Это должны были быть простые, если даже не роскошные раскопки. Благодаря куполу, который обеспечивал воздух для дыхания, не возникало проблем с погодой. Температура всегда была 21 градус по Цельсию, никогда не случалось ни ветра, ни урагана или снега, способного помешать работе. Лишь новичкам — Рейсингеру, Пейтел, Брису, Тигу и Петрову — это чем-то не нравилось. Костяк команды Джейка радовался неизменности каждого дня. После многих лет, когда они были предоставлены на милость стихий, опытные археологи чувствовали себя на небесах благодаря монотонности погоды.

Однако стресс и напряженность, отравившие предыдущие группы, сказывались и на команде Джейка. Похоже, никто из них не высыпался. Джейк заподозрил, что к врачам обратился далеко не один человек, и вовсе не насчет царапин или растяжений. Джейк знал, что доктора не будут сообщать ему об этом, если только речь вдруг не зайдет об угрозе жизни для конкретного человека, для всей команды, в результате чего миссия окажется на грани срыва. Он уважал конфиденциальность взаимоотношений врача и пациента, но тем не менее, это его беспокоило. Неоднократно, заходя в столовую, он замечал, что перешептывания тут же прекращались. Это расстраивало его.

Но еще больше еще расстраивало то помещение, которое упорно отказывалось открывать свои тайны. Джейк был мастером головоломок. Именно этим он был известен, именно за это он и был нанят. Кто-то написал что-то на языке, которого никто не видел прежде, кровью неизвестного ранее существа. Код? Прямое указание? Бред сумасшедшего? Ритуальные письмена? Аналог земных доисторических наскальных рисунков? В какой-то момент он отчаянно позавидовал Жану-Франсуа Шампольону. Этот ученый, живший много лет назад, был тем, кто расшифровал египетские иероглифы, столь же непонятные и неземные для европейцев девятнадцатого века, как и те завитки, точки и кривые, на которые смотрел сейчас Джейк. Но тот удачливый ублюдок мог воспользоваться помощью камня Розетты. Джейку же оставалось лишь гадать, основываясь на своем опыте и инстинктах.

Ах да… была еще одна маленькая загвоздка. Древние египтяне были, по крайней мере, людьми. Это же надпись была оставлена чужой расой — если взять на себя смелость предположить, то, возможно, протоссами. А кто имеет хоть малейшее представление, как думают протоссы? Какого типа информацию они могли бы пожелать записать кровью?

Так что Джейк сидел у двери — иногда освещая загадочную надпись фонариком, иногда в темноте — и пытался думать, как протосс. Он вспомнил все, что знал. Судя по имеющимся записям, в бою они были изящны и грациозны. Дисциплинированы. Их сверкающая броня была оборудована приспособлениями, позволяющими создавать кинжалы силой мысли. Они сражались как механические танцоры. Определенно, это была демонстрация общего культурного развития. Они не ели, а если и ели, то делали это не так, как терраны. У них не было ни ртов, ни ушей, ни носов — лишь огромные глаза. Зрение, таким образом, являлось, пожалуй, их основным органом чувств. Они были невероятно умны и, предположительно, обладали удивительными телепатическими способностями.

Джейк глубоко вздохнул и потер лицо рукой, рассеянно отметив, что пора побриться. Он с подозрением относился к так называемым «психическим способностям», считая, что слухи и рассказы об этом либо просто высосаны из пальца, либо намеренно распространялись правительством с целью постоянно держать людей в легком напряжении. Он слышал истории о том, как Конфедерация — а теперь, предположительно, и Доминион — использовали «призраков» — телепатов-убийц, которые с помощью своеобразных маскирующих устройств получали возможность перемещаться невидимыми. Смотрите, детишки, здесь бродит «призрак». Возможно… Вы никогда не узнаете наверняка! Джейк верил в то, что говорили его чувства, — пять чувств, спасибо большое — и ни во что иное. Попытка думать, как представитель расы, которая была по уши наполнена телепатией, — если у них, конечно, были уши — потребовала от него больших усилий, чем обычно. Но головоломка есть головоломка, а Джейк есть Джейк, и он доберется до разгадки.

Даже если для этого ему придется научиться думать, как серокожий инопланетянин без носа, рта и ушей, который умеет читать мысли.

С гораздо большим удовольствием он расшифровывал бы иероглифы.

Коммуникатор Джейка щелкнул.

— Эй, Джейк? — это была Тереза.

— Да, Тереза, что случилось?

