И куполом навис вверху небесный свод.

На сцене, как всегда, теснятся персонажи.

Иной переодет, иной — без маски даже!

Костюмы госпожа Фортуна им раздать

Заранее спешит — кому какой под стать,

И Добродетели, чтоб не остаться втуне,

Пытаются помочь навязчивой Фортуне.

Из кожи лезет всяк, свою играя роль.

Судьбу смешит, как фарс, печальная юдоль.

Ты зришь монарха блеск, его великолепье,

Но крючник рядом с ним является в отрепье.

А кто — Эдип, Креонт иль Агамемнон днесь,

Телеф или Аякс — тот завтра станет здесь

Разбойником в лесу прибрежном иль корсаром,

Ограбившим купца заморского с товаром?

Поставил паруса отважный мореход,

Но стряпчим быть ему на суше через год.

В роскошных париках играют лицедеи

Господ, а между тем их не берут в лакеи.

Вступает человек с природой часто в спор,

И может изменить Фортуна приговор.

Пажом во цвете лет, исполненным отвагой,

В Шотландии владеть я научился шпагой,

Не зная, что судьба, мою умерив прыть,

Прикажет мне домой с попутным ветром плыть

И, шпагу заменив оружием бескровным,

Не меченосцем стать, но пастырем духовным.

Все это говорил мне Феб, но, — дерзкий паж, —

Я отвечал:

— И ты, и твой треножник — блажь!

Я грезил битвами, и Марсу, а не Фебу,

Хотелось мне служить воинственную требу.

Я ввязывался в спор и попадал впросак,

Не склонен к мировой, зато охоч до драк.

Но озорство пришлось не по нутру Фортуне.

Как только я приплыл во Францию на шхуне,

Судьба веселый мой и простодушный нрав

Перекроила вмиг, меня к рукам прибрав.

Я помыслы свои отверг и, твердой воле

Фортуны покорясь, явился в новой роли.

Шальному ремеслу поэзии мой дар

Меня обрек, и я прилежный стал школяр.

Трудиться был готов я и во сне, и въяве,

Дабы мои стихи служили Вашей славе.

Я мыслил, что перо мое не только честь,

Но разом с ней добро сулит Вам приобресть.

Ты без богатства век протопчешься на месте,

Но хуже, если есть оно — и нету чести!

Как всякий пастырь душ, теперь надев скуфью,

С покрытой головой закончу речь свою.

Я Вас прошу явить Ронсару снисхожденье,

Когда услышите завистника сужденье,

Что, дескать, видел он Ронсарову игру.

Тот на подмостках был совсем не ко двору:

Без денег, без еды, отягощен долгами

И нездоров, едва перебирал ногами.

Притом ценитель мой добавит — вот в чем соль!

Что, Вам служа, Ронсар играл прескверно роль.