Я стер ботинки чуть ли не до дыр,

Знакомясь с заповедниками мира.

Есть города почтеннее Каира,

Но мне хотелось именно в Каир.

Ревниво сознавая мой престиж,

Друзья меня заранее корили:

«Мечети – вот что главное в Каире!

Забудешь… не успеешь… проглядишь…»

Не думая о сроках и делах,

Я размышлял о том, как на рассвете

Увижу знаменитые мечети

В надвинутых на брови куполах.

Судьба меня и впрямь не подвела.

Я чувствовал себя в ночном Каире,

Как вор в давно изученной квартире,

Я знал, где город прячет купола.

Вчерашняя ребяческая блажь

Сегодня обернулась делом чести.

И вот передо мной взошли мечети,

Неясные, как утренний мираж.

Они стояли в несколько рядов —

Точь-в-точь отряд дозора на развилке.

А как, должно быть, взмокли их затылки

Под шлемами тяжелых куполов!..

Окрестный воздух горек был и сух,

В нем пыль былых веков еще витала,

И возгласы умершего металла

Нет-нет да вдруг покалывали слух.

Я отдал дань минувшим временам.

Потрогал пыль. Взгрустнул о средней школе…

Но мой унылый взгляд помимо воли

Уже давно косил по сторонам.

Меж тем над переулком плыл рассвет,

И я, дыханьем города овеян,

Внимал возне разбуженных кофеен

И слушал аппетитный хруст газет.

Каир – как антикварный магазин,

Он удивлял меня ежеминутно.

Здесь было все. Чадра и мини-юбка.

Стекло и глина. Мускус и бензин.

Здесь двигались верблюды и авто

В одной и той же уличной орбите.

Здесь бронзовые серьги Нефертити

Соперничали с клипсами Бардо.

Здесь дервиши в засаленном белье,

Желая разгадать «гримасы жизни»,

Опасливо натягивали джинсы

В примерочных кабинах ателье.

Здесь вечером и утром – до зари —

Озябший тенор сонного имама

Тревожил мир из звездного тумана,

Как позывные спутника Земли.

И дальними огнями осиян,

Взрывая тьму, разгневан и напорист,

Как джиннами набитый скорый поезд,

Здесь грохотал незримый Асуан.

Каир! О, передать ли мой восторг

От этого потока – нет, потопа! —

Где сыпала жаргонами Европа

И грамотно витийствовал Восток!..

Зажав «путеводитель» в рукаве,

Я плыл, влекомый уличной волною,

Покамест не возник передо мною

Прохладный грот случайного кафе.

Гостеприимный тот полуподвал

Располагал клиентами в излишке,

Но сладкую минуту передышки

Он мне великодушно даровал.

Я вспомнил благодатнейшую тишь

Измученных авралами редакций,

Глаза друзей и их упрек ребячий:

«Забудешь… не успеешь, проглядишь!..»

Друзья мои, скажите, как мне быть?

Я перед вами до сих пор в ответе.

Я повидал все лучшие мечети

И все-таки посмел о них забыть.

У древних был вполне пристойный мир,

Но лучше мы оставим их в покое.

Я покажу вам кое-что другое,

Я вам открою нынешний Каир.

Дай срок – я перед вами разложу

С полдюжины своих карманных книжек,

Пером же незакованный излишек

Я – так и быть! – вам устно доскажу.

И если слов моих порвется нить,

Натянутая в спешке до отказа,

То я себе – для связности рассказа —

Позволю кое-что присочинить.

Ну можно ль быть педантом до конца,

Описывая прелести Каира?

О, этот город с обликом факира,

Душой поэта, хваткой кузнеца!

Забывшись, вдохновенный ротозей,

Я сам поддался смачному рассказу,

И потому, наверное, не сразу

Замечу маету в глазах друзей.

И кто-то из писательской родни —

Поэты непосредственны, как дети! —

Вдруг спросит: «Ну а были ли мечети?»

…Ах да, мечети!.. Были и они.