Это были ужасные, отчаянные слова, но Джейк ощутил, что они едва царапнули поверхность. Зератул оставался почти неподвижным — за исключением дрожи от ярости. Он сидел на корточках, но теперь поднялся на ноги одним мгновенным движением, которое заставило Джейка вздрогнуть.

— Мы провели здесь уже достаточно времени. Мы поделись теми историями, что было необходимо рассказать. Настало время действовать. Мы не знаем, кто или что стоит за этими событиями, но мы знаем, что в какой-то мере в это вовлечены Улрезаж и Самир Дюран.

Он посмотрел на Джейка сияющими глазами, обращаясь одновременно к нему и к Замаре.

— Наше пророчество утверждает, что повторное появление Сумеречного Спасителя станет предвестником трагедии. И чтобы победить, мы должны будем объединить то, что прежде противостояло друг другу. Мы видели это в Адуне — первом, кто использовал энергии протоссов Айура и темных тамплиеров, чтобы защитить последних и спасти первых от трагической ошибки, восстановиться после которой было бы невозможно. Мы увидели это в Тассадаре, когда он начал слушать меня и учиться тому, чему я мог научить его. Ни один учитель никогда не был так горд своим учеником, как горжусь им я. И он также многому научил меня. Тем вещам, о которых до недавнего момента я забыл.

Джейка вновь коснулась тень стыда Зератула, но в нем не было жалости к себе — лишь признание, принятие и решимость двигаться дальше.

— Я полагал, что пророчество исполнилось, когда Тассадар объединил нас, когда все вместе мы сражались с зергами и делали все возможное для спасения своего народа. Он принес себя в жертву, чтобы уничтожить Сверхразум. И все же, трагедия, с которой мы столкнулись сейчас, еще более отвратительна и жестока, чем потеря нашего родного мира. Она может привести к потере… всего.

Его глаза ярко вспыхнули.

— Я думаю, что, возможно, Анах Су’н еще раз проявит себя перед тем, как все будет сказано и сделано. Но прежде всего, мы должны позаботиться о вас — о вас обоих. Есть место, одно из тех, где темные тамплиеры осели вскоре после того, как были изгнаны с Айура. Хоть мы и провели многие сотни лет, изучая Пустоту, с тех пор как обнаружили Элну, мы не забыли ее. Это место, где хранится история и знания. В действительно наше название, Алис’арил, означает «Святилище мудрости».

Зератул засомневался.

— Однажды я задумывался о том, чтобы отправиться туда паломником. В каждом из нас живет необходимость поступить так, поскольку у нас нет Хранителей, чтобы сохранять наши воспоминания.

— Я помню, что однажды ты говорил о подобном способе сохранения знаний среди вашего народа, но ты не сказал мне, где находится это место, — ответила Замара. — Вот почему я искала тебя.

Зератул кивнул.

— У тебя есть кристалл? Из подземелий, что лежат под поверхностью Айура?

— Да, — ответил Джейк. — Похоже, Замара считает, что кристалл оттуда даст нам больший шанс с успехом загрузить в него ее знание.

— Могу я взглянуть на него?

Джейк улыбнулся.

— Разумеется.

Он порылся в карманах в поисках драгоценного обломка и осторожно взял его в руку. Даже не будучи телепатом, он ощущал его силу. Теплый и гладкий на ощупь, он как будто излучал вибрацию, неощутимую физически. Это то, что чувствует скорее душа, чем тело. По опыту он знал, что это ощущение, сейчас приносящее удовольствие, скоро возрастет до неприятного, и позволил кристаллу упасть на протянутую ладонь Зератула. Глаза Зератула расширились в ту же секунду, как кристалл коснулся его руки, и он сжал кристалл в четырехпалой руке.