— Мистер В. хочет немедленно поговорить с вами.

Не сговариваясь, археологи решили, что им будет гораздо удобнее называть нанимателя «мистер В.», а не «его превосходительство», «Валериан» или «Престолонаследник». Однако, независимо от того, как они называли его, сердце Джейка уходило в пятки каждый раз, когда приходилось разговаривать с юношей.

— Уже иду.

***

— Джейк! Как продвигается?

Джейк прекрасно знал, что имеет в виду Валериан. Престолонаследник спрашивал не о храме, хотя группе уже открылись многие удивительные вещи. Валериан хотел знать, удалось ли расшифровать надпись и приблизиться к пониманию того, что находится внутри помещения.

— Ну, я более чем уверен, что это язык протоссов, — сказал Джейк.

Ответ не впечатлил Валериана.

— Да, вы говорили об этом во втором отчете.

Джейк знал это. И неожиданно решился.

— Вопрос заключается в том, зачем они написали здесь это? И знали ли они, что находится внутри, и сами создали этот… гм, псионический замок, или же это дело рук создателей храма?

Валериан заметно нахмурился.

— И это вы тоже говорили.

Черт. Неужели он и это говорил? Джейк замялся.

— Ну… кое-что есть. Впрочем, это не о том помещении. Это касается самого храма.

Серые глаза Валериана сузились.

— Продолжайте.

— Ну… Я вынужден не согласиться с Карлислом. Не думаю, что храм хоть в чем-то похож на корабль. Это была хорошая рабочая гипотеза, но она не выдерживает критики. Просто по одной причине, — Джейк сделал паузу, подходя к главному, — зачем пилоту приземляться и оставаться здесь на неизвестно сколько тысяч лет? А когда ему вдруг понадобилось выйти — то зачем вырываться оттуда с силой?

Валериан улыбнулся.

— Какова же, в таком случае, ваша теория?

— Я думаю, это строение и правда содержит кое-что. Но это не корабль. Я думаю… думаю, это яйцо. Я думаю, энергетическое существо растет в нем до тех пор, пока не приходит время вылупиться, а затем прорывается наружу.

— Продолжайте, — Престолонаследник выглядел заинтригованным.

— И… мы не знаем, сколько птенцов живет в одном яйце. Храм на Бхекар Ро был очень зеленым, органическим и выглядел живым. Затем создание вырвалось наружу, и он стал темнеть. Этот храм темный… снаружи. Но в центре… В том зале, куда я стараюсь проникнуть… Он гораздо более зеленый.

Валериан сказал:

— Так значит… Вы полагаете, что здесь может быть еще одно энергетическое существо?

— Вполне возможно, однако пока что это лишь теория. По крайней мере, она не противоречит ничему из того, что нам пока что удалось узнать.

— И вы узнали не так уж много, — сказал Валериан.

Это было замечание.

— К сожалению, вынужден согласиться с вами. Однако каждую свободную минуту я посвящаю тому, чтобы узнать новое, и моя команда работает не покладая рук.

Будущий император улыбнулся.

— Я прекрасно осведомлен об этом. И прошу простить мою нетерпеливость. Я знаю, вы разделяете мое жгучее любопытство в отношении того, что находится внутри. И я уверен, что как только вам удастся найти способ проникнуть внутрь, вы немедленно известите меня. В любое время дня и ночи. Я хочу увидеть то, что увидите вы в тот самый момент, когда это произойдет.

— Разумеется.

— Продолжайте так же прекрасно выполнять свою работу. Только не заставляйте меня ждать слишком долго. Сконцентрируйтесь на этой надписи. Она может сказать нам, что находится внутри. Нет ничего сложного. Просто думайте как протосс, — Валериан подмигнул и исчез. На экране появилась эмблема Доминиона.

Джейк еще долгое время смотрел на темный экран.

***

День на Немаке длился двадцать шесть часов. Восемнадцать часов щит над археологами светился светло-голубым. На восемь часов купол становился иссиня-черным, чтобы людям было проще заснуть. Иногда это работало. Этой ночью — нет.

Джейк беспокойно ворочался. Его мозг продолжал работать. Прошло почти два месяца с момента их прибытия, а он, по сути, ни на шаг не приблизился к разгадке головоломки по сравнению с первым днем. Валериану легко было небрежно заметить: «Думайте как протосс», когда никто не имел ни малейшего понятия, как думают эти грациозные, чем-то напоминающие рептилий создания. Он пробовал и другие способы, зачастую опираясь лишь на интуицию. Но он не был протоссом, и он не мог мыслить как один из них, и кроме того, немало людей до него пытались проделать то же самое и потерпели неудачу.

