Тело его налилось свинцовой усталостью, но краткая передышка все-таки придала Конану сил, чтобы двигаться дальше. Поскольку ему оставалось только гадать о природе черты, у которой остановились львы, он не мог и сказать, надолго ли она задержит их. Вот почему он решил оставить между собой и ними как можно большее расстояние.

Вскоре он заметил, как из мрака впереди вырастает более темная масса. Он стал приближаться к ней с еще большей осторожностью, держа в руке обнаженный меч и пристально вглядываясь в окружающий мир, подернутый серой дымкой. Пока что он не мог разобрать, что за сооружение высилось перед ним, кроме того, что оно было огромным и неподвижным. Подобно колоссальному идолу какого-нибудь языческого культа, вырубленному из монолитного черного камня на заре времен неведомыми руками, неподвижная темная масса лежала посреди круга мертвой травы.

Когда Конан подошел ближе, в размытых и нечетких контурах стали проступать первые отдельные детали. Он увидел перед собой на равнине Куша величественное строение, частично лежавшее в руинах, – колоссальное здание, сооруженное неизвестно кем и непонятно для чего. Оно походило на замок или крепость, но архитектурный стиль был Конану незнаком. Выстроенный из крепкого черного камня наружный фасад цитадели являл собой сложную паутину колонн, террас и зубчатых стен с парапетами, линии которых казались чуждыми. Он ставил в тупик и приводил в недоумение. Глаз отказывался видеть логику в непривычном переплетении изгибов и поворотов. Огромное сооружение наводило на мысль о хаотичном отсутствии порядка, как если бы его строители были не вполне разумными существами.

Конан с трудом оторвал взгляд от вызывающих головокружение изгибов каменной кладки. Долгое созерцание цитадели несомненно грозило помешательством. Ему показалось, что он наконец понял, почему цари зверей саванны так старательно избегали этого полуразрушенного сооружения. Оно внушало какой-то потусторонний ужас и чувство опасности. Пожалуй, за те тысячелетия, что крепость высилась на равнине, животные научились бояться ее и держаться от нее подальше, а потом эта привычка перешла в инстинкт.

Луна внезапно потускнела, и грозовые тучи затянули ее нестареющее лицо. Вдалеке зарокотал гром, и Конан уловил, как в громоздящихся облаках сверкнула молния. Над саванной вот-вот должна была разразиться одна из скоротечных, но сокрушительных бурь.

Он колебался, не зная, на что решиться. С одной стороны, любопытство и стремление укрыться от приближающейся грозы влекли его к полуразрушенному сооружению. С другой, разум варвара питал извечное отвращение к сверхъестественному. Привычные, земные и человеческие опасности не страшили его, он чуть ли не презирал их, но потустороннее зло вызывало в нем настоящий душевный трепет и панику. А в этом таинственном сооружении явно чувствовалось нечто нездешнее. Шестым чувством он безошибочно ощущал исходящую от него скрытую угрозу.

Гром зарокотал вновь, на этот раз ближе. Собрав волю в кулак, он решительно зашагал к темному порталу, держа в руке обнаженный меч, и скрылся внутри.