Я горжусь, что занималась делом, которое приносит удовольствие, создаёт красоту, пробуждает совесть, вызывает сострадание и, может быть самое главное, даёт миллионам возможность отдохнуть от нашего такого жестокого мира.

В «Шараде» героиня Одри Хепбёрн впервые была не объектом мужских ухаживаний, а сама «охотилась» на мужчину.

Изначально этого не было в сценарии, но Кэри Гранта беспокоило, что он на двадцать пять лет старше Одри, поэтому специально под него переписали диалоги и сделали флирт со стороны Реджины более настойчивым. Эти изменения пошли на пользу фильму, они придали образу героини дополнительную пикантность и помогли Одри раскрыть неизвестные прежде грани её комедийного таланта.

Стенли Донен рассказывал, как он познакомил Кэри Гранта с Одри в одном парижском ресторане: «Одри заметила, что не может поверить, что обедает с Грантом, не говоря уже о съёмках в одном фильме. „Я так волнуюсь, — продолжала она, — я уверена, мне не удастся завершить этот обед, а что говорить о фильме…“ Кэри умел снимать напряжение. Лекарство было у него, что называется, на кончике языка. „Садитесь, — сказал он Одри, — положите руки на стол… Хорошо… Опустите голову на руки… Хорошо… Сделайте глубокий вдох… Расслабьтесь“. И тут Одри локтем опрокинула бутылку красного вина, залив Кэри весь его безупречный желтовато-коричневый пиджак».

Одри пришла в ужас и пыталась извиняться, а Грант спокойно снял с себя залитый вином пиджак, попросил отнести его в химчистку и приступил к еде. На следующий день он прислал Одри подарок и утешительную записку. Этот эпизод задал тон их отношениям на съёмках, а Донен был так восхищён, что вставил похожую сцену в фильм.

Я благоговею перед теми гигантами, с которыми мне посчастливилось работать… Потому что именно они помогали и шлифовали, поощряли и учили, толкали и тянули, одевали и фотографировали, и с бесконечными терпением и добротой вели и воспитывали совершенно невежественную, застенчивую, неопытную, дистрофичную девушку, приводя её в «товарный вид».

20 октября 1962 года Одри Хепбёрн подписала договор на съёмки в фильме своей мечты — «Моя прекрасная леди».

Первый раз в жизни она не плыла по течению, а по-настоящему сражалась за роль. Она мечтала сыграть Элизу с тех пор, как мюзикл «Моя прекрасная леди» впервые был показан на сцене. Но когда зашла речь об экранизации, конечно же первой кандидатурой рассматривалась та актриса, которая играла в бродвейском спектакле, то есть Джули Эндрюс.

Одри никогда прежде не пыталась отбить чужую роль, это было против всех её правил. К тому же она понимала, что даже в случае победы она будет в невыигрышном положении, поскольку все будут сравнивать её с Джули. Тем более что та не только была звездой бродвейской версии мюзикла, но ещё и пела куда лучше Одри.

Но все доводы рассудка отступали перед велением сердца. «Нет ни одной другой роли, которую я так страшно хотела бы сыграть. Я должна сыграть Элизу», — говорила Одри. И в конце концов её желание сбылось.

Всё решили деньги — права на экранизацию мюзикла обошлись «Уорнер Бразерс» слишком дорого, и чтобы окупить их, им нужна была настоящая звезда в главной роли. Джули Эндрюс тоже была прекрасной актрисой, но её знали только театралы, а Одри Хепбёрн знали все.

Джули Эндрюс приняла своё поражение спокойно и только мягко предупредила Одри, что вокальные партии в мюзикле сложные, придётся немало потрудиться. Она как в воду глядела…

Я каждый день молюсь, чтобы быть достойной этой прекрасной роли.

За роль Элизы Дулиттл Одри Хепбёрн получила больше миллиона долларов.

Это был самый большой гонорар, какой только можно было себе представить в то время, даже больше, чем Элизабет Тейлор получила за «Клеопатру». По договору, подготовленному незаменимым Куртом Фрингсом, Одри получала этот миллион в виде семи ежегодных выплат. Такая система выдачи гонорара значительно уменьшала сумму налогов, которую ей надо было уплатить.

Но то, что Одри получала за свою роль больше всех, не означало, что на съёмочной площадке с ней носились. Наоборот, с неё и спрашивалось больше всех. Ей тяжело давалась первая часть фильма — образ замарашки, жуткий акцент, плохие манеры. Она неловко чувствовала себя в костюме цветочницы и с завистью смотрела на великолепные наряды, приготовленные художником по костюмам Сесилом Битоном для статистов, игравших роли аристократов.