Джейк встал, с удовольствием подумав о привилегии руководителя раскопок иметь частные апартаменты, и оделся. Может быть, ему поможет прогулка вокруг места раскопок. Он скривился от шума запускаемого вездехода, но все же тот находился достаточно далеко от спален, так что оставалась надежда, что он никого не разбудил.

Джейк вел машину к раскопкам сквозь темноту словно на автопилоте. Он давно уже привык месту, где скрывалось решение загадки. Он бывал здесь уже много раз, и каждый раз ответ находится буквально «на той стороне долины». Иногда эта долина были лишь впадиной на дороге. Иногда, как сейчас, она казалась бездонной дырой. Иногда он проводил здесь лишь несколько минут, иногда часы. Так продолжалось неделями. Ему нужно было что-то, хотя бы что-то, чтобы подстегнуть мозг.

Он выбрался из вездехода и пошел к храму. Его очертания вырисовывались под сверхъестественным искусственным освещением цвета индиго, которое излучал жилой купол. Глядя на него сейчас, Джейк начал понимать, почему он мог казаться пугающим. Но, даже если и так, его группа видела за свою жизнь гораздо более зловещие вещи. Разве не так? Что же так лишало их мужества здесь? Его самого храм совершенно не пугал. Он был лишь раздосадован тем, как стойко тот охраняет свои секреты.

В раздражении Джейк пнул землю, отбросив камень, который содержал практически идеальный отпечаток древнего листа. Впрочем, яркий неприятный свет фар вездехода освещал многие другие камни с отпечатками листьев и раковин. Джейк не беспокоился за их сохранность — здесь были буквально тысячи таких же. Он пошел, засунув руки в карманы, сгорбившись от раздумий и бесцельно глядя под ноги.

Что он упускал? У Джейка появилось отвратительное ощущение, что он ошибается во всем, и что если он продолжит следовать той же дорогой, то никогда и ни за что не выберется из этой долины.

Он посмотрел на очередной окаменелый лист. Обычно, несмотря на их распространенность, такие вещи интересовали его. Неважно, на какой планете он находился, неважно, какими странными и разными листья выглядели на первый взгляд, после внимательного изучения у них появлялась глубокая неизменная общность. Под его ногой хрустнул еще один камень, и он заметил окаменелый отпечаток раковины, полость которой закручивалась из центра в совершенном соответствии с математическим правилом «золотого сечения». Раковины также были одинаковы. Моллюски создавали их с той же сверхъестественной точностью. В любом мире. Существовали некоторые общие сходства, то, что было знакомо любому, и Джейк чувствовал себя среди них уютно. Одним из таких сходств являлось правило «золотого сечения». Неважно, насколько странен был мир, это правило было единым. Оно…

Джейка словно ударило взрывной волной.

Его чуть ли не мутило от неожиданного осознания, и он опустился на колени и схватил пустую раковину моллюска. Существовало соотношение, одинаковое для этого чужого мира и для Земли, Гелгариса, Пегаса — для любой планеты, на которой Джейк когда-либо был. Каждая полость была чуть длиннее предыдущей. Единица к одной целой шести десятым. И лист… та же безупречность, прожилки относятся одна к другой в той же пропорции.

Джейк чувствовал тошноту и не мог понять, вызвано ли это страхом или надеждой. Возможно и тем, и другим. Он протянул мозолистую руку в ярком белом свете фар вездехода, отметив, что рука сильно тряслась, и разглядел ее. Кость, образовывавшая кончик пальца, была чуть короче следующей кости… Которая была чуть короче той, что соединяла палец с ладонью, но соотношение было все тем же, совершенным, — единица к одной целой шести десятым.

Он отчаянно пытался вспомнить, на что похожи руки протоссов. Он знал, что они отличаются от человеческих, но как именно отличаются? Джейк закрыл глаза и постарался восстановить в памяти увиденные мельком кадры закованных в броню рук протоссов. Их пальцы были длинными и тонкими. У них не было четырех пальцев и одного противостоящего, у них было… о да, у них было два длинных пальца и два больших пальца по бокам. У некоторых сумчатых и приматов из тех, что встречал Джейк, тоже было по два больших пальца.

Он долгое время простоял на камнях на коленях, пыталаясь успокоиться. Он знал, что должен вернуться на базу, поднять всех, взять камеры и связаться с Валерианом.