— Действительно, сильный, — мягко сказал он. — Никогда не чувствовал ничего подобного. Ни в Алис’арил, ни в кристаллах Ураж и Кхалис. Воистину, этот кристалл — особенный. Не могу назвать его уникальным, ибо, по вашим словам, в тех подземельях находится еще больше кристаллов. Удивительно могущественная сила, которая могла бы послужить как добру, так и злу.

Он с трепетом смотрел на камень, лежащий на его ладони.

— Теперь, когда я сам почувствовал силу, которой располагает Улрезаж, я еще более встревожен тем, что он захватил подземелья.

Он неохотно протянул руку Джейку.

— Сейчас ты — лучший хранитель этой ценности, Джейкоб. Тебе, в отличие от меня, не грозит искушение использовать его. Сохрани его для себя. Для Замары.

Джейк кивнул и засунул кристалл обратно в карман жилета.

Зератул с сомнением произнес:

— Замара… Джейкоб. Я должен предупредить вас, что попытки проделать то, о чем вы просите, никогда не предпринимались. Мы способны сохранить воспоминания обычного темного тамплиера. Хранитель же — нечто совершенно иное. А извлечь эти воспоминания из человеческого разума… может оказаться невозможным. Один из вас может погибнуть. А возможно, и вы оба.

— Мы знаем, — опередил Джейк Замару. — Но, по правде говоря, разве существует выбор? Если я не извлеку из своей головы Замару, я умру — безо всяких сомнений. А если я умру, вместе со мной погибнут все ее воспоминания. Возможно, существовал бы шанс передать воспоминания Замары другому Хранителю, но найти одного из них сейчас еще сложнее, чем добраться до Элны. Особенно с учетом того, что нам известно: Улрезаж пытается уничтожить их всех. У нас есть вот это, — и он похлопал по кристаллу в своем кармане, — И у нас есть ты. Если кто и сможет убедить Хранителей Мудрости в том, что эта задача важна, то это ты, Зератул. Я готов рискнуть, потому что… черт, потому что это лучше, чем сидеть здесь и медленно умирать на розовой планете.

Зератул прикрыл глаза и ссутулился, улыбаясь.

— Тогда давайте отправимся на Элну, где Хранители Мудрости сделают всё возможное, чтобы сохранить и Хранителя, и твою жизнь.

Почему-то у Джейка сложилось впечатление, что это будет долгое путешествие. Но когда он встал, чтобы подойти к Зератулу, и сказал, что им стоит заготовить некоторое количество припасов, потому что ему потребуется еда и вода на время путешествия, Зератул лишь рассмеялся.

— Если ты голоден, поешь сейчас. В противном случае, я уверен, что в Алис’арил найдется для тебя какая-то пища. Элна — не самый благоприятный из миров, но там есть и чистая вода, и некоторая жизнь.

— Ох… Я думал, это место довольно далеко отсюда.

— Только не через врата искривления, — ответил Зератул. Джейк смущенно покраснел и следом за протоссом занял место в небольшом атмосферным корабле.

— Вспомни, Джейкоб, врата — технология не протоссов. Это творение зел-нага. И на Элне они тоже есть. Вот почему мы все еще можем возвращаться туда — большинство из нас — для паломничества, чтобы наши воспоминания были записаны для грядущих поколений.

— Те, кто остался на Айуре, могли в любое время обнаружить вас.

— Нет, если у них не было координат врат. Но если бы они были, тогда да, они, несомненно, могли бы. И если бы случилось подобное, думаю, мой народ счел бы это промыслом судьбы.

Путь до врат искривления был короток, и Джейк смотрел в окно на розовое небо и фиолетовые оттенки пейзажа. Он будет скучать по нему. Зератул прав — это место успокаивает и умиротворяет. Даже приступы головной боли здесь, похоже, стали реже. Джейк непроизвольно потер виски, осознав, что где-то внутри свернулось кольцом чудовище по имени «головная боль». Он прикусил губу и постарался не думать об этом.

— Джейкоб, скоро все это закончится, — сказала Замара в попытке успокоить его.