Однажды она не выдержала и стала примерять эти костюмы. Они настолько ей шли, что Джек Уорнер позволил сделать фотосессию, впоследствии признанную одной из лучших подборок фотографий Одри Хепбёрн. На них она на самом деле прекрасна. «Её рот, улыбка, зубы восхитительны, выражение глаз изумительно, и всё в ней заставляет умолкнуть любую мысль о каком-либо отклонении от высочайших критериев красоты», — говорил Сесил Битон. И с ним соглашались все, кроме разве что самой Одри.

Всё время, как я себя помню, я хотела быть красивой. Глядя на эти фотоснимки, я поняла, что пусть ненадолго, но я стала действительно красивой.

Одри Хепбёрн очень хотела сама исполнять в фильме «Моя прекрасная леди» все песни.

Она, конечно, понимала, что уступает по голосовым данным Джули Эндрюс, но тем не менее петь она умела, и у неё уже был успешный опыт исполнения вокальных партий в мюзикле «Забавная мордашка». А главное — она была уверена, что если песни запишут другим голосом, это будет выглядеть искусственно и испортит фильм.

Режиссёр пообещал, что если она расширит голосовой диапазон, то ей позволят все песни спеть самой и только на самые сложные высокие ноты возьмут дублёршу. Воодушевлённая Одри взялась за дело. Сесил Битон вспоминал: «Со дня приезда она упорно работала, и голос её окреп настолько, что она совершенно свободно могла бы справиться с большинством вокальных номеров Элизы».

Но Уорнеры решили не рисковать и, не говоря ей ни слова, сделали студийные записи всех песен в исполнении профессиональной певицы Марни Никсон. Одри досталась лишь одна песня «Just You Wait», да и та лишь для того, чтобы в титрах могли написать, что она часть песен поёт самостоятельно.

Это было большой ошибкой — если посмотреть сохранившиеся отрывки, в которых поёт сама Одри, хорошо видно, насколько они живее и ярче. Оперный голос Никсон звучит как в студии звукозаписи, тогда как Одри каждую песню исполняла, зная, что в этот момент должна чувствовать Элиза. Фильм многое потерял из-за этого решения, а в образе Элизы появилась некоторая фальшь, из-за которой Одри даже не выдвинули на «Оскара».

Я буду работать над своим голосом. Я готова взять столько уроков, сколько сочтут необходимым. Умение петь и танцевать — неотъемлемая часть актёрской профессии.

«Одри, за миллион долларов вы можете спеть и другие песни. У нас не может быть никаких личных пристрастий».

22 ноября 1963 года Одри Хепбёрн выпал печальный долг сообщить всей съёмочной группе об убийстве президента Кеннеди.

Работа шла на закрытой площадке, куда не допускались посторонние, поэтому так и получилось, что трагическую новость, взбудоражившую весь мир, они узнали с некоторым опозданием. Одри разговаривала с режиссёром Джорджем Кьюкором, когда к ним подбежал человек с радиоприёмником.

«Я был слишком потрясён, чтобы сообщить об этом съёмочной группе, — рассказывал впоследствии Кьюкор. — Никто из нас не решался ничего сказать. И тогда Одри просто сказала: „Я это сделаю“. Она взяла громкоговоритель, в широченной юбке лондонской цветочницы влезла на стул и произнесла: „Президент Соединённых Штатов убит. Давайте пару минут помолчим. Пожалуйста, помолитесь или сделайте то, что считаете наиболее уместным“. Многие плакали, кто-то просто не понял, что произошло. Через несколько минут Одри сказала: „Пусть он покоится с миром. Да будет Господь милосерден к его душе и к нам“».

Когда Кьюкор через несколько минут заглянул в её гримёрную, он увидел, что она рыдает. Но съёмочный день на этом не заканчивался, и вскоре Одри вернулась на площадку, привела себя в порядок и стойко отработала до конца дня.

В английских и американских театрах принято, чтобы актёр или актриса, исполняющие главные роли в спектакле, сообщали труппе обо всех важных событиях. Я сделала только то, что должна была сделать.

23 октября 1964 года прошла премьера «Моей прекрасной леди» в Нью-Йорке. Одри Хепбёрн вызвала у публики настоящий восторг.

Приглашённые на премьеру избранные зрители были настроены достаточно негативно, поскольку все они видели театральную версию с Джули Эндрюс. И первые минуты фильма вроде бы подтверждали их уверенность, что Одри не справилась с ролью, но… как только Элиза стала превращаться из цветочницы в леди, даже самые большие скептики поддались её очарованию. После премьеры стало ясно — Одри заслужила каждый цент из своего миллионного гонорара. Если она сумела покорить элитную публику, то уж обычный зритель будет от неё в полном восторге.

Так и случилось. «Моя прекрасная леди» с триумфом прошла по экранам всего мира, несколько раз окупив свой бюджет, её включили в сотню лучших американских фильмов всех времён, в десятку лучших мюзиклов и во множество других рейтингов. А в 1965 году картину номинировали на двенадцать «Оскаров», восемь из которых она получила.

Одри Хепбёрн тоже присутствовала на церемонии, но только как гостья. Ей поручили вручить статуэтку её партнёру по фильму Рексу Харрисону, исполнявшему роль Хиггинса. А лучшей актрисой стала Джули Эндрюс за фильм «Мэри Поппинс».

Знаменитая однофамилица Одри, актриса Кэтрин Хепбёрн, восемь раз выдвигавшаяся на «Оскара» и получившая его только один раз, прислала ей утешительную телеграмму: «Не печалься. Когда-нибудь ты получишь его за роль, которая не стоит того».

В этой номинационной суете я единственная не пребываю в недоумении. Все вокруг ищут объяснения, а для меня всё очень просто: я сыграла недостаточно хорошо.

Карьера Одри Хепбёрн вновь шла в гору, а вот брак разваливался.

И это были вещи взаимосвязанные. Одри становилась всё знаменитее, а у Мела дела шли пусть и неплохо, но до жены ему было далеко. И это всё больше его раздражало. К тому же они всё чаще снимались по отдельности, всё реже виделись и всё хуже друг друга понимали. Например, когда Мел из самых лучших побуждений попытался предложить Юберу Живанши платить Одри за то, что она рекламирует его наряды и духи или хотя бы предоставлять ей их бесплатно (кстати, Живанши сразу согласился), она сочла это настоящим оскорблением. Для неё было неприемлемо осквернять дружбу деньгами.

После съёмок в «Моей прекрасной леди» она в очередной раз попыталась спасти брак и как хорошая жена поехала за Мелом в Испанию, где он работал над тремя фильмами. «Я понимала, как тяжело быть мужем мировой знаменитости, признанной повсюду, быть всегда вторым на экране и в жизни. Как Мел страдал… — рассказывала она. — Но поверьте мне, для меня карьера всегда была на втором месте».

Но эта попытка тоже оказалась неудачной. Когда Одри в очередной раз заговорила о том, что им нужен собственный дом, где они смогут обосноваться, Мел предложил Испанию и не желал слушать другие варианты. А Одри хотела жить в Швейцарии. И хотя она ещё пыталась найти компромисс, её терпение было уже на исходе.

Только в семье я становлюсь настоящей. А кино — это всего лишь красивая выдумка.

Вскоре Одри Хепбёрн и Мел Феррер приобрели дом в Швейцарии и виллу в Испании.

Компромисс был найден, и брак временно удалось сохранить. Выбранный Одри дом находился во французском кантоне, в пятнадцати минутах езды от Лозанны, поскольку Одри очень хотела, чтобы Шон говорил по-французски.

Новый дом ей очень нравился, оглядывая его, она говорила: «Вот то, о чём я всегда мечтала». Она привела в порядок сад, посадила цветы, приказала соорудить во дворе детскую площадку и обставила дом мебелью, которую собирала уже много лет и хранила на складе в ожидании собственного жилья. В этом доме, который она называла «Ла пасибль» («Мирное место»), она прожила всю оставшуюся жизнь.

Мел смирился с её выбором, но не собирался навсегда оседать в тихой швейцарской глубинке. Он любил ездить по незнакомым местам, знакомиться с разными людьми и разной культурой. А если уж поселиться где-то — считал он — то в тёплом Средиземноморье. Так что, следуя его желанию, они с Одри купили виллу на испанском побережье, которая конечно же большую часть времени пустовала.

Отношения с Мелом стабилизировались, и Одри решила, что самое время родить второго ребёнка. Возможно, если бы ей это удалось, их брак продержался бы ещё несколько лет. Но к несчастью, эта беременность опять закончилась выкидышем.

Кто из людей способен так обожать вас, как ваша собака?

В августе 1965 года Одри Хепбёрн приступила к работе над фильмом «Как украсть миллион».

Режиссёром этой авантюрной комедии был Уильям Уайлер, который уже снимал её в бессмертных «Римских каникулах» и не слишком удачном «Детском часе». Большая часть съёмок к радости Одри проходила в Париже, а художником по костюмам стал Живанши, что на сей раз было абсолютно оправдано, поскольку она играла дочь преуспевающего жулика-коллекционера.

Неожиданно Живанши вдруг решил создать ей новый образ и более того — преуспел в этом. Новая Одри была уже не элегантно-консервативная, а элегантно-современная. С новой стрижкой, в короткой юбке и ультрамодном костюме с плоскими пуговицами она выглядела на десять лет моложе своего возраста и легко сошла бы за свою среди золотой молодёжи Парижа. Это была уже не принцесса из «Римских каникул», а девушка-хулиганка эпохи «Битлз». Когда фильм вышел на экраны, мир вновь захлестнула мода в стиле Одри Хепбёрн, тысячи девушек стриглись под неё и носили такие же, как у её героини, стильные пиджачки и огромные солнечные очки.