Он знал, что должен. Но он не собирался делать это.

Джейк знал, что его не считают индивидуалистом. Глубоко в душе он понимал, что для этого ему не хватает храбрости, что обычно он предпочитал поступать так, как его учили. Но на этот раз… если он был прав, то этот момент он не хотел делить ни с кем. Если же он ошибался, то ему не хотелось выглядеть идиотом — черт, да даже больше, чем просто идиотом — в глазах его команды и «мистера В».

Если его догадка верна, у него еще достаточно времени, чтобы оповестить остальных. А сейчас, в любом случае, Джейк Ремси собирался проверить свою теорию самостоятельно.

Он вновь нашел окаменелого моллюска и схватил его все еще трясущимися руками. Сжимая в одной руке раковину, а в другой — фонарик, он неуверенно поднялся на ноги и включил свет. Он знал, что смог бы найти дорогу даже, если бы ему пришлось пробираться по извивающимся коридорам храма в темноте — так часто он уже проделывал этот путь. Джейк двигался быстро, его сердце отчаянно колотилось, и он старался умерить свой восторг — ведь даже если бы он смог войти в это помещение, не было никаких подтверждений тому, что внутри находится что-то мало-мальски интересное. Это мог быть и значительный провал.

Джейк спустился по лестнице, сброшенной на пол, и осветил стену фонариком. Так же, как и десятки, если не сотни, раз до того. Он прижал ладонь к двери. Появился светящийся контур прямоугольника.

Но это не был обычный прямоугольник, обозначающий лишь дверной проем. В ширину он был длиннее, чем в высоту… И соотношение горизонтали к вертикали…

Как же он сразу не заметил этого?

Джейк покрылся мурашками.

— Ясно как свои пять пальцев, — тихо прошептал он. Или, вернее, как ладонь, которая была перед его глазами. Разгадка все это время была у него прямо под носом.

Он бы не добился ничего, думая как терран. Он знал это. Все его предшественники тоже знали это. Но он чуть не попал в ту же логическую ловушку, что и они, пытаясь думать как протосс.

Кем бы ни был тот, кто запечатал эту дверь, оставив на ней сообщение кровью, он не был заинтересован в том, чтобы думать как протосс.

Кем бы он ни был, он старался думать в гораздо более универсальных категориях.

Джейк не убирал руку от дверного проема, и контур продолжал светиться. Другой рукой он нащупал кусок мела в одном из карманов и очертил этот контур. Как только он убрал руку, свечение погасло. Джейк быстро провел расчеты и вычислил соотношение сторон — как он и предполагал, это было «золотое сечение», отношение ровно единица к одной целой шести десятым. Найти «сердце» этого пространства, используя для измерения несколько прямоугольников меньшего размера с тем же соотношением сторон, было несложно. Не центр… сердце. Исходную точку прекрасной спирали моллюска, под нижней границей, чуть слева.

Сделав шаг вперед, он отметил крестом вычисленную точку. Его ладони были влажными от пота.

— Итак, Джейк, вот мы и нашли.

Он коснулся ладонью двери в отмеченной точке.

Как всегда, появился контур. Только и всего…

Его потрясло разочарование. Почему же не сработало? Все знаки налицо! Он ошибся в расчетах? Может быть, ему стоит вернуться и найти что-то для более точных измерений? Может быть, он…

А затем он рассмеялся. Кем бы ни был тот, кто создал эту головоломку, он был отличным стражем. Джейк сам коснулся стены по чистой случайности. По чистой же случайности кто-то другой мог коснуться ее именно в нужной точке.

— Нет, это было бы недостаточно предусмотрительно, — сказал он неизвестному и неуловимому инопланетянину, чье творение лишило его сна. — А ты ведь предусмотрительный, не так ли?

Он должен был доказать, что действительно разгадал загадку — вот что он понимал. Джейк встал на колени и нарисовал спираль сквозь каждый из прямоугольников, привстав на цыпочки, чтобы дотянуться до верхнего левого угла. В результате получилась совершенная спираль, известная терранам как спираль Фибоначчи, воспроизведенная в бесчисленном количестве раковин в бессчетном количестве миров. Неизменно, невыразимо прекрасная.

Джейк снова коснулся ладонью крестообразной отметки, но на этот раз он тут же провел рукой дальше, следуя изгибам спирали. Все еще ничего. Он решительно повторил. Третий раз, четвертый, пятый, шестой, седьмой…

А затем линия, нарисованная мелом, ожила и засветилась зеленым.