— Так или иначе, верно?

Она печально рассмеялась.

— Так или иначе.

Тремя минутами спустя, в тот самый момент, когда корабль темного тамплиера прошел сквозь врата, ударил приступ боли. И на этот раз Джейк потерял сознание.

Когда он пришел в себя, то понял, что лежит на чем-то прохладном и жестком и смотрит в темный блестящий потолок. Тот был усыпан искрами сияющих поющих кристаллов. Они были прекрасны, но казались размытыми и колеблющимися. Он сильно зажмурился, а затем неожиданно запаниковал.

Сильные нечеловеческие руки подхватили его, чтобы привести в равновесие, и он забился в них, испуганно глядя на протосса с фиолетовой кожей. Кто он такой? Где, черт возьми, он? В пещерах под Айуром вместе с Савассаном? Или в храме, где был тот мертвый протосс…

— Джейкоб. Слушай меня. Вспоминай.

Голос в его голове на долю секунды привел его в ужас, а затем он вспомнил. Замара. Скорее всего, он в той древней библиотеке, о которой говорил Зератул. На… Элне. Алис’арил. Протосс, сидевший рядом с ним, охранявший его сон, был Зератулом.

— Теперь ты чувствуешь себя хорошо? — спросил Зератул. Джейк неуверенно кивнул. Зератул отпустил его и отступил. Джейк на мгновение закрыл глаза, сделал глубокий вдох, а когда он вновь открыл их, зрение прояснилось.

— Новые симптомы, — подумал он для Замары. — Сперва головные боли, затем обмороки, а теперь размытое зрение и потеря памяти.

— Да. Но мы уже здесь. В конце нашего долгого совместного путешествия.

— Ты достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы поговорить с алисаар’ва?

Джейк предположил, что это — главный смотритель библиотеки, и вновь кивнул.

— Ага. Если я просто буду сидеть здесь, мне не станет лучше. Как долго я был без сознания?

— Мы едва успели уложить тебя, как ты очнулся. Я немного рассказал алисаар о нашей ситуации.

— Да, уверен, он удивился, зачем ты привел меня сюда.

Ледяной шип в его мозгу исчез, оставив после себя лишь тупую боль. Джейк, не торопясь, поднялся на ноги и осознал, что едва может идти. Вот и еще один симптом. Зератул внимательно следил за ним, готовый придти на помощь, если потребуется, но позволяя сохранить чувство собственного достоинства, если помощи не потребуется.

Черт, Джейку нравились протоссы.

— Действительно, потребовались некоторые пояснения. Но я считаю, что гораздо важнее, чтобы все объяснили вы с Замарой, а с ней невозможно связаться, если ты без сознания. Криткал находится здесь вот уже несколько столетий, — продолжил Зератул. — Теперь он алисаар’ва, руководитель алисаар. Он наблюдает за работой здесь и следит за тем, чтобы соблюдались традиции и должный уровень заботы.

Джейк последовал за Зератулом на выход из того, что, по его мнению, было спальным крылом, и попал в огромный зал. И остановился, как вкопанный.

Он счел кристаллы в храме впечатляющими, но по сравнению с тем, что открылось его взгляду в этом помещении, это была лишь свеча рядом с солнцем. Обсидиановые стены куполом сходились высоко-высоко над его головой, и были усеяны нишами, на расстоянии около полуметра друг от друга, в каждой из которых находилось по кристаллу. Некоторые были большего размера, чем другие; некоторые были менее яркими; некоторые обладали более прекрасной огранкой — но на его взгляд, все они были блистательны. Похоже, они обладали слегка иным оттенком по сравнению с теми, которые он видел на Айуре и в храме, где встретился с Замарой. Он протер глаза тыльной стороной ладони и вновь огляделся.

— Эти кристаллы действительно отличаются от других, или опять все дело в опухолях мозга? — спросил он Зератула, и его взгляд блуждал по бессчетному количеству кристаллов, размещенных в своих нишах. Каждый из них был уникальной маленькой звездой.

— Ты довольно наблюдателен для того, кто не является протоссом, — послышался приятный мысленный голос. Джейк обернулся, чтобы посмотреть на протосса, который казался так стар, что Зератул по сравнению с ним выглядел неразумным юношей. Они оба были отмечены физическими признаками старости, которые, впрочем, были менее заметны, чем седые волосы или сморщенная кожа у людей. Едва заметная хрупкость в строении тела этого темного тамплиера и потрескавшаяся кожа говорили Джейку, что он живет вот уже очень, очень долгое время.

Его глаза, которые также выглядели более бледными по сравнению с глазами Зератула, сузились, и протосс свел плечи в смехе. Джейк почувствовал, как его лицо заливается краской.

— Да, Джейкоб Джефферсон Ремси, я помню изгнание из родного мира. Еще тогда я был старше Рашжагал, и не думаю, что моя жизнь продлится еще долго. Но я рад, что прожил достаточно, чтобы увидеть, как наш народ объединится вновь и чтобы встретить того, кто не являясь протоссом, уважает наше знание так же, как мы, и чтобы оказать помощь Хранителю. Ты прав насчет кристаллов. Уникальное сочетание энергий здесь на глубоком уровне изменило кристаллы. Здесь есть два места сосредоточения подобных энергий. Одно — в глубинах океана, а другое прямо под нашими ногами. Вот почему мы решили остаться здесь и возвести именно на этом месте Алис’арил.

Криткал слегка шевельнулся, и Джейк перестал слышать его мысли. Джейк предположил, что он обращается лишь к Замаре. Что-то из того, что сказала Замара, глубоко впечатлило старого протосса: Джейк заметил, что его глаза расширились, а тело слегка напряглось, чтобы затем расслабиться и будто сгорбиться — по крайней мере, его движение было самым близким к этому из того, что когда-либо выказывали протоссы. Наконец, Криткал кивнул.

— Воистину темные времена настали, если дело дошло до такого, — сказал он. — Замара, здесь, в Алис’арил, мы всегда старались сохранить воспоминания известным нам способом. Это не означает, что мы не уважаем тот способ, которым сохраняют свою мудрость наши братья — через таких протоссов, как ты.

— Я знаю, — сказала Замара. — Я безгранично благодарна тому, что темные тамплиеры используют для таких случаев свои способности. Теперь информация, жизненно важная для выживания не только протоссов как единой расы, но, возможно, и многих других, может быть передана.

Он кивнул, но что-то все еще беспокоило его.

— Ты говорила об Улрезаже. Известно ли тебе, был ли он побежден на Айуре или же выжил?

— Я не мог задержаться на достаточное время, чтобы выяснить, удалось ли нам одолеть его, — сказал Джейк. — Я должен был пройти сквозь врата искривления прежде, чем станет слишком поздно. Я и так слишком долго мешкал и пропустил лодку на Шакурас. Но он, определенно, был ослаблен. Безо всяких сомнений.

Он ожидал, что Криткал выразит при этой новости, по крайней мере, какое-то удовлетворение, если не радость. Улрезаж, в конечно итоге, происходил из темных тамплиеров, как бы неправильно он ни поступал. Но даже темные тамплиеры опасались силы темных архонтов, а те ужасные вещи, которые совершил над протоссами Улрезаж, тронули бы даже самое закаленное сердце. Так что он удивился, когда заметил, что Криткал искренне опечален.

— Я рад, что его зло было остановлено, но я буду оплакивать его, — сказал он.

Джейк моргнул.

— Не понял? Я знаю, что когда-то он был одним из вас, но не думаю, что кому-либо стоит оплакивать смерть чего-то, столь ужасного.

— Чего-то? Нет. Темного архонта столь огромной силы и злобы — нет. Я не буду оплакивать это. Но я буду скорбеть по Улрезажу.

Он пристально посмотрел на Джейка.

— Я буду скорбеть по своему ученику.

Джейк уставился на него. Его ученик?

— Улрезаж был Хранителем Мудрости?

Криткал кивнул.

— Много столетий назад он изучал эти кристаллы. Он очень страстно относился к судьбе нашего народа, как и все мы тогда, когда рана была еще совсем свежей. Он обладал острым и ненасытным разумом, и его жажду познаний невозможно было утолить лишь переписыванием воспоминаний из одного кристалла в другой и каталогизацией их. Он жаждал знаний, а мы были достаточно глупы, чтобы наделить его ими.

Темный тамплиер выглядел еще старше, рассказывая это — если подобное вообще было возможно.

— Мы позволили ему достичь вершин, ибо он был способным учеником. Мы тщательно следили за тем, чтобы он получил лишь ограниченный доступ, ибо многое из того, что записано на Стене Знаний — запретно. Мы понимаем это, и, сохраняя информацию, поскольку любое знание — бесценно, мы не касаемся его. Никто из тех, кто живет в Алис’арил, даже я, не знает большинства тайн, что содержатся в Стене Знаний.

— Улрезаж не ограничился теми областями, которые ему было позволено исследовать, не так ли?

Зератул задал риторический вопрос. И он, и Джейк, и Замара уже знали ответ.

Криткал вновь кивнул.

— Нет, не ограничился. Он тайно пришел к стене ночью и приступил к изучению темного, самого запретного знания, которым владели темные тамплиеры.

— Так вот как он сделал это, — выдохнул Джейк. — Вот как он узнал способ стать темным архонтом, который объединяет в себе не только двух темных тамплиеров!

— Одной ночью мы поймали его, — продолжил Криткал, и его мысленный голос был окрашен болью. — Я смотрел ему в глаза, умоляя сказать нам, почему он предал наше доверие. Я полагал, что смогу урезонить его, но к тому моменту он уже слишком далеко зашел в своем фанатизме. Он заявил, что все, что может послужить усилению темных тамплиеров, достойно того, чтобы сделать это. Неважно, кому это нанесет вред. Неважно, какой ценой обойдется, даже нашему собственному народу. Мы должны были отомстить протоссам, изгнавшим нас, и он хотел стать карательным орудием.

Он поднял взгляд на Зератула и Джейка.

— Я едва узнавал его тогда, когда он стоял передо мной, полный ярости. Я не видел в нем ни следа того ученика, того пылкого юноши, которым я так гордился. Все, что осталось в нем, — пылающий гнев и ненависть, и уверенность в том, что как бы ни были отвратительны средства, цель — месть протоссам Айура — стоила их. Мы умоляли его рассказать нам, что он открыл, но он отказался. Мы заклинали его позволить нам стереть из его памяти то, что он узнал, чтобы он вновь смог вернуться к нам как алисаар — тот, кто стремится к знанию, но не использует его во вред. И вновь, он отказался. Той ночью он покинул нас, пылая гневом и ненавистью, которые были столь темны и чисты одновременно, что поражали разум. Я не думал, что увижу его вновь или услышу о нем. Узнать, что он использовал Алис’арил, чтобы стать этой… этой чудовищной сущностью…

Криткала переполняли эмоции, и он сразу же закрыл свои мысли. Зератул протянул руку и положил ее на плечо старшего протосса.

— Твои угрызения совести можно понять, но никто не мог бы предвидеть подобного. Не позволяй чувству вины стать слишком тяжелой ношей. Что сделано, то сделано. То, что Улрезаж решил воспользоваться знанием по таким причинам, было лишь его собственными решением.

Старый алисаар’ва кивнул, но было ясно, что он не вполне согласен с Зератулом.

— Ты говоришь мудро, и все же случившееся пережить непросто. Но я сделаю все, что смогу, чтобы исправить это. Вам обоим, Джейк и Замара, известно, что я не могу гарантировать благоприятный исход.

— Нам известно, — сказала Замара.

— Но мы должны попытаться, — добавил Джейк.

— Полагаю, да, и к вашим услугам все умения, которыми мы располагаем. Я так понимаю, у вас есть кристалл из подземелий под Айуром, где Странники Издалека хранили в тайне и безопасности их собственное знание.

Джейк кивнул и поискал в кармане фрагмент кристалла. Криткал неожиданно застыл, наклонив голову и прислушиваясь.

— Прошу извинить меня, — сказал он. — Я сейчас вернусь. Какая-то суматоха…

Он пошел вниз по длинному каменному коридору. Зератул и Джейк обменялись взглядами. Им даже не нужно было касаться мыслей друг друга, чтобы понять, что они думают об одном и том же. И, как один, они развернулись и поспешили за хозяином библиотеки. Несмотря на свой возраст, Криткал, как и каждый протосс, которого Джейк видел, мог двигаться очень быстро, когда хотел этого, и Джейку пришлось перейти на бег, чтобы не отставать от него и Зератула.

Несколько алисаар спешили к ним. Их одежды развевались, а каждое движение их тел говорило о взволнованности. Определенно, происходил мысленный разговор крайней важности, и Джейк ощутил раздражение от того, что был выключен из него.

— Меня тоже не включили, — сказала Замара.

— Зератул? — позвал Джейк, поскольку Прелат темных тамплиеров, несомненно, участвовал в разговоре. Взгляд Зератула был прикован к Криткалу, и он не ответил сразу же. А затем свел плечи и прикрыл глаза. Джейк слегка нахмурился: почему Зератул смеется? А затем Замара тоже засмеялась, и в тишине залов этого древнего храма раздался сильный, напористый и совершенно уверенный женский голос:

— Меня совершенно не волнует, находится ли он на встрече. Меня не волнует, имеется ли у меня разрешение, и больше всего меня не волнует, если я вновь нарушаю какие-то ваши странные протосские ритуалы. Вы либо отведете меня к нему прямо сейчас, либо я…

— Розмари! — закричал Джейк, ощущая, как его заполняет радость, на мгновение заставившая неизменную пульсирующую боль в висках отступить. Он пробрался сквозь собравшихся, стараясь разглядеть то, что скрывали от его взгляда высокие фигуры протоссов-служителей. Там внизу группа алисаар окружила нескольких пришедших, включая высокого, странно одетого темного тамплиера и женщину-тамплиера в сияющих доспехах золотого и голубого цвета. А в центре этой группы он мельком заметил блестящую черную голову.

Она тоже протолкнулась наружу, и они поспешили навстречу друг другу. Он замедлил шаг и остановился, как и она. На мгновение они просто смотрели друг на друга. Джейк хотел обнять ее и подумал, что, возможно, она тоже хочет этого, но стоило ему шагнуть вперед, как она сунула руки в задние карманы и усмехнулась ему.

— Ты как раз вовремя, — мягко сказал Джейк. Он упивался ей — короткими черными волосами, большими синими глазами, губами в форме лука Купидона, крошечным, но, помоги ему Боже, великолепным телом, затянутым в удобный кожаный костюм.

— Ага, — сказала она. — Когда все это закончится, напомни мне никогда, ни за что не связываться вновь с протосской бюрократией.

Улыбка Джейка стала шире. С ноющим чувством в груди он осознал, что, по правде говоря, не надеялся увидеть ее вновь. Он ничего не мог с собой поделать. Он пересек короткое, но, тем не менее, огромное расстояние между ними и заключил Розмари Дал — убийцу, предателя, наркомана, доверенного союзника и женщину, которой принадлежало его сердце, в крепкие объятия.

И, к его изумлению и восторгу, она не сопротивлялась.