Поэты браконьерствуют в Михайловском,

Капканы расставляют и силки,

Чтоб изловить нехитрой той механикой

Витающие в воздухе стихи.

Но где ж они, бациллы вдохновенья,

Неужто не осталось ничего?

Пошарьте-ка в чернильнице у гения

Да загляните в шлепанцы его!..

Ищите же, спешите же, усердствуйте,

Дышите глубже, жители столиц,

Затем, чтоб каплю пушкинской эссенции

В своих разбойных легких растворить!

А впрочем, разглядим их в новом качестве,

Оставив обличительный трезвон:

Ей-богу, в их как будто бы чудачестве

Есть свой – весьма трагический – резон!

Всю жизнь они потели от усердия,

Хватая друг у друга черпаки,

А вот теперь им хочется бессмертия,

Щепотку ирреальной чепухи!..

Назначенные временно великими,

Они в душе измученной таят

Тоску по сверхтаинственной религии,

Религии по имени т а л а н т.

И хоть они публично почитаемы

За их, как говорится, трудодни, —

Они никем на свете не читаемы,

За исключеньем собственной родни.

И хоть у них, певцов родной истории,

Сияет финский кафель в нужниках, —

Им сроду не собрать аудитории

В родном дворе, не то что в Лужниках.

И хоть начальство выдало по смете им

От общих благ изрядную щепоть, —

Им вскоре стало ясно, что бессмертием

Заведует не Суслов, а Господь!..

Кто в этом виноват – судьба ли грешница,

Начальство ли иль собственный нефарт, —

Но им теперь во сне такое грезится —

В былое время хлопнул бы инфаркт:

Что все они в джинсовом ходят рубище,

И каждый весел, тощ и бородат,

Что их стихи – отважные до грубости —

Печатает один лишь самиздат,

Что нет у них призов и благодарностей,

Тем более – чинов и орденов,

И что они – не мафия бездарностей,

А каждый – одарен и одинок!

Поэты браконьерствуют в Михайловском —

И да простит лесничий им грехи!..

А в небесах неслышно усмехаются

Летучие и быстрые стихи!..

Они свистят над сонными опушками,

Далекие от суетной муры,

Когда-то окольцованные Пушкиным,

Не пойманные нами с той поры